– Уиглз, нет, прекрати!

Розмари резко вскочила, моментально проснувшись. Лужица слюны украшала её подушку. Вытерев лицо, она повернулась к соседке, пытаясь понять, чем она была так обеспокоена.

Пухлощёкая белка с энтузиазмом щенка вылизывала лицо Трим. По крайней мере, поначалу Розмари решила, что это белка. У неё была бело-бежевая шерсть и красивый пушистый хвост. Но вот живот и очень длинные кисточки на ушах были ярко-розового цвета. И чем дольше Розмари рассматривала это существо, тем больше странных деталей она замечала: крошечные человеческие руки, тело обезьяны и огромные глаза, по крайней мере в три раза больше, чем у белки, за которую она это приняла.

Трим посмотрела на Розмари с тревогой.

– Пожалуйста, только никому не говори, – умоляла она.

– Что не говорить? – спросила Розмари. Она не имела ни малейшего представления о том, что она видит и кому она не должна об этом рассказывать. Хотя в памяти тут же всплыло строгое предупреждение Уны по поводу животных из убежища.

– Что это? – спросила Розмари.

– Уиглз – это сибу, и он мой лучший в мире друг, – ответила Трим.

– Я думала, что Оуэн твой лучший друг, – сказала Розмари.

– У меня много лучших друзей, – пожала плечами Трим.

– И где этот лучший друг был всё это время? – спросила Розмари, вставая с кровати и подходя ближе, чтобы рассмотреть существо.

– Сибу очень умные. Уиглз тусуется в моей комнате, когда я дома, но я даю ему бродить по территории, когда ухожу на занятия. Послушай, Уиглз, – серьёзно обратилась она к существу, тот прекратил вылизывание и взволнованно посмотрел на неё. – Мне нужно почистить зубы, позавтракать и собраться. Потом я отнесу тебя в сад перед занятиями. Ты оставайся здесь, хорошо?

Он кивнул, прыгнул к подушке и нырнул под неё, его длинный пушистый хвост исчез вслед за ним. Довольная его укрытием Трим взяла свой туалетный набор со стола и крикнула Розмари:

– Пойдём, человекорождённая. Тебе многому предстоит научиться.

Розмари не могла сказать точно, можно ли называть Трим своей подругой, но, по крайней мере, девочку вроде не раздражало её присутствие. Тоже неплохое начало, как она считала.

Трим расчесала длинные тёмные волосы, оставив их свободно спадать до середины спины, и переоделась в брюки и рубашку в тон к волосам. Розмари порылась в своей сумке, достала чистую серую рубашку и пару брюк и последовала за соседкой по комнате в коридор.

На третьем этаже несколько девушек собрались у раковин. По комнате эхом отдавались не связанные между собой вопросы, сонное ворчание и журчание воды. Уиллоу старательно снимала ворсинки с чёрно-белой, похожей на берёзовую кору, рубашки. Рядом с ней Айрис заплетала волосы во французские косички, от её платья исходил аромат роз. Трим и Розмари же начали с чистки зубов.

Уиллоу первой закончила умываться и отошла от раковин, улыбнувшись Розмари.

– Нервничаешь?

Розмари сплюнула зубную пасту в раковину и посмотрела на отражение Уиллоу в зеркале, решив быть честной.

– Очень.

– Почему бы тебе не избавить Розмари от страхов с помощью чар, Айрис? – спросила Трим таким тоном, будто чары были чем-то нехорошим.

– Потому что они действуют только на людей, – невозмутимо ответила Айрис, сузив глаза с вызовом, что несколько удивило Розмари. – По крайней мере, у меня получалось только с людьми. Может, мне стоит начать практиковаться на одноклассниках.

– Никакого контроля сознания на территории школы, – произнесла Тейда занудным тоном, который возникает от многократного повторения одного и того же. Она закончила ополаскивать лицо и похлопала Розмари мокрой рукой по спине, приводя её в чувство после новости о том, что Айрис может контролировать сознание.

Тейда улыбнулась и успокаивающе произнесла:

– Первый день самый трудный. Удачи.

После умываний Трим заскочила в комнату, чтобы отнести сибу в сад, прежде чем они отправятся на занятия. Похожее на белку существо неподвижно сидело под её рубашкой, пока они не подошли к одному из цветущих кустов, в который Уиглз немедленно нырнул и пропал. Оттуда они направились в класс. Розмари узнала двух мальчиков на лужайке позади них, а впереди увидела светлые локоны Айрис, которая придержала для них дверь.

– Спасибо, – поблагодарила Розмари.

Трим взглянула на неё, но ничего не сказала. Айрис взяла Розмари под руку, и они втроём пошли по коридору.

– Мне жаль, что у тебя Данте, – сказала она. – Он всегда в плохом настроении, но он хотя бы Светлый, да и учитель неплохой. Серому, Эсси и мне повезло учиться у мисс Аманды, потому что у нас похожие способности. Мисс Аманда просто прелесть. Ты её полюбишь. Точнее полюбила бы, если бы она была твоим наставником, хотя для этого тебе нужно было бы обладать способностью создавать что-то из ничего, как она. У меня магия чар, а это подразумевает создание идей для других из ничего. Мисс Аманда может создать что угодно, о чём она думает, из воздуха! Это потрясающе! Но, полагаю, тебе придётся довольствоваться Данте.

Трим уделила Айрис лишь половину своего внимания, но и этого было достаточно, чтобы уловить её мысль.

– Да-да-да, мы поняли, – прервала Трим Айрис. – Ты такая счастливая и благословенная, идеальная и прекрасная, как и все чудесные и великолепные Светлые. Иди уже отсюда.

– Серый технически не Светлый, – сказала Айрис, пожав плечами, и отпустила руку Розмари. – Хотя он мог бы им быть, и мы рады, что он видит ценность в желании присоединиться к нашему королевству.

С этими словами она весело запрыгала вперёд.

– Я ненавижу, когда она упоминает Серого вот так, – пробурчала Трим, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё. – Как будто Тёмные могут просто перейти на их сторону, чтобы присоединиться к ним, если мы достаточно хороши. И он ведётся на это. Отчасти поэтому он постоянно ввязывается в драки с Тёмными. Сильнее всего достаётся Генри, потому что он не отвечает. Оуэн не терпит этого, а Лео даёт сдачи. Я бы скорее ударила Серого, чем позволила бы ему разговаривать со мной так, как он разговаривает с другими Тёмными.

– Но я думала, что Серый из Тёмных.

Трим скривилась:

– Светлые думают, что они проявляют открытость для всех, когда говорят нам, что все мы можем быть Светлыми, если постараемся. Будто это вопрос мировоззрения или выбора. Но отвергать то, кто ты есть, как это делает Серый? Это отвратительно.

Они остановились у винтовой деревянной лестницы, и Розмари сжала руку Трим, чтобы та обратила на неё внимание.

– Разве есть в этом всём вина Айрис? Она не может изменить того, что родилась Светлой, так же, как и ты не можешь повлиять на то, что родилась Тёмной. Она кажется милой.

Вздох Трим был полон раздражения.

– Ты скоро всё поймёшь. Всё, что она говорит, лишь кажется хорошим. Но она пытается нам показать, кто лучше и кто ниже её.

Эсси, конечно, отверг попытку Розмари разделить Светлых и Тёмных на «хороших» или «плохих», но она продолжала цепляться за традиционное человеческое ожидание того, что Светлые – это добрые создания из сказок, а Тёмные приносят только горе.

Они прошли первый этаж, затем третий, затем пятый, пока наконец не остановились на седьмом. Пот стекал по лбу и подступал к бровям, рубашка намокла. Розмари старалась не дышать слишком тяжело, но её ноги горели, а Трим нисколько даже не запыхалась. Розмари хотелось бы знать, неужели это потому, что у Трим были невероятные лёгкие.

Они открыли дверь и увидели, что Данте смотрит в окно, руки снова были опущены в карманы. Сегодня на нём была фланелевая рубашка на пуговицах в сине-белую клетку, а не в красную, как обычно. Комната была довольно пустой, за исключением деревянного стола, стопки пергамента, двух стульев и табурета. Он повернулся с суровым выражением лица.

– Отсюда видно сад, – сказал он.

Трим напряглась. Её глаза метнулись к окну, а затем обратно на их наставника.

– Если уж ты и нарушаешь правила, то хотя бы продумывай наперёд, – сказал Данте и повернулся к Розмари: – Итак, мисс Торп, что вы можете рассказать мне о ваших способностях?

Возможно, этот вопрос не должен был её удивить, но всё же она удивилась.

– А вы… не знаете? Я вижу, как умирают люди. Это… неприятно.

Данте не был впечатлён.

– Я имею в виду, умеете ли вы вызывать эти видения по желанию? Насколько подробно вы видите? Нам надо понять ваш потенциал.

– Ох, – Розмари заволновалась. На ум сразу пришли её записи и рисунки в дневнике. Как всякие жестокости, так и просто поток её воображения. – Нет, я не могу контролировать это. Ну, не совсем.

Её сердце упало, когда она вспомнила, как сидела перед зеркалом в своей комнате, пока её мать кашляла и кашляла в соседней. Она сильно волновалась, что мать может умереть, и ей явилось видение, как Элеонора с седыми кудрями и глубокими морщинами будет вязать в кресле-качалке, когда придёт её очередь. Хотя и было некоторое утешение в том, что она узнала, что её мать переживёт болезнь, ей никогда больше не хотелось видеть, как умирает кто-то, кого она любит.

Она посмотрела на Данте и сказала:

– Однажды у меня получилось вызвать видение, когда я сосредоточилась на матери. И с тех пор стараюсь это подавить. Но вместо этого видения прорываются сами по себе. Иногда во сне, иногда просто посреди разговора.

– Отлично, – цокнул Данте. – Значит, ты почти ничего о нём не знаешь. Ничего страшного, именно поэтому существует эта школа. Ты готова научиться управлять своим да-ром?

Розмари несколько раз моргнула. Она пересекла комнату и обессиленно опустилась на стул. Она знала, что Данте имел в виду её способность видеть смерть, но это был не дар. Это было проклятие. Которое стоило ей друзей, семьи, жизни.

– Вы можете заставить это исчезнуть? – тихо и с надеждой прошептала она.

Данте взял табурет и поставил его перед столом. Он опустился на него и нахмурился, посмотрев на них.

– Нет, конечно нет, – ответил он. – Ты попросила бы солнце перестать светить, даже если бы ему не нравилось быть горячим? Мы такие, какие есть. Но немного потренировавшись, ты научишься управлять этим, а не позволять ему управлять тобой.

Трим пожала плечами.

– Нам всем это нужно. Мне тоже нужно научиться укрощать мою способность.

Данте издал одинокий безрадостный смешок.

– Да, Трим, вся школа хотела бы снизить смертность среди ваших соседок по комнате.

– А вы? – Розмари вздрогнула от идеи пасть жертвой дара банши Трим и поспешила сменить тему. Она спросила: – Вы… предсказатель будущего?

Данте ответил с горькой улыбкой:

– Предсказатель будущего – это пренебрежительный термин. Я пророк, – пояснил он.

Розмари прочистила горло, чтобы спросить, что значит «пренебрежительный», но Данте продолжил:

– Ты собираешься спросить о пророчестве или о больших словах? Потому что чтение и письмо преподаются по вторникам и четвергам. Но называть кого-то предсказателем будущего грубо, и если ты встретишь пророка, который менее терпим, чем я, то, вероятно, заработаешь подзатыльник.

Розмари на мгновение замолчала, обдумывая его слова.

– Но ведь вы Светлый со своим даром, а Трим – Тёмная, хотя её дар похож? Как нам выяснить, кто я?

Данте выглядел скучающим или раздражённым с того момента, как она встретила его, но теперь его лицо смягчилось до чего-то совсем другого, прежде чем он заговорил.

– Не позволяй себе увязнуть в политике королевства и не позволяй никому заставлять чувствовать себя лучше или хуже из-за того, кто твой отец. Я так же легко мог родиться прорицателем в Тёмном королевстве, что идентично тому, как быть пророком во всех смыслах, за исключением восприятия фей. – Он вынул руки из карманов. – Теперь давайте начнём. Вам многое предстоит узнать.

Она нервно постукивала карандашом по пустому листу бумаги, пока ждала, когда начнётся первый урок. Розмари уже ходила в школу. У неё были уроки математики и литературы, и однажды она даже препарировала лягушку на уроке биологии. Обучение стало менее структурированным, когда мать стала обучать её на дому, но она всё ещё понимала основы образования.

Но её первый день в школе Ферн был совершенно не похож на школу – ни на одну из тех, которые она знала. В какой-то момент им пришлось прервать занятия, небо вдруг потемнело, а облака закипели, как пузыри в злом котле. Ветер гнул деревья с треском и завывал, привлекая их внимание, пока Данте кричал, пытаясь перекричать внезапную бурю. Как выяснилось, где-то на четвёртом этаже Тейда практиковала свой дар управления ветром. Благодаря Лео лампочки включались и выключались, светили ярче и в конце концов взорвались, как раз когда Данте протягивал два пергаментных листа над головами девочек, чтобы защитить их от осколков.

Когда им не приходилось уворачиваться от нежелательных последствий применения сил другими учениками, они выполняли неприятное задание Данте – составляли список каждой смерти, которую они когда-либо предсказывали. Трим попросили включить как можно больше жертв, которых она предупредила, в то время как Розмари вспоминала все средства и способы ухода из жизни, которые она наблюдала. Она была уверена, что у неё разболелась бы голова, если бы занятие продлилось ещё хоть немного. Тейда была права. Первый день был очень, очень тяжёлым.

Когда подошло время обеда, Данте достал из кожаной сумки сэндвич и велел им исчезнуть. Он сказал, что посмотрит их работы, пока они будут есть.

– А когда мы вернёмся, – поинтересовалась Розмари, – мы опять продолжим перечислять мёртвых людей?

Данте с аппетитом начал есть свой бутерброд. С набитым ветчиной, сыром и хлебом ртом он сказал:

– Конечно нет. После обеда у нас групповые занятия. Сегодня история и география. Какую школу, по-твоему, мы здесь организовали?