27 сентября 1839 года.

Винчестер, Англия.

Кабинет Академии Чувствительных. В центре стоит Овидия. Перед ней – представитель Серых. У стены за столом – другие представители, включая ее отца.

– Мы не знаем масштабов твоей силы. Но это нормально. Поверь, я сам не знал масштабов своей, пока не выяснил это опытным путем, – говорил Бенджамин, обращаясь к Овидии.

– А другие Чувствительные проходят это испытание? – спросила Овидия.

– Только Серые, – ответил Бенджамин. – Я Серый, и я через это проходил.

– Понимаю. Тем не менее, я не могу не чувствовать себя изгоем, простите.

Бенджамин кивнул, плотно сжав губы. Овидия повернулась к отцу. Тот внимательно смотрел на нее, и в этом взгляде, казалось, была сосредоточена вся нежность мира. У них и раньше были хорошие отношения, но с тех пор, как умерла мама, ей казалось, что он взялся любить ее за двоих. Проблема в том, что это не могло продолжаться вечно. Скоро она повзрослеет, покинет дом, и отец останется совсем один, если не считать Жанетту. Потому что никакую другую женщину он так полюбить уже никогда не сможет. Это Овидия знала наверняка.

Повернувшись к Бенджамину, Овидия кивнула, дав понять Представителю, что она готова начинать.

– С помощью этих упражнений мы попытаемся понять, какую природу имеет твоя сила. Имеет ли она сходство с силами других Серых или является абсолютно самобытной.

Тени внутри Овидии зашевелились.

Ему нельзя нас видеть, сестра.

Овидия старалась сохранять спокойствие. К этому моменту она уже успела понять, что ее тени представляют собой что-то необычное. И уже несколько месяцев самостоятельно исследовала их, пытаясь разобраться, откуда они берутся, чем питаются и исчезнут ли они однажды также резко, как появились.

Всякий раз, когда Овидия спрашивала Вейн, Фесте и Альбион, откуда они, тени отвечали всегда одинаково. Точнее, из всех троих отвечала всегда Вейн. Они говорила:

Мы пришли из тебя.

Овидия постаралась отогнать посторонние мысли и сосредоточиться на указаниях Бенджамина.

– Покажи нам свою обычную магию.

Обычная магия – это то, чем любая ведьма могла пользоваться в быту. Овидия владела ею с десяти лет – поздновато, если сравнивать с другими ведьмами. Но, так или иначе, сейчас эти трюки не представляли для нее никакой сложности. И Овидия показала, что она умеет: пара примеров с левитацией, зажечь и погасить свечу, открыть и закрыть дверь поворотом кисти руки. Пока девушка выполняла задания, представители за столом тихонько перешёптывались между собой. И только отец смотрел на нее, не отрываясь, с молчаливой подбадривающей улыбкой.

– Хорошо. А сейчас можешь, пожалуйста, поменять освещение в комнате. Сделать его поярче.

Овидия удивленно посмотрела на Бенджамина. Сила солнца была силой ее отца.

– Я не знаю, смогу ли я это сделать, Бенджамин, – призналась Овидия.

Бенджамин криво улыбнулся и, отвернувшись, пробормотал:

– Попробуй. Ну, давай же.

Овидии хотелось крикнуть им, что это бесполезно. И со временем выяснилось, что она была права. Представители проводили сеансы еженедельно, каждое воскресенье. И каждый раз на просьбу воспользоваться силой солнца Овидия отвечала молчанием и темнотой. Свет не подчинялся ей. Это было понятно каждому. Но Представители снова и снова упрямо заставляли Серую включать свет, чтобы в конце остаться абсолютно разочарованными в ее магических способностях.

13

2 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Овидия – на вершине башни, но не в красивой комнате, как у принцесс, которых селят в башни сказочники, а на самой ее верхушке, снаружи. К тому же башня эта полуразрушена. А вокруг – непроницаемая тьма. Овидия кричит, но никто не отзывается на ее крик. Она пытается вызвать сестер, – бесполезно. Вместо этого вокруг, поднимая вихрь, начинают кружиться какие-то совершенно иные, чужие тени. Ветер забирается ей под ночную рубашку, треплет волосы, и красивые каштановые пряди ее начинают лезть в лицо, так что ей становится не видно практически ничего. Овидия знала, что это был сон. Если бы это было правдой, Вейн уже давно прилетела бы ей на помощь. Да и Альбион не стала бы отсиживаться в углу. Но здесь не было ни Вейн, ни Альбион. Здесь не было вообще ничего. Кроме вечной всепоглощающей пустоты.

Внезапно маленький красный свет загорается вдалеке. Бесформенный, он обретает силу по мере того, как водоворот теней вокруг Овидии продолжает расти и бурлить. Постепенно свет становится ослепительно ярким, и башня, на вершине которой стоит Овидия, начинает разрушаться. Камни сыплются и падают в пустоту, темнота и бездонность которой могла бы напугать самых храбрых из смертных. Но Овидия знает, что с ней ничего не случится, что в любой момент она может проснуться. Она смотрит на красное сияние и пытается приблизиться к нему, но не может, потому что кто-то держит ее за ногу. Овидия оборачивается, и сердце ее принимается бешено колотиться от страха. Элия, но не живой, а мертвый Элия карабкается по ее ноге. Его глаза пусты, а мертвые губы, будто управляемые какой-то чужеродной силой, повторяют:

– Овидия. Овидия. Овидия.

Тело Овидии парализовано от смертельного ужаса. Она пытается найти глазами свет. Но никакого света уже нет. Вокруг кромешная темнота, и только по движениям и трупному шепоту Элии, она понимает, что он все еще здесь:

– Овидия…

Тут чьи-то руки крепко хватают ее и… она просыпается.

Сквозь раскрытые шторы в комнату лился слабый утренний свет. Огонь в камине погас. Овидия лежала в постели, вся мокрая от пота, а Ноам Клинхарт крепко обнимал ее и ласково гладил по голове. Овидия вцепилась в рубашку Клинхарта, насквозь промокшую от ее слез.

Тени-змейки, которые за время сна успели выбраться наружу, окутали ее и Ноама своими прозрачными телами, будто одеялом.

Прошло несколько минут, прежде чем Овидия смогла поднять голову и вернуть себе возможность говорить.

– Ноам… – слабо проговорила она.

Клинхарт мягко отстранил ее от себя и внимательно посмотрев в глаза, спросил:

– Что тебе приснилось?

– Там было темно, – начала бормотать Овидия, не зная, с чего начать. Тени-змейки, которые укрывали тело Ноама, теперь все переползли к ней. – Темно и страшно. Еще там был красный свет, и мертвый Элиа, который полз по мне, и башня, которая разрушилась, и…

– Достаточно. Хватит, – Овидию затрясло, и Ноам снова крепко обнял ее. – Это был просто кошмар. Это было не по-настоящему.

– Фесте, Альбион, Вейн, – с беспокойством продолжала Овидия. – Их там не было. Моих теней там не было. Где они сейчас?

Волнение, с которым говорила Овидия, даже Ноама заставило беспокоиться.

– Вот же они, – показал он на дальний угол комнаты, где, внимательно наблюдая за происходящим, сидела верная троица.

– Я знал, что-то идет не так, когда они ночью оставили тебя. Они хотели предупредить меня, что что-то происходит, но я плохо понимаю язык теней, – сказал Ноам и внимательно посмотрел на Овидию уставшими глазами, под которыми проступала синева. – Предлагаю немного пройтись. Это пойдет на пользу нам обоим.

Овидия хотела было возразить, что это опасно. Но сил на возражения не было совсем.

В этот момент к Овидии подплыла Фесте и с любопытством взглянула на нее.

Я все видела, – прошептала тень.

Овидия странно посмотрела на сестру.

– Что ты видела? – спросила она с некоторой неохотой.

Ноам, который все еще продолжал держать Овидию в объятиях, прислушался, внимательно глядя на девушку и ее тень.

Тьму, – просто ответила Фесте.

– Я сделаю тебе успокаивающий настой, – сказал Ноам, поднимаясь с кровати. – А ты, Овидия Уинтерсон, пока лежи. И не думай подниматься, пока я не скажу.

Серая Ведьма послушно кивнула, расправляя одеяла и одергивая сорочку, которая все это время, оказывается, была задранной до колен. К счастью, Ноам, полностью сосредоточенный на приготовлении успокоительного, кажется, не заметил этого.

Сестра, – послышался голос Вейн. – Все будет хорошо.

– Позволь мне усомниться в этом, Вейн, – ответила Овидия. – Тебя там не было.

Ты не знаешь, – прошептала тень.

И в тот же момент исчезла вместе с остальными двумя, не оставив Овидии возможности сказать что-то еще.

Впрочем, она была слишком измотана, чтобы просить объяснений. Она потребует их, когда отдохнет.

Утренний ветерок ворвался в комнату, и одновременно с ним послышалось бульканье воды. Это Ноам согрел воду.

– Я приготовил тебе кувшин теплой воды, чтобы умыться. И если хочешь, я видел тут ширму.

Ширма, сложенная за дверью, была простой, но достаточно большой, чтобы создать интимное пространство для умывания. Овидия кивнула и встала с кровати, чувствуя, как плохо слушаются ее ноги. Взяла сумку с туалетными принадлежностями, которую приготовила для нее Шарлотта, и маленькое полотенце. Когда девушка вернулась к кровати, ширма уже была разложена. Ноам помог ей войти внутрь, закрыл створки и вернулся к камину.

Вода в кувшине была прозрачная, как из родника. Овидии захотелось спросить, откуда она взялась, такая чистая и свежая, но, зная, с какой неохотой Ноам отвечает на подобные вопросы, девушка сдержалась. Вымыла лицо, шею, руки и подмышки. Вытерлась полотенцем, быстро расчесалась и заплела косичку – достаточно плотную для того, чтобы потом, когда она распустит волосы, образовались красивые волны. С той стороны ширмы слышалось, как Ноам разливает по чашкам чай. Овидия посмотрела, не осталось ли чего-нибудь еще в сумке с принадлежностями, и достала стеклянную склянку с этикеткой, на которой мелким почерком было написано: «Это мой эксперимент. Крем для подмышек. Ты же знаешь мою одержимость запахами». Овидия представила подругу. Как она быстро-быстро строчит на этикетке эту надпись, сверяясь со справочником и проверяя, не забыла ли чего, как непослушные темно-каштановые локоны падают ей на лицо, и как она злится, поправляя их тыльной стороной ладони, и улыбнулась. Осторожно открыла баночку. Смесь была светло-фиолетового цвета и пахла лавандой и льном. Овидия нанесла немного средства на подмышки, и почувствовала свежесть. Закрыла склянку, положила ее обратно в сумку и мысленно поздравила подругу с удачным экспериментом. После чего вышла из-за ширмы. На полу у камина стояли две чашки с чаем, рядом с которыми сидел Ноам. Овидия бросила полотенце и сумку с принадлежностями на кровать и села рядом, еще раз поблагодарив Клинхарта за то, что втянулся из-за нее в такие трудности и неприятности.

– Я знаю, что ты не одобришь эту идею, но я не передумаю, – объявил Ноам, воспользовавшись моментом, пока Овидия делала глоток чая.

Серая Ведьма закрыла глаза, чувствуя, как тепло напитка разливается по всему телу.

– Вчера вечером ты сказал, что хочешь отвезти меня куда-то. Ты об этом?

– Да. Но сначала я с твоего позволения отойду за ширму и переоденусь. Не хочу тебя смущать видом молодого красивого тела.

– Не преувеличивай, Клинхарт, – смущенно хохотнула Овидия и отвернулась.

– Тебе нужно выйти, – настаивал Ноам. – Да, это небезопасно, но ты сама не понимаешь, насколько полезной для тебя может оказаться прогулка. Два. Максимум три часа, и еще до обеда мы освободимся.

– Честно говоря, я думала, что мы приехали расследовать убийство Элии, а не прогуливаться по Лондону, как заправская…

Овидия вовремя остановилась. А может быть, и не совсем вовремя. Потому что в следующую секунду Ноам поднял бровь и, наклонившись к ней, прошептал, заканчивая фразу:

– …как заправская супружеская пара?

Овидия помнила, что в глазах лондонцев они и должны были выглядеть как пара. И была не против играть в эту игру. Только кто же знал, что это окажется так непросто.

Ноам отстранился от Овидии, и девушка облегченно вздохнула, чувствуя, как легкое головокружение от дыхания Ноама, которое было так близко, и от тепла его тела, постепенно отступает.

– А потом, – сказал Ноам, заходя за ширму, – потом сразу займемся расследованием.

Сброшенная Клинхартом пижама повисла на ширме, и Овидия, немного смутившись, отвернулась, сосредоточив свое внимание на чашке с чаем.

– Очень на это надеюсь, – сказала она, глядя на дрова в камине, которых осталось совсем мало. – Возможно, прогулка действительно могла бы помочь мне прояснить свои мысли.

– Наконец-то мы поняли друг друга, миссис Роджерс, – крикнул из-за ширмы Ноам, и Овидия не смогла сдержать смеха.

– А кстати, почему Роджерс? Откуда ты взял эту фамилию? – полюбопытствовала она.

– А я не помню. То ли вычитал, то ли услышал где-то недавно. Всплыло.

Овидия закатила глаза.

– Я принимаю ваше предложение, мистер Роджерс. Только условие. Мы вернемся до обеда, и никаких возражений.

С этими словами Овидия встала, чтобы взять одежду. В этот момент Ноам вышел к ней из-за ширмы…

Девушка обернулась и на мгновение замерла. На Ноаме был тот же костюм, что и вчера, но что-то в его облике явно изменилось. Создавалось впечатление, что он специально сделал что-то с собой, чтобы подчеркнуть и свою красоту, которая, чего уж скрывать, и без того была достаточно очевидной.

– Есть, мэм, – воскликнул Ноам, делая вид, что не замечает ошарашенного взгляда Овидии. – Мне нужно пятнадцать минут, чтобы сбегать по одному делу, и я буду полностью в вашем распоряжении.

Серая Ведьма кивнула, и Ноам выскочил за дверь. А Овидия принялась готовиться к выходу на улицу. Она надевала корсет и думала о том, что от мальчика, которым она знала его раньше, ничего не осталось. Ноам Клинхарт превратился в настоящего мужчину. Сильного, доброго и харизматичного. Единственного во всей Англии, кто готов был пожертвовать для нее всем, что имел. Вплоть до самой жизни.

Зная, что у нее в распоряжении только пятнадцать минут (Ноам был пунктуален), Овидия постаралась собраться так быстро, как только могла. Завязывать корсет самостоятельно оказалось не самой простой задачей. Но она справилась (не без помощи бытовой магии, конечно) и даже сумела соорудить перед зеркалом более-менее приличную прическу, собрав расплетенные из косичек волнистые волосы в высокий пучок и оставив пару локонов около лица. Овидия как раз заканчивала возиться с укладкой, когда из открытого окна послышался голос Ноама. Серая Ведьма выглянула наружу и увидела Клинхарта, который подходил к зданию пансиона. До того, как тот поднялся наверх, она успела полностью закончить все приготовления.

Ноам постучал в дверь, и Овидия пригласила его войти.

– Теперь мы можем идти, – сказал он ей, заходя внутрь.

Овидия бросила беглый взгляд на комнату и потянулась за дорожной сумкой.

– Оставь, – остановил ее Ноам. – Мы останемся здесь еще на ночь.

Овидия кивнула, пригладила юбку и, выйдя из комнаты, остановилась в коридоре, дожидаясь, пока Ноам закроет за ними дверь. За стойкой сидел тот же человек, что и накануне. Пара обменялась с ним вежливыми приветствиями, и молодые люди нырнули в лондонскую суету.

Дождь, который лил всю ночь, уже прекратился, и воздух, в первые минуты показавшийся Овидии таким мутным и серым, стал почти прозрачным. По улице сновали кареты, лошади, люди. Уличные торговцы соблазняли зазевавшихся прохожих яркими безделушками. Несколько детей раздавали утренние газеты. Овидия была так увлечена наблюдениями, что не заметила, как перед ними остановилась карета. Карета была большая, черная и блестящая, с двумя коричневыми лошадьми и важным кучером.

Девушка в изумлении повернулась к Ноаму.

– Кажется, мой долг сейчас сильно увеличится, – проговорила она.

Ноам подошел к Серой Ведьме близко-близко и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

– Я уже говорил тебе, что никакого долга нет. Я просто делаю то, что считаю нужным.

– Все в порядке, мистер Роджерс, – ответила Овидия, и от того, с какой уверенностью она произнесла выдуманную фамилию, Клинхарт улыбнулся.

Кучер спустился с козел и с поклоном отворил дверь кареты:

– Пожалуйста, миссис Роджерс.

Овидия бросила быстрый взгляд на Ноама, который изо всех сил пытался держать себя в руках, чтобы не рассмеяться. И осторожно поднялась в карету.

Сидения внутри были обиты красным бархатом. На окнах висели пурпурные шторы. Ноам поднялся в карету вслед за Овидией и, усевшись рядом, стукнул ладонью в потолок, объявляя кучеру, что можно трогать. Карета двинулась в путь.

– Кажется, ты уже выглядишь посвежее, – сказал он, посмотрев на Овидию.

– Итак, куда же мы едем, мистер Роджерс? – спросила Овидия, игнорируя последнее замечание и не забывая играть пьесу про счастливых молодоженов.

– В одно из моих любимых мест в Лондоне, – объявил Ноам, откидываясь назад. – В Реджетс-парк.

Овидия слышала об этом месте. Кажется, оно находилось на холме, и оттуда можно было видеть весь Лондон как на ладони.

– Мы собираемся на пикник? Нас разыскивают как подозреваемых в убийстве, ну ладно, не нас, меня, и вместо того, чтобы искать укрытие и доказывать свою невиновность, мы идем на пикник?

– Иногда приходится рисковать, Уинтерсон.

– Но не до такой же степени! – воскликнула Овидия. – Я думала, что ты нашел для нас более уединенное место.

– Какого еще уединения ты ищешь, Овидия? – на губах Ноама заиграла улыбка. – Мы и так делим с тобой одну комнату: куда уж уединеннее!

– Я серьезно, Ноам, – грустно проговорила Серая Ведьма, и улыбка исчезла с лица Клинхарта. – Правда. То место, куда ты везешь меня, очень людное. Меня могут убить.

– Пусть попробуют пальцем тебя тронуть! Тут же с жизнью распрощаются, – ответил Ноам и показал кулак. Игривое настроение, похоже, не собиралось его покидать. Или? Овидия взглянула ему в лицо и вдруг поняла, что он не шутит.

– Если хочешь, можешь меня испытать, – проговорил Ноам с волнующей решимостью в голосе.

Овидия, которая не знала, как реагировать на такое, не нашла ничего лучшего, как отодвинуть шторку и смотреть в окно.

Оставшаяся часть дороги прошла в молчании. Овидия смотрела в окошко кареты и думала о небывало ясной погоде, которой встретил их этот день. Да, ноябрь давал о себе знать, и было уже очень холодно. Но небо выглядело почти по-летнему. Еще она думала о том, как сильно изменилась жизнь Нечувствительных за последнее время. Дым от печных труб смешивался с дымом от труб заводских, и казалось, что это сама жизнь варится, парится и клокочет. Другая деталь, на которую Серая Ведьма обратила внимание, была связана с памятниками. Чем ближе они приближались к Реджент-парку, тем больше их попадалось на пути. Наконец, они достигли цели своего путешествия, и глазам Овидии открылся огромный парк. Он оказался не так далеко от пансиона, в котором они остановились, и Овидия внутренне поблагодарила Ноама за то, что он хотя бы не предложил проделать это расстояние пешком, ставя под угрозу их и без того зыбкое положение. Но лучше бы он выбрал другое место, потому что тащить ее в такой шумный парк, как Реджентс, было сущим безумием.

Но она не стала произносить все это вслух, чтобы не усиливать напряжение, которое и так повисло между ними после того, как они покинули гостиницу.

Карета остановилась, и Ноам посмотрел на Овидию.

– Я собираюсь использовать заклинание, чтобы спрятать нас.

Серая Ведьма резко повернула голову и с удивлением посмотрела на него. Пара локонов упала ей на лицо, но Ноам, кажется, не заметил этого.

– Это возможно? – спросила она.

Ноам кивнул и заговорил быстрым шепотом:

– Я создам вокруг нас невидимый щит. Как только мы войдем в парк, я произнесу заклинание, и мы станем невидимыми. Так мы сможем гулять безопасно.

– Это не обессилит тебя, Ноам? – Овидия хорошо знала, какую цену приходится платить за использование даже такой бытовой магии.

– Возможно, я устану немного больше, чем обычно, но оно того стоит. Когда еще удастся прогуляться по одному из лучших парков Лондона, да еще и невидимкой?

Овидия хотела сказать что-то, но в этот момент кучер открыл дверь кареты, и они вышли наружу.

Овидия глубоко вздохнула и внутренне помолилась тому, кто был на небесах, если там кто-то вообще был, чтобы все прошло хорошо. Пробормотала тихое «спасибо» кучеру, который подал ей руку и, подняв глаза, увидела главный вход в Реджент-парк.

– Мы вернемся через пару часов. Заберите нас в этом же месте, пожалуйста, – попросил Ноам кучера, расплачиваясь.

Тот кивнул, и Ноам подошел к Овидии, которая все еще оторопело глядела на роскошное место, куда ее привез Клинхарт. Она никогда в жизни не видела таких парков. Чтобы зелень всюду, куда ни кинешь взгляд. И не просто вход, а железные ворота с изящной резьбой, больше напоминавшие ворота дворца.

– Я не думала, что в Лондоне можно найти столько зелени, – пробормотала Овидия и, взяв своего спутника под локоть, направилась вместе с ним вглубь парка. Некоторое время они просто ходили, смешиваясь с другими посетителями. Народу в парке было достаточно много, но Ноам объяснил, что это ничто по сравнению с тем, сколько их будет ближе к полудню. Овидия хотела уточнить, сколько времени сейчас, но как раз в этот момент заметила парковые часы, стрелки которых указывали на десять. Наконец им на глаза попалась небольшая рощица, в которой как будто не было никого. И они направились туда.

– Ну хорошо, – сказал Ноам, заводя Овидию за одно из деревьев, – это будет быстро. Тебе нужно только взять меня за руки и смотреть мне в глаза.

Девушка повиновалась и посмотрела в медовые глаза Клинхарта. Сквозь перчатки, довольно тонкие для этого времени года, почувствовала тепло рук, которые уже так много делали для нее и несомненно сделают еще.

Что-то похожее на электрический ток, пробежало между ними. От странных слов, которые начал произносить Ноам, тени внутри Овидии зашевелились.

– Окулум инвоко скутум. Вени ад ме, – глаза Ноама засияли гипнотическим сероватым блеском. Он повторил эти слова еще несколько раз, потом закрыл глаза и пробормотал, – Фактум ест.

Его руки расслабились. Потом он снова открыл глаза, и Овидия опять увидела сероватый блеск. Серая Ведьма поняла, что он только что сказал. В Академии их учили латыни с самых ранних лет, и все самые сложные магические заклинания Чувствительных произносились именно на этом языке.

«Я призываю глаз для моей защиты. Иди ко мне. Да будет так».

Клинхарт вывел свою спутницу из-за дерева, дождался, когда на тропинке будет чуть больше гуляющих, и принялся прыгать и делать странные движения руками. Никто не обращал на него внимания.

– Неужели сработало? – ошеломленно пробормотала Овидия, обернувшись и глядя на людей, которые проходили мимо них с абсолютно равнодушным видом.

– Ну я же говорил, что сработает. А теперь пойдем гулять!

Они бродили по парку все утро. Ноам показывал Овидии пышные сады, среди которых девушке особенно запомнился Сад королевы Марии. Провел по мосту через реку, которая втекала в живописное озеро. Так, незамеченные никем, они пересекли весь парк, пока не оказались у большого холма. Деревьев там не было, зато было много людей, которые любовались роскошным видом. Несмотря на ясную погоду, пикников никто уже не устраивал: ноябрь в Лондоне слишком холодный месяц для таких дел.

Овидия обернулась, ожидая распоряжений Ноама. Тот смотрел на нее и улыбался.

– Вперед, – сказал он. – Мы должны подняться на этот холм.

И Овидия, чувствуя, что с каждым шагом набирается сил, двинулась вслед за ним.

– Ты повеселела. Я рад, что смог отвлечь тебя, – сказал Ноам.

Овидия вздохнула. До конца отвлечься у нее, конечно, не получалось. Тени продолжали шевелиться внутри, и меньше всего ей бы сейчас хотелось, чтобы старая троица, да и новая армия змеек, которыми она вроде умела управлять, вырвались наружу и устроили представление.

– Я знаю, каким страшным был твой кошмар. Я ведь тоже многое видел, – продолжал говорить Клинхарт, глядя ей в глаза. – Если бы твои тени не предупредили меня…

– Но они это сделали. И это главное, – проговорила Овидия, пытаясь оборвать разговор на неприятную тему. Вспоминать сейчас о красном огоньке и мертвом Элии, который карабкался по ней, совсем не хотелось.

Дыхание Серой Ведьмы снова стало затрудненным, и Ноам с тревогой взглянул на нее.

– Овидия. Овидия, посмотри на меня. Посмотри на меня.

И, как и прежде, медовые глаза Клинхарта сделали свое дело. Сердце стало биться чуть спокойнее, а волнение постепенно отступило.

– Я хотела бы подойти к озеру. Кажется, я видела там руины какого-то храма, – быстро проговорила Овидия.

Провидец кивнул и, подав руку своей спутнице, сбежал вместе ней к подножию холма, чтобы направиться к озеру.

Через несколько минут храм нашелся. Бывший храм. Знаменитый моноптер Реджентс-парка. Спутники поднялись по древним каменным ступенькам и ахнули. Отсюда открывался великолепный вид на лагуну. Впрочем, долго наслаждаться красотой и не думать Овидия не смогла. Ей надо было поговорить с Ноамом. И она знала, что лучшего момента для этого может не быть.

– Спасибо, что привел меня сюда. Я правда очень тебе благодарна, – произнесла она, не глядя на Ноама. Если сейчас она посмотрит на него, все слова тут же потеряются. – Скажи мне, зачем кому-то могло понадобиться убить Элию, Ноам?

Клинхарт повернулся к Овидии и внимательно посмотрел на нее. Она стояла в профиль, и Ноам подумал, что так ее лицо выглядит еще красивее. Пышные ресницы, пухлые щеки, веснушки, неяркие, но очень задорные, нежные губы…

Голос девушки вернул его к реальности.

– Если убийца приехал раньше, значит, ему было известно о празднике, – продолжала Серая Ведьма. – А раз так, мог бы это быть кто-то из своих?

Ноам встряхнул головой, будто отбрасывая все отвлекающие мысли, и с минуту взвешивал в голове версию Овидии.

– Это место могло быть известно только кому-то из Общества, – кивнул он. – Хорошая версия, Овидия. Боюсь, что это может оказаться правдой.

– А если так, то получается, этот кто-то сознательно хотел подставить меня?

От ужасной догадки у Овидии потемнело в глазах, и она инстинктивно сделала шаг в сторону, чтобы не упасть.

– Не кто-то, а настоящий убийца, – проговорил Ноам и посмотрел на Овидию.

Вид у нее был такой несчастный, что больше всего на свете ему сейчас хотелось подойти и обнять ее. Но решив, что сейчас это было бы неуместно, он сдержался.

В этот момент тени внутри Овидии резко зашевелились.

Сестра. Сестра. Осторожно, – услышала она шепот Вейн и принялась оглядываться по сторонам.

– Что с тобой? – спросил Ноам, заметив беспокойство подруги.

– Что-то не так. Вейн предупредила меня.

Ноам обернулся и внимательно посмотрел по сторонам. Затем на Овидию. В его глазах читалась уверенность, что ничего подозрительного он не нашел. И тут они оба увидели его.

Высокий мужчина со светлыми волосами и зелеными глазами решительно направлялся в их сторону. Его наряд был элегантен, а походка казалась небывало легкой, почти невесомой. Ноам загородил Овидию, в то время как та отчаянно боролась с тенями, которые всей толпой норовили вырваться наружу.

В нескольких метрах от пары незнакомец остановился и мягко улыбнулся.

– Как он может нас видеть? – шепнула Овидия, пытаясь встать рядом с Ноамом, который продолжал загораживать ее своей спиной.

– Он нас не видит, – ответил он. – Но он чувствует меня. Это еще один Провидец.

– Чувствительный? Тот самый, с которым ты хотел встретиться?

– Не тот же самый, но знакомый того самого.

Зеленоглазый Провидец тем временем сделал еще несколько шагов, остановившись на мгновение перед невидимой сферой, которую для них с Овидией соорудил Ноам, и с болезненным выражением на лице пересек ее границу.

Поморгал несколько раз и, глядя в глаза Ноаму, поклонился.

– Хорошее заклинание. Мои поздравления, мистер Клинхарт.

С этими словами незнакомец полез в карман и достал оттуда конверт, заклеенный красивой печатью нежно-фиолетового цвета.

– Я принес ответ на ваш запрос, сэр. Вам ответили положительно. Ждем вас завтра с наступлением темноты. Постарайтесь не опаздывать.

Овидия не сводила глаз с мужчины. На вид он казался совсем молодым, чуть старше их. «Впрочем, ему могло быть и тридцать», – размышляла Овидия, рассматривая элегантный макияж на лице Провидца, который очевидно делал его моложе. Странно. Среди Чувствительных мужской макияж совсем не был принят.

Незнакомец еще раз внимательно посмотрел на Ноама и Овидию своими зелеными глазами и со словами: «мистер, мисс», немедленно откланялся и исчез.

А Серая Ведьма и юный Провидец остались в беседке, рассматривая письмо, которое только что получили.

– Как стоит относиться ко всему этому? – спросила Овидия. – Это хорошие новости, да?

– Да. Это хорошие новости и важный для нас шаг. Я полностью доверяю своему контакту. В противном случае я не стал бы сообщать ему о нашей ситуации.

При слове «наша» Овидия вздрогнула. Ей было приятно, что Ноам настолько включился в ее проблемы, что не отделяет свою жизнь от ее. Но даже это не давало ей основания забыть о том, что произошло четыре года назад. Она слишком хорошо знала, что может скрываться за этим медовым взглядом, улыбкой и очарованием.

– Ты рассказал своему контакту о «нашей» ситуации, и теперь он нам поможет, – язвительно проговорила Овидия.

Ноам промолчал. Он чувствовал раздражение девушки и понимал, что спорить с ней сейчас бесполезно.

– Итак, миссис Роджерс, – проговорил он шутливым тоном после небольшой паузы. – Свободны ли вы завтра с наступлением темноты? Кажется, я приготовил для вас роскошный план.

Овидия глубоко вздохнула. На сердце ее было тяжело, и шутить совсем не хотелось. Потом она еще раз посмотрела на закрытое письмо и подумала, что там внутри – ее будущее. И хочет она этого или нет, но с этим будущим ей придется познакомиться в ближайшее время.

14

3 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Получив письмо в Риджентс-парке, Овидия и Ноам сразу отправились обратно в отель. И быстро перекусив, принялись записывать вопросы, которые хотели бы задать контакту Ноама. На это дело у них ушла вся оставшаяся половина дня. Спать легли также, как и в предыдущую ночь: Овидия на кровати, Ноам на полу у камина.

К счастью, в этот раз кошмаров не было, и Серая Ведьма смогла нормально отдохнуть.

На следующий день Ноам собрал все вещи в дорожную сумку, поблагодарил метрдотеля за гостеприимство и попрощался с ним. Спрашивать о том, где они будут ночевать сегодня, Овидия не стала – узнает, когда придет время.

Когда они вышли на улицу, было уже около четырех часов дня. День клонился к закату и, не теряя времени, они направились в Камден Таун, где должна была состояться встреча.

Когда они добрались до знаменитого района в окрестностях Лондона, уже стемнело. Люди из высшего сословия, которых так много было на улицах днем, исчезли. Город становился другим и как будто готовился открыть спутникам свою оборотную сущность, свою темную, ночную сторону.

Ноам был напряжен и сосредоточен. Внимательно глядя по сторонам, он крепко держал Овидию за руку, а Серая Ведьма в очередной раз размышляла о том, зачем он это делает. Зачем помогает ей, зачем опекает. Нет, за этим явно стояло что-то еще, не только желание доказать невиновность одного из членов по Обществу. И чем больше Овидия думала об этом, тем больше тонула в океане догадок и сомнений.

Повернув за угол, спутники вышли на большую улицу, которая, несмотря на поздний час, была достаточно оживленной. Но они едва успели сделать первый шаг, как Овидия остановилась и приложила руки к груди.

– Не сейчас, – пробормотала она.

Клинхарт внимательно посмотрел на нее и серьезно спросил:

– Тени?

Здесь кто-то есть, сестра.

– Они разговаривают со мной, как вчера в Риджентс-парке, перед появлением Провидца. Говорят, что где-то тут бродят маги, – обеспокоенно проговорила Овидия и посмотрела на Ноама.

Она ждала, что тот встревожится или как минимум удивится. Но вместо этого Клинхарт рассмеялся.

– Правильно говорят твои тени. Значит, верной дорогой идем.

И заметив замешательство в глазах Овидии, добавил:

– Значит тот, кого мы ищем, рядом.

– Погоди, – Овидия собралась было снова остановиться, но, вспомнив, что это привлечет внимание, лишь покрепче схватилась за руку Клинхарта, – мы ведь идем к Дезертиру, да? Вчерашний Провидец был как раз из них.

Из-за сумерек Ноам не мог видеть лица девушки, но он почти наверняка знал, что сейчас она поднимает правую бровь. Она делала так всегда, когда была чем-то обеспокоена или удивлена.

– Ты очень проницательна, Уинтерсон. Не волнуйся и положись на меня. Мы почти пришли.

Овидия взглянула на Ноама. Свет от фонарей отражался в его медовых глазах, и это выглядело чертовски красиво.

Тени же внутри Овидии не унимались и продолжали тревожно шевелиться. Серая Ведьма чувствовала их беспокойство, но ничем не могла помочь: она сама была охвачена тревогой с ног до головы.

Когда через некоторое время они свернули налево, в городе окончательно стемнело. Примыкавшая к проспекту улица, по которой они теперь шли, была не такой многолюдной, но народ здесь все равно встречался. Они дошли до середины, и Ноам посмотрел направо. Овидия проследила за его взглядом и в узеньком переулке увидела толпящихся женщин. Проституток.

– Извини, но нам придется пойти туда, – сказал Ноам, и Овидия решительно кивнула.

Женщины легкого поведения не смущали ее. Те, кого она опасалась, были скорее среди их клиентов.

Впрочем, хуже всего на этой улице были запахи. От смеси перегара, мочи и немытого тела Овидию несколько раз чуть не стошнило. Звуки тоже были хороши: грубый женский смех, ворчание пьяных клиентов, крики.

Но Серая Ведьма терпела и, крепко держа Ноама за руку, смело продолжала идти вперед. Они прошли еще несколько метров, пока не остановились у одного из домов. У крыльца стоял крупный лысый стражник и внимательно осматривал прохожих, мысленно отделяя тех, кому можно было находиться в подобном месте от тех, кто напрасно ищет неприятностей на свою голову.

Молодые люди подошли к стражнику, и Ноам протянул ему письмо, полученное накануне в Риджентс-парке.

– Нам назначено, – сказал он.

Здоровяк осторожно развернул письмо и быстро прочитал его. Затем оглядел пришедших с ног до голов и, открыв дверь, позволил им пройти.

Овидия подобрала полы юбки и поднялась по лесенке. На предпоследней ступеньке она остановилась и еще раз посмотрела на снующих по переулку женщин. Вздохнула.

Заметив взгляд девушки, охранник пояснил, так, будто это было что-то хорошее:

– Эти не с нами. У них свои клиенты.

К горлу Овидии подступила тошнота. Чувствуя растерянность своей спутницы, Ноам обнял ее за талию и легонько подтолкнул вперед.

– К вам сейчас подойдут, – сказал стражник. – А пока пройдите, пожалуйста, в гостиную.

Серая Ведьма и юный Провидец одновременно кивнули и прошли по узкому коридору в направлении комнаты, на которую указал здоровяк. Там было пусто, но очень красиво. На полу лежал мягкий ковер, а с потолка свисали три люстры. Кроме них и горящего камина в гостиной не было больше никаких источников света.

Стены были совершенно чистые, без картин, зато в каждом углу комнаты стояли мраморные статуи, изображавшие полуобнаженных мужчин и женщин в изящных позах. Заднюю стену прикрывала красная штора.

– Я не знаю, кто он, твой знакомый, – заметила Овидия, заглядывая за штору, отделявшую еще одну комнату, чуть более освещенную. – Но он явно отличается экстравагантностью.

Ноам улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за тем, с каким любопытством Овидия исследует все новое. Тем временем девушка, придерживая штору, прошла в соседнюю комнату, и Клинхарт последовал за ней. Здесь было не так просторно, но светлее. Свет был странный, голубоватый: никогда прежде Овидия не видела такого. На деревянном паркете красовались изображения различных фаз луны. Клинхарт присвистнул.

– Ты когда-нибудь видел такое освещение? – спросила Овидия, осматривая комнату. – Довольно…

– …романтично, – закончил Ноам.

Серая Ведьма усмехнулась.

– Можно и так сказать.

Внезапно послышался смех, и соседняя комната наполнилась звуками шагов. Овидия быстро подбежала к шторе и осторожно выглянула наружу. Но она почти ничего не увидела, потому что комнату заполнил фиолетовый дым. Ноам, который стоял рядом, внимательно вглядывался в происходящее.

– Ты видишь того, кто тебе нужен? – спросила Овидия.

– Нет, – пробормотал Ноам.

Овидия глубоко вздохнула и поняла, что фиолетовый дым шел от благовоний. В это время последняя вошедшая в зал женщина закрыла за собой дверь и присоединилась к остальным. И только тут Овидия поняла, что было самым странным. Вошедшие в гостиную люди смеялись, но совсем не разговаривали друг с другом.

Там было около десяти мужчин и примерно столько же женщин и, насколько Овидия могла судить об этом сквозь дым, который успел заполнить и комнату, где находились они с Ноамом, все были одеты довольно дорого. От сильного запаха у Серой Ведьмы начали слезиться глаза. Он был странный: смесь лаванды, жасмина и чего-то еще, что девушка, как ни старалась, не могла распознать.

– Я думаю, мы ошиблись комнатой, – прошептала Овидия, не отрываясь от наблюдения за странными людьми.

– Похоже, ты пра… – начал Ноам, но не смог закончить предложения.

То, что начало происходить в соседней комнате, парализовало их обоих. Мужчины и женщины вдруг начали ласкать друг друга и целоваться. Причем делали это так, будто рядом не было вообще никого. Ни намека на стеснение, ни грамма стыда. Они целовались страстно, даже яростно, будто хотели поглотить, сожрать друг друга. И Овидия тоже, как загипнотизированная, пожирала глазами эту сцену. Ее рот был приоткрыт, а зрачки расширены. В какой-то момент особенно резкий запах лаванды ударил ей в нос. Очнувшись, она повернулась к Ноаму, надеясь увидеть в его глазах такой же, как и у нее, шок. Но Ноам вовсе не смотрел на людей за шторой. Он смотрел на нее. Дыхание его было учащенным, медовые глаза блестели как никогда, а верхние пуговицы рубашки были расстегнуты.

Когда он успел?

– Овидия, – проговорил он хрипловато. И в голосе его послышалась мольба.

Серая Ведьма отпустила краешек занавески, и они оказались в голубой комнате наедине. Между тем соседи продолжали стонать сквозь поцелуи, сначала тихо, потом громче, после чего послышались и другие звуки. Шлепки, вскрики, мычание. Плоть против плоти. Мясо против мяса. Театр мяса – вот что это было.

Овидии стало страшно. И хотя Ноам был совсем рядом, впервые за последнее время ей хотелось не спрятаться в его объятиях, а наоборот. Ей хотелось спрятаться от него самого.

И эти опасения оказались небезосновательными, потому что в следующую секунду Клинхарт схватил ее одной рукой за талию, крепко прижав к себе, а другой провел по ее губам.

– Ноам…

– Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом. Как давно хотел попробовать их на вкус.

И тогда Овидия, мгновенно сбросив с себя тревогу и страх, встала на цыпочки и, прикрыв глаза, подставила Ноаму губы для поцелуя.

– Так попробуй, – сказала она, сама не веря в то, что сейчас говорит. – Я тоже этого хочу.

Ноам сделал вид, что смеется. Но на самом деле ему было не до смеха: он волновался. Нежно взяв в руки лицо Овидии, он прижался губами к ее губам, прохладным и влажным, и застонал от удовольствия. Земля ушла у Овидии из-под ног. Тепло побежало по телу, и единственное, чего ей сейчас хотелось – чтобы этот поцелуй не закачивался никогда.

Ноам шумно вздохнул, Овидия чуть отстранилась, а потом поцеловала его сама. Она делала это медленно, изучая каждый миллиметр его губ. Сильные руки крепко сжали ее и повели к стене, и Овидия мгновенно забыла о том, что происходило в соседней комнате. Поцелуй тем временем все длился и длился, они прижались друг к другу губами и не могли оторваться. Овидия чувствовала, как пространство вокруг нее сжимается: стена за ее спиной, корсет на талии, – все вокруг давило и мешало дышать. Но она все равно продолжала целоваться так, будто от этого поцелуя зависела вся ее жизнь.

Любопытный язычок Овидии забрался в рот Ноама и принялся играть с его языком, и Клинхарт, приняв правила игры, отвечал ей тем же.

В венах Серой Ведьмы пульсировало, а тени рвались наружу, пытаясь сообщить ей о чем-то. Но она их не слушала. Вместо этого она схватила Ноама за рубашку и с силой притянула себе. В этот момент в соседней комнате послышался громкий звук, молодые люди на мгновение отпрянули друг от друга, а Овидия, которая все это время стояла на носочках, опустилась на пятки. Теперь лоб ее был на уровне носа Ноама. Клинхарт опустил голову и, оперевшись ладонями о стену, внимательно посмотрел на девушку. Выражение, которое она прочитала в его медовых глазах, можно было растолковать только одним образом. Голод. Это было выражение чистейшего голода. Подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, Овидия провела большим пальцем по губам Ноама, дотронулось до его зубов, и Клинхарт легонько прикусил ее ноготок, прикрыв глаза.

Потом лизнул. Потом… А потом реальность обрушилась на Овидию. Она вдруг осознала, что только что впервые в жизни поцеловала Ноама Клинхарта. И что ей хочется продолжать это делать. Она посмотрела на свой палец, влажный после губ Ноама, и подумала, как неприлично, наверное, они будут выглядеть, если кто-то зайдет к ним и увидит, что здесь происходит. Впрочем, это ее совершенно не волновало. Овидии не было стыдно. Ей хотелось целоваться. И, прикрыв глаза, она снова отдалась вольной игре языка, губ и рук. Волосы на макушке у Ноама были восхитительно мягкие, и пока ее губы были заняты своим делом, руки ласкали локоны Клинхарта и испытывали от этого свое особое удовольствие. Ноам тем временем осторожно спустился вниз и теперь целовал щеки, шею и грудь девушки.

Овидия на секунду открыла глаза и с тревогой посмотрела на него.

– Хочешь, чтобы я остановился? – спросил Ноам.

– Нет, – ответила Овидия, еле дыша. И Ноам продолжил изучать ее кожу, оставляя на каждом ее фрагменте невидимый отпечаток своих губ.

Руки Ноама оторвались наконец от стены и начали ласкать талию Овидии, постепенно пробираясь туда, где в тугом корсете томилась ее грудь.

«Выше, еще выше, пожалуйста, – думала Овидия. – Я хочу, чтобы ты прикоснулся к ней».

Но Клинхарта нельзя было назвать предсказуемым. И пока руки его дразнили девичью грудь, не торопясь дотрагиваться до нее, губы вдруг внезапно оказались за ушком и мягко прикусили мочку, заставив ее обладательницу застонать от удовольствия.

Овидия задыхалась. Ей хотелось что-то сделать для Ноама, поделиться чем-то. И не придумав ничего лучше, она взяла двумя рукам его лицо и крепко, как только могла, поцеловала его в губы.

– Клинхарт! – внезапно послышалось позади.

Молодые люди оторвались друг от друга и обернулись.

Перед ними стояли стражник, который встречал их у входа, и какая-то женщина. Рассмотреть ее как следует из-за лавандового тумана было сложно.

– Хватит заниматься ерундой, – сказала женщина. – Пойдемте за мной.

Овидия взглянула на Ноама и ей на мгновение показалось, что в его расширенных зрачках она как в зеркале видит себя: растрепанную, раскрасневшуюся с припухшими от поцелуев влажным губами.

– Овидия… – шепнул Ноам, не в силах прийти в себя.

У Серой Ведьмы это получилось лучше и, поправив на себе, насколько это было возможно, платье и прическу, она скомандовала:

– Пойдем.

Они шли сквозь закутанную в пахучий туман толпу и чувствовали, как со всех сторон на них оседают любопытные взгляды. И, странное дело, Овидия не испытывала по этому поводу никаких неприятных эмоций. Наоборот, ей даже нравилось ловить улыбки мужчин и заглядывать в лица смеющихся женщин. Она чувствовала себя соучастницей чего-то запретного, но очень приятного. И совершенно не стыдилась этого.

Выйдя в коридор, они остановились. Некоторое время женщина молча переводила взгляд с Ноама на Овидию, а потом грубо расхохоталась. Овидии стало не по себе. Но в этот момент она почувствовала руку Клинхарта на своей талии, и ей стало спокойнее. Захотелось целиком зарыться в его объятия, чтобы он спрятал ее, защитил своим теплом. Странная женщина тем временем перестала смеяться, и Овидия смогла повнимательнее рассмотреть ее. Это была даже не женщина, а девушка, немногим старше их. У девушки были черные, отдающие в синий волосы, огромные серые глаза и губы, окрашенные в темно-фиолетовый цвет в тон ее платью. Платье было перетянуто узким поясом, который красиво подчеркивал изгибы ее фигуры.

Мадам.

– Здравствуй, Эндора, – сказал Ноам и слегка наклонил голову.

Хозяйка молча улыбнулась, показав идеально белые зубы.

Овидия узнала это имя. Эндора была самой известной Дезертиршей Лондона.

Так вот кого имели в виду тени, когда говорили, что здесь кто-то есть…

– Я чувствовала тебя, – заявила Овидия, сама пугаясь своей откровенности.

Осмотрев Овидию с головы до пят, Эндора сказала:

– Вау, вау. Маленькая Серая Ведьма. Какая зайка.

Рука в баклажанового цвета перчатке потянулась к лицу Овидии и погладила ее по подбородку. Уголки губ растянулись в игривой улыбке.

– Значит, вы уже успели познакомиться с одной из моих любимых комнат. Осторожно, зайчатки, такие вещи вызывают привыкание.

Овидия и Ноам молчали.

– Ладно, – скомандовала Эндора, – предлагаю пойти в мой кабинет. Там нам будет спокойнее.

– И пахнет не так сильно, – съязвил Ноам. – Не то чтобы мне не нравилось, но…

– Надумаешь, продам тебе несколько коробок, котик, – улыбнулась Эндора.

И с этими словами мадам, как птица, влетела вверх по лестнице. Овидия с Ноамом последовали за ней, скрываясь в лавандовом тумане от любопытных глаз посетителей этого странного места.

15

4 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Кабинет Эндоры был красиво и со вкусом обставлен. Это был именно кабинет, потому что кровати там не было. Зато там было четыре черных кота: один лежал на столе, двое других на фортепьяно слева от двери и еще один – на камине, справа от входа. Свет в комнате был приглушен. Идеальное обиталище для Ведьмы Ночи.

– Я ждала вас. Извините за сцену, которую вам пришлось наблюдать в секретной комнате, но кажется, вы неплохо воспользовались ситуацией, не так ли?

Эндора улыбнулась и захлопнула за собой дверь. Обошла стол и села в большое кресло, рядом с которым стоял кальян, и жестом пригласила Ноама и Овидию занять места в гостевых. Фиолетовый бархат, которыми были обшиты кресла, очаровал Овидию. Она никогда в жизни не видела такой мягкой и прекрасной мебели.

– Прежде всего, поздравляю со свадьбой. Отличный возраст. Вижу, у вас все хорошо. Медовый месяц уже был? Деток планируете?

– Нет, – хором ответили Овидия и Ноам, не глядя друг на друга.

Эндора улыбнулась. Ей нравилось испытывать терпение молодых людей, наслаждаться их смущением. Заметив следы на шее Овидии, мадам игриво улыбнулась.

– Можно задать тебе вопрос, детка? – спросила она. – Хотя я в любом случае я его задам.

Овидия кивнула и слегка наклонилась вперед, приготовившись внимательно слушать.

– Ты с ним стонешь? – Эндора кивнула в сторону Ноама и, затянувшись кальяном, выпустила облако дыма.

Услышав этот вопрос, Ноам поперхнулся собственной слюной и закашлялся. Овидия, не моргая, смотрела на мадам.

– Прошу прощения? – переспросила она, чувствуя, что корсет вдруг стал тугим до невозможности.

– Стонешь? Во время секса, конечно же, – мадам внимательно посмотрела на Овидию и добавила. – Да не смущайся ты, расскажи, ты можешь мне доверять.

Эндора сделала паузу, еще раз затянулась и продолжила:

– Мы, Чувствительные, более открыты к подобным темам. Да и Нечувствительные на самом деле тоже не прочь поболтать о таких вещах, только никогда в этом не признаются. Мне кажется, мои дорогие зайчатки, вам стоит послушать разговоры некоторых моих клиентов. Так сказать, в образовательных целях.

Овидия краем глаза взглянула на Ноама и заметила, как медовые глаза его вдруг стали темными, как лесные озера. В животе у Серой Ведьмы закололо – верный признак сильного волнения. Девушка чувствовала, как тени пляшут у нее внутри, похоже, что им не меньше, чем самой Эндоре, не терпелось узнать ответ на вопрос, который задала мадам.

И тогда Овидия собрала все свои силы и спокойно и уверенно ответила:

– Это не твое дело.

– Дорогая моя, о каком браке тогда может идти речь. Если ты не стонешь с мужчиной, это, милая моя, не брак, а ерунда.

Овидии хотелось ответить, что с Ноамом она стонет так, что сама пугается своего желания, но ей не хотелось делиться этим с чужим человеком.

Эндора внимательно посмотрела на Овидию и, будто заметив что-то в ее глазах, заговорщически улыбнулась.

– Если ты передумаешь и захочешь поговорить со мной об этом, мои двери всегда открыты для тебя, солнышко, – игриво предложила Эндора.

– Она не солнышко, – резко ответил Ноам и, положив свою руку на руку Овидии, добавил, – и прошу впредь относиться к моей жене с уважением, мадам.

– Тебе не стоит так нервничать, Клинхарт. Я отношусь к твоей жене с большим уважением. Я всего лишь дала понять, что она может говорить со мной на любые темы. И ее дело, принимать мое предложение или нет.

– Спасибо, но нет, – решительно ответила Овидия, с силой сжимая пальцы Ноама.

Эндора равнодушно пожала плечами и сделала еще одну длинную затяжку.

– Зачем ты искал меня, да еще и так срочно? – спросила мадам, и Овидия внутренне поблагодарила ее за смену темы.

Ее пальцы и пальцы Ноама все еще были соединены, и это придавало ей спокойствия и уверенности.

– Ты, наверное, слышала новости, – начал Ноам, слегка поклонившись.

– Естественно. У меня хорошие осведомители. Серую Ведьму разыскивают за убийство Элии Мурхилла, Лидера английского Общества Чувствительных. Неплохой заголовок для газеты, а? Или даже романа? Готика. Модная тема.

– Как далеко распространилась эта новость? – медленно спросила Овидия.

Ноам с беспокойством взглянул на нее.

– Два дня назад об этом узнали мы, – прикидывая в уме и гладя черную кошку, проговорила Ночная Ведьма, – через неделю новость доберется до Шотландии и Ирландии. Ну, а через пару недель о тебе, солнышко, будут знать уже и на континенте.

– Я не убивала его, – пробормотала Овидия с болью в голосе, которую невозможно было скрыть.

– Я верю тебе, радость моя. Верю. Но то, во что я верю, не имеет никакого значения. Я же Дезертир, помнишь?

– Если Ноам пришел к тебе за помощью, значит, твое мнение важно. Эндора, миленькая, разве я похожа на убийцу? – отчаянно закричала Овидия. – Разве похожа?

Эндора собралась было что-то ответить, но Ноам опередил ее.

– Расскажи ей.

В комнате повисло молчание. Только кот на столе у Эндоры продолжать мурчать как паровоз, не обращая на происходящее никакого внимания. Овидия переводила взгляд с Эндоры на Ноама, силясь понять, что именно сейчас происходит между ними.

– Рассказать что? – глаза Эндоры свернули фиолетовым оттенком – удивительный цвет, который встречается только у Ведьм Ночи.

– Объясните мне, что сейчас происходит! – вдруг выпалила Овидия, и Эндора с одобрением посмотрела на нее.

– Характер, – промурлыкала мадам. – Ты мне нравишься, крошка.

– Эндора, прекрати, – взревел Ноам, теряя терпение.

Глаза мадам засияли еще ярче. Вот только насмешливой нотки в них больше не читалось. А что если, перестав шутить, Ведьма Ночи поссорится сейчас с Ноамом? Что тогда? Нет, этого нельзя было допустить. От мадам слишком многое зависело.

– Если ты, Ноам, называешь ее по имени и на «ты», – начала исправлять положение Овидия. – Значит, знаешь ее довольно давно.

По тому, как мадам и Ноам обменялись взглядами, Овидия почувствовала, что не ошиблась. Но дело было не только во взглядах. Даже тон, с которым Эндора произносила фамилию ее «супруга» был игривым: люди, которых связывают только деловые отношения не говорят так друг с другом.

– Ты права, малышка, – ответила Эндора. – Мы действительно знаем друг друга уже довольно давно, и, обращаясь к Ноаму, добавила, – мне сказать или ты сам? Я могу, но я не очень деликатна в словах, ты знаешь.

В голову Овидии полезли всякие мысли. Она вспомнила о ежемесячных поездках в Лондон, которые Ноам упоминал в начале их путешествия. Вспомнила о том, каким опытным он оказался, когда они целовались за шторой секретной комнаты. Даже со стражником, который встречал их на пороге дома, он, кажется, говорил как со знакомым… Неужели он был местным клиентом?

«Не думай об этом. Это тебе совершенно ничего не даст», – приказала Овидия самой себе.

Серая Ведьма повернулась к Ноаму, подняла бровь и внутренне поругала себя за дурацкую привычку. А Ноам все молчал и молчал, усиливая состояние неопределенности и заставляя волноваться и саму Овидию, и ее теней.

– Это будет нелегко объяснить, Овидия. Надеюсь, что ты не станешь меня ненавидеть, – наконец произнес Клинхарт.

– Ненависть в браке – это нормально, – задумчиво проговорила Эндора.

– Говори уже! – выкрикнула Овидия, чувствуя, что теряет контроль.

Ноам глубоко вздохнул и, скрестив руки на коленях, начал рассказывать.

– Мой отец и Элия в молодости были близкими друзьями, – сказал он, внимательно глядя на Овидию, и от этого взгляда сердце Серой Ведьмы в очередной раз затрепетало. – Однажды я подслушал их разговор о Дезертирах. Они обсуждали, как плохо обращаются с ними за пределами0 Общества, как лишают возможности получать какую-либо помощь от других Чувствительных.

Общество относилось к ним как к изгоям.

– Относится, – поправила Эндора очень серьезно, и Овидия заметила, что фиолетовый блеск в ее глазах стал ярче.

– Мой отец и Элия хотели наладить отношения между Обществом и Дезертирами, хотя бы в пределах Англии, – продолжал Ноам. – В какой-то момент их даже начали приглашать к нам домой. Не всех подряд, а тех, кто жил неподалеку. Не очень хорошо помню, как это было устроено: я был тогда совсем еще ребенком. Помню только, что у нас появилось вот такое импровизированное убежище для Дезертиров, во главе которого были Элия и мой отец. В общем, я рос с этими идеалами, идеями справедливости. И с каждым годом мне все противнее было наблюдать, как ущемляются права тех, кто, по сути, мало чем отличался от нас. В общем, когда я достиг того возраста, когда к моему мнению – не мальчика, а уже мужчины – могли прислушиваться, я решил, что тоже хочу сделать что-то для укрепления отношений с Дезертирами. А потом, потом я пригласил тебе на свидание, Овидия, – упавшим голос произнес Ноам. – И мы помним, чем закончилась эта история.

Овидия, которая совсем не ожидала такого поворота событий, быстро заморгала, а ее пальцы инстинктивно сжали подол платья так, что они побелели от напряжения.

Эндора гладила своего огромного черного кота и с любопытством наблюдала за происходящим.

– Тихо! Сйчас не время для этого! – громким шепотом скомандовала Овидия, и Ноам с Эндорой удивленно посмотрели на нее.

– Простите, это не вам, – объяснила Серая Ведьма, чувствуя, что боль в груди становится нестерпимой, – тени…

Вейн внутри нее немного успокоилась. Овидия сделала глубокий вдох, невольно заглатывая сладковатый кальянный дым, который висел в воздухе, и сказала:

– Мы оба помним, чем закончилась эта история. Но я думаю, что бередить прошлое нет никакого смысла.

– Думаю, что в данном случае смысл как раз есть, – прервала Эндора. Голос у нее был глухой, сдавленный.

– Так вот почему я встретила тебя у дома Элии в тот день, когда пришла за помощью в подготовке речи, – пробормотала Овидия, складывая в голове кусочки пазла. Ноам кивнул. – А речь мне поручили почему, ты знаешь?

– Элия выбрал тебя, потому что я тебя порекомендовал, – признался Клинхарт, наклонив голову. – Мне казалось, что такая, как ты, не Дезертир, но полукровка, лучше всего сможет донести до остальных наши идеи. Сможет доказать, что мы не остановимся, не отступим.

И я думаю, так бы оно и было, если бы…

– …если бы Лидера не убили, – закончила за него Овидия. – Ты думаешь, кто-то из Общества мог знать о ваших собраниях и донести?

– Возможно. Мы старались быть осторожными, но иногда наши враги оказываются ближе, чем нам кажется, – вздохнул Ноам. И после паузы продолжил, – Знаешь, я видел, как плохо с тобой обращались, и мне было больно от этого. Когда у тебя появилась Шарлотта, единственная, но настоящая подруга, я очень обрадовался… Я чувствовал ее искреннее расположение к тебе.

Клинхарт говорил и не мог остановиться. Видно было, что он носил в себе эти слова долгое время и сейчас они, не сдерживаемые ничем, бурным потоком текли наружу.

– Что касается меня самого, то я давно мечтал предложить тебе свою дружбу, – говорил Ноам. – Но мне не хватало смелости. А потом я собрался с силами и пригласил тебя на ту прогулку. Ты мне нравилась, очень! Мне нравилось в тебе все. То, как ты спокойно относишься к слухам вокруг себя, и как находишь доброе слово для каждого. Меня завораживала твоя простота. Никакой гордыни: удивительное качество для единственной Серой в своем поколении. Когда я узнал о смерти твоей матери…

– И вот так месяцами, – вставила Эндора. – Месяцами он изводил меня разговорами о тебе. Все пытался понять, как найти к тебе ключик. Советовался со мной.

Эти слова окончательно сбили Овидию столку. Они сидела, крепко сжимая подлокотники своего кресла, и ничего не понимала.

– Что? Но почему? Почему с тобой?

Ночная Ведьма привстала и слегка поклонилась, делая вид, что снимает невидимую шляпу:

– Эндора Клинхарт, дорогая. Пожалуй, пришло время познакомиться.

– Она моя кузина, – пояснил Ноам, не отрывая глаз от Овидии. – Покинула Общество почти пять лет назад.

– Так вот почему вы так запросто общаетесь, – прошептала Овидия.

Ноам улыбнулся.

– Почему же ты не сказал мне этого раньше? – воскликнула Серая Ведьма, и Ноам услышал в ее голосе обиду.

– Устав Общества не позволяет нам общаться с Дезертирами. Ты знаешь. Когда Эндора сбежала, я начал приезжать сюда тайком. О таких вещах не принято рассказывать.

Овидии вдруг стало стыдно. Как могла она еще несколько минут назад подозревать Ноама в том, что он является клиентом дома Эндоры. Не для удовольствия приезжал он сюда каждый месяц, а для того, чтобы навестить сестру-изгоя. Приезжал тайком, рискуя быть изгнанным из Общества. А сейчас он делает то же самое для нее. Спасает ее от мучительного допроса Провидцев. И точно также идет на риск, не жалея ни сил, ни здоровья, ни репутации.

– Когда я увидел твои тени, я понял, что Элия был прав в своих догадках

Последние слова Ноама заставили Овидию встрепенуться. Внутри нее зашевелилась Фесте.

– В каких догадках?

В этот момент Эндора сделала затяжку и выдохнула огромное облако пахучего дыма.

Что-то было не так.

– Пойми, я ни в чем не уверен, Овидия. И уж тем более не мне судить о твоих силах. Наверняка я могу сказать одно: силы твои древние, они старше, чем ты сама, в сотни, а может тысячи раз.

– В тысячи раз… – повторила Овидия равнодушным голосом. Разговор принимал настолько странный оборот, что она уже отчаялась разобраться хоть в чем-то.

Ей было тяжело. Дышать, слушать эти речи, находиться здесь.

– Твоя магия – темная, – произнесла Эндора осторожным тоном. У Эндоры, похоже, было два варианта интонации. Одна – игривая. И вторая – осторожная, будто приманиваешь кота. – Темнота, откуда берут происхождение твои силы – такая, какой раньше не видел никто и никогда. Эта вовсе не та тьма, откуда родом Ночные Ведьмы. И уж тем более она не имеет никакого отношения к области Серых. Если бы ты была обычной Серой, ты унаследовала бы силу своего отца и стала бы Ведьмой Солнца.

Эта беседа нравилась Овидии все меньше. Что-то из произносимого сейчас Эндорой она знала и сама. Точнее, догадывалась об этом. Не зря же она четыре года подряд так внимательно изучала поведение своих теней. Что ж, если это было правдой, если она действительно настолькодругая, это как минимум означало то, что убежать от себя у нее никогда не получится.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала она, чувствуя, что силы покидают ее.

– Мы считаем, что твоя мать была Чувствительной, Овидия, – наконец проговорил Ноам. – Но по какой-то причине ей пришлось скрыть свою истинную природу.

При упоминании о матери Альбион внутри Овидии сердито зарычала.

Нет. Не говорите о ней.

Овидия встала и повернулась к камину. Она стояла, обнимая себя руками, спиной к своим собеседникам и смотрела на огонь. Ноам сделал движение по направлению к ней, но мадам отрицательно покачала головой, заставляя его сесть на место. Фиолетовое пламя в камине, сотворенное руками Ночной Ведьмы, отражалось в зрачках Овидии, слезы подступали к глазам, но она продолжала упрямо смотреть на огонь, будто только он один и удерживал ее от того, чтобы разрыдаться. Разрыдаться бурно и отчаянно, как может рыдать только тот, на чью долю выпало самое настоящее горе и самые настоящие испытания.

– Если бы моя мать была Чувствительной, то я не стала бы Серой Ведьмой, – проговорила Овидия, не поворачивая головы и изо всех сил стараясь сдерживать распирающее грудь напряжение. – И силы мои проявились бы в более раннем возрасте… Это нельзя было бы не заметить.

– Возможно, ты не Серая, – мягко прервала ее Эндора. – Ты могла унаследовать природу своей матери.

– Но что это за природа?

– Природа праведьмы. Думаю, мне не нужно рассказывать тебе, что это значит.

Овидия начала лихорадочно припоминать историю Общества. Первые Чувствительные произошли от двух сестер-близнецов. Они первыми начали практиковать магию, до этого забытую на столетия. Старшая сестра Августа практиковала белую магию, и от нее пошли все известные сегодня расы Чувствительных. О младшей, Анжелике, ходили лишь слухи: она была Черной Ведьмой и сеяла такой страшный хаос, что, по легендам, собственная сестра была вынуждена казнить ее. После чего род Анжелики оборвался. Или… Нет? Этого не могло быть!

«Если ты отказываешься верить во что-то, то не значит, что этого нет», – возникло в голове у Овидии.

– Но ведь природа праведьмы, если я правильно поняла, о ком вы говорите, ее природа умерла вместе с ней! Анжелику сожгли на костре!

– В те времена среди Дезертиров поговаривали, что род Анжелики не оборвался и что у нее были потомки.

В этот момент Овидия почувствовала: внутри нее собирается шторм такой силы, пытаться контролировать который просто бессмысленно. И она решила отдаться этой буре, позволить ей унести себя. И как только она это решила, внезапное спокойствие наполнило сердце. И тени ее вышли на свет. Овидия даже не обернулась, чтобы взглянуть на них. Она продолжала спокойно стоять и смотреть на огонь и поменяла позу лишь спустя мгновение, когда Эндора удивленно вскрикнула, а Ноам, скрипнув креслом, встал, чтобы получше рассмотреть темных сестер своей подруги.

Первой к Эндоре подплыла Вейн. Она внимательно посмотрела на нее и улыбнулась своей жуткой улыбкой.

– Так значит, это правда? – ошеломленно проговорила мадам. И, не дождавшись ответа, резко отпрянула назад, заняв положение рядом с Ноамом: в это время Альбион в углу комнаты издала зловещий рык.

– Овидия… – проговорила Эндора. Она явно такого не ожидала.

Серая Ведьма, которая, впрочем, сама себя уже не могла считать серой в полной мере, посмотрела на Эндору, и глаза ее, обычно теплые, карие, вдруг стали золотыми и засияли, – в точности, как у ее теней. Если верить легендам, именно на такое золотое сияние слетаются самые голодные из драконов. Самая маленькая тень запрыгнула на плечо Овидии, а средняя встала рядом. Зрелище, которое они представляли собой, было весьма впечатляющим.

– Ты умеешь только вызывать их или?.. – спросила Эндора.

Ноам понимал, к чему клонит его кузина, и это ему не очень нравилось. Провидцу казалось, что лучшим решением сейчас было бы успокоить Овидию, а не одолевать ее расспросами. Хотя, в том, что повелительница теней больше не потеряет над собой и над ними контроля, он не сомневался. Ну, или очень хотел не сомневаться в этом.

– Не только вызывать, – ответила Овидия и, протянув вперед левую руку, приманила к себе самую большую тень. – Но мне понадобилось время, чтобы научиться контролировать их. Раньше для того, чтобы держать их на расстоянии, мне иногда приходилось запирать их в своей комнате. Но потом я научилась управлять ими.

Ведьма сделала шаг вперед, и глаза ее засияли.

– Я могу приказать им сделать что-то для меня. Они называют меня «сестра».

– Эти тени, – Эндора подошла к Овидии чуть ближе, оставив Ноама стоять сзади и неподвижно смотреть на подругу, – они твои?

Ведьма наклонила голову, не понимая, о чем ее спрашивают.

– Я не понимаю твоих слов, Эндора.

Что-то поменялось в Овидии. Теперь, когда тени были с ней, но не тяготили ее, давали ей свободу, она будто стала самой собой.

– Я хотела спросить, принадлежат ли эти тени лично тебе или они происходят из рода Анжелики? – уточнила Эндора.

Тьму создала Анжелика, – пробормотала Вейн.

Овидия обернулась и с удивлением посмотрела на нее.

–Тьма? Что это? Говори. Мы внимательно тебя слушаем.

Вейн посмотрела на Овидию, а потом, с тревогой, на двух других Чувствительных. Наконец, проговорила, тоном холодным, идущим откуда-то из самой глубины.

Анжелика создала Тьму. Мы обитали там, пока твоя сила не призвала нас. Ты видела это место во сне.

– Так значит… это был не просто кошмар. Почему же вы не рассказали мне об этом раньше?

Мы не могли, сестра. Мы обещали никому не рассказывать о Тьме. К тому же, ты никогда не задавала правильного вопроса.

– Кому вы обещали, Вейн?

Вейн промолчала. Вместо нее заговорила Альбион. И от того, что она сказала, Овидия чуть не упала в обморок. Это было всего лишь одно слово.

Анжелике.

Наступила гробовая тишина. В комнате было слышно только дыхание Овидии. И несмотря на то, что камин продолжал ярко, хоть и неспокойно, полыхать, стало вдруг холодно.

Ноам и Эндора переглянулись. Посмотрели на Овидию. Глаза Ведьмы сияли, но на лице ее отражалось смятение.

– Так значит, моя сила исходит от Анжелики? Первой и единственной Черной Ведьмы во всей истории Чувствительных?

Не единственной, сестра. Теперь ты последняя Черная Ведьма. Но об этом никто не должен знать.

И мир Овидии обрушился.

16

4 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Громко тикали часы. Овидия не знала, откуда именно идет этот звук, но он был, и за него хотелось цепляться как за доказательство того, что жизнь не останавливается и идет вперед. Жизнь вообще. Но не ее, Овидии, жизнь. Ее жизнь, казалось, навсегда остановилась.

Черная Ведьма.

Страшные слова. С другой стороны, именно они объясняли все. Были ключом ко всему. Теодор Уинтерсон был Магом Солнца. Как его отец и мать, как его дедушка. Солнечная сила преобладала в их роду, и поэтому, когда она родилась, все ждали, что и у нее, проявятся эти способности. Возможно, в какой-то иной форме или другом объеме, она ведь все же была полукровкой, но проявятся. Однако годы шли, ее сила не просыпалась. Пока четыре года назад она не встретилась с тенями. И вот теперь она, наконец, знакомится с ними по-настоящему. И все детали ее запутанной истории сходятся. Но что теперь делать с этим знанием? Как реагировать?

Должна ли она была злиться? Расстраиваться? Чувствовать себя преданной? Очевидно было, что Ноам и Эндора давно догадывались о том, что представляет собой ее истинная природа.

Овидия вспомнила ночь в поезде вместе с Ноамом. Вспомнила, как тот спокойно отреагировал на появление Вейн: ни страха, ни особенного удивления… Как будто знал, что что-то подобное должно было случиться. Знал и ждал этого.

Овидия подумала о маме. Бедняжка, как тяжело ей, наверное, пришлось: жить, скрывая свою истинную природу от всего мира. Но почему? Зачем она это делала? Что заставляло ее идти на это?

Тихие голоса Ноама и Эндоры оторвали Овидию от размышлений. Ведьма слышала беспокойство и любопытство в их интонациях, но взгляд ее продолжал быть прикованным к фиолетовому пламени в камине. Наконец, ей стало жарко, она сделала шаг назад и окончательно вернулась к реальности.

– Вы догадывались об этом, – проговорила Овидия и посмотрела на Ноама и Эндору, по лицам которых было видно, что те не просто догадывались, а знали, и знали уже давно. – Но как? Откуда вы могли знать?

– Я говорил тебе, что это я убедил Элию выбрать тебя, чтобы произнести речь, – начал Ноам. – Но я не рассказывал, почему я это сделал. Это не было спонтанным решением. Все началось много лет назад.

Овидия сделала шаг вперед, чувствуя, как тени-змейки путаются между ее рук, следуя за ней.

– Что значит много лет назад?

– Мой отец и Элия были друзьями, и поэтому я тоже был близок к Лидеру. Элия обладал качествами, которых не было больше ни у кого: особый менталитет, особые глаза и особое отношение к Чувствительным. Он хотел положить конец дискриминации Серых и Дезертиров. Сложная задача. Но, по сути, именно это и удерживало его в лидерах так долго: не ему одному это было нужно.

– Я попрошу, чтобы приготовили чай. Боюсь, что это надолго, – пробормотала Эндора уставшим голосом.

С этими словами она подошла к одной из своих кошек, что-то шепнула ей на ухо, и та, мяукнув, исчезла за дверью.

– Элия и остальные лидеры часто обсуждали тебя и твою силу. Их волновало, что ты не проявляешь никаких способностей, что не пошла даже в своего отца.

– Вот откуда эти бесконечные занятия, – догадалась Овидия, и по телу ее пробежали мурашки. – Вспоминать эти унизительные воскресения было неприятно.

– Да, – Ноам откашлялся и продолжил. – Лидеры настаивали на этих упражнениях, и Элии пришлось пойти им навстречу. И оказалось, что это было не зря. Потому что именно благодаря этим экзекуциям, он смог приблизиться к пониманию твоей истинной природы. Когда спустя несколько недель стало понятно, что ты неспособна проявить силу своего отца, Элия уже не сомневался: твоя сила иная. И ты знаешь об этом, просто скрываешь.

– Историю о праведьмах знают все. И нам она, конечно, сразу пришла в голову. Мы не знали, как именно черная сила Анжелики могла передаться тебе, но догадывались, что это скорее всего была именно она.

Все это было уже чересчур. Овидию не столько задевало то, что все это от нее скрывали долгое время, сколько пугал сам факт принадлежности к столь страшной силе. Как жить с таким знанием? Постоянно бояться себя? Или убегать от себя? Убегать было поздно. Настало время встретиться с собой.

– Овидия, – позвал Ноам. Но у нее не было сил взглянуть на него. Нижняя губа Овидии дрожала, она с трудом дышала, а голос как будто пропал. Все это было слишком. Чересчур много для одного.

– Я хотел сказать тебе раньше, – Ноам сделал шаг по направлению к ней, и мучительное выражение, будто он шел сквозь метель, скользнуло по его лицу. Овидия продолжала неподвижно стоять, и только тени-змейки беззвучно кружили вокруг нее. – Я хотел сказать раньше, но было еще не время. Не думай, я не пытаюсь оправдываться. Просто в нашей ситуации… В общем, мне показалось, что для твоей же безопасности будет лучше держать это в секрете. До поры.

«Наша ситуация», – повторила про себя Овидия.

Интересно, а то, что ее несколько лет игнорировали после того, как приблизили, обласкали, дали понять, что она ценна, это тоже часть «нашей ситуации»?

– Он сделал это, чтобы защитить тебя, – сказала Эндора, защищая брата. – Я помогала ему собирать информацию о тебе. Вместе с моим помощником Харви мы больше двух лет собирали данные о тебе, и картина складывалась по крупицам. Главное, что мы поняли: твоя сила идет изнутри тебя, она мощная и недооценивать ее нельзя. Нужно понять, откуда она взялась в тебе, как и почему возникла.

Кто-то постучал в дверь, и Овидия, вздрогнув, обернулась.

– Успокойся, – заверила ее Эндора. – Это мой помощник.

Дверь откылась, и в комнату вошел высокий юноша со светлыми волосами и зелеными глазами. В руках у него был поднос с красивым чайным сервизом. Ноам и Овидия переглянулись. Юноша широко улыбнулся.

– Это с вами мы встречались в Риджент-парке, – Ноам сразу узнал помощника.

– Харви Кокс, Дезертир и Провидец, – представился тот и, направившись к столу, бросил беглый взгляд на Овидию и ее змеек, которые продолжали тучами виться вокруг девушки.

– Свита твоя, – подмигнул он. – Понимаю.

В этот момент кот, который несколько минут назад выходил из комнаты, вернулся и запрыгнул Эндоре на колени. Та погладила его за ушком, будто благодаря. А потом встала и решительно направилась к Овидии. Подойдя к ней почти вплотную, она сняла свои длинные перчатки и бросил их на ковер.

– Можно?

Поймав взгляд Эндоры, направленный на змеек, Овидия кивнула. Ноам стоял рядом и наблюдал за происходящим так внимательно, что в какой-то момент Овидии показалось, будто на нее смотрит не одна, а четыре пары глаз.

– Расслабься, дорогой братец. Я не собираюсь причинять вред твоей жене, – сказала Эндора.

Похоже, она действительно поверила в то, что они женаты. Ноам умел создавать легенды.

– Я не хочу, чтобы ты сдерживала себя, – сказала Ночная Ведьма, глядя на Черную. Глаза в глаза. Серые против темно-карих. – Вполне возможно, что ничего не произойдет. Но если что-то случится, я не хочу, чтоб ты подавляла себя.

Овидия кивнула, и Эндора призвала свою силу – гипнотический фиолетовый свет. Овидия смотрела на него, но не теряла в нем себя. Она была сосредоточена на магии Ночной Ведьмы, а еще – на себе самой и своих силах. Вибрация пробежала по телу Черной Ведьмы, и Эндора положила руку ей на плечо. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Овидия сделала то же самое. И в этот момент фиолетовое свечение вокруг мадам разгорелось и охватило их обеих. Огонь в камине стал ярче, замерцали свечи. И тени Овидии вышли на свободу. Все до единой. Их было так много, что Ноаму даже пришлось сделать шаг назад и встать рядом с Харви, который завороженно наблюдал за происходящим.

– Если вздумаешь рассказать кому-то, – предупредил Ноам, – я позабочусь об этом. Ты знаешь, на что мы в Обществе бываем способны.

И холодно улыбнулся.

– Напомню, что я помогал твоей кузине в исследованиях, – спокойно возразил Харви. – Так что не думаю, что у тебя есть повод для волнения.

– Все, что связано с безопасностью моей жены, повод для волнения.

– А ну-ка, кончайте свои мальчуковые разборки, – вмешалась Эндора, продолжая смотреть на Овидию и ее тени.

Когти теней впивались в плечи девушки, но это не было больно, скорее воспринималось как заверение в преданности: мы рядом и сделаем все, что необходимо. В этот момент фиолетовое сияние, излучаемое Эндорой, усилилось, и Овидия почувствовала, что ее грудь пронзает нечто острое. Будто кто-то посягает на ядро ее силы, самую ей сердцевину.

Тени зашипели, направив множество золотых глаз на Овидию.

– Что ты делаешь? – спросила Черная Ведьма, с беспокойством взглянув на Эндору.

– Не бойся. Сохраняй спокойствие. Почувствуй, что я делаю, и попробуй сопротивляться.

Овидия глубоко вздохнула и мысленно приказала своим теням подойти поближе.

«Подойдите. Сейчас».

Тени сгрудились вокруг. Слева показался силуэт Фесте.

– Хорошо, – кивнула Эндора. – Давай, Овидия, ты сможешь.

Овидия продолжала действовать, но укол в грудь вызвал странный эффект. Она будто начала сдуваться. Силы иссякали, а тени начали постепенно исчезать, как будто кто-то уничтожал их.

И тут Овидия поняла, что это была Эндора. Та же продолжала свое упражнение, внимательно глядя на Овидию и отмечая малейшие изменения в ее лице. Когда глаза Овидии засияли золотом, мадам облегченно вздохнула. Это означало, что Овидия извлекает из себя свою силу. И не только извлекает, но и использует ее. А значит способна сопротивляться. И будто подтверждая ее слова, тени вернулись, сильные как никогда. Вейн, Альбион и Фесте улыбались.

Овидия почувствовала, как к ней возвращается энергия. Эндора не могла украсть ее: ни один Чувствительный не способен поглотить силу другого Чувствительного. Но за годы исследований Ночная Ведьма разобралась, как работает сила Овидии, и этого было достаточно, чтобы попытаться ослабить ее. Эндора выдохнула, и фиолетовый свет, который она излучала, вдруг начал тускнеть, а тени-змейки поползли вверх по ее рукам, и дальше, пока не покрыли все ее тело. Овидия не собиралась атаковать. Она лишь повторила прием Ночной Ведьмы: свела на нет силу своей соперницы. Мадам стиснула зубы и попыталась сопротивляться, но у нее ничего не получалось. Овидия улыбнулась. Тем временем сила Эндоры все иссякала, и тут Черная Ведьма поняла, насколько чистой была эта сила. Это была энергия луны и звезд. Фиолетовое с белым свечение отражалось от кожи Эндоры, это было безумно красиво, и не с кем было поделиться этой красотой, потому что даже Ноам и Харви, хоть и были Чувствительными, и Провидцами, не могли видеть того, что видит сейчас она. Сила Эндоры выглядела как чистота самой природы, и Овидия спрашивала себя, а как бы выглядела она, если бы могла сиять так же. Но постепенно свет исчез совсем, и ведьмы остались одни. И только тени Овидии вились вокруг, держась на небольшом расстоянии от своей хозяйки, словно слегка опасаясь ее.

– Умница, детка. Ты отлично справилась, – улыбнулась Эндора и обняла Овидию одной рукой. – Ничья.

– Ты с самого начала знала, что так будет, – заключила Овидия, и Эндора подмигнула ей с такой чувственностью и уверенностью в себе, что Черной Ведьме на мгновение захотелось поменяться с ней местами.

– Я смогла почувствовать твою силу, – сказала Эндора, садясь, и все остальные последовали ее примеру. Харви – между Ноамом и своей хозяйкой, но чуть ближе к ней. – Не могу сказать, что я изучила ее до конца, но понять, что твоя сила имеет схожую с нашей природу, я смогла. Но это не сила Ночи. А что-то более первозданное, более примитивное.

Пока Эндора говорила, старая троица теней Овидии осваивала комнату в своей обычной манере. Альбион пряталась в углу за дверью, Вейн стояла за спиной Овидии, приняв позу защитницы, а Фесте сидела у нее на коленях и рассматривала кошку, которая пыталась ее обнюхать.

Тени-змейки продолжали кружить вокруг Овидии, словно заключая ее в кокон. Харви пил чай, Эндора затягивалась кальяном. А Ноам… Ноам подошел к Овидии и посмотрев ей в глаза, заложил прядь волос ей за ушко. Это был совсем простой жест, но настолько интимный, что Черная Ведьма на мгновение потеряла дар речи.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Ноам, обращаясь к ней.

Овидия отрицательно покачала головой и слабо улыбнулась. И тогда юный Провидец взял ее за руку. Она чувствовала, как напряжение в руке Ноама, которое она ощущала, когда тот потянулся к ней, чтобы поправить прическу, исчезло. Но он все равно действовал очень осторожно, словно не знал, будет ли такой контакт приятен подруге или нет. Сначала аккуратно коснулся руки, потом, не встретив сопротивления, уже более уверенно, но при этом нежно, сжал кисть девушки своими пальцами.

«Это ничего не значит, – говорила себе Овидия. – Просто игра. Что может быть плохого в игре?».

Да и что плохого в том, чтобы держаться за руки?

Что вообще могло случиться?

Овидия улыбнулась Ноаму, и легонько сжала его руку в ответ. И в этот момент спокойствие, подобно свету, который внезапно зажгли, наполнило тела обоих. Эндора уже закончила дымить и теперь не спеша отхлебывала из своей чашки, с улыбкой наблюдая за происходящим.

Ноам тем временем придвинул свое кресло чуть ближе к Овидии, чтобы диалогу рук ничего не мешало. Теперь они сидели совсем близко, так что их тела почти соприкасались.

Юный Провидец смотрел на Черную Ведьму, и в его взгляде была целая Вселенная, что-то такое, что заставляло сердце Овидии переворачиваться в груди.

Тут Харви что-то спросил, и Овидия очнулась.

– Что? – переспросила она.

– С чем тебе чай?

– Ложка сахара и капелька молока, – ответила Черная Ведьма.

– А тебе, Ноам?

– Побольше молока и никакого сахара, – ответила за Ноама Овидия, удивляясь сама себе.

Ноам взглянул на нее с изумлением, и чтобы скрыть смущение, девушка улыбнулась.

Да, она прекрасно помнила, как он любит пить чай. Она вообще хорошо помнила его привычки.

Овидия наклонилась, чтобы взять со стола свою чашку, и в этот момент кошка, которая все это время обнюхивала малышку Фесте, спрыгнула с ее колен.

– Теперь, когда мы знаем, что твоя сила скорее всего происходит от Анжелики, – нарушила молчание Эндора, – надо разобраться, как она попала к тебе. Если мы поймем это, тебе будет легче контролировать свои силы. А мы, возможно, приблизимся к разгадке того, что же именно произошло в ночь Самайна.

– В тот вечер Элия сказал кое-что. Прежде чем… умереть, – последние слова дались Овидии с трудом, но близость Ноама, его рук поверх ее, помогли ей собраться с силами. – Я уверена, он больше, чем кто-либо, знал о природе моей силы… А вдруг все это связано и со смертью моей мамы? – неожиданно закончила она.

Эндора и Ноам обменялись удивленными взглядами.

– Мы не знаем, кто ее убил. Возница скрылся… Вдруг кто-то догадывался, что она могла иметь отношение к Черным Ведьмам? И тогда… Тогда ее смерть могла вовсе не быть несчастным случаем.

– Овидия… – начал Ноам, но ничего не добавил: лишь крепче сжал ее руку. Кажется, он хотел ее обнять, но Черная Ведьма отстранилась. Ей сейчас нельзя было расслабляться: нужно было сохранять ясность ума и самообладание.

– Я думаю, в твоих словах есть смысл, – проговорила мадам. Она снова вернулась к кальяну и теперь выпускала огромное облако дыма. Запахло какими-то цветами. – Черных боялись не зря. За два года я успела узнать много интересного. И, кажется, тебе тоже нужно все это знать. Чтобы управлять своей силой в полной мере.

– Сейчас ты скажешь мне, что я самая опасная из всех Чувствительных, да?

Эндора слегка улыбнулась.

– Ты истинная. И единственная, кто мог бы продемонстрировать миру, что если использовать даже такую силу правильно, можно принести много добра, не только разрушение. Но для этого нужно, чтобы тот, кто является носителем силы, сам захотел этого.

Последние слова Эндоры немного обнадежили Черную Ведьму. Если она захочет, она может использовать свою силу во благо. Следующая мысль, правда, была уже не такой радостной.

– Но, если это так, значит, меня ждет та же участь, – проговорила Овидия, чувствуя, как все внутри опускается. Если они убили маму, то захотят избавиться и от меня. И может быть, в ту ночь, когда погиб Элия, я тоже должна была…

– Похоже, что да, – согласился Ноам, продолжая держать руки Овидии в своих. И девушка оценила этот жест. – Видимо, ты должна была стать второй жертвой в тот вечер, – и добавил, более твердым уверенным голосом, – я никому не дам тебя в обиду. Не позволю причинить тебе боль.

– Тени защитят ее, кузен, – вставила Эндора.

– Я верю в защитные способности Овидии. Но все равно не дам ее в обиду.

– Слова не мальчика, но мужа, – произнес Харви с ноткой насмешливости в голосе.

– Я хочу потренироваться, – сказала Овидия. – Хочу разобраться в том, как работают мои силы. И еще я хочу, чтобы мы расследовали, что случилось той ночью. Хочу знать, кто и зачем убил Элию и как это связано со мной.

– Думаю, что следующими жертвами должны быть мы, – проговорил Ноам, и все закивали, соглашаясь с ним.

– Но почему той ночью они убили Элию, а не меня?

Повисла тишина. Ответа на этот вопрос не было ни у кого.

И тогда Эндора, поставив чашку на стол, проговорила:

– Вот именно это нам и предстоит выяснить, Овидия.

В это мгновение Фесте вдруг повернулась к своей хозяйке и, как ребенок, обняла ее за шею. Никогда еще тени не обнимали ее, тем более так.

Сестра. Не переживай, – услышала она голос Фесте в своей голове. – Мы с тобой.

Овидия поднесла руку к маленькой бестелесной фигурке и сказала: «спасибо». Кроме нее и Фесте никто в комнате не слышал этих слов.

– А сейчас вам надо отдохнуть, – проговорила Эндора, вставая с кресла. – У вас уставший вид. Харви приготовил вам комнату. А я – успокоительную смесь. Выпей ее, пожалуйта, Овидия. Это поможет тебе моментально заснуть. Завтра у нас большой день. Будем заниматься расследованием и твоим обучением, дорогая.

Черная Ведьма кивнула, благодаря за заботу.

– Харви, проводи их. Если что, вы знаете, где меня искать.

Харви встал, но Овидия осталась на своем месте. Она внимательно посмотрела на Ноама и сказала:

– Мы должны сообщить Шарлотте. Немедленно.

– Я понимаю твои чувства и желания, – проговорил Ноам. – Но мы не должны рисковать. По крайней мере пока.

Овидия взяла руки Ноама в свои и крепко сжала их.

– Но она должна знать! – почти с мольбой в голосе воскликнула Овидия. – Вдруг она сможет нам помочь! А еще, может быть, мой отец что-то знает. В любом случае, мне надо с ним поговорить, обо всем, – брат с сестрой переглянулись. – Я не спрашиваю у вас разрешения. Я вам сообщаю.

– Если ты хочешь отправить отцу письмо, то знай, что оно будет идти несколько дней. И это небезопасно.

– Я уверена, что есть какой-нибудь способ доставить его без проблем.

Эндора молча курила свой кальян и не сводила взгляда с Черной Ведьмы. Наконец, сделав очередную затяжку, кивнула.

– Все нормально. Напиши, утром я отправлю. Никто не узнает. Надеюсь.

– Спасибо, Эндора. Очень ценю.

– А теперь, – Ночная Ведьма указала на дверь, – живо спать. Мне еще надо позаниматься делами моего клуба.

Молодые люди встали, и Овидия почувствовала, как тени возвращаются к ней, наполняя ее тело спокойствием.

Харви открыл дверь и жестом предложил им пройти первыми.

– Чуть не забыла, голубки, – спохватилась Эндора.

Молодые люди обернулись, и Юный Провидец положил руку на талию девушки, чувствуя, как та едва справляется с ознобом от его прикосновения.

– Я оставила в ваших вещах небольшой подарочек. Чтобы вы могли наслаждаться друг другом как муж и жена.

Овидия и Ноам явно нравились Ночной Ведьме как пара. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что они никакие не муж и жена и просто разыгрывают перед ней сцену. Овидия подумала, что ей было бы очень интересно взглянуть на реакцию мадам.

– Спасибо, дорогая кузина. Спасибо за прямоту и заботу, – ответил Ноам.

– Если вам понадобятся благовония, то…

– Ладно, пойдем, – и, не дослушав Эндору, под хихиканье Харви, эхом отражающееся от стен, Овидия выскочила за дверь.

От всех этих разговоров Черная Ведьма чувствовала себя неспокойно. Ощущение поцелуя Ноама на губах, мурашки по шее, – все это было слишком свежо, и от воспоминаний об этом девушку охватывала горячая волна.

Дверь в кабинет Эндоры закрылась, и Харви повел молодых людей в их комнату.

Овидия шла впереди, Ноам следом, но Черной Ведьме не нужно было видеть его, чтобы знать, что сейчас он смотрит ей в затылок, перебирая в голове то, что случилось несколько часов назад там, за занавеской. Овидия облизала губы и подумала, как странно течет время. Губы ее помнили поцелуй Ноама, как будто он случился только что и при этом целую эпоху назад.

Тем временем Харви отвел их на два этажа выше, на последний этаж. Звуки клуба сюда не долетали совсем. Спокойная обнимающая тишина.

Комната, куда их поселили, оказалась уютной и со вкусом обставленной. Цветочные гобелены на стенах по моде времени, двуспальная кровать с красивым изголовьем, постельное белье в тон узору на стенах. Большой камин. На полках и тумбочках – статуэтки кошек, книги, свечи, многие сильно оплавлены.

– Чувствуйте себя как дома. Если вам что-нибудь понадобится, моя комната находится внизу, прямо под вашей.

– Спасибо, Харви, – ответил Ноам, и помощник Ночной Ведьмы закрыл за собой дверь.

Юный Провидец подошел к окну. Большому, выходящему в сад. Рядом с окном, в углу стоял открытый сундук, в нем лежал дорожный мешок, который Ноам взял с собой.

«Как Эндоре удалось купить такой большой дом в Лондоне, да еще и так быстро?», – подумала Овидия. Но внезапно загоревшиеся свечи, а вслед за ними и камин отвлекли ее. Похоже, что все это тоже управлялось с помощью магии.

– Овидия.

Услышав свое имя, девушка обернулась. Ноам подошел к ней, проводя языком по пересохшим губам. Ох уж это выражение лица. Такое сладкое и такое опасное.

– Я буду спать на диване, – объявил Провидец, и глаза его засияли чуть ярче. – Кровать твоя.

– Так нечестно.

Ноам отрицательно покачал головой.

– Не сегодня, Ови. Не после…

– Великого открытия?

Ноам слегка улыбнулся, в глазах его читалось беспокойство.

– Точно. Сегодня тебе надо как следует отдохнуть. Я поставлю ширму между нами, чтобы тебя ничего не отвлекало.

– Это необя…

Но Ноам уже раздвигал ширму. Овидии не нравилось это искусственное разделение между ними. И Провидцу, она точно знала, это тоже не нравилось. Но так было надо. Так было лучше.

Овидия подошла к дальней части ширмы у окна и принялась раздеваться. Когда на ней не осталось ничего, кроме сорочки, Ноам проговорил с той стороны:

– Отдыхай, моя Черная Ведьма.

Овидия замерла. Она стояла перед кроватью и слушала, как скрипит диван по ту сторону ширмы, и как Ноам, обессиленный после тяжелого дня, удовлетворенно вздыхает, устраиваясь поудобнее.

Когда она легла, лавина впечатлений после всего, что произошло с ней за последние дни, начиная со злополучного вечера Самайна, поглотила ее. Но самым ярким из них было последнее. Слова «Моя Черная Ведьма». Они звучали у нее в голове, повторяясь снова и снова, и не позволяли думать о чем-то еще. И она, собрав все свои силы, старалась не давать им проникать в самое сердце. Но они все равно проникали, как и воспоминания о том поцелуе и нежности, и страсти, охватившем их в той комнате за занавеской. «Нельзя об этом думать. Нельзя», командовала себе Овидия. И снова думала. А слова Ноама, как куски заезженной пьесы снова и снова всплывали у нее в голове. Так она и лежала, смертельно уставшая, но не способная уснуть. Заставляя себя не думать о Ноаме и думая о нем снова, и снова, и снова.

Овидия повернулась на бок, лицом к окну. Слабый ночной свет проникал сквозь щель между занавесками. Девушка чувствовала, что тени ее хотят выйти наружу, но ощутив знакомую вибрацию, скомандовала им мягко: «нет».

Сна все не было, и, воспользовавшись своей бытовой магией, Черная Ведьма зажгла прикроватную свечу. Прислушалась к дыханию Ноама за ширмой. Спокойное и мерное. Спит.

Овидия надела чулки и туфли, накинула на плечи одно из одеял и, взяв в руки свечу, вышла за дверь. Она шла по коридору, внимательно глядя себе под ноги и стараясь производить как можно меньше шума. И около лестницы буквально лоб в лоб столкнулась с Харви. От неожиданности девушка вскрикнула, а Харви, который, по-видимому, тоже не ожидал этой встречи, сделал большие глаза и ухватился за перила.

– Овидия! Что ты здесь делаешь так поздно?

Черная Ведьма перевела дыхание и ответила, стараясь сохранять спокойствие в голосе:

– То же самое могу спросить у тебя.

В руках Харви был конверт и серебряный нож с красивой рукояткой: он собирался вскрыть его, когда столкнулся с Овидией.

– У нас тут письма приходят обычно по вечерам, – объяснил он. – По крайней мере, те, что адресованы Эндоре и ее окружению.

– Значит, ты занимаешься письмами. И поэтому пришел в Риджентс-парк искать нас, – догадалась Черная Ведьма и взглянула на Харви. Длинные волосы его были собраны в небольшой пучок, несколько прядей у лица отпущены.

– Я знаю, что появился тогда немного невовремя, – заметил Харви. – Кажется, между вами происходило что-то интимное. Но другого случая мне могло не представиться.

Овидия обхватила себя руками и почувствовала, что холодок побежал по спине.

– Не могу уснуть, – сказала она, меняя тему. – Слишком много событий. Трудно успокоиться.

– Понимаю. Такое не каждый выдержит.

– Мне нужно выйти и подышать воздухом, – добавила Овидия, и Харви заметил, что подсвечник в руках девушки слегка дрогнул.

– Конечно-конечно, – кивнул Харви. Но увидев, как Черная Ведьма двинулась к лестнице, будто передумав, продолжил, – но я бы не советовал тебе спускаться вниз.

Овидия с удивлением взглянула на него.

– Почему? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Просто сегодня очень много клиентов. Тебя могут принять за сотрудницу, а у тебя и так много впечатлений, чтобы добавлять к ним еще и это.

– Спасибо за заботу.

Харви посмотрел на письма, потом на Овидию, будто что-то взвешивая.

– Все в порядке? – спросила Черная Ведьма.

– Да. Просто я хотел предложить тебе кое-что, но потом вспомнил, что сейчас раннее утро, и твой муж спит там один, и решил, что моя идея может показаться неприличной.

– Мне все равно надо отвлечься от своих мыслей, – ответила Овидия. – Так что предлагай.

– Мы могли бы пойти прогуляться. На часок или побольше. Я сделаю щиты, чтобы нас никто не видел. Лично я спасаюсь от подавленности только прогулками.

– Хорошая идея. Уверена, прогулка пойдет мне на пользу.

Харви кивнул и быстро добавил:

– Дай мне пять минут.

И с этими словами скрылся в одной из комнат в конце коридора.

Внизу слышались голоса и то и дело хлопала входная дверь. Пять минут еще не прошли, когда вернулся Харви. В руках у него были два плаща. Один он протянул Овидии.

– Щиты щитами, – сказал он. – Но от холода они не спасают.

Девушка кивнула и послушно взяла плащ – темно-синего, почти черного цвета. Она спрятала волосы внутрь, а капюшон надевать не стала. Получилось даже элегантно. Пока Овидия возилась с пуговицами и шнуровкой, Харви тоже оделся, и они направились вниз по лестнице, на этаж ниже.

Там располагались покои Эндоры, но со стороны лестницы вход туда был загорожен стеклянной ширмой.

– Сейчас я сделаю нам щиты, – сказал Харви и принялся произносить заклинание, которое Овидия сразу же узнала. Оно было тем же, что Ноам произносил в Риджентс-парке. От мысли о Ноаме в сердце у Черной Ведьмы защемило: как будто то, что она сейчас делала, было предательством по отношению к нему.

Но это было не так. Ведь они с Ноамом были всего лишь беглецами, которых на время объединила судьба и необходимость выживать. Или нет?

Пока Овидия думала обо всем этом, Харви закончил колдовать над щитом. И они с Овидией продолжили спускаться по лестнице. Впереди был первый этаж огромного дома Эндоры. И уже знакомые Овидии ароматы благовоний, приглушенный свет, голоса, смех.

– Сейчас мы подойдем к входной двери, – сказал Харви. – И когда ее кто-нибудь откроет, быстро выйдем на улицу.

Овидия кивнула.

Харви внимательно смотрел на швейцара, того самого крепыша, который встречал их с Ноамом вчера вечером. Через пару минут дверь открылась и, прикрывая лица накидками и капюшонами, внутрь вошли несколько гостей.

Харви дождался последнего и с громким шепотом «сейчас», потянул Овидию на выход.

Едва они выскочили, как дверь захлопнулась.

На улице было по-ноябрьски промозгло. Харви надел капюшон, и Овидия последовала его примеру. Он подал своей спутнице руку, и они поспешили покинуть тесный и грязный переулок.

Лондон ночью был совсем не тот, что днем. На улицах не встречалось почти ни души, если не считать тех немногих, кто искал удовольствий в ночных клубах вроде заведения Эндоры.

– Хочешь поговорить или погуляем молча?

Овидия подняла голову и посмотрела на юношу в профиль. Харви смотрел куда-то вперед, будто рассматривал что-то.

– Я бы хотела для начала немного помолчать.

Маг кивнул.

– Как скажешь. Кстати, я знаю место, где ты сможешь отлично отключиться.

Место, о котором говорил Харви, оказалось неблизко, но, когда они подошли к нему, даже Овидия, которая совсем не ориентировалась в Лондоне, сразу его узнала.

– Мы собираемся пробраться в Гайд-парк? – воскликнула она.

– Если ты хочешь… Там должен быть…

– Нет, Харви. Давай лучше посидим где-нибудь тут на скамейке. Ты и так сделал для меня очень много. Залезать ночью в Гайд-парк будет уже чересчур.

Юноша кивнул, и они уселись на одной из скамеек, расположенных у забора, который огораживал самый большой и самый известный парк Лондона. С озера из парка доносились крики уток, и Овидия подумала, удастся ли ей когда-нибудь погулять по этому зеленому раю. Погулять по-настоящему, без щита. Только она и…

Овидия была уже готова произнести про себя имя того, кто спал сейчас в доме Эндоры, на скрипучем диване за ширмой, но отчего-то остановилась. Ноам. Конечно, именно с ним она хотела бы гулять. Овидия вспомнила их совместную прогулку в Риджентс-парке, которая на время отвлекла ее от беспокойных мыслей и подарила спокойствие. Но потом она вспомнила, что тот же Ноам скрывал от нее правду о ее истинной природе. И в груди у Овидии защемило. Знакомая тревожная боль.

– Тебе получше?

Голос Харви прервал размышления Овидии. Девушка быстро поморгала и тихо ответила:

– Да. Немного.

– О чем ты думала? – Харви откинулся назад, опираясь правой рукой о скамью.

– О Ноаме, – ответила Овидия неожиданно для себя самой. Откровенничать с Харви не входило в ее планы. Она хотела сменить тему и извиниться. Но маг опередил ее.

– Ноам хороший человек и отличный муж, – сказал он с легкой улыбкой. – Он защищает тебя так, как будто от этого зависит вся его жизнь. А почему, кстати, ты не захотела взять его с собой на прогулку?

«Потому что мне нужно было побыть одной. Потому что когда я с ним, мне больно, и страшно, и хорошо, и хочется убежать, но не получается. Потому что с ним я задыхаюсь, но не потому, что мне мало воздуха, а потому что мне его слишком много. Потому что…», – пронеслось в голове Овидии. Но вслух она произнесла только две фразы.

– Он крепко спал. Я не хотела его будить.

– Понимаю, – Харви кивнул.

– Можно вопрос? – сказала Овидия, меняя тему.

– Конечно. Только тогда и я спрошу у тебя кое-что. Потом.

– Я не против, – ответила Овидия и, повернувшись к Харви лицом, спросила: – Как ты появился в жизни Эндоры?

Вопрос Овидии застал Харви врасплох. Он весь как-то напрягся. Повисла неловкая пауза. Черная Ведьма уже готова была отказаться от своих слов, но в этот момент Харви заговорил.

– Это случилось через несколько недель после того, как она покинула Винчестер и прибыла в Лондон, – начал он, распуская волосы и разрешая легкому ветерку трепать их. – Я жил тут уже некоторое время и знал нескольких Дезертиров. Они рассказывали мне о своих делах, о том, как с каждым годом их положение становится все более зыбким. Эндора была одной из них. Мы встретились на одной из дружеских вечеринок и сразу понравились друг другу. С тех пор больше никогда не расставались.

Овидия улыбнулась.

– Красивая история.

– Не особо. Быть Дезертиром несладко, поверь мне на слово.

– А клуб? Вы вместе начинали это дело?

– Моя очередь спрашивать, – сказал Харви, делая коварную гримасу.

Овидия рассмеялась.

– Ладно, спрашивай.

Харви внимательно посмотрел на Овидию. И она вдруг вспомнила, что кроме сорочки и плаща на ней нет больше никакой одежды. Но странное дело, с Харви она совсем не чувствовала ни стеснения, ни неловкости, которые обычно сопровождают девушек ее возраста, когда они оказываются наедине с представителями противоположного пола.

– Что ты думаешь о Дезертирах?

– Думаю, что они такие же маги, как все. И не заслуживают той ненависти, которую получают от Общества. Если они решили изменить образ жизни и выйти из игры, это не значит, что они плохие люди. А еще я думаю, что возможно…

– Возможно что?

Овидия нахмурилась, пытаясь подобрать точные слова.

– Возможно, если так много людей покинули Общество, значит, с Обществом что-то не так. Вот что я думаю. Нужны перемены. И первое, что я бы изменила – это…

– …способ правления? – закончил за нее Харви.

– Да. Кстати, а когда ты покинул Общество? – спросила Овидия, которой хотелось побыстрее поменять тему. Говорить о Дезертирах было не очень комфортно.

– Все-то тебе расскажи, миссис, – Харви пригладил волосы и спрятал за ухо непослушную прядь. – Честно говоря, я членом Общества никогда и не был. Оба мои родителя были Дезертирами. Оба Провидцы, как и я. Я провел детство в маленьком домике на окраине Лондона. За год до нашей встречи с Эндорой они оба умерли.

– Очень тебе сочувствую. Я знаю, что такое терять родителей.

– И я тебе – тоже… Ты ведь потеряла…

– Мать, – закончила Овидия и почувствовала, как в глазах начинает предательски щипать. В конце ноября будет четыре года, как ее нет. Но я по-прежнему ее вспоминаю, каждый день. И каждый день скучаю.

– А что насчет Ноама? Как вы встретились?

Черная Ведьма не знала, с чего начать. Их с Ноамом история была такой длинной и такой неоднозначной. Овидия почувствовала, что ее начинают охватывать самые разные эмоции. Управлять ими было непросто, даже Вейн начала проситься наружу – вечная помощница в делах сердечных и не только. Девушка закрыла глаза, заставив свою тень замереть, сделала глубокий вдох и сказала:

– Мы познакомились в Академии. Ноам тогда вернулся из путешествия по Европе. Раньше я видела его, но он был тогда совсем ребенком, обычным маленьким бунтарем. После Европы он стал другим, взрослым, привлекательным. Он заметил меня именно тогда. И даже написал мне стихотворение. Так мы начали встречаться, у нас были красивые свидания, пикники, на которых нам прислуживали его помощники…

– И после этого вы поженились? Сколько тебе тогда было лет?

– Мы начали встречаться весной 1839 года. Мне было четырнадцать, почти пятнадцать, а ему только что исполнилось шестнадцать. У нас была помолвка. А потом… В общем, потом все усложнилось, и вот мы здесь.

Полуправда. Она всегда отлично работает.

– Все-таки вы очень молоды для брака.

– Мы не сразу поженились. Только через несколько лет оформили официальный брак, – продолжала фантазировать Овидия.

– Знаешь? – сказал Харви, – я видел много разных союзов. Для одних пар брак – это чисто деловое соглашение, других в паре удерживает страх одиночества, и лишь немногие остаются вместе, потому что любят друг друга.

Овидия не знала, что сказать.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло, – продолжал Харви. – Ноам любит тебя. И не просто любит, уважает, боготворит. Такой союз, как у вас – это большая редкость и…

– Я поняла твою мысль, – прервала его Овидия и почувствовала, как что-то упало ей на лицо. – Похоже, собирается дождь. Наверное, нам стоит возвращаться домой.

– Хорошо, – Харви кивнул и, достав карманные часы, взглянул на циферблат. – Три часа, если мы сейчас вернемся, ты еще успеешь вдоволь пообниматься со своим мужем.

Овидия слабо улыбнулась.

Назад возвращались той же дорогой. Переулок рядом с заведением Эндоры заметно опустел, а внутри уже почти не осталось клиентов. У дверей комнаты Овидия отдала Харви плащ и поблагодарила за прогулку. Тот театрально раскланялся в ответ.

– Рад быть полезным, миссис, – сказал он и с этими словами скрылся в комнате у себя наверху.

Овидия осторожно вошла внутрь. Ноам крепко спал. Черная Ведьма подошла к нему и убрала прядь с его лица, такого расслабленного и спокойного во сне.

– Я все еще злюсь на тебя, – проговорила она. – Но… Но спасибо тебе, что ты есть.

Она зашла за ширму, сняла туфли и легла. Дыхание Ноама было тихим и умиротворяющим. Под его мерный убаюкивающий ритм она и уснула крепким сном без сновидений.