Кора вздохнула и сжала мою ладонь.

— Спасибо. Твои слова очень кстати. Ох, блин. Как я могла забыть… Не спросила Риза про Малиину!

— Эхо должен знать, находится ли она на Острове Пыток или нет.

Кора нахмурилась.

— Да кто его знает. Помнишь, во время битвы он не отходил от меня ни на минуту. А когда я оправилась, ушёл вместе с Эриком. Другие Гримниры завидовали его рекорду по сбору душ и ненавидели его. Она могла сбежать, а ему даже никто не сообщил бы.

Вот теперь уже я начинаю переживать.

— Ты почувствовала что-то общее между тёмной душой, напавшей на тебя, и Малииной?

— Помимо той же энергии чистого зла? Нет.

Мне стало немного не по себе. Я буквально вчера угрожала последовать по стопам Малиины, если Норны не оставят меня в покое. Она мстительная сучка и когда-то была в рядах злых Норн. Если она вернулась, то, возможно, снова сотрудничает с ними. Преследует ли она меня? Или мне сейчас лучше переживать из-за злых Норн?

~*~

Кора всё объяснила Лавании. Затем домой пришли Эндрис с моим мужем, и я окончательно перестала следить за разговором. Мой муж. Как приятно это звучит. Я не могла отвести от него глаз.

Он подошёл ко мне, сел на высокий стул и перетянул меня к себе на колени. Пока остальные обсуждали тёмные души и вероятность возвращения Малиины, Торин гладил мои руки и шептал всякие пошлости мне на ушко. Удивительно, как я ещё растеклась лужицей на полу.

— Тебе не надо сегодня тренировать команду? — спросила я.

— Неа. Сегодня очередь ассистентов.

Кончики его пальцев скользили по моей ладони. Мне это безумно нравилось. Вторая его рука лежала на моей талии, большой палец медленно пробирался под мою рубашку. К счастью, стол закрывал обзор для всех, кроме Эндриса. Он бросал на нас ехидные взгляды и ухмылялся.

— Хочешь, выйдем отсюда, миссис Сент-Джеймс? — прошептал Торин мне на ушко.

Я вся вспыхнула. Повернула голову, чтобы строго посмотреть на него, но увидела лукавый блеск в глазах. Наши губы разделяло всего несколько дюймов. Достаточно лишь немного податься вперёд. Да, я хотела уйти, но нельзя. Кора решит, что нам плевать на неё. Зачем только Риз рассказал ей про эти души?

И всё же я выдохнула:

— Да.

— Тогда слушай, — прошептал он и повернул мою голову так, чтобы я смотрела на Лаванию. Не знаю, что я там должна была слушать, потому что уловила только конец её фразы.

— …открытие новой школы, — сказала Лавания. — Специального места, где мы будем тренировать Бессмертных и будущих Валькирий. Школа начнёт свою работу с осени.

Я в шутку упомянула это ранее во время нашего прошлого разговора.

— Я не верила, что они дадут разрешение.

— А почему нет? Как только они узнали, что это твоя идея, то с радостью посодействовали.

— Идеальное место, куда можно будет отправлять и моих Бессмертных, — прошептал Торин. Его горячее дыхание щекотало моё ухо. Я отпрянула, он усмехнулся. Он намеренно дразнит меня.

Лавания продолжала:

— Я всё ещё ищу подходящее место. Но как только найду, я рассчитываю, что вы трое будете в старшем классе.

Ингрид идея понравилась. Коре не очень. Что до меня, то я хотела просто, чтобы это собрание поскорее закончилось, и я могла провести время наедине с мужем.

— Кажется, ей нужна наша помощь, — шепнул Торин.

— Ну да, конечно.

Он сводит меня с ума.

— Нет, серьёзно, — добавил он.

— Ты про Лаванию?

— Нет. Про Кору.

Я посмотрела на подругу. Она всё время проверяла телефон, вероятно, беспокоясь за Эхо. В какой-то момент она подняла взгляд, и её глаза подтвердили мою догадку. Она дико переживает. Вся эта история с тёмными душами и Малииной сильно пугала её. Придётся пока отложить первую брачную ночь.

Я наклонилась к Торину и прошептала:

— Для кого-то столь чуткого ты совсем плохо считываешь свою жену.

— Я знаю, что у тебя на уме сейчас отнюдь не чтение, Веснушка, — шепнул он.

Верно. Я поднялась и вышла вместе с Корой из кухни. Как только она упомянула, что хочет проверит, дома ли Эхо, я поняла, что Торин был прав. Нельзя отпускать её домой одну. Я собрала команду. Кора пыталась возразить, но мы не стали её слушать.

Мы прошли через портал в дом Эхо в Майами, но там оказалось пусто. Поскольку родители Коры не знали, кто мы на самом деле, открывать портал прямо к ней домой было нельзя. Пришлось подвозить её как обычные смертные.

Мы вернулись в особняк, разошлись по машинам и поехали к её дому. Семья Коры жила на ферме. Её родители раньше преподавали в школе, но теперь её отец писал книги в жанре научной фантастики, а мама взращивала органические продукты на продажу. Когда мы подъехали к её дому, они уже были там. Наше появление их не удивило.

Мы задержались на ужин. Торин, воспользовавшись момент, вновь усадил меня к себе на колени. Время было пять вечера, солнце ещё не село. Я старалась не думать о том, чем мы могли бы сейчас заниматься вместо того, чтобы слушать истории о бывших Ингрид. Кора была искренне удивлена. Я нет. Та Ингрид, которую я узнала за последние несколько недель, вовсе не была такой невинной милашкой, какой казалась на первый взгляд. Она была весёлой оторвой, совершенно непредсказуемой.

Когда Эхо, наконец, приехал, мне уже не терпелось вернуться домой. Миссис Джеймисон потрясающе готовит, но я не помню, что мы ели. Я не могла ни на чём сосредоточиться, пока парень, по которому я сходила с ума, не сводил с меня глаз, словно я приворожила его.

Покидая ферму, мы заняли заднее сиденье внедорожника, я тут же скользнула в его объятья. Наши губы встретились с такой страстью, как будто умирали друг без друга. В какой-то степени так оно и было.

— Эй, только не надо устраивать там «18+», — крикнул Эндрис с переднего сиденья. За рулём почему-то сидел Блейн.

— Оставь их в покое, Эндрис, — прокомментировала Ингрид, сидевшая рядом с нами.

Они продолжили обмениваться остротами. Я же перестала слышать что-либо. Руки Торина были повсюду, его губы жадно сминали мои. Он приподнял меня, чтобы я оседлала его. И его, и мои руны сияли в темноте. Он разглядывал меня, пока его левая рука скользнула вверх по спине и расстегнула мой лифчик. Не знаю как, но мы смогли стянуть лямки из-под рукавов.

В любой другой день я бы смутилась так вести себя при других, но не сегодня. Я ждала этого поцелуя с того самого момента, как он поклялся вечно любить меня в присутствии моей семьи и друзей.

Я задрожала, когда его прикосновения стали смелее. Я ожидала увидеть ухмылку на его лице. Он определённо наслаждался моей реакцией, но в глубине его глаз полыхало синее пламя. Я обхватила руками его шею и прижалась к его лицу, вдыхая бесконечно любимый аромат его горячей кожи. Наши губы разделяли считанные дюймы, мы дышали одним воздухом и смотрели друг другу в глаза. Говорят, глаза — зеркало души. Чистая правда. Я видела его душу, и она прекрасна.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Навсегда, — закончила я и поцеловала его, вкладывая все свои надежды и мечты в этот один-единственный поцелуй. Я хотела касаться его, чувствовать его кожу своими руками и губами. Нет, всем телом. Я хотела накрыть его целиком, впитывая всей кожей. Прямо сейчас.

Я задрала его футболку вверх и довольно вздохнула, наблюдая за тем, как его мышцы сокращаются под моей ладонью. Он резко втянул воздух и застонал. Я скользнула рукой выше, наслаждаясь перекатыванием его мускулов, отзывающихся на мои движения.

Внезапный холод наполнил машину. Моей первой мыслью были Норны, но затем я вспомнила, что от них не веяло морозным воздухом. Скорее у них просто была ледяная аура, отталкивающая и бросающая в дрожь.

— Чёрт бы вас побрал! Сейчас не время для этого.

Я узнала голос Эхо и оторвалась от губ Торина.

— Исчезни, Гримнир! — рявкнул Торин.

— Вы должны это услышать. Я только что получил сообщение от Коры. Это касается твоего отца, Рейн.

Мои чувства были притуплены страстью, мозг крайне медленно обрабатывал информацию. Когда до меня всё же дошло, я сползла с колен Торина и посмотрела на Эхо

— Что?

— Твоего отца не стало, — уже тише добавил он.

Слёзы наполнили мои глаза. Я уже давно знала, что он медленно умирает. Сегодня утром, точнее днём в Англии, я поняла это по его глазам после того, как он проводил меня к алтарю. Я чувствовала это, когда он вложил мою руку в руку Торина. И всё же…

Торин открыл портал. Я впервые увидела, как он это сделал в движущейся машине. Он поднял меня на руки и ловко прыгнул в нашу гостиную. Эхо проследовал за нами, и портал закрылся. Мы прибежали в кабинет. Папино тело всё ещё лежало в кровати, но я не видела его душу.

Мама уже забрала её?

Кора стояла посреди комнаты, покрытая тёмными рунами. Кого-то другого они бы изуродовали. Но в её случае контраст между белой кожей и чернильными узорами завораживал. Не знаю, почему вообще я думаю об этом… Папина душа куда-то пропала. Если её забрали Норны…

До меня долетели обрывки разговора между Эхо и Корой. Они обсуждали руны медиума, которые высекла на ней злая сестра Ингрид. Эти самые руны сейчас выделялись на её коже.

— Где папа? — спросила я и сама не узнала свой голос. Торин крепче сжал меня в своих руках.

— Внутри неё, — произнёс голос из телефона Коры, когда она подошла ближе к нам.

— Кто это? — спросила Ингрид за моей спиной, но я уже знала ответ. Дэв — душа, которой Кора пыталась помочь.

— Дэв, тёмная душа, которая пожалеет, если сейчас же не заткнётся! — пригрозила Кора. Смягчив голос, она добавила: — Твой отец вселился в меня, Рейн. Он хочет поговорить с тобой, твоей мамой и Торином.

Туманы Хель!

— Мама… Я должна ей рассказать, — прошептала я.

— За ней отправилась Лавания, — сказала Феми. В кабинете уже собрались все, но один за другим уходили. Дэв объяснил Коре, что нужно делать. Будучи душой, вселявшейся в других, он лучше всех знал, как это работает. Теперь же он вселялся в электронику.

Эхо вышел с телефоном, оставив нас с Корой и Торином наедине. Она заговорила без промедления, но её голос ей больше не принадлежал. Это был папин голос. И звучал он очень слабо.

— Я люблю тебя, тыковка, и очень горжусь тем, какой ты выросла. Любящая, бесконечно преданная, настоящий боец. Впрочем, я знал это с того самого момента, как взял тебя крошечную беспомощную малышку. Врачи тогда сказали, что я нужен тебе, что ты выжить, и я не сомневался, что ты выживешь. Ты боролась за жизнь и победила.

Папин голос становился сильнее по мере того, как он вспоминал моё детство, разные мелочи, которые я уже давно забыла, но он чётко помнил их все.

— Помню, как тебе было пять, и ты захотела залезть на дерево, растущее под окнами твоей спальни. Ты упала и сильно ударилась коленями. Но ты посмотрела мне в глаза и сказала: «Нет, папочка, мне не больно. Всё в порядке. Я всё равно это сделаю». Слёзы текли по твоему лицу, но ты не собиралась отступать. Я стоял под деревом, и моё сердце наполняла гордость с каждым твоим шагом. Ты была бойцом тогда и остаёшься до сих пор.

Я заплакала ещё сильнее. В какой-то момент Кора тоже начала плакать. Я вывернулась из объятий Торина и обняла её.

— Сегодня сбылась моя мечта, и я буду вечно хранить в памяти эти мгновения, — закончил он, уже больше похожий на того мужчину, которого я знала с самого детства. — Торин, я многого жду от тебя. Знаю, ты любишь мою дочь, поэтому сдержи все свои клятвы. Эрик заверил, что будет держать меня в курсе всего, что здесь происходит, так что я сразу узнаю, если моя принцесса будет несчастна. — Он замолчал, и я было подумала, что на этом всё. Кора вся взмокла и выглядела измотанной. — Я надеюсь, ты станешь хорошим отцом моим внукам. Если это возможно, надеюсь, ты сможешь как-нибудь привести их…

Мама, должно быть, вошла, пока папа разговаривал с Торином. Его голос всё ещё звучал сильно, пока он разговаривал с ней, но Кора выглядела ужасно. Стеклянный взгляд, бисерины пота на лбу. Я не поняла, что произошло в следующий миг. Только что папа продолжал говорить, а затем он покинул тело Коры, и её ноги подкосились.

Торин бросился к ней, но в этот момент распахнулась дверь, и Эхо оказался рядом с Корой. Он поймал её и поднял на руки. Он бросил в нашу сторону нечитаемый взгляд.

— С ней всё будет хорошо. Дэв сказал, что не стоило так затягивать.

— Можешь отнести её наверх в мою комнату. Я принесу ей Twizzlers.

После вселения душ Коре нужно сладкое, чтобы восстановиться. Twizzlers — её любимые конфеты.

Эхо вышел из комнаты с Корой в руках.

— Хочешь вернуться к остальным или остаться здесь и поговорить с отцом? — спросил Торин.

— Давай останемся здесь.

Души недавно умерших как новорождённые: всё слышат, но говорить не могут. Разница в том, что души всё понимают. Разве что обычно они растерянны и озадачены тем, что с ними произошло. Но не в случае папы.

Коре понадобилось почти два часа, чтобы восстановиться. Эхо не отходил от неё ни на шаг. Я принесла ей Twizzlers, затем решила подождать внизу, как вдруг услышала голос мамы:

— Эхо подыщет ему лучшее место в чертоге.

Я ворвалась в комнату, впившись в неё взглядом:

— Что ты сказала?

Мама поднялась и обошла кровать, подходя ко мне.

— Милая…

Я оттолкнула её руку.

— Хочешь сказать, папину душу забрал Эхо? Ты же вновь стала Валькирией только для того, чтобы пожать его душу. Ты сама так говорила, мама. — Торин за считанные секунды оказался рядом со мной. — Скажи ей! Она обещала. Я… Она ведь ходила на все эти чёртовы слушания совета, чтобы восстановить статус Валькирии, только ради него.

— Я пыталась, милая, — прошептала мама.

— Нет. Папа не может отправиться в Хель, — прошептала я.

Папа с сочувствием посмотрел на меня, моё сердце сжалось. Нет, он не понимает. Чертог Хель — холодное, жуткое место. И богиня Хель такая же.

— Веснушка… — начал Торин.

— Нет. Это всё они, Торин. Норны специально это сделали.