Я заставлю их пожалеть об этом. Слёзы вновь хлынули из глаз. А я-то думала, что уже все выплакала…

— Нет, они тут ни при чём, — мягко произнёс Торин, вытирая мои слёзы. — Они не делали этого, любимая.

— Ты их плохо знаешь. Я заставлю их пожалеть о том, что посмели перейти мне дорогу. Они не могут поступить так с моим папой. Только не с моим папой. Я им не позволю. Я не…

Я взвыла.

Торин прижал меня к себе и крепко-крепко обнимал, пока всё моё тело содрогалось от всхлипов. Он бормотал что-то утешительное, но я не слышала ни слова. Эти подлые стервы перешли черту.

Не знаю, как долго я плакала, но футболка Торина вымокла насквозь. Я отстранилась от него и посмотрела на плачущую рядом маму. Папа пытался утешить её, хоть и не мог прикоснуться. Когда наши взгляды встретились, он ободряюще кивнул. Я внезапно осознала.

— Ты знал? — спросила я папу.

Он кивнул.

Я посмотрела на Торина.

— И ты тоже?

— Да. Ты же помнишь, где и когда я нашёл твоего отца после авиакатастрофы? Эхо собирался забрать его душу, но я его отговорил. Он должен пожать его душу. Какой бы долгой ни была отсрочка. Мы с ним договорились, и он пообещал найти твоему отцу лучшее место рядом с богами. Он будет окружён воспоминаниями о своей жизни. Он будет воссоздавать это утро и проживать его снова и снова. Или тот день, когда ты родилась. Или их знакомство с твоей мамой. В крыле богов есть личные комнаты, так что никакая другая душа его не побеспокоит.

Мне хотелось верить ему, но я не могла принять мысль, что папа окажется в Хель. В Асгарде он мог бы часто видеться с мамой, есть, спать, бегать, общаться с другими. В Хель он будет совсем один, в компании своих воспоминаний. В чём смысл всех моих сил и знаний, если я не могу обеспечить папе место в Вальхалле? Мне всё равно, что говорит Торин. За всем этим стоят Норны.

Торин поднял мой подбородок и снова вытер слёзы с моих щёк. Ему больно из-за меня. Я вижу это по его глазам, по его напряжённой челюсти. Эта ночь должна была быть только нашей. Нашей первой брачной ночью. Вместо этого мы имеем дело со смертью и Хель.

Они за это заплатят.

23. НАШ МОМЕНТ

Остаток вечера прошёл как в тумане. Я сказала прощальные слова папиной душе и смотрела, как Эхо и Эндрис уводят его. Пусть Эхо и стал частью нашей компании, я всё же не готова доверить ему папу. Эндрис вызвался пойти с ними. Каждый их шаг был колотым ударом в моё сердце. Я представляла папу в Хель. Совсем один. Бедный и несчастный.

Слёзы текли безостановочно.

После его ухода мне хотелось лишь одного: обнять Торина и позволить ему забрать всю мою боль. Когда Кора ушла, он увёл меня в мою спальню, посадил на стул и сказал:

— Не двигайся.

Я смотрела, как он складывает мои вещи в спортивную сумку — бельё, майки, штаны, — и даже не стала спрашивать, что он делает. Он зашёл в ванную, чтобы забрать несколько предметов оттуда. Затем наступила тишина. Видимо, он открыл портал к себе домой. Я закрыла глаза. Я хотела лежать с ним в обнимку в кровати. Забыть про весь мир.

Мой папа в Хель. Слёзы снова подступили к глазам. Оникс запрыгнула на мои колени и замурлыкала. Не помню, чтобы она когда-либо мурлыкала раньше. Я погладила её по шерсти.

«Соболезную из-за случившегося».

— Они ещё пожалеют об этом.

Я ожидала, что она начнёт возражать, как и все остальные, мол, Норны здесь ни при чём. Но Оникс вместо этого сказала: «Твоя подружка Кора, оказывается, не так плоха».

Я не ответила.

Я понятия не имела, что она на такое способно. И её Гримнир… что ж, посмотрим.

Мне всё равно, что Оникс думает о моих друзьях. Мой папа сейчас в Хель.

Торин вернулся с сумкой. Руны на его коже светились. Оникс спрыгнула на пол.

— Идём, любимая. Нам пора домой.

Он взял меня на руки и активировал свои руны. Портал в моей спальне откликнулся, но я не видела, куда мы идём. Секунду назад мы были у меня, а теперь стоим перед дверью. Солнце высоко в небе. Я догадалась, где мы: в том самом замке, где мы поженились сегодня утром (или вчера вечером, по лондонскому времени).

Мы могли бы телепортироваться прямо в спальню, но мой замечательный супруг решил соблюсти традиции и перенести меня через порог. Слёзы вновь проступили.

Нам открыл дверь мужчина.

— Добро пожаловать домой, сэр, мадам.

— Спасибо, Донован. Кошку не прогоняй. Это кошка моей жены, её зовут Оникс. Прошу не беспокоить нас ближайшие двадцать четыре часа.

В фойе звякнули старинные часы. Время было четверть девятого.

От свадебного торжества не осталось ни следа. Лепестки цветов исчезли. Судя по звукам слева, в доме жил не только Донован.

Торин не останавливался, пока мы не дошли до спальни, в которой я переодевалась. Моя сумка лежала на кровати, пижама уже была разложена на покрывале. Шторы были задёрнуты, поэтому света извне проникало мало, а лампы с золотыми абажурами отбрасывали тёплый жёлтый свет.

Торин опустил меня на пол и улыбнулся.

— Добро пожаловать домой, Рейн Сент-Джеймс.

Не так я представлял себе окончание этого дня, но обещаю, как только мы позаботимся о твоём папе, я сделаю всё, чтобы наш медовый месяц растянулся на века. Прямо сейчас я хочу обнять тебя и…

Я набросилась на него. Иначе это не назовёшь. Просто обхватила руками его шею и заткнула его единственным известным мне способом. Поцелуем. Отстранившись на мгновение, я прошептала:

— Я не хочу спать. Не хочу просто обниматься. Не хочу ждать. Хочу, чтобы ты любил меня. Заставь меня забыть о боли.

Видимо, он не подумал о том, что я крайне неопытна в этом вопросе, желание завладеть мной, назвать своей захватило его целиком. Его рот накрыл мой, мои ноги вновь оторвались от пола. Сумка и пижама слетели с кровати, но, возможно, это сделала моя магия. Или эта бурлящая энергия в моей груди каким-то образом передалась ему вместе с частью моих способностей.

Торин уложил меня на кровать, затем рукой потянулся к своему плечу и одним движением стянул футболку, не сводя с меня глаз.

Будучи полуобнажённым, он снял мою футболку через голову. И расстегнул цепочку с кольцами, чтобы надеть их на мой палец. Он поднял мою руку к своим губам и поцеловал сначала кольца, а затем мою ладонь. Он ухмыльнулся, переплёл наши пальцы и опустился так, что наши тела оказались прижаты друг к другу.

Ощущение его кожи, соприкасающейся с моей, было божественным. Не знаю, дело в рунах или моём даре, но каждое прикосновение чувствовалось остро, от каждого поцелуя подгибались пальчики на ногах, каждое движение возбуждало.

— Спасибо, что сказала это, — шепнул он. Его горячее дыхание дразняще обдавало кожу. — Я хотел поступить благородно, но… — Он замолчал и поцеловал меня, момент длился бесконечно. Торин вскинул голову, дыша так же тяжело, как и я. — Я хочу тебя. Я не могу без тебя. — Он провёл пальцами по моим ключицам. — Я заберу твою боль. Нашу боль. Когда тебе больно, мне тоже больно.

Его руки спустились ниже, лаская грудь, уделяя особое внимание чувствительным зонам. Затем пальцы сменились ртом.

Он прокладывал дорожку из поцелуев по моей обнажённой коже. От губ до пупка. В некоторых местах он задерживался, прикусывал зубами и затем успокаивал языком.

Я выгибалась ему навстречу, ощущения были настолько крышесносными, что я застонала. Он перешёл на сверхскорость, срывая всё, что мешало нашим телам чувствовать друг друга, вдыхать и запоминать на ощупь. Торин оторвался на несколько секунд, чтобы обвести меня взглядом с макушки до пят.

— Ты идеальна, — прошептал он.

Что-то промелькнуло в моей голове. Некое воспоминание. Но оно пропало так быстро, что я подумала, что мне показалось.

Поглаживая мою голень, Торин начал свою медленную пытку для пробуждения всех моих ощущений, как уже знакомых, так и совершенно новых.

Я понятия не имела, что он способен сделать такое одними лишь руками и ртом, до этой самой ночи. Его действия были настолько интимными, что я умоляла его остановиться, когда на самом деле хотела, чтобы он продолжал. Я дёргалась, будто пыталась оттолкнуть его, и в то же время прижималась к нему ещё больше. Воздуха не хватало, впрочем, вдыхать мне хотелось лишь его запах. И всё это время разум продолжал дразнить меня странными образами, хотя мы с Торином делали это впервые.

Когда Торин вновь посмотрел в мои глаза с любовью и желанием и прошептал: «Я не хочу, чтобы тебе было больно. Но сейчас немного будет», похожие слова прозвучали отголоском в моей памяти.

— Всё в порядке, — заверила его. — Я готова.

Он помедлил, борясь с внутренними демонами. Я подбодрила его поцелуями и нежными прикосновениями, давая понять всеми способами, что готова, но он всё сомневался.

— Пожалуйста, — прошептала я, злясь из-за того, что всё это ощущается как некое дежавю, не давая в полной мере насладиться первым разом.

Он поцеловал меня и шепнул:

— Я весь твой, Рейн Сент-Джеймс. Сердцем. Душой. Телом.

И мы стали одним целым.

Боли не было, лишь воспоминания, наводнившие мою голову. Я уже испытывала это раньше, но чёртовы стервы стёрли наши воспоминания. Зачем? Слёзы наполнили глаза. Я поймала взгляд Торина.

В его сапфировых глубинах отражалось замешательство. Я видела в них все его вопросы: неужели у меня был кто-то до него? Кто?

Как вдруг Торин дёрнулся, словно что-то накрыло его, и его глаза распахнулись. Кажется, я передала ему эти образы. Он зарычал, осознав, что произошло. Ярость исказила его черты, но я не хотела, чтобы наш момент был испорчен тремя стервами. Они не победят. Мы им не по зубам.

Я притянула Торина к себе и поцеловала, пока любовь и страсть вновь не затмили все остальные чувства. С каждым движением те воспоминания отступали. С каждым вздохом и тихими признаниями любви мы создавали новые воспоминания.

Пусть те дряни стирают их сколько угодно, мы всегда будем создавать новые. Лучше, чем было. Свечение наших рун смешалось, моя магия переливалась в Торина, внутри меня будто что-то взорвалось, и я выкрикнула его имя.

Свернувшись клубочком в его объятьях, я слушала, как его громкое сердцебиение постепенно возвращается в норму. Его поцелуи становились медленнее и ленивее. Он не закончил. Его «Это только начало» прозвучало напротив моей груди, когда он возобновил свои ласки.

— Не хочешь поговорить о…

— Нет. Им не место в нашей спальне.

Он перевернул меня на живот и продолжил спускаться поцелуями к пояснице. Я взвизгнула, когда он укусил меня за попу. Торин усмехнулся и лизнул пострадавшее место.

— Приподнимись, любимая, — соблазнительно прошептал он.

Он был неутомим. Ненасытен. Как будто хотел заменить все воспоминания, украденные Норнами. Даже когда у меня уже не осталось сил, он не успокаивался. В какой-то момент я подумала, что умру от избытка чувств. Кажется, я даже отключилась.

Когда я пришла в себя, Торин смотрел на меня, полулёжа, опираясь на свою руку.

— И давно ты за мной наблюдаешь?

Он ухмыльнулся.

— Недостаточно.

— Звучит крипово.

Он накрутил прядь моих волос, разметавшихся по подушке, на палец. Затем откинулся на спину и широко улыбнулся.

— Я часто фантазировал, как ты будешь выглядеть в постели.

Я погладила его по руке.

— И?

— Ты ошеломительно прекрасна. — Он поцеловал мои костяшки. — Хочешь попробовать кое-что новенькое?

Как я уже сказала, он был решительно настроен заменить утерянные воспоминания новыми, и я всячески ему содействовала.

— Да.

— Как будешь готова, активируй руны скорости. — Он разлёгся на подушках, убрав руки за голову. — Ты за главную. Сама выбираешь ритм. Можешь даже заставить меня молить о пощаде. Но только один раз, иначе я заберу у тебя инициативу.

Заставить его молить о пощаде? Мне уже нравится эта идея.

К тому времени, когда мы закончили, я узнала о себе много нового. Я люблю быть главной, дразнить его и смотреть, как он умоляет. Но ещё больше я люблю давать ему всё, что он хочет.

~*~

Мы не выходили из комнаты до шести вечера (или десяти утра по Кайвилльскому времени). Мы приняли душ, переоделись и спустились вниз.

Оникс была окружена заботой мистера и миссис Донован — пожилой парой Бессмертных, живших в замке с тех пор, как Торин купил его в семнадцатом веке. Не припоминаю, чтобы видела их на свадьбе, но Торин уверяет, что они были. Обед ещё не был готов, но миссис Донован уже испекла для нас булочки.

— Пока есть время перед обедом, я покажу Рейн замок, — сказал Торин, и мы вместе вышли из кухни. Оникс последовала за нами. — Замок приходится периодически обновлять, — пояснил он мне. Вернее, нам, потому что Оникс тоже слушала и ей определённо было что сказать.

«Это теперь мой новый дом. Столько вариантов, куда можно спрятать кинжал…»

Я хмыкнула и передала её слова Торину.

— Зачем им… — Он встряхнул головой. — Нет, мы не будем обсуждать этих стерв. Только не сегодня. Давай я покажу тебе кое-что удивительное.

Он взял меня за руку. Мы поднялись по лестнице в коридор с потолком в форме перевёрнутой лодки. Красиво. Мы заглядывали в одну комнату за другой. Деревянные и каменные поверхности прекрасно сочетались. Позолоченные рамы зеркал и картин идеально вписывались в интерьер. Каждая комната — от люстр до ковров — была выполнена в стиле той или иной эпохи. Мы побывали в комнате отдыха (что бы это ни значило, потому что мы уже заходили в гостиную с уютными мягкими креслами, и она не сильно отличалась).

Я притворилась, что падаю в обморок на изящную софу с одним подлокотником. Как и вся мебель в этой комнате, она была сделана в викторианском стиле с ножками из слоновой кости и золотыми деталями. Я отметила, что это любимая эпоха Торина в вопросе дизайна спален.

— А я почему-то думала, что эти кушетки ужасно неудобные, — сказала я, ложась целиком с ногами и укладывая голову на подлокотник. Вполне удобно.

— Попробуй эту, — сказал Торин, садясь на другую кушетку. Я подошла к нему, и он притянул меня к себе на колени. На следующие полчаса мы забыли про наш обход владений. Оникс тактично скрылась из виду.