— Может, нам удастся сделать селфи с богиней Фрейей, — ответила я, внимательно следя за их лицами. Мама выглядела как обычно, даже посмеялась над моим ответом, а вот Торин… От него исходил какой-то странный вайб. Он не смотрел мне в глаза. Что сказала ему мама? Знаю, он не в восторге от того, что я ведьма, но я думала, он уже смирился. Возможно, он не одобряет ночные визиты богини Фрейи ко мне.

Я взяла его за руку и потянула на себя. Он опустился на пол рядом со мной. Я посмотрела ему в глаза и получила ответ, когда он одарил меня одной из своих сексуальных улыбок. О, он меня не обманет. Что-то не так.

Мама попыталась коснуться кошки, но та зашипела.

— Я не могу её оставить, — сказала я. — Она дикая.

«Ещё раз назовёшь меня дикой, баулуфотр, и клянусь, ты пожалеешь об этом».

Баулуфотр. Скрейя вилльфил. Не знаю, что это значит, но звучит как ругательства. С одной стороны, мне хочется спросить маму, нормально ли то, что я слышу кошку, но с другой, мне как-то неловко в этом признаваться. Как я уже сказала, Торин не шибко обрадовался моему ведьминскому дару, особенно после того как я вырубила его перед битвой с его отцом.

— Кошки ненавидят меня, — проскрежетала я.

Мама встала.

— Неправда.

— Правда-правда. Помнишь, как я в детстве просила собачку или кошечку? Мы тогда ходили то ли в магазин, то ли в питомник, и все они шипели и рычали на меня. — Я посмотрела на Торина. — Эрик в шутку называл меня отпугивателем животных. В итоге пришлось довольствоваться рыбками и птичками. Почему богиня не могла подарить мне птицу? Разве она не покровительствует воронам?

Мама отмахнулась от моих слов.

— Ласточкам и кукушкам. А Эрик просто слишком много болтает. Вы с кошкой поладите и сработаетесь. Попытавшись её вернуть, ты оскорбишь богиню.

Я знала о связи между ведьмой и её фамильяром, но это не значит, что я обязана себе кого-то заводить. Я всё-таки стихийница и управляю землёй.

— А у вас когда-то были кошки?

Мама кивнула.

— Саория была чудесной спутницей.

— Азара столько раз спасала мне жизнь, что стыдно признаться, — добавила Феми.

У мамы кельтские корни, а Феми — из Древнего Египта. Им обеим уже несколько тысяч лет. Мне дико хочется спросить маму, разговаривала ли с ней её кошка, но ещё больше мне хочется остаться наедине с Торином и выяснить, что не так. Он выпустил мою ладонь, подался вперёд и протянул руку к кошке.

Шипения не последовало. Кошка высунула нос из своего укрытия и принюхалась к его ладони, а затем потёрлась о неё. Маленькая предательница!

— Вот видишь? Просто будь такой же ласковой, как Торин, — сказала мама.

Кошка продолжала тереться шеей о его пальцы. Спустя несколько секунд он взял её на руки, как ребёнка, под мышки. Они пристально смотрели друг другу в глаза. Это было и мило, и впечатляюще одновременно. Оба тёмненькие, с сапфировыми глазами — только у Торина они синие, а у кошки зелёные. Оба смертельно опасны. Один взмах кошачьей лапы — и на красивом личике Торина останутся глубокие царапины. Но и Торин мог бы без особого труда разломать череп животинке. Руны силы — страшная мощь. Я видела, как Торин выдирает из земли дерево с корнями. И прямо сейчас они с кошкой присматривались друг к другу, оценивающе так. В какой-то момент они, по всей видимости, пришли к соглашению, и Торин усадил кошку себе на бедро.

И что бы вы подумали? Это шерстяной комок свернулся клубочком, будто они уже много лет живут вместе. Серьёзно? Все обожают Торина. Он уже давно покорил сердце моей мамы и заслужил уважение папы. А теперь установил контакт ещё и с моим фамильяром прямо у меня на глазах.

«Он мой», — мысленно произнесла я, сверля взглядом кошку.

Та закрыла глаза и замурлыкала.

«Ревнуешь?»

Я моргнула, удивившись, что она в самом деле меня услышала.

«Только не к хвостатому комку шерсти».

«Можешь поцеловать меня под этим самым хвостом, баулуфотр. Это я тебе нужна, а не ты мне».

Великолепно! Не могла же мне достаться обычная ведьминская кошка. Нет, это обязательно должна быть наглая язва. Торин посмотрел на меня, заметил мою реакцию и ухмыльнулся, но меня эта улыбка не обманула. Что-то серьёзно не так. Я подняла глаза на маму. Скорей бы они с Феми ушли. Вся эта ситуация с кошкой может подождать до завтра.

— Спокойной ночи, мам, Феми.

Мама посмотрела на Феми.

— Кажется, нас выпроваживают. Доброй ночи, милая. Торин, не засиживайся. Ей завтра в школу.

Как только дверь за ними закрылась, Торин спросил:

— Почему у тебя светились глаза, когда я только примчался?

— Объясню после того, как ты переложишь её. — Я указала на кошку. — Я даже не знаю, как её называть, и где она будет спать.

Кошка подняла голову и прожгла меня взглядом.

Торин почесал шею.

— Надо придумать ей имя. Может, так вы быстрее наладите контакт.

— Нет, спасибо. Я собираюсь вернуть её в Асгард, — сказала я, хоть и понимала, что вряд ли получится. — Ты пожинал души?

— Нет, просто разведывал на стадионе «Стабхаб Сентер». Сейчас притворяюсь учителем математики в местной старшей школе и тренирую по вечерам футбольную команду лиги юниоров для вступления в футбольный клуб «Лос-Анджелес Гэлэкси». Большинство игроков ещё ходят в школу.

Торин часто заводил дружбу с теми, чьи души собирался забрать в будущем.

— И тебя это беспокоит? — предположила я.

— Нисколько. — Какой же он лжец. — Это просто моя работа.

Он не выглядел радостным. «Стабхаб Сентер» находится в Карсоне, штат Калифорния. Это национальный тренировочный центр Федерации футбола США. Невозможно предсказать, какую команду постигнет трагедия, потому что там проводятся всякие тренировки и матчи для самых разных футбольных лиг. Даже международная футбольная федерация (ФИФА) выбирала этот стадион для своих мероприятий. Торин и Эндрис могли там поджидать душ как подростков, так и взрослых игроков. Но отчего-то текущее задание сильно его беспокоило, а я не могла докопаться до правды.

— Можно я завтра пойду с тобой? Посмотрю на тебя в роли тренера?

Он хмыкнул.

— С чего вдруг? Ты же ненавидишь спорт.

Я толкнула его плечом.

— Эй, я была главной болельщицей, когда ты был квотербеком.

Он улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз.

— У нас будет игра в субботу в три часа, но сейчас я тренирую их каждый день на этой неделе в пять. Они уже добрались до четверти финала.

— Тогда я загляну завтра, после того как закуплю ей всё необходимое. — Я указала на кошку.

— Разве у тебя нет занятий с Лаванией после школы?

Лавания Селестина Равилла — Валькирия и моя наставница.

— Да, но к пяти я уже закончу. — Я спрятала зевок ладонью, кошка тоже зевнула. Совпадение? — Нет, серьёзно, где она будет спать?

— На подоконнике есть плед.

Торин встал и уложил кошку на широкий подоконник. Та немножко покрутилась, словно выбирая самое удобное место и улеглась. Чёрт, мой любимый маленький плед будет весь в кошачьей шерсти! И место на подоконнике теперь занято…

— Кошки умны. Они чувствуют, когда кто-то их не любит, — добавил Торин, бросив на меня укоряющий взгляд.

А часто ли они общаются телепатически?

— Это она меня не любит.

— Она просто плохо тебя знает. — Торин обнял меня за талию и поднял вверх. Я обхватила его талию ногами, а шею — руками. — Как только вы узнаете друг друга получше, вы будете неразлучны.

— Когда ты успел смириться с моей ведьминской сущностью?

— Когда ты и твои подруги-ведьмы выступили против графа. — Он ухмыльнулся. — А теперь хватит задавать вопросы, лучше поцелуй меня. Я с утра тебя не видел.

Он любит покомандовать, но прямо сейчас я была не против. Я разглядывала его, этого самодовольного, наглого парня, в которого влюбилась по уши, но сегодня с ним было что-то не так. Его голос изменился при упоминании отца. Четыре дня прошло с тех пор, как мы победили графа Уортингтона, но, несмотря на то, что Торин поклялся убить его, Бессмертный по-прежнему оставался жив. И это не давало покоя Торину. В выходные мы съездили во Флориду развеяться, и ему вроде бы стало легче. Я об этом позаботилась. Но стоило нам вернуться в Кайвилль, как всё вокруг стало напоминать ему о том, как отец поступил с его матерью, и что после этого граф всё ещё ходит по земле.

— Не смотри на меня так, — сказал Торин.

Я наклонила голову.

— Как?

— Так, словно ты используешь свои ведьминские силы, чтобы увидеть то, что я пытаюсь скрыть.

В любой другой день я бы сказала ему, что вижу его насквозь, и его попытки скрыть что-то от меня только вносят разлад в наши отношения.

— А что ты пытаешься скрыть?

— Горячих калифорнийских девчонок. Нудистский пляж, на который наткнулся Эндрис.

Он пытался вести себя как обычно, и я ценю это, но меня так просто не обманешь.

— Даже не сомневаюсь. Однажды он подцепит что-то, что никакими рунами нельзя будет исцелить.

Торин нахмурился.

— Иногда мне кажется, что это и есть его цель. Он всё время вытворяет нечто безумное.

О нет, Эндрис слишком любит жизнь, чтобы искать смерти. С другой стороны, Торин общается с Эндрисом уже несколько веков; возможно, он знает о нём нечто большее, чего я не успела заметить за последние восемь месяцев.

Я повернула лицо Торина ко мне и посмотрела ему в глаза. Тени тёмными тучами пересекали сапфировые глаза.

— Что случилось?

Его лицо исказила гримаса — то ли злости, то ли боли, я не успела понять.

— У тебя пять секунд, чтобы поцеловать меня, иначе… — пригрозил он.

Иначе что? Я нужна ему так же сильно, как он мне. Я поцеловала его, вложив в поцелуй всю свою любовь и надеясь затмить причину его боли.

В следующую секунду я уже лежала спиной на кровати, а он был сверху. Не то чтобы я против. Внезапная волна чувств вызвала дрожь по всему телу. Я притянула Торина ближе к себе, зарывшись пальцами в волосы, а второй рукой скользнула под его футболку и провела по спине.

Он осыпал поцелуями мою шею, его губы двигались неумолимо. Одна ладонь придерживала мою голову, словно хотела удержать на месте. Его охватила дрожь, и он отстранился, но я не готова была его отпускать. У него же появилась новая идея. Он прижал мои руки над головой, удерживая запястья одной своей кистью.

— Торин! — возмутилась я.

— Активируй руны.

Теперь уже мне не понравился его командный он, но я не стала акцентировать на этом. Он пребывал в странном настроении. Его руны уже светились. Он опустил голову, но я успела уловить мрачную решимость в его взгляде. Он хотел, чтобы я что-то забыла. А я хотела понять, что именно. Я не стала настаивать, потому что он всё равно со временем расскажет, как будет готов. Его губы начали исследовать моё тело. Я для него была просто дрожащим комком желаний. Я извивалась, с каждой секундой злясь всё сильнее.

— Отпусти мои руки, — попросила я.

— Нет.

— Да!

Он снова поцеловал меня, словно чтобы заткнуть мне рот. Затем прервал поцелуй и перекатился вместе со мной, чтобы я оказалась сверху. Я провела по его рукам, наслаждаясь движением его мышц. Он смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Мне безумно нравилось, как он выглядит в этот момент. Сексуально, но в то же время с вызовом. Будто проверяет, хватит ли мне смелости. Мои руки скользнули по его широким плечам, а затем путь повторили губы. Когда я прикусила его кожу, он дёрнулся; я успокоила боль языком.

От него приятно пахло. Чем-то древесным. Экзотическим. Притягательным. Я уткнулась носом в шею и вдохнула его запах. Можно ли хотеть кого-то сильнее, чем я его в этот самый момент? Я прижалась губами к его шее, и он застонал.

Я посмотрела на него.

— Хочешь, чтобы я перестала?

— Нет. Никогда не переставай любить меня, Веснушка, — прорычал он. Именно это я и хотела услышать.

Я пробежалась языком по его нижней губе, затем по верхней, а затем скользнула в его рот, чтобы поиграть с языком. Он пытался сдерживаться, грудь вздымалась от прилагаемых усилий. Я проложила дорожку поцелуев по его шее, его трясло от возбуждения.

Я переместилась ниже, мои ладони ласкали его широкую грудь и шесть кубиков. У него прекраснейший пупок. Мои губы двинулись дальше, но Торин остановил меня и вновь притянул к своим губам. Наш поцелуй длился целую вечность. Затем он чуть отстранился, чтобы рассмотреть моё лицо.

— Нам надо остановиться, — сказал он.

— Нет, — запротестовала я. Видно же, что он сам не хочет останавливаться, а я устала ждать, когда он решится. Устала быть девственницей.

— Тшш, — добавил он, когда я уже хотела выразить своё недовольство. — Если ты станешь моей, Веснушкой, я не смогу остановиться. Мы будем заниматься этим снова и снова, всю ночь и весь следующий день. Для этого и нужен медовый месяц. Я ждал тебя почти девять веков. Подожду ещё пару месяцев.

Ладно, раз так, я смогу с этим жить. Наверное. Почему он не может повести себя, как большинство парней? Ну, как эгоист с зашкаливающим либидо?

— А если мы договоримся остановиться после…

Он зажал мой рот ладонью.

— Я не буду договариваться ни о чём по этому вопросу, Веснушка. Как только ты станешь моей, пути назад не будет. А сегодня… — Он вздохнул. — Я в таком состоянии, что всё очень быстро может выйти из-под контроля.

Он прижал меня к себе, словно хотел стать единым целым, и поцеловал в лоб. Я проглотила разочарование и крепко его обняла, свечение наших рун сливалось.

Как только ритмы наших сердец вернулись в норму, я подняла голову и посмотрела на него.

— Так что же всё-таки произошло?

На долю секунды мне показалось, что Торин уйдёт от вопроса. Он склонен хранить секреты от меня якобы ради моего же блага, но после того фиаско с его отцом я надеялась, что он усвоил урок.

— Сегодня я видел отца, — признался он.

Эти слова лишили меня дара речи. Во-первых, Торин всегда называл не иначе как «граф». Во-вторых, я всем сердцем ненавижу этого подлого мерзавца. Ненавижу за то, что он веками мучил маму Торина и до сих пор мучит своего сына. Неудивительно, что Торин в таком раздрае сегодня.