Утро было холодным, совсем как весной, хотя Розмари считала, что в Неведомом мире такого сезона не существует. Роса цеплялась за травинки, за исключением тех капель, что успели впитаться в низ джинсов Розмари, пока все ученики ожидали своих ежедневных уроков у странного здания с классами.

Они толкались, ожидая, когда их впустят. Розмари повертела ручку, но дверь не открылась. Остальные смотрели на неё в ожидании. Она отпустила ручку.

– Заперто.

– Не должно быть заперто, – проворчал Серый. Он грубо протолкнулся мимо неё, резко дёрнул дверь и потряс ручку, но дверь осталась закрытой.

– Сказала же, – пробормотала Розмари.

Он лишь злобно посмотрел на неё в ответ.

Она заметила пальцы Оуэна, когда он сказал Трим что-то жестами. Они продолжали общаться на языке жестов, пока к ним не подошла Уна. Заведующая сложила руки перед собой и посмотрела на них с жалостью.

– Боюсь, что сегодня уроков не будет, – сказала она.

Тейда прислонилась к запертой двери.

– Мы идём на задание?

– Нет. У всех выходной, кроме вас двоих, – сказала она, обращаясь к Айрис и Серому. – Мисс Аманде нужно поговорить с вами.

Остальные обменялись взглядами. Оуэн спросил:

– Они будут искать Эсси?

Уна продолжала смотреть на них с жалостью.

– Боюсь, я не могу об этом говорить. Пожалуйста, постарайтесь насладиться вашим свободным днём.

– Но, – Уиллоу подняла руку, – у нас никогда не бывает выходных, если другие ученики на задании.

Розмари скрестила руки.

– Айрис и Серый – одноклассники Эсси. Это связано с ним, не так ли?

Уна переминалась с ноги на ногу, обдумывая вопрос, будто ей было очень неловко, хотя Розмари не понимала почему.

– Эсидор сделал свой выбор, – ответила заведующая.

Губа Розмари дёрнулась в ответ на полное имя её друга, она знала, как сильно Эсси ненавидел его.

Уиллоу сказала:

– Но выбор Эсси не объясняет, почему у нас выходной. Если только это не связано с ним.

Заведующая твёрдо ответила:

– Мне жаль. Я не могу сказать больше. Как насчёт того, чтобы продолжить делать всё возможное, чтобы Ферн оставался безопасным местом для Заблудших существ, а? Мы нужны и миру людей, и миру магических существ, обоим, всем нам, больше, чем они думают. – Она постаралась улыбнуться. – Сегодня вы можете делать всё что захотите, но нет смысла стоять у двери класса. Если кто-то захочет присоединиться ко мне, я буду вести курс акварельной живописи в общей комнате. Раш, я уверена, ты бы справился с этим просто замечательно.

Раш обладал талантом к воде, но сейчас он лишь усмехнулся:

– Думаю, я пропущу.

Уна хлопнула в ладоши.

– Что ж, не мне вас удерживать от выходного. Вы знаете, где меня найти.

Группа разошлась в смешанных чувствах. Некоторые, как Уиллоу и Розмари, были расстроены. Тейда и Оуэн выглядели озадаченными и насторожёнными, но молчали. Раш и Рион казались счастливыми, что их освободили от уроков.

Девять оставшихся учеников разошлись по территории, в то время как Трим и Розмари направились в убежище для животных. И опять там не было видно ни Берто, ни Пип, и Розмари задумалась, существуют ли они на самом деле. Девочки были одни в слабо освещённом сарае, и лишь щебетание, шорохи, лай и мяуканье существ вокруг них составляли им компанию. Она тихо ждала позади Трим, когда бледная темноволосая девочка сунула руку в довольно устрашающий на вид аквариум. Она вытащила руку из воды со странным существом, которое было похоже на осьминога, оно было полностью из водорослей. Розмари открыла рот, чтобы спросить, что это, как вдруг Трим сказала:

– У тебя что, нет других друзей?

Розмари почувствовала, будто ее пнули.

– Что?

– Ты всегда ходишь за мной, – резко ответила Трим.

– Эсси был моим другом, – тихо сказала Розмари.

– Я знаю, что ты не любишь животных так, как я. Я знаю, что ты не хочешь спать, когда сплю я. Ты прилипла ко мне, как эти целующиеся водоросли.

– Целующиеся водоросли?..

Трим злобно уставилась.

– Да. Теперь перестань задавать мне вопросы и заведи другого друга. Сделай что-нибудь. Когда я увижу тебя сегодня вечером перед сном, расскажешь мне что-нибудь интересное о своём дне.

– Но я…

– Иди.

И хотя Розмари знала где-то в глубине души, что Трим не хотела быть жестокой, ей было трудно сдержать слёзы, когда она уходила из убежища. Эсси был её первым и самым верным другом в Ферн, и в ужасной панике из-за его отсутствия Розмари отчаянно хотела сблизиться со своей соседкой по комнате. А Трим, так или иначе, сказала ей, что у неё нет личности, и велела уйти и не возвращаться до тех пор, пока у неё не будет истории, которую можно рассказать.

В любой другой день она бы пошла в общую комнату, где её ждали книги, диваны и клетка с прекрасными лунными мотыльками. Но Уна вела свой акварельный класс в общей комнате, и что-то внутри её будто горело при мысли рассказать Трим, что она провела день, рисуя, даже если она была бы отличным художником. Она уже представила равнодушный взгляд своей соседки по комнате. Уиллоу, вероятно, была в саду, но Розмари никогда не интересовалась цветами и сегодня не хотела притворяться, что ей интересно.

Вместо того чтобы войти в дом, Розмари развернулась и направилась к деревьям. Они не были похожи на влажные, мохнатые деревья Потерянного леса, но те никогда и не выглядели особенно привлекательными. Розмари провела много дней своей жизни в лесах вокруг дома в горах Виргинии, и она знала, что деревья не будут смотреть на неё с презрением и говорить, что она скучна или что ей нужно обзавестись личностью.

Боль размывала зрение. Хвойные иголки хрустели под ногами. Она вытирала слёзы, пока шла вперёд, позволяя прохладному, тёмному лесному воздуху успокоить жар её гнева. Её кожа горела, когда она наконец позволила себе признать, что сердита.

У неё были таланты. Она была отличным художником, могла завязывать всевозможные фантастические узлы и стала особенно искусной в языке тела. Она знала, когда кто-то счастлив, грустен или испуган, даже не говоря ни слова, и знала, как на это реагировать.

Розмари стремительно двигалась вперёд, стараясь отдалиться от Трим на максимальное расстояние, сердясь на свою соседку за отсутствие сострадания. Она проходила дерево за деревом, сердясь на своего отца, кем бы он ни был, за то, что он проклял её этой способностью, а затем оставил её в мире людей без помощи и советов; сердясь на свою мать за то, что она отправила её прочь, хотя Розмари была хорошей, послушной, доброй.

Она ворвалась в лес, сердитая на мир, который не позволял ей быть другой.

Она была так расстроена, что не заметила, как лес стал тихим. Птицы перестали щебетать. Листья стали такими густыми, что казалось, будто уже наступила ночь. Розмари всхлипнула и остановилась. Она вытерла последние слёзы и медленно обернулась вокруг. Её окружали огромные деревья, такие широкие, что понадобились бы три взрослых человека, чтобы обхватить ствол. На земле не росло ничего, кроме деревьев. Ни куста. Ни цветка. Ни единой травинки.

Её слёзы совсем прекратились, когда она поняла свою ошибку.

Ей не стоило оборачиваться.

Она была почти уверена, что пришла отсюда и могла просто развернуться. Но… было ли это так? Всё выглядело одинаково, насколько хватало глаз. Не было ни ветерка. Никакой жизни. Только тьма и тишина.

Она слышала только стук своего быстро бьющегося сердца. Что она знала о деревьях? Мох растёт на севере, верно? Она подошла к дереву и обошла его вокруг, обнаружив, что на нём нет мха, да и она не знала, что значит «север» в отношении дома Ферн.

Она вдруг поняла, как важно иметь компас, как у Айрис, хотя если бы она была менее расстроенной и более сообразительной, то не попала бы в это затруднительное положение с самого начала.

Она заставила себя успокоиться и вспомнила, как много раз в детстве уходила от дома слишком далеко. Она всегда находила дорогу обратно. Может, она и не приложила больших усилий, чтобы уйти от Трим в этом абсурдном мире, но она не была бесполезной. Она была умной, находчивой и всегда делала то, что нужно было сделать.

И вот. Она увидела это.

Это был не чёткий отпечаток, но на ковре из хвойных иголок был виден едва заметный след. Каждая красновато-коричневая иголка была смята, и это указывало на то, что что-то их сдвинуло, а так как Розмари была единственным существом в лесу, это должна была сделать она.

Она пошла вслед за перевёрнутыми иголками, время от времени приседая, чтобы убедиться, что не сбилась с пути. Каждый раз, когда она это делала, она напрягала уши и прислушивалась к знакам, которые могли бы указать на то, что она приближается к школьной территории. Так продолжалось довольно долго, и Розмари боялась, что не продвигается вперёд. Затем, наконец, она услышала что-то.

Это могли быть её одноклассники, но она не была уверена. Шум звучал как разговор, хотя голоса были слабыми. Она позволила им вести её дальше в тёмный лес, следуя ухом за всё более различимыми звуками. Один голос звучал знакомо. Мальчишеский, низкий, но твёрдый. И хотя Розмари не была уверена, похоже, это был спор.

Голос, похожий на трущиеся друг о друга камни, рычал в ответ. Этот звук скользнул вниз по позвоночнику Розмари как ледяная, склизкая змея. Розмари постаралась подавить дрожь, пока он звучал. Первыми словами, которые она расслышала от этого скрипучего голоса, были:

– Мы сказали тебе, что должны были. Теперь ты должен дать нам то, что нам нужно.

– Вы не сказали, – ответил мальчик.

Розмари осторожно обошла ещё одно дерево и прижалась к стволу, заглядывая в темноту. Она прищурилась сквозь тени, пока голос продолжал:

– Я слышал шепотки. Я знаю, что кто-то пытается разрушить занавес, разделяющий наши миры. Но я не знаю, кто и почему. Я знал, что Эсси был в мире людей, прежде чем пришёл к тебе, но я не знаю где. И я…

Слова мальчика были слишком тихими, чтобы она могла их понять. Она выскользнула из своего укрытия за стволом дерева, чтобы подобраться ближе. Хриплый голос снова заговорил, но на этот раз он больше походил на низкое рычание, чем на разговор. Если бы она могла просто подобраться чуть ближе…

Она остановилась в тот момент, когда заметила бледный силуэт. Вьющиеся каштановые волосы. Мальчик тринадцати лет. Генри. Она смотрела, как ужасное, костлявое серо-зелёное существо сжимало в своих когтях яркий серебряный диск.

Её сердце перестало биться. Она остановилась так быстро, что её ботинок сломал иголки и с треском заскользил. Она посмотрела на предательский ботинок, затем резко втянула воздух и стала ждать, заметили ли они её. Но когда она посмотрела вверх, никого не было. Розмари замерла, оглядывая лес. Волосы на затылке встали дыбом в тот момент, когда Генри закричал:

– Роуз, пригнись!

У неё не было времени даже рассмотреть приближающийся объект. Она инстинктивно рухнула на землю, прежде чем ветка со свистом разрезала тени. Генри с криком размахивал сломанной веткой как оружием, и она глухо ударилась обо что-то зеленоватое, из плоти, и злое. Ответное рычание пронзило лес. Розмари развернулась и отползла назад, сосновые иголки впивались в руки, пока она пыталась понять, что она видела.

Пронзительный звон разнёсся по лесу, когда чудовище бросило светящийся лунным светом диск. Звон магии и хрусталя застал Розмари и Генри врасплох, как раз когда чудовище кинулось к ним.

Генри снова размахнулся, сгорбленный, клыкастый гремлин бросился на него. Его крошечные чёрные глазки были темнее, чем лес вокруг. Он открыл пасть, словно собираясь проглотить Генри, когда бился с вытянутыми когтями. Розмари почувствовала, как крик поднимается из живота в горло, но она проглотила его прежде, чем он вырвался наружу. Генри снова ударил, и существо рухнуло на землю.

Его лицо было красным от пота. Он ослабил хватку на ветке, когда повернулся к ней.

– Ты в порядке?

– Генри, берегись!

Он попытался мгновенно развернуться, чтобы остановить гремлина, но существо оказалось быстрее. Сначала оно полоснуло Генри по лодыжке, и он упал на землю. Иголки взлетели вверх вокруг него, когда он ударился о землю. Гремлин зарычал, бросаясь к его горлу. У Генри едва хватило времени, чтобы поставить палку между собой и существом, прежде чем оно достало до его шеи.

Розмари искала какое-нибудь оружие, но ничего не нашла. Лес был голым и бесполезным. Время замедлилось, она вскочила на ноги, и её страх превратился во что-то другое. Зубы сверкали, слюна капала, чудовище щёлкало и царапало. Генри боролся, и она чувствовала только гнев.

Розмари сделала три решительных шага, прежде чем перенесла вес на левую ногу и ударила чудовище правой изо всех сил. Она вспомнила змею, которую увидела в лесу, когда была ребёнком. Она вспомнила Трим. Она вспомнила своих родителей, своих одноклассников, врача по имени Джеффри. Она оскалила зубы и зарычала, когда прижала гремлина к земле.

Он извивался как ядовитое существо, и она понимала, что не сможет удерживать его долго. Розмари пристально смотрела на маленькое чудовище, во рту чувствовался вкус металла – вкус смелости и страха. Генри дотянулся до того места, где она прижала голову гремлина своим ботинком, и схватил его за шею.

– Я его держу, – сказал он Розмари.

Его глаза больше не были золотисто-коричневыми, как она привыкла, а стали рубиново-красными. Она сглотнула, когда снова посмотрела на внушающие ужас рубины в его глазах, и волна адреналина наполнила её. Она убрала ногу с тихим стоном.

Гремлин обмяк в руке Генри, глядя на него с ненавистью.

– Ты смеешь делать это с нами…

– Ты, – поправил его Генри сквозь стиснутые зубы. – Ты сделал это. Всё закончится одним из двух способов, гремлин.

Он дёрнулся и зарычал ещё дважды, прежде чем фыркнуть.

– Позволь нам жить, – сказал он.

– Ты ничего не дал мне, – ответил Генри. – И я ничего не дам тебе. Мы в расчёте.

Гремлин фыркнул ещё три раза.

– Мы дали тебе монету, – настаивал он.

Взгляд Розмари упал на серебряный кружок на земле. Она смотрела широко раскрытыми глазами, как Генри отпустил гремлина. Тот приземлился на землю с глухим стуком, прежде чем развернуться, шипя.

– Убирайся отсюда, – потребовал Генри, его глаза всё ещё были красными, как пламя.

– Мы запомним это, – пригрозил гремлин.

Он быстро убежал, исчезнув в тенях за деревьями, прежде чем Розмари успела моргнуть.

Она посмотрела на Генри в поисках ответов, но он повернулся к ней спиной. Его плечи поднимались и опускались от глубоких вдохов.

– Генри… – Её сердце колотилось, когда она сделала шаг ближе.

– Подожди минуту, – сказал он.

– Но… – Она положила руку ему на плечо, поворачивая его к себе.

Он попытался отвернуть лицо, чтобы она не увидела его всё ещё красные глаза, но не успел. Она подавила дрожь от пылающего рубинового взгляда, который смотрел на неё из добрых глаз её друга. Он закрыл их и сделал несколько успокаивающих вдохов, затем сказал:

– Ты знаешь, что говорят? Нет доброго дела, которое осталось бы безнаказанным.

Она догадывалась, что Генри не хотелось, чтобы она смотрела ему в глаза, и поэтому постаралась сделать так, чтобы ему было комфортно. Розмари сжимала кулаки, пытаясь справиться со своим напряжением, пока не увидела предмет, который уронил гремлин. Она наклонилась и подняла серебряную монету. В отличие от четвертаков из мира людей, эта была украшена растениями и деревьями, которые светились внутренним светом, который, как ей казалось, она уже видела, хотя не могла точно вспомнить где.

– Что это? – спросила она.

Он посмотрел на монету, затем выпрямил плечи и отвернулся к лесу.

– Это из Светлого королевства. Она бесполезна и не поможет выяснить, почему Эсси ушёл или почему кажется, что учителям всё равно. Я не знаю, почему гремлины думали, что она сделает нас равными.

И хотя Розмари хотела задать ему миллион вопросов, она знала, когда нужно быть смелой, а когда умной. Она положила монету в карман и последовала за Генри, когда он направился к школе. Они шли бок о бок по лесу, пока тени не уступили место свету. Его глаза снова стали кофейного цвета к тому времени, как она заговорила.

– Почему ты разговаривал с этим существом? С этим… гремлином.

Он смотрел на свои ноги, продолжая двигаться вперёд, затем бросил взгляд на свет вдалеке.

– Они знают ответы. Они повсюду, как мыши, и разговаривают друг с другом. Что один знает, все остальные быстро узнают.

Розмари сглотнула.

– И что ты узнал?

– Он в мире людей, – ответил он напряжённо.

Она покачала головой:

– Это не имеет смысла. Он не знает никого в мире людей. Он был рождён в магическом мире.

То, как его губы сжались в тонкую линию, дало ей понять, что он знает что-то, чего не знает она.

Она попыталась снова:

– У меня такое чувство, что у каждого из нас есть кусочек головоломки, но никто не хочет быть до конца честным. Если мы не поделимся тем, что знаем – что не так с Ферн, что происходит с Эсси, какое отношение имеет эта монета ко всему этому, – то мы такие же бесполезные, как и все остальные здесь.

Розмари бросила насторожённый взгляд через плечо в почерневший лес.

– Почему ты вообще пошёл искать гремлина? Он напал на меня в тот момент, как увидел. Он…

– Я ему не нужен, – сказал он, – потому что я такой же, как он.

Розмари старалась не дать удивлению прозвучать в голосе:

– Ты наполовину гремлин?

Дом уже был на виду, когда он ответил. Она смогла различить его очертания вдали, когда Генри сказал:

– Нет. – Он вздохнул, сжимая руки в кулаки, и добавил: – Я нечто гораздо хуже.