4 мая 1839 года.

Винчестер, Англия.

Часы на главной площади пробили почти шесть, и солнце начало потихоньку прятаться за горизонтом. Было начало мая, блаженное время, когда дни становятся заметно длиннее, а в теплом воздухе носится обещание скорого лета.

Они шли по улицам Винчестера, и люди оглядывались вслед этой паре, которая больше не скрывала своих отношений ни от кого. Ноам рассказывал что-то веселое, а Овидия радостно смеялась в ответ. Перейдя площадь, они вышли на улицу, где располагался дом Овидии.

– Она ужасная эгоистка! – говорил Ноам, улыбаясь Овидии, которая вся светилась от радости. – Думает только о себе. Не понимаю, как тебе могут нравиться такие романы.

– Персонажи не должны быть идеальными. Ну и потом, согласись, она такая смешная!

– Эмма Вудхаус упряма, надменна и эгоистична, – настаивал на своем Ноам, глядя в лицо Овидии, которая никак не могла придать ему серьезное выражение. – Я понимаю причины, которые заставили ее действовать именно так, но…

– «Лучше не иметь интеллекта, чем злоупотреблять им», – процитировала Овидия и плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться.

Ноам остановился и, не отпуская ее руки, внимательно посмотрел на свою спутницу.

– Поясни?

– Ах, Ноам. Ты так умен в некоторых вещах. Но иногда… Иногда тебе как будто не хватает мудрости.

Овидия не могла поверить, что Ноам прочитал роман.

Через несколько дней после того свидания, когда юный Провидец подарил ей стихотворение и отвел на пикник, он подошел к ней в Академии с «Эммой» в руках и сказал:

– Вот. Купил вчера. Сегодня вечером дочитаю.

И ведь действительно, дочитал.

И вот теперь они гуляли по Винчестеру и обсуждали любимую книгу Овидии, и сама мысль о том, что это происходит именно с ней, сейчас, на самом деле, заставляла девушку радостно улыбаться.

Дом Овидии был угловым и последним на своей улице. Они остановились у калитки, из сада доносились ароматы цветов и трав. По свету в комнате Жанетты девушка догадалась, что помощница ждет ее, но ей так не хотелось спешить домой, так хотелось продлить этот вечер еще хоть немного и так не хотелось отпускать руку Ноама.

– Спасибо за еще один прекрасный вечер. Я, правда, очень благодарна, – проговорила Овидия, продолжая держать руку Ноама в своей. И после паузы неожиданно добавила, очень быстро и с заметным волнением в голосе, – может быть, зайдешь к нам попить чаю?

Они оба знали, что делают. Оба знали, что зайди Ноам сейчас в дом, слух об этом моментально разнесется по всему Винчестеру. С них и так уже не спускали глаз, и в Академии, и на улицах, и в парках, – везде, где они появлялись вместе, их встречали многозначительными взглядами.

От волнения Овидию пробил пот.

– Знаешь, Овидия, я хотел бы познакомить тебя с моим отцом, – вдруг сказал Ноам.

Девушка посмотрела на Ноама, и в этом взгляде было столько растерянности и волнения, что юный Провидец растерялся.

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной, Овидия, – начал он. – Мне хорошо с тобой. Очень. Иногда, когда мы вместе, мне начинает казаться, что время останавливается. А иногда – будто оно ускоряется. Удивительное ощущение. Так ты примешь мое скромное приглашение?

С этими словами Ноам скрестил свои пальцы с пальцами Овидии, и они замерли так на некоторое время. Пальцы одной между пальцами другого. Ручка в ручку. Глаза в глаза.

Девушка глубоко вздохнула и почувствовала, каким тугим, оказывается, был ее корсет. А она не замечала. Впрочем, сейчас это ее волновало в самую последнюю очередь. Что по-настоящему занимало ее разум и душу, так это то, что Ноам, казалось, не собирался останавливаться и был готов сделать следующий шаг в своих ухаживаниях.

– Так ты придешь к нам знакомиться? – повторил Ноам свое предложение и посмотрел на Овидию сияющими глазами.

– Мне бы этого очень хотелось, – искренне ответила Овидия.

И в этот момент почувствовала что-то особое. Какую-то необычную нежность, которая разливалась от живота по всему ее телу.

Она сделала движение кистью, и Ноам, решив, что сцена затянулась, с готовностью отпустил ее.

– Нет, подожди, – возразила Овидия и, сняв перчатку, соединила свои, теперь уже обнаженные, пальцы с пальцами Ноама. А перчатку отдала юноше.

– Можешь считать, что это метафора, – сказала она. – Как в книжках, знаешь.

Вечерний свет отражался в темных глазах Ноама, и чтобы не утонуть в них с головой, Овидии пришлось сделать глубокий вдох.

– Не умею относиться к таким вещам легкомысленно, – сказала Овидия.

Ноам кивнул.

– Я тоже.

Теплая рука Ноама грела ее голую кожу, прохладный ветерок охлаждал, и приятнее этого для Овидии, казалось, не было ничего на свете. Хотя нет, все-таки было. Самый волнующий и приятный момент наступил чуть позже, когда Ноам поднес руку девушки к губам и поцеловал. От неожиданности Овидия перестала дышать. А Ноам те временем медленно отошел в сторону, посмотрел на нее и сказал:

– На следующей неделе могу рассчитать на твой визит?

Овидия слегка покраснела.

– Конечно, – кивнула она. – Я приду.

С того дня Ноам Клинхарт всегда и везде носил с собой перчатку Овидии Уинтерсон.

17

5 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Холод, а потом сразу жар разбудили ее тем ноябрьским утром. В ту ночь она отдохнула лучше, чем после побега из Винчестера. Хотя в глубине души она предпочла бы, чтобы Ноам оказался достаточно зрелым и разумным и провел эти часы с ней в постели, а не ютился на диване за ширмой. Овидия лежала с закрытыми глазами и представляла Ноама рядом с собой. Высунула руку из-под одеяла, ощупала простыни справа и слева. Холодные. Значит, не приближался к ней и действительно спал один. Овидия открыла глаза. Юный Провидец сидел за столом у окна и пил чай. В камине мерно потрескивали угли, нагревая прохладную комнату. Ширма, которая разделяла их в течение ночи, была аккуратно сложена и покоилась в углу. Интересно, как давно он встал? Часы над камином показывали почти десять. Неужели она так долго спала?

Овидия привстала на постели, и Ноам обернулся, реагируя на ее движение. В руках у него была газета, лицо выглядело сосредоточенным, будто он действительно был увлечен чтением новостей.

– Доброе утро, – проговорила Овидия сонным голосом.

Ноам улыбнулся. И от того, какой была эта улыбка, у Овидии перехватило дыхание.

– Доброе утро! Нам принесли завтрак, я оставил тебе, – Провидец показал на стол. – И тут еще чернила и бумага для тебя, чтобы ты могла написать Шарлотте.

Овидия встала, чувствуя, как каменный пол холодом обжигает ее теплые после сна ступни, и направилась к столу. Там были фрукты, свежезаваренный чай и сладости, которые восхитительно пахли. Ноам был уже одет, причем костюм, который был на нем, Овидия не узнала. Наверное, ему его одолжила Эндора. Жакет теплых тонов с золотой вышивкой и белая рубашка удивительно шли Ноаму, рукава рубашки были чуть подвернуты, и девушка невольно задержала взгляд на его красивых сильных руках. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, она заставила себя думать о том, что напишет в письме Шарлотте. Риск, что письмо перехватят, все-таки существовал, поэтому текст нужно было зашифровать. Возможно, стоило использовать ключевые слова, чтобы подруга догадалась, что письмо от нее. Что это могли быть за слова? Что-то связанное с их общими делами и интересами. О чем знали только они двое.

Ноам продолжал внимательно читать газету, и Овидия внутренне поблагодарила его за то, что он дает ей возможность побыть в тишине и сконцентрироваться на тексте.

Наконец, начало было найдено. Черная Ведьма обмакнула перо в чернила и, продумывая каждое слово, принялась писать.

Ноам закончил читать газету, но Овидия этого даже не заметила – так сосредоточена была на письме. Останавливалась только чтобы сделать глоток чая и надкусить яблоко – такое же красное, как камень, украшавший перстень на ее пальце. Закончив, она проверила написанное и молча передала письмо Ноаму. Тот, немного удивившись, принял его и внимательно прочитал. Овидия воспользовалась этим временем, чтобы допить свой чай. Закончив чтение, Ноам удовлетворенно кивнул.

– Отлично, – сказал он. – Все, что нужно, ты сообщаешь, при этом себя не раскрываешь. Хорошо бы теперь отдать его кому-нибудь переписать.

– Чтобы они не узнали моего почерка…

Ноам удовлетворенно улыбнулся.

– Ты не один такой разумный, – съязвила Овидия, – я бы и сама догадалась.

Юноша наклонился над столом, возвращая подруге письмо. Взгляд у него был рассеянный. Овидия хорошо знала этот взгляд. Так он смотрел всегда, когда хотел сказать что-нибудь неожиданное. Хорошее или плохое.

– Ну что, – сказал он, задумчиво глядя на Овидию. – Теперь надо решить, с кем ты будешь тренироваться. Нам надо поработать с твоей силой.

– Я бы хотела попробовать с Эндорой или Харви.

– Хорошо, моя… – начал говорить Ноам, но не закончил фразы.

Овидия знала, что следующим словом, которое не посмел произнести Ноам, должно было быть слово «дорогая». Чтобы еще больше не смущать Провидца, который и так заметно замялся, она поспешила спасти ситуацию:

– …твоя сообщница. Сообщница по лжи.

Ноам откашлялся и кивнул.

– Точно. В последнее время я чувствую, что вся ответственность за эту историю лежит на мне.

– Ты сам взвалил на себя эту ответственность.

– Возможно.

В дверь постучали, и в комнату вошла Эндора в сопровождении целой стаи черных кошек. Одна из них подошла к Овидии и попросила еды. По крайней мере, вид у нее был очень голодный. А мяуканье весьма требовательное.

– Доброе утро, голубки, – ведьма остановилась посреди комнаты и сделала глубокий вдох. – Странно. Я не чувствую запаха…

– Не начинай, – попросил Ноам, вставая. – Овидия еще не готова. Дай нам несколько минут.

– Может быть, кто-то из вас мог бы пока передать письмо Харви? – спросила Овидия, протягивая письмо обоим Клинхартам. – Если он перепишет его свой рукой, мы отправим его уже сегодня утром.

– Отличная идея, милая, – кивнула Эндора и, взяв письмо, принялась выталкивать Ноама из комнаты. – Мой дорогой кузен отнесет. А мы пока оденемся. Я принесла тебе красивое платье.

– Эндора! – пытался сопротивляться Ноам.

Но было уже поздно. Эндора силой сунула письмо ему в руку и, вытолкнув кузена в коридор, закрыла за ним дверь.

– Извини, у нас тут женские дела, – крикнула через стенку. – Иди к Харви, он все сделает.

И ведьмы остались наедине.

Овидия встала и огляделась в поисках платья. Не дожидаясь вопросов, Черная Ведьма сделала какое-то движение руками, и в фиолетовой вспышке возникло оно. Платье.

– Дом управляется с помощью магии, – объяснил Эндора. – Удобно.

Но Овидия уже не слышала этих слов. Все ее внимание поглотил наряд.

– Да, оно красивое, – прокомментировала Ночная Ведьма. – Чтобы тренировки были в радость и удовольствие.

И улыбнулась. В улыбке Эндоры было столько женственности и уверенности в себе, что Овидия в очередной раз подумала, как ей хотелось бы быть похожей на сестру Ноама.

Они стали одеваться. И тут произошла странная вещь. В тот момент, когда Эндора расчесывала волосы Овидии, та вдруг подумала, что ей неприятно обманывать подругу. Неприятно выдавать себя за ту, кем она не является.

– Я не Клинхарт, – внезапно произнесла Овидия.

Ночная Ведьма на секунду замерла, удивленно приподняв бровь, но потом продолжила как ни в чем ни бывало заплетать косу.

– Ну что я могу сказать. В отличие от моего кузена и Харви, я мыслей не читаю. Я же не Провидец. Не Клинхарт, так не Клинхарт. Бывает.

– Мне неприятно думать о том, что мы обманывали тебя, – продолжала Овидия, глядя на Эндору через зеркало, перед которым та колдовала над ее прической. – Мы с Ноамом не женаты. И никогда не были.

Ночная Ведьма продолжала плести. Она закончила одну косу и теперь взялась за вторую. Создавалось впечатление, что она вообще не слышит или не понимает того, что говорит Овидия.

– Ты приютила нас в своем доме, проявила гостеприимство, – не унималась Овидия. Ей казалось, что Эндора просто оставит ее без волос, если Овидия не сумеет точно выразить свою мысль. – Думаю, что справедливо будет поставить тебя в известность.

– Но почему тогда вы всем говорили, что женаты? Если на самом деле не были?

– Одинокая женщина привлекает больше внимания. Мы решили, что, если въедем в Лондон супружеской парой, подозрений будет меньше. Легче будет смешаться с толпой.

– Что ж, поздравляю. Вы прекрасно сыграли. Настоящие голубки. А с этим кольцом…

Овидия взглянула на свой перстень и задумчиво провела пальцем по гладкой поверхности рубина.

– Это мамино. Папа передал мне его на память.

– Значит, Ноам совсем не дарил тебе колец?

Овидия покачала головой и, прежде чем Эндора успела вставить очередной комментарий, добавила:

– Мне хотелось, чтобы ты знала правду. Ложь не приводит ни к чему хорошему.

– Я полностью согласна с тобой, Овидия, – проговорила, улыбаясь, Эндора, – хотя должна признать, ты меня удивила. Вы действительно похожи на влюбленных.

– Ноам многим пожертвовал ради меня, – вздохнула Черная Ведьма. – И я очень это ценю. Но он молодой мужчина, и у него могут возникать определенные порывы, желания… Мне кажется, ему нужно личное пространство.

– Всем нам нужно личное пространство, дорогая, – Эндора закончила плести вторую косу и теперь сооружала высокий пучок у девушки на макушке. – Но нам нужны и другие вещи. И тебе, моя милая, они тоже нужны. Я слышала, как ты стонала от удовольствия тем вечером, когда Ноам целовал тебя за шторкой. Или скажешь, что мне показалось?

– Это все из-за твоих благовоний.

Эндора усмехнулась и, взяв Овидию за руку, повернула ее к себе, чтобы получше рассмотреть наряд и прическу. Удовлетворенно кивнула.

– Что ж, – заключила она. – Можешь продолжать убеждать себя в том, что ничего не происходит.

И с этими словами нежно постучала пальчиком по переносице Овидии.

Сады вокруг огромного дома Эндоры были окружены визуальными щитами. Ноам и Харви наспех соорудили их, чтобы в поле зрения любопытных соседей, да и просто случайных людей, не попало ничего лишнего. И эти щиты отлично справлялись со своей задачей: для окружающих сад был пуст и необитаем. В этот час сотрудники Эндоры отдыхали в своих комнатах. Мадам выделила для них отдельный домик, примыкающий к главному зданию. Ноам насчитал там не меньше пятнадцати Дезертиров. От Харви Ноам знал и другие подробности жизни здесь. Например, что из соображений безопасности помощник мадам вмешивался в рассудки клиентов, чтобы поселить в них ложные воспоминания. Не лучшее решение с точки зрения деловой этики, зато обитатели дома Эндоры могли быть спокойны. Ведь услуги, которые предоставляла Ночная Ведьма были более чем сомнительны. Она продавала право пользования телами Чувствительных, живущих у нее. И за это давала своим подопечным кров и нормальные условия жизни.

Ноам не осуждал за это кузину. Напротив, гордился ею. Для женщин, живущих и работающих на улице, условия жизни и работы, которые предоставляла Эндора, казались бы мечтой.

Харви уже успел переписать письмо, и теперь они шли вместе с Ноамом по направлению к дальнему углу сада, где их ждал черный ворон. Харви протянул птице конверт и та, послушно взяв его в клюв, запрыгнула ему на руку.

– Лети!

Ворон взмахнул крыльями и взмыл в воздух. И в этот момент сзади послышались шаги Эндоры и Овидии.

Ноам обернулся, и на мгновение ему показалось, что вышло солнце: на фоне серого Лондонского неба Овидия в своем роскошном платье казалась источником света. Пока Харви и Эндора, по обыкновению своему окруженная кошками, обсуждали защитные заклинания, Ноам не мог оторвать взгляда от Овидии. Вокруг нее витали тени, и, судя по всему, Овидия вела с ними какой-то разговор, поэтому Ноам старался держаться на почтенной дистанции. Но отвернуться от нее он не мог. Платье Овидии буквально звало его к себе, оно будто шептало: смотри на меня, смотри на меня, смотри на меня. Пышная голубая юбка, изящный корсет, подчеркивающий фигуру и элегантный бюст. Рукава чуть ниже локтей с белым кружевом по краю, придающим рукам Овидии особую аристократическую белизну. Пучок на макушке, жемчужные серьги в ушах и румянец на щеках, который гармонировал с цветом губ девушки, – все в этом образе было прекрасным, нежным.

Сладострастная Эндора любила провокационные наряды: с открытыми руками, шеей и декольте. И хотя для Овидии она выбрала куда более закрытое платье, обнажавшее лишь шею девушки, не такую длинную, как у мадам, но определенно очень изящную, в голову Ноама полезли всякие мысли. Все, что произошло за занавеской в тайной комнате Эндоры, вновь пронеслось перед глазами юноши. Он вспомнил запах Овидии и вкус ее губ, вспомнил, как она дрожала в его объятиях. И как на его предложение остановиться ответила решительным и страстным «нет». Чтобы отвлечься от несвоевременных мыслей, Ноам решил двигаться и наблюдать.

Эндора встала рядом с ним и по выражению ее лица, очень решительному и серьезному, юноша понял, что именно она будет тренировать Черную Ведьму первой.

Ноам подошел к Харви.

– Эндора не будет снисходительна к ней, – тихо произнес тот. – Она доведет ее до предела.

Клинхарт кивнул. Он слишком хорошо знал свою кузину

В этот момент воздух в комнате завибрировал. Но Ноам не обращал на это внимания. Он весь был соседоточен на Овидии. На своей Черной Ведьме.

Она уже знала, чего можно ждать от Эндоры, и когда Ночная Ведьма принялась призывать на помощь магию, Черная Ведьма тихонько обратилась к своим теням. Она призвала их подчиняться ее приказам и не нападать. «Сегодня мы будем только защищаться, – объявила она. – А как только я попрошу вас вернуться на место, вы вернетесь».

Тем временем Эндору окутал глубокий фиолетовый свет. Он выглядел гораздо ярче и интенсивнее, чем в прошлый раз, и медленно растекался по всему саду. Ноаму с Харви даже пришлось отойти в сторону, чтобы не попасть под его влияние.

Овидия глубоко вздохнула и почувствовала, как магия Эндоры пытается завладеть ею и ослабить. Тогда она призвала на помощь своих змеек – куда более темных по сравнению с силой мадам. Решение оказалось правильным. Овидия почувствовала, как у нее немного прибавилось энергии, и услышала одобрительный возглас Эндоры. Черная Ведьма усилила защиту, призвав еще одну группу змеек, и тут фиолетовый свет, который излучала Эндора, внезапно погас. А сама она исчезла.

Овидия взглянула на Ноама и Харви, которые все это время внимательно наблюдали за происходящим. Харви говорил что-то на ухо Ноаму. Вид у обоих был крайне озабоченный.

Девушка перевела взгляд туда, где только что находилась ее соперница. И вдруг услышала ее голос. Эндора смеялась, и смех ее отражался от пустоты, как эхо отражается от стен холодного каменного здания.

Овидия и забыла, какими неуловимыми бывают Ночные Ведьмы.

«Сосредоточься. Оставайся здесь. Сосредоточься», – приказала она себе.

Я чувствую ее, – шепнула Вейн внутри.

– Выходи, – скомандовала Овидия. И Вейн медленно отделилась от ее тела, повисая над головой девушки и злобно посмеиваясь.

– Где она? – спросила Черная Ведьма.

Используй свою силу, сестра. Тебе лишь нужно обратиться к своей силе.

Где-то в пояснице Овидия почувствовала вибрацию. Она медленно поднималась к затылку, но совсем не была похожа на дрожь. Это была она, сила.

Овидия обернулась и увидела Эндору. Та снова была воплоти, и судя по тому, как разгоралась фиолетовая дымка вокруг нее и как сияли глаза, приготовилась снова атаковать.

Черная Ведьма сделала шаг назад, и, чувствуя, как сила перемещается куда-то в центр ее тела, приказала змейкам создать защитный кокон вокруг нее.

Вейн, витавшая позади Овидии, продолжала злобно смеяться, пока Ведьма Ночи пыталась разбить щит вокруг Овидии.

– Хорошо, Овидия. Очень-очень хорошо, – хвалила Эндора, продолжая атаковать.

Черная Ведьма почувствовала, что сила Эндоры возрастает и ощутила прикосновения лап Вейн: крепко держа ее за плечи, верная помощница показывала, что была рядом.

Усилия Ночной Ведьмы оказались не напрасны: кокон начал колебаться, и Овидия призвала еще змеек, чтобы усилить защиту. Острые садовые камни, которыми была выложена дорожка, впивались в ступни и мешали.

Эндора взглянула на свою соперницу, и улыбка на ее лице не предвещала ничего хорошего.

– Харви, – позвала она.

Овидия в тревоге обернулась и увидела помощника мадам. Он стоял позади и собирался атаковать.

– Эндора, – услышала Черная Ведьма голос Ноама справа от себя. – Это уже слишком.

– Не волнуйся, – ответил за Харви за свою хозяйку. – Твоя жена способна постоять за себя, и ты это знаешь.

Овидия обратила внимание на тон, с которым Харви произнес слово «жена», но запретила себе отвлекаться. И в этот момент острый приступ головной боли охватил ее. Это Харви попытался завладеть ее разумом.

– Твоя очередь, Эндора, – выкрикнул Харви, и Ночная Ведьма атаковала вновь, с еще большей силой, чем прежде.

Овидия, которая все еще не могла отойти от магии Харви, пошатнулась, и ее защитный щит на мгновение исчез.

Но в этот момент Фесте и Альбион вынырнули на поверхность и окружили тело Овидии новым коконом – не черным и не серым, а красноватым. Фиолетовый свет Ночной Ведьмы пытался проникнуть сквозь него, но это было бесполезно, кокон покачивался, мерцал, но не разрушался.

– Прекратите, – приказала Овидия своим теням. – Нам не справиться с ними. Будь что будет.

Они причинят тебе боль, сестра, – шепнула Фесте.

– Вернитесь ко мне. Я буду в порядке.

Конечно, она не будет в порядке. Но вечно зависеть от своих теней она тоже не могла. Нужно было учиться сражаться в одиночку.

Недовольно бурча, тени вернулись, заняв привычные места в ее теле. И сила Эндоры настигла ее. Девушка почувствовала острую всепоглощающую боль и упала на колени. А Ночная Ведьма все давила и давила на нее, будто пытаясь уничтожить.

Но это была всего лишь учеба, на самом деле Овидию никто не собирался уничтожать. И через пару мгновений она услышала:

– Овидия, вставай!

Черная Ведьма вскрикнула и начала дрожать. Дрожало не только ее тело, но и ее кольцо. Оно вибрировало на пальце и казалось живым. Овидия восприняла это как знак, вытянула руку вперед и увидела, как из ладони ее, образуя сферу, исходит красный свет. В этот момент фиолетовое свечение вокруг Эндоры усилилось, и Овидии показалось, что еще чуть-чуть, и оно поглотит ее.

Она действовала интуитивно. Медленно встала с колен, вытянула руку вперед и начала поглощать энергию соперницы своей рукой. Красный свет против фиолетового. Черная Ведьма против Ночной. Фиолетовое свечение становилось все слабее и слабее и через несколько мгновений иссякло совсем, а Овидия, обессиленная, начала заваливаться на землю. К счастью, Ноам успел вовремя подхватить подругу, и она рухнула в его объятия.

– Что, черт возьми, это сейчас было?

Эндора подошла к Черной Ведьме и опустилась перед ней на колени. Харви сел рядом.

Овидия тяжело дышала, холодный пот стекал по ее лицу.

– Я не знаю, – с трудом ответила она, и в глазах ее блеснул красный огонек. Эндора и Ноам, заметив его, переглянулись. – Это возникло само, из ниоткуда…

Ночная Ведьма хотела спросить что-то. Но кузен опередил ее.

– На сегодня хватит, – объявил он и подхватил Овидию на руки. – Ей надо отдохнуть. Мы вернемся к нашим делам днем.

Эндора кивнула и, поцеловав кузину в лоб, Ноам с Овидией на руках покинули сад. А Ночная Ведьма и Харви остались на месте.

– Ты правда не знаешь, что это было? Тени тенями, но то красное свечение… – проговорил Харви.

– Я не знаю, Харви, не знаю, – искренне призналась Эндора, внимательно глядя на то место, где упала Овидия.

Овидия и не подозревала, насколько сильным был Ноам. У него на руках она чувствовала себя как в колыбели, тепло его тела, ее щека на его щеке и биение его сердца успокаивали. еще она уловила особый запах. Похожий на тот, что они оба чувствовали, когда целовались там, в запретной комнате.

Ноам ногой распахнул дверь спальни, бережно уложил Овидию на постель, а сам направился было в сторону своего дивана. Но Овидия крепко сжала рукав его рубашки.

Ноам посмотрел на нее странным взглядом, значения которого Овидия не могла понять.

– Ты в порядке? Может, у тебя что-то болит?

Овидия покачала головой и, чуть приподнявшись, крепко обняла Ноама за шею. Тот ответил ей такими отчаянными горячими объятиями, как будто обнимал ее в последний раз.

Наконец, Овидия опустила руки, и Ноам, следуя примеру подруги, нехотя оторвался от нее. В этот момент тени окружили постель Черной Ведьмы.

Мы позаботимся о ней, Клинхарт, – рыкнула Вейн, принимая позу стражника.

Ноам кивнул и, взглянув на Овидию, заметил, что та уснула. Она забыла снять кольцо, и рубин на ее пальце поблескивал красным светом, который казался живым.

Клинхарт уже собирался выйти из комнаты, но вдруг почувствовал непреодолимое желание остаться. Взял стул, сел рядом с кроватью и, не обращая внимания на осуждающие взгляды теней, принялся сторожить сон Овидии.

Прошло несколько дней, а ответа от Шарлотты не приходило. Почтовый ворон Эндоры вернулся с пустыми когтями, и Овидии не оставалось ничего другого, кроме как надеяться и ждать. Ждать, что Лотти когда-нибудь прочитает ее послание. И однажды, может быть, даже ответит на него.

Тем временем тренировки с Ноамом, Эндорой и Харви продолжались. Занятия проходили успешно, и в один из сеансов ей даже удалось научиться создавать ментальные щиты, чтобы Провидцы не могли проникать в ее мозг без разрешения. Она разобралась в особенностях силы Ночной Ведьмы. Это была особая, куда более холодная сила, совсем не похожая на дневную Солнечную, которой обладал ее отец. К тому же она охватывала все тело Эндоры и, казалось, не имела границ, как не имеет границ россыпь звезд на ночном небе.

Еще, благодаря тренировкам, Овидия стала лучше ощущать своих теней – первая троица стала послушнее, и вместе со змейками ей теперь было спокойно. Она встречала их как старых знакомых. И от этого нового ощущения ей было и волнительно, и немного страшно, и очень приятно одновременно.

Сила, которую она ощутила в день первой тренировки с Эндорой, теперь постоянно сопровождала, напоминая о себе легкой вибрацией.

Когда тренировки закончились, они приступили к расследованию убийства Элии. Это были недели поиска, трудные, мучительные, тревожные. Но при этом безумно интересные.

Они начали с библиотеки. Когда Овидия впервые зашла в частное книгохранилище Эндоры, она не могла скрыть радостного удивления. Библитека располагалась на чердаке. Чтобы попасть туда, нужно было дотронуться до руки мраморной статуи, та отставляла в сторону ногу, и посетители попадали в узкий темный коридор, который вел в книгохранилище. Они пришли туда вчетвером, Харви впереди, Эндора, Ноам и Овидия позади. Дойдя до деревянной двери, за которой располагалась сама библиотека, Харви пропустил хозяйку вперед, и Эндора открыла дверь с помощью своей магии. Стоило им войти, как по всей комнате загорелись десятки свечей, а в камине вспыхнул огонь.

– Простите за бардак, – сказала Эндора. – Сюда обычно не приходят посетители.

Овидия и Ноам остановились, потрясенные зрелищем, которое открылось перед ними.

Это не было похоже ни на одну из библиотек, в которых когда-либо приходилось бывать Черной Ведьме. Полки доходили до самого потолка, округлого, со множеством небольших окошек, которые пропускали свет пасмурного неба. Книжки были разных размеров, одни казались новыми, другие выглядели совсем ветхими. Некоторые стояли в витринах за стеклом и больше напоминали музейные объекты. Овидия попыталась присмотреться к названиям, но не смогла разобрать ни одного: тома были окружены чем-то вроде туманности, которая слегка вибрировала, и из-за этого книги казались живыми. Еще там были свернутые в свитки пергаменты с неровными краями, которые напоминали Овидии вырванные страницы из старых книг.

Это была библиотека запрещенных гримуаров. Все тайны Магического Мира были собраны здесь.

– Так и будете стоять, или займемся списками? – голос Эндоры вывел молодых людей из оцепнения.

– Откуда… Откуда все это? – выдохнула Овидия, подходя к ближайшей полке и удерживая себя от желания потрогать какую-нибудь из книг.

– Это долгая история, – ответила Эндора. – И если вы хотите услышать ее, вам нужно будет это заслужить. А теперь подойдите оба. Ну, давайте же.

Овидия откашлялась, Ноам пропустил ее вперед, и они оба подошли к квадратному столу посреди зала, заваленному бумагами и раскрытыми книгами, чернильницами и перьями. Рядом со всей этой красотой располагалось несколько оплавленных свечей.

Как только Ноам предупредил свою кузину о визите, они с Харви принялись изучать все, что могло быть связано с загадочной силой Овидии. Искали любые свидетельства и упоминания того, что произошло триста лет назад. Здесь были свитки, посвященные зарождению Общества, и тексты о Черной маги, и рассказы об Августе, которая, опасаясь того, что силы сестры могут выйти из-под контроля, сожгла ее на костре. Овидия спрашивала себя: если сила предков так опасна, как тогда она, Овидия, смогла заполучить ее. А еще ее очень волновал вопрос, действительно ли та ведьма была столь ужасной. Или может быть, как это нередко происходило в романах, которые она любила читать, все было не так однозначно? И мир не делился на черное и белое, а герои – исключительно на хороших и плохих?

«Нет», – оборвала она себя.

Сейчас было не время думать об этом.

– Какой план? – решительно спросила Овидии. Эндора одобрительно взглянула на нее и вручила ей и Ноаму две довольно увесистые книги.

– Здесь вы найдете все, что нужно знать о древней магии. Подробные ритуалы, места проведения. Если будете читать внимательно, возможно, обнаружите что-то, что наведет нас на след. Тексты на латыни и греческом, но я не думаю, что у вас с этим будут проблемы.

Молодые люди кивнули и, сев за стол, принялись листать старинные тома. Овидия была готова ко всему. Она знала, что правда может ранить, и что сражаться ей предстоит в одиночку, несмотря на верных помощников. Ведь она была последней из оставшихся в живых Черных Ведьм. Единственная носительница той древней силы, истинной и настоящей.

А еще Овидия думала о том, что, если подозрения Эндоры были верны, и Минерва, ее мать, была такой же Черной Ведьмой, это означало, что Анжелика была настолько сильной, что могла продлить свою власть на протяжении трех столетий. И от мысли о том, на что великая ведьма пошла ради этого, на какие подвиги и на какие жертвы, у Овидии мурашки бежали по телу.

Но какой бы ни оказалась правда, и как бы труден ни был путь к ней, одно было ясно: дело Элии тебовало справедливого возмездия. И им нужно было во что бы то ни стало найти человека, который организовал убийство. Найти и отомстить за Лидера.

18

22 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Как и следовало ожидать, новость о том, что Лидер Общества Чувствительных был убит от рук Серой Ведьмы, распространилась со скоростью лесного пожара. Прошло уже три недели с того момента, как Овидия с Ноамом бежали из Винчестера в Лондон, но девушку по-прежнему одолевали кошмары о празднике Самайна. И все эти недели Ноам, Эндора, Харви и Черная Ведьма ежедневно встречались, пытаясь выяснить, как связана Овидия и ее сила с преступлением, совершенным в ту злополучную ночь. Расследование шло тяжело. Им казалось, что они постоянно ходят по одному и тому же кругу и все время натыкаются на тупики. Они искали подсказок и не находили их.

Сила Овидии оставалась не изученной до конца. Они знали, что она имеет отношение к Черной Магии, знали, что может таить в себе неожиданные опасности, но чего именно ждать от этой силы, каких именно опасностей, они не представляли. Единственное, в чем Овидия была уверена, так это в том, что раз уж ей довелось стать носительницей такой уникальной силы, силы, которой нет больше ни у кого, ей следовало достаточно хорошо изучить ее, прежде чем начать действовать.

Несмотря на все сложности, Овидия чувствовала, что сила ее растет и тренировки дают эффект. Это внушало надежду. Но мысль о том, что если тот, кто убил Элию и хотел подставить ее, подозревал, что собой представляет ее истинная природа, не давала ей покоя. Если это было так, и кроме Эндоры, Ноама и Харви о черной природе ее магии знал кто-то еще, слух об этом распространится и дальше. А может быть, уже распространился.

В разговорах с Овидией Ноам не раз упоминал об отношениях своего отца и Элии. Говорил о планах Лидера построить новое общество, более современное, технологичное и справедливое. От него Овидия знала и о последователях Элии, число которых исчислялось десятками. И каждый, абсолютно каждый из этих последователей, узнав об истинной природе силы Овидии становился потенциальной жертвой того, кто придумал и организовал страшную ловушку для самой Черной Ведьмы.

Занимаясь расследованием, они составили списки сторонников Элии. Около сорока официальных – из тех, кого удалось вспомнить. Разыскивать их, тем более в таком количестве, не представлялось возможным. Покидать не только Лондон, но даже дом Эндоры, было крайне опасно. Слухи разбегались все дальше и дальше. И в один прекрасный день Харви явился с новостями, что Чувствительные по всей стране ищут Овидию.

Это была самая настоящая охота на ведьм. Охота на Ведьму. Жестокая, страшная и очень опасная. В таких условиях возможности Эндоры, Харви, Ноама и Овидии сильно уменьшились. Зато им удалось прийти к некоторым умозаключениям. В частности, они сделали вывод, что скорее всего ситуация сложилась таким образом: кто-то узнал о либеральных планах Элии, касаемо Общества Чувствительных в целом и Дезертиров в частности, и решил избавиться от Лидера самым быстрым способом. Самым быстрым и самым грязным, если говорить точнее.

Каждое утро перед тем, как приступать к расследованию, Овидия открывала окно комнаты, которую они делили с Ноамом в надежде получить весточку от Шарлотты. Но ответа все не было.

Однажды за завтраком, разливая чай по чашкам для себя и Ноама, Овидия со вздохом сказала:

– Наверное, они перехватили письмо.

И с тех пор перестала открывать окно. Да и погода стала уже совсем неподходящей для проветриваний: наступили настоящие холода.

Каждое утро они с Ноамом завтракали вместе. Они по-прежнему жили в той удобной комнате, которую приготовила для них Эндора, Ноам все также спал на двинане, отделяя себя от Овидии ширмой. И Овидия, как и раньше, испытывала по этому поводу смешанные чувства.

– Я тоже думал об этом, о том, что они перехватили письмо, – ответил Ноам хриплым голосом. – Просто не хотел говорить, расстраивать тебя.

Черная Ведьма сделала глоток чаю и со вздохом поставила чашку на стол.

– Мы рисковали. Подвергали ее опасности, – сказала она, и змейки, которые в последние дни не отпускали ее ни на минуту, закружились вокруг ее тела. – А этого я хотела меньше всего на свете. Сначала ты, потом Эндора и Харви, а теперь еще и Лотти. Все страдают из-за меня.

– Овидия, посмотри на меня.

От этой фразы по телу Овидии побежало тепло. Но расслабляться было нельзя. Девушка замерла и, не поднимая взгляда на Ноама, уставилась на чашку с чаем, который продолжал дымиться на столе.

Ноам встал, наклонился над Овидией, аккуратно взял ее рукой за подбородок и поднял ее лицо так, чтобы их глаза встретились. Молчание, которое повисло между ними, казалось, можно было потрогать руками.

А дальше все произошло само собой. Они не решали, что надо делать, их тела сами, за них решали это для себя. И самым желанным, самым важным и нужным в тот момент для тел Ноама и Овидии было стать как можно ближе и теснее друг к другу.

Змейки кружили вокруг Ноама, но он их словно не замечал. Все внимание его было сосредоточено на Овидии. Так продолжалось несколько минут. Ноам первым нарушил молчание.

– Мы оказались замешаны во всем этом только потому, чтомы этого хотели, – проговорил он, так сильно подчеркивая слово «мы», что у Овидии внутри все похолодело. – Речь идет уже не просто об опасности, от которой мы убегаем. Все стало намного серьезнее с тех пор, как мы решили расследовать убийство, найти виновника и понять, кому и зачем нужно было подставить тебя и отнять твою силу, которая каким-то образом сохранилась после смерти Анжелики. Узнать, как она сохранилась – это тоже наша задача.

– Я переживаю за Шарлотту, за то, что впутала ее, – пожаловалась Овидия и опустила голову. Один из локонов упал ей на лицо, и Ноам поправил его уже знакомым жестом, заложив за ушко. Девушка подумала, что было в этом жесте что-то, что заставляло ее чувствовать себя уязвимой. Такое проявление заботы, из-за которого ощущаешь, да и хочешь ощущать себя нежной и слабой. Но Овидия не могла себе этого позволить. Она слишком хорошо помнила, что случилось четыре года назад.

Ноам встал, сел на стул перед Овидией и взял ее руки в свои. Расстояние между ними было совсем маленьким, но преодолеть этот последний рубеж ни он, ни она не смели. Оба понимали: их отношения – не более чем увлекательная игра, убедительная для окружающих, но ничего не значащая для них самих. Когда эта история закончится, они разойдутся, создадут свои семьи, а о том, что было, будут рассказывать внукам перед сном.

– А за Шарлотту не переживай, – сказал Ноам, – ты не сделала ей хуже и не впутала ее. С тех пор, как мы начали планировать вывезти тебя из Винчестера в Лондон, она уже была частью этой истории.

И рано или поздно мы должны были сделать именно это. Написать ей и сообщить, что с тобой все в порядке.

– От этого не легче, – вздохнула Овидия, и грудь ее приподнялась над тугим корсетом. – То, что вы принялись помогать мне по своей воле, вовсе не избавляет меня от чувства вины.

– Помнишь, что я тебе говорил в карете, когда мы ехали в Риджентс-парк?

Конечно, она помнила. В тот день Ноам окончательно превратился в ее глазах из маленького мальчика во взрослого мужчину, готового сделать все, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

– Ты сказал тогда, что если они прикоснутся ко мне, то умрут.

– Так вот. Если бы я не был уверен в этих словах, я бы их не произносил их, – тон Ноама был очень серьезный, зрачки расширены.

Чай в чашках совершенно остыл. Часы над камином показывали почти девять, а сияние огня в камине поглощал проникающий в комнату дневной свет.

– Ты бы мог запятнать свои руки в крови ради меня?

Ноам взял руки Овидии в свои и приложил их к своей груди. И девушка почувствовала, как сильно бьется его сердце в ее ладонях.

– Ради тебя я бы мог запятнать даже душу, лишь бы ты была в безопасности.

Бедный мальчик. Было бы несправедливым давать ему умирать так.

– Не говори так, Ноам. Это слишком страшные слова.

Провидец слабо улыбнулся. Но в его глазах все еще блестела грустная решимость.

Клинхарт перевел взгляд на губы Овидии. И в голове Черной Ведьмы вдруг отчетливо зазвучал его голос: «Я хочу тебя поцеловать».

Овидия покраснела. Но Провидец, блюдя дистанцию между ними, не сделал никакого движения навстречу. Так они и сидели, глядя на губы друг друга, чувствуя дыхание друг друга и не смея пошевелиться.

«Ради тебя я бы запятнал свою душу кровью».

– Овидия… – прошептал юноша с молитвенной интонацией.

И тут вдруг Черную Ведьму пронзила неожиданная мысль. И по тому, как сильно изменилась она в лице, Ноам понял, что что-то происходит. Черная Ведьма вскочила и, показав Ноаму свою руку с маминым кольцом, воскликнула:

– Вот же разгадка!

И, забыв о завтраке, пулей выбежала из комнаты, оставив Ноама сидеть с открытым ртом и чуть не сбив с ног Харви, который стоял за дверью и собирался постучаться.

– Доброе утро, миссис Уи… – начал он.

– Эндора у себя? – перебила его Овидия, чувствуя у себя за спиной дыхание Ноама, который пришел в себя и бросился за ней. – Харви?

– У себя, да, но…

– Мне надо ее увидеть. Немедленно.

И с этими словами Овидия побежала в сторону кабинета Эндоры, а Ноам, как тень, последовал за ней, следя, чтобы она не заблудилась в лабиринте узких коридоров. Наконец, сбежав по узкой лестнице вниз, они оказались в проходе, ведущем в кабинет мадам.

– На вашем месте я бы не спешил заходить внутрь, – предупредил Харви, переводя дыхание. Он только что догнал их и стоял позади. – У хозяйки встреча, а она терпеть не может, когда ее беспокоят в такие минуты. Вам следует подождать.

– Мы не можем ждать, Харви. Я обнаружила кое-что очень важное. То, что может объяснить все. И убийство Элии, и попытку подставить меня. Все-все.

– Даже не пытайся ее остановить, это бесполезно, – шепнул Ноам, обращаясь к Харви.

– Да вижу. Похоже, мне придется принять на себя ярость твоей кузины, Клинхарт.

Ноам улыбнулся. Он хорошо знал, о чем говорит Харви. Разъяренная Эндора представляла собой весьма занятное зрелище. Если, конечно, наблюдать его со стороны, как зритель. К счастью для Ноама в этих ситуациях он всегда оставался только им: ярость Эндоры на него не распространялась.

Они подошли к двери кабинета мадам. Овидия задержалась на мгновение, придумывая оправдание, с которым могла бы ворваться в кабинет Главной Дезертирши Лондона, но в голову ничего не приходило, и Черная Ведьма решила импровизировать. Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

Эндора стояла, прислонившись к стенке камина, который испускал красивый фиолетовый дым, и с кем-то целовалась. Она делала это медленно, со вкусом, извлекая из этого занятия максимум удовольствия. Сказать по правде, Овидия была готова увидеть что-то подобное или даже более развратное. Но то, с кем целовалась Эндора, вогнало в ступор даже ее, готовую к любым неожиданностям…

19

22 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Ведьмы были настолько заняты, что даже не услышали скрип двери. Но потом их все же что-то отвлекло, потому что внезапно обе резко обернулись. Темно-синие глаза Шарлотты были широко открыты. Губы выглядели припухшими.

– Овидия! – воскликнула Шарлотта. Она стояла посреди кабинета и явно не знала, что сказать.

– Твоя подруга здесь, – пробормотала Эндора с самодовольной улыбкой.

Шарлотта поправила прическу и, глядя в лицо Овидии, забормотала:

– Нет… Это не…

– Подожди, Шарлотта, – прервала ее Эндора. – Пока совсем не обязательно что-то объяснять.

– Но мне кажется, лучше все-таки мы будем знать это, – сказал Ноам, который задержался у входа в комнату.

Не обращая внимания на мадам, Овидия побежала навстречу подруге и крепко обняла ее.

– Лотти, что ты здесь делаешь? – тихо прошептала она, прижимая подругу к груди и чувствуя, как знакомый запах цветов и пряностей, из которых Лотти делает свои бесконечные мази, накрывает ее, дает понять, что все происходящее реальность, а не сон.

Лаванда. Шерсть. И немного корицы. Как приятно было впервые, с тех пор как она приехала в Лондон, ощутить их, почувствовать себя почти как дома.

– Я получила твое письмо почти три недели назад, – начала рассказывать Ведьма Земли. – И сразу решила, что надо приехать. Но это было не так просто организовать. В итоге мне удалось найти возможность. Я ехала полтора дня. Чувствую себя изможденной.

– Я бы не сказала, что ты измождена, – лукаво проговорила Эндора.

Овидия посмотрела на Шарлотту, ожидая увидеть смущение на ее лице. Но ничего подобного не было. Лотти с достоинством выдержала взгляд подруги. Овидия приняла его как принимают достойное отражение удара во время поединка. И перевела взгляд на Ноама и Харви, которые продолжали стоять в дверях.

– Эндора, у нас есть новости, – объявил Ноам, – и хорошие.

– Давно пора. А то я уже собиралась в Темзу прыгать: столько дней и никаких результатов.

– Ты бы не стала пачкать наряд ради прыжка в Темзу, дорогая кузина, – с шутливой интонацией проговорил Ноам.

Шарлотта ошарашено посмотрела на Клинхартов.

– Они кузены?!

– Понимаю тебя, Лотти. На меня этот факт тоже произвел впечатление.

Харви закрыл дверь кабинета, и все расселись в кресла у стола Эндоры. Шарлотта взяла Овидию за руку и радостно посмотрела на лучшую подругу, но мадам успела перехватить этот взгляд.

– Твой выход, Овидия, – объявила Эндора. – Рассказывай, что ты узнала.

Черная Ведьма глубоко вздохнула и принялась говорить.

– Я не думаю, что это совпадение. Но когда я уезжала из Винчестера, отец передал мне мамино кольцо, – начала она. – Ноам сказал, что никаких записей на эту тему нет. Но вдруг отец тоже был членом секретной группы и вдруг он все знал, в том числе про меня, а не говорил просто потому, что не хотел расстраивать.

– Лично мне все это кажется очень надуманным, – сказала Шарлотта. – Если бы твой отец действительно все знал, он бы не стал скрывать от тебя. Просто предупредил, чтобы ты соблюдала осторожность.

Овидия повернула руку ладошкой книзу и внимательно посмотрела на кольцо.

– Он и предупредил. По-своему.

– Пока что я не вижу никакой связи, – проговорила Эндора, приподняв брови.

Овидия ждала, что кто-то из ее спутников скажет что-то еще, но все молчали.

– Вспомните занятия в Академии. О чем в первую очередь предупреждали нас учителя? Одно сильное заклятие, и мы обеспечим проблемами себя и своих потомков.

От предположения Овидии Ноам побледнел. Черная Ведьма посмотрела на Клинхарта и ее темные глаза встретились с его, светлыми и ясными.

– Кровавое заклятие, – наконец проговорил Ноам.

– Точно.

– Ты хоть знаешь, что это такое? – подал голос Харви. – Что означает кровавое заклятие. Это приговор хуже смерти, Овидия.

– «Ибо души тех, кто подвергнется кровавому заклятию, будут блуждать между живыми и мертвыми, пока не наступит конец времен», – произнесла Шарлотта бесцветным голосом.

– Это безумие, – Ноам поднес руку к своим волосам и задумчиво провел по ним.

– Я думаю, что на этом кольце кровь Анжелики, – заключила Овидия, снимая с пальца кольцо и демонстрируя его присутствующим. – Вот почему ее сила сохранилась.

– Но для кровавого заклятия нужно больше одного человека. В одиночку Анжелика не могла его сотворить, – задумчиво произнесла Шарлотта. – А если ее убила собственная сестра, значит, сестра точно не могла быть сообщницей.

– Сколько у нее было детей? – спросил Ноам. Он подошел к Овидии и теперь стоял слева от нее.

Эндора покопалась в бумагах на столе, и они с Харви начали просматривать списки с родословными, которые составляли в течение последних недель. За это время они не раз возвращались к ним, но тогда они не знали, что ищут. Теперь все было по-другому.

– Это, должно быть, шутка, – сказала Эндора, затягиваясь кальяном и внимательно глядя в бумаги. – Не может быть такого, я не верю.

– В чем дело? – спросила Овидия, заглядывая в свиток через плечо Эндоры, но та быстро перевернула его лицевой стороной вниз. Впрочем, Овидия успела увидеть то, что хотела.

– Трое детей, – проговорила Овидия. – Если один из них заключил кровавый договор со своей матерью, сила могла дойти до нашего времени и передаться мне.

– Ясно, – сказал Харви, скрещивая руки на груди. – Значит, ты происходишь от одного из этих детей.

– Чего я до сих пор не понимаю, – задумчиво проговорила Эндора. – Так этого того, какое отношение кольцо имеет к убийству Элии.

– Тот, кто замешан во всем этом, знал о моей силе, или, по крайней мере, подозревал, как она работает, – рассуждала Овидия, прохаживаясь по комнате. – И, если отец передал мне это кольцо, когда мы бежали из Винчестра в Лондон, а не раньше, значит, он тоже все знал. – Овидия на мгновение задумалась, и взгляд ее затерялся между языками пламени в камине.

– Может быть… – Овидия посмотрела на Ноама и Харви.

Безумная идея, но, возможно, именно это и было тем самым шансом. Это может сработать. Это должно было сработать.

– Как я сразу не подумала об этом? – воскликнула она. – Вы же Провидцы!

– Дорогая моя, я не очень понимаю, о чем ты сейчас, – улыбнулся Ноам, играя в мужа.

Слово «дорогая» на секунду отвлекло Овидию, и три тени вырвались из нее, принимаясь кружить вокруг.

Присутствующие в комнате вздрогнули от неожиданности. Овидия удивленно обернулась.

Ты не можешь, сестра. Ты не можешь этого сделать.

В голосе Вейн звучали отчаяние и страх. Глаза тени золотом сияли в сумраке комнаты, как отблески от камина.

– Конечно, могу. И я это сделаю.

Обещание нельзя нарушать, – снова заговорила Вейн. Фесте пряталась у нее за спиной, словно боялась чего-то. Альбион как обычно выжидала в углу, но глаза ее горели ярче обыкновенного.

Овидия подошла к теням, и они немного отступили, будто испугавшись.

– Что за обещание?

Она чувствовала, как внимательно смотрят на нее Провидцы и Эндора, но игнорировала это. Тени-змейки кружили вокруг. Она чувствовала, что они хотят вернуться внутрь, но силой удерживала их на расстоянии.

Сестра, пожалуйста, – прошептала Фесте, – Мы не можем. Мы обещали.

– Кому вы обещали? Анжелике, да? – тени не ответили, и выражение лица Овидии стало более суровым.

– Может быть, когда-то она была вашей сестрой. Но сейчас я ваша сестра, и вы подчиняетесь мне. И если вы не хотите исчезнуть навсегда, вы должны рассказать мне, как кольцо связано с черной силой.

Четверо Чувствительных молча наблюдали за происходящим. Они слышали только голос Овидии и не слышали теней, но понимали, что происходит что-то важное. И ждали результата с любопытством, удивлением и легким страхом.

Внезапно кольцо, которое все это время лежало на столе, начало светиться ярким светом. А потом, будто управляемое чьей-то невидимой рукой, поползло к краю. Ноам встал, чтобы перехватить кольцо до того, как оно упадет. Но кузина движением головы остановила его.

– Не трогай его, – сказала она. – Не сейчас.

Ноам перевел взгляд на Овидию, внимая каждому ее движению и готовый в любой момент прийти на помощь и защитить, если потребуется.

Тем временем Овидия снова обратилась к теням и снова потребовала от них ответов на свои вопросы. Тени-змеи окружали ее все сильнее, и в какой-то момент присутствующим в комнате начало казаться, что она окутана облачным коконом.

– Кто заключил договор с Анжеликой? – повторила Овидия более резким тоном, и глаза ее нехорошо блеснули.

Вейн и Фесте молчали. Но и скрыться, удерживаемые силой Овидии, они не могли.

И тогда Альбион вышла из своего угла и медленно, хрипло проговорила:

Три потомка. Три капли. Три сокровища. Три тени.

Вейн и Фесте повернулись к Альбион и хором закричали в голове у Овидии:

Замолчи! Анжелика приказала нам молчать!

Она не должна знать! Овидия не должна знать!

Но Альбион не обращала на протесты своих сестер никакого внимания. Вместо этого она подплыла к Черной Ведьме, встала на колено и взяла Овидию за руку. Когти у Альбион были черные и острые, а пальцы невероятно длинные. «Такими можно запросто задушить», – невольно подумала Овидия. Раньше она и не задуывалась над тем, нсколько сильной и опасной была Альбион.

Не вставая с колена, Великая Тень повторила:

Три потомка. Три капли. Три сокровища. Три тени.

И Овидия, зная, что никто кроме нее, в комнате больше не слышит эти слова, повторила для остальных Чувствительных:

– Три потомка. Три капли. Три сокровища. Три тени.

– Запишите, – шепнула Эндора. – Ноам, запиши скорей.

– Я запишу, – сказала Шарлотта и, взяв перо, чернила и кусок пергамента, быстро записала слова, которе только что произнесла Овидия.

Овидия не сводила глаз с Альбион. И странное дело, чем дольше холодные жуткие пальцы сжимали ее руку, тем спокойнее ей становилось. Тем временем кольцо, которое лежало на столе, продолжало шевелиться и вибрировать.

Три сокровища.

– Кольцо – это одно из трех сокровищ? – догадалась Овидия, и Альбион кивнула в ответ.

Черная Ведьма обернулась к Вейн и Фесте. Те избегали смотреть в ее сторону. В конце концов заговорила Вейн.

Мы и есть те самые три тени. И не спрашивай больше ни о чем. Наша сестра уже все тебе рассказала.

Овидия кивнула и мысленно разрешила им удалиться, ожидая, что в это же самое мгновение никаких теней рядом не станет. Но тени остались на месте, продолжая внимательно наблюдать за своей хозяйкой.

– Спасибо. Я говорю вам это от всего сердца. – Тени молчали, и Овидия добавила, —

Я буду достойна этой силы. Я обещаю вам.

Не будешь достойна. Ты уже достойна, – произнесла Фесте, подплывая к ногам Овидии. – Достойна и всегда была.

Будь осторожна, – произнесла Вейн. – А мы будем тебе помогать.

– Никаких больше секретов, – пробормотала Овидия, и в голосе ее еще чувствовалась обида.

Три тени склонились перед ней, и мгновение спустя вернулись в свою обитель внутри Овидии.

Она обернулась к столу и увидела, что кольцо лежит на самом его краю. Черная Ведьма надела его и вздрогнула от неожиданности: кольцо было горячее и все еще вибрировало.

Ноам подошел к ней, осторожно дотронулся до ее щек своими ладонями и посмотрел ей в глаза. Руки его были теплые, а глаза внимательные. Он оглядел Овидию с ног до головы, пытаясь понять, все ли в порядке.

– Как ты себя чувствуешь?

Его рука ласково гладила ее щеку, а Овидия наслаждалась этим прикосновением, одновременно ловя на себе взгляд Шарлотты, которую явно разрывало от любопытства. Но сейчас Овидии не хотелось думать о такой ерунде.

– Я в порядке.

Она говорила правду. Впервые за несколько недель она чувствовала себя в порядке.

Ощущала, что наконец-то приблизилась к разгадке.

И тогда Ноам улыбнулся и сделал то, чего она не ожидала. Он поцеловал ее в губы. И она приняла тот поцелуй спокойно, как должное, не вздрогнула. Не пожелала отстраниться.

И внутренне поблагодарила Шарлотту за то, что та ничего не сказала.

– Три потомка. Три капли. Три сокровища. Три тени, – прочитала Эндора вслух. – Готова ли ты узнать, что все это значит?

– Черт возьми, да! – ответила Овидия, и Ноам улыбнулся ее решимости.

– Значит, нам будет, чем заняться в ближайшее время, – произнес он.

– Похоже, нам придется искать ответы в темноте, – задумчиво проговорила Овидия. – Что ж, давайте перейдем к тому, чему мои тени хотели помешать. Харви, Ноам, мне нужна ваша помощь.

В этот момент Ноам, обнимающий Овидию так, будто она вот-вот исчезнет, обернулся к Харви.

– Это плохо кончится, – пробормотала Эндора, вдыхая кальянный дым.

– Три сокровища. Если одно из этих сокровищ – кольцо, значит, было еще два. И возможно, Анжелика подарила каждому из своих детей по кольцу. И договор они заключили все вместе.

Все трое.

– За мать Землю, – воскликнула Шарлотта, широко открыв глаза.

– Ох уж эти семейные узы, – пошутила Эндора.

– Есть еще две капли крови и, следовательно, еще два сокровища, – заключила Овидия, игнорируя словесную перепалку ведьм. – И с вашими, Ноам и Харви, способностями…

– Нет, – внезапно воскликнул Ноам, отвернувшись от нее. – Я не стану проникать в твой разум. Нет, Овидия.

– Ты правда этого хочешь? – удивленно спросил Харви, глядя на Черную Ведьму.

Просто это противоречит моим принципам, миссис Клирхарт.

– Тебе не обязательно лезть в мои мысли, – спокойно объяснила она. – Я думаю, что ты найдешь ответы благодаря кольцу.

20

25 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Они находились в подвале Эндоры. Вернее, в подвале подвала. Овидия уже привыкла к обилию потайных комнат в доме Эндоры и не задавала вопросов.

– Это не очень хорошая идея. Не очень, – бормотала мадам, готовясь к ритуалу.

К таким вещам обращались не каждый год и даже не каждое десятилетие.

Овидия и Шарлотта наблюдали за происходящим. Ноам и Харви стояли лицом друг к другу, а Эндора продолжала передвигать объекты, располагая их одной ей ведомым образом.

– Нам нужно поговорить, – вдруг сказала Шарлотта, обращаясь к Овидии, но не глядя на нее. Овидия слишком хорошо знала, что это может означать.

– Ты сердишься? – спросила Овидия.

– Я не сержусь, я ошеломлена, – Ведьма Земли сделала жест в сторону Ноама. – Что, скажи на милость, означает этот поцелуй?

– Шарлотта, – сказала Овидия чуть тише, но довольно строго, и голубой свет полился из ее глаз, предупреждая о том, что сейчас не время задавать лишние вопросы.

Овидия бросила быстрый взгляд на Эндору, которая разговаривала о чем-то

с Ноамом и Харви. Убедившись, что мадам не обращает на них с Шарлоттой никакого внимания, она отвела подругу в сторону и прошептала:

– Между нами ничего нет. Мы притворяемся мужем и женой с того момента, как приехали в Лондон. И Эндора знает об этом: я сама рассказала ей правду, Ноам не решился, потому что…

– Потому что он пользуется ситуацией, твой Ноам, – закончила за нее Шарлотта, и Овидия заметила, как шея подруги от волнения покраснела. – Он пользуется тобой. Мне мучительно смотреть на это. Я не хочу, чтобы он заставлял тебя страдать. Опять.

Овидия грустно улыбнулась. Она понимала чувства Лотти и знала, что та ненавидит Ноама, хотя и не была этому рада.

И тогда она сказала:

– А ты не думала о том, что я тоже могу пользоваться ситуацией, Лотти?

Шарлотта нахмурилась, но ответить ничего не успела: в этот момент Эндора сообщила им, что к ритуалу все готово.

Ноам и Харви стояли в круге из соли – защитного ингредиента. Овидия подошла к ним, вытянула руку с кольцом между ними и разжала пальцы. Кольцо осталось висеть в воздухе. Красный блестящий огонек. Овидия бросила быстрый взгляд на Ноама, и он, будто считав его, с улыбкой произнес:

– Не беспокойся, Ови. Со мной все будет хорошо.

Черная Ведьма неловко кивнула и отошла в сторону, присоединившись к двум другим ведьмам. Провидцы посмотрели друг на друга, соединили ладони и переплели пальцы. На мгновение закрыли глаза, а когда снова открыли, их тела начали излучать интенсивый белый свет. Эндора руками оттолкнула Овидию и Шарлотту назад.

– Если почувствуете, что что-то не так, мгновенно возвращайтесь, – сказала Черная Ведьма. Провидцы молча кивнули. Белый свет вокруг них еще больше усилился, и Овидия поняла: они были уже не с ними. Их сознания переплелись друг с другом, подчиненные кольцу, управляемые его силой.

Между тем три ведьмы: Земная, Черная и Ночная терпеливо ждали.

– Прошло больше пятнадцати минут, – наконец, проговорила Овидия, чувствуя, что нервы ее не выдерживают.

– Возможно, они уже обнаружили что-то и теперь ищут глубже, – предположила Шарлотта, притворяясь спокойной, но не сводя глаз с Провидцев. – Потерпим еще немного.

И в этот момент Овидия ощутила кое-что такое, что не позволяло ей больше оставаться спокойной. Сильная вибрация потекла из центра комнаты. Черная Ведьма встревоженно посмотрела на Харви и Ноама.

– Что-то не так.

– Почему ты так решила? – глаза Эндоры загорелись фиолетовым: она обратилась к своей магии.

– Слишком сильная энергия.

В этот момент все тени Овидии вырвались наружу и принялись оттеснять ведьм к стене, подальше от происходящего между двумя Провидцами. Даже Альбион выплыла из темного угла и полностью заслонила Овидию.

Сестра, будь осторожна! – проговорила Великая Тень.

– Что происходит? – спросила Черная Ведьма.

Вейн, которая заслоняла Эндору, ответила за нее:

Они подошли слишком близко.

И в этот момент Ноам и Харви задрожали, а кольцо, левитирующее между ними, засияло ослепительным красным светом, который мгновенно заполнил всю комнату.

Шарлотта спряталась за Фесте, зажмурилась и закрыла уши. Эндора прижалась к ней. И в этот момент Провидцы душераздирающе закричали.

– Ноам! – позвала Овидия, выбираясь из-за спины своей тени. Энергия, которой была пропитана комната, отбросила ее к стене, но Альбион успела удержать ее своими когтистыми лапами и не дать разбиться.

Через пару мгновений крики прекратились, белый свет вокруг провидцев померк, и они оба упали навзничь, полностью обессиленные. Между тем кольцо, которое перестало гореть, продолжало висеть в воздухе.

Овидия хотела пойти к Ноаму, но Эндора остановила ее.

– Подожди. Круг защиты все еще работает.

С этими словами она подошла к Провидцам, признесла заклинание, и солевой круг исчез. Шарлотта бросилась к Харви. Овидия подхватила упавшее на землю кольцо, надела его на палец и повернулась к Ноаму.

– Ты в порядке? Что случилось?

– Ничего не случилось, – ответил Харви, медленно вставая, – все порядке.

– А со стороны так совсем не казалось! – воскликнула Шарлотта.

Овидия помогла Ноаму подняться. Он был очень бледный и продолжал держаться за нее даже после того, как полностью встал на ноги.

– Мы с Харви смогли объединить наши умы и почувствовали присутствие кольца. Но кровавое заклятье оказалось слишком мощным. И проникнуть так глубоко, как нам бы хотелось, мы не смогли.

Овидия взглянула на кольцо, которое сейчас выглядело как обычное украшение на ее пальце.

– Мы попробовали объединить наши силы и направить их против кольца, но его сила вытолкнула нас, – продолжал рассказывать Харви. – И следующее, что я помню, – это руки Шарлотты, которые помогали мне.

– Короче говоря, кольцо не очень хорошо приняло нас, – заключил Ноам. – Нужно будет искать другие способы.

Тут все заговорили хором, предлагая каждый свой вариант. Кроме кольца, было еще два сокровища, которые остались от Анжелики, и где они находились, никто не знал. Более того, чем дольше оставалось неизвестным их местонахождение, тем больше было рисков, что их обнаружит кто-то чужой.

И тут в голове у Овидии родилась идея. Опасная, но дерзкая идея.

– А если вместо того, чтобы искать в кольце, мы попробуем использовать его как источник?

Все замолчали и повернулись к Черной Ведьме.

– А ну-ка, объясни, – потребовала Эндора, поставив руку на бедро.

Овидия заметила, с каким выражением Шарлотта посмотрела на Ночную Ведьму, и слегка покраснела, чувствуя поддержку подруги. А потом улыбнулась и сказала:

– Вы пытались найти с помощью кольца какое-то воспоминание или подсказку. Но в нем скрыто гораздо больше. Нужно провести более мощный ритуал. Извлечение.

– Нет, – тут же ответил Ноам.

– Я не спрашиваю твоего разрешения, Ноам, – отреагировала Овидия.

– Речь идет о черной магии, – заметила Шарлотта.

– Я думаю, что до этого не дойдет, – сказала Черная Ведьма.

– Шарлотта права, все это весьма опасно, – согласилась Эндора, делая шаг вперед и бросая взгляд на Овидию, – но так уж и быть, мы займемся этим. Просто знайте, что на сбор ингредиентов может уйти несколько дней. Достать их нелегко, так что мне понадобится время.

Овидия кивнула и со вздохом посмотрела на свое кольцо.

– Ты в курсе, что тебе придется заниматься этим в одиночку, Овидия? – спросил Харви, переплетая руки на груди.

Ведьма кивнула и посмотрела на Эндору. Черные ее волосы, казалось, стали еще темнее и спадали через плечо гипнотическим потоком.

– Рассчитываю на тебя в поиске ингредиентов, Ночная Ведьма, – сказала Овидия, и Эндора с улыбкой кивнула.

Ноам и Овидия отправились в свою комнату отдыхать. Никто не решался произнести ни слова, тишину нарушал только треск камина. А потом Овидия села у зеркала заплетать косу и сказала:

– Шарлотта приставала сегодня с вопросами, – сказала она.

– Какими вопросами? – спросил Ноам, готовя себе спальное место на диване.

Овидия обернулась к нему с выражением лица, говорившим «теми самыми».

– Про нас? – Ноам быстрым движением показал на себя, потом на Овидию, потом снова на себя.

Овидия кивнула, маг улыбнулся.

– И что ты ей ответила?

– Правду, конечно. Не стану же я врать лучшей подруге.

Черная Ведьма положила расческу на комод и взглянула на Ноама. Вид у него был крайне легкомысленный.

– Ты же понимаешь, что женатыми Шалотта могдла нас видеть только в самых страшных кошмарах.

– Я всегда считал тебя более склонной к мелодраматизму, – сказал Ноам, в этот момент змейки Овидии взвились и поползли вверх по ее телу, выдавая ее душевное состояние. – Все нормально, не волнуйся.

Овидия приподняла бровь. Значит, он уже научился по теням угадывать ее настрой.

Провидец повернулся, чтобы сложить одеяла на диване, где он собирался спать. И Овидия с легкой улыбкой продолжила.

– Эндора уже знает правду. Харви единственный, кто все еще верит в эту историю, – проговорила Овидия, поворачиваясь к Ноаму. Пламя камина отражалось в его глазах, заставляя их блестеть. – Почему бы не сказать правду и ему. Мне кажется, мы уже можем позволить себе просто быть честными. И к тому же, – добавила она, – это могло бы позволить тебе получить наконец отдельную комнату для тебя лично.

На этих словах Ноам, который занимался подкладыванием дров в камин, резко остановился и медленно повернулся к Овидии. Та, заметив перемену в его настроении, нахмурилась.

– Почему ты так говоришь?

– Разве я сказала что-то не то? – девушка сглотнула, с удивлением замечая, что нервничает из-за необходимости произносить эти очевидные вещи вслух. – Мы ведь придумали эту легенду в качестве меры предосторожности. Сейчас мы оба в безопасности, и необходимость ней отпала, ты так не счиаешь? Да и Шарлотта теперь здесь, а это значит, что я смогу разделить с ней комнату, а тебе больше не придется ютиться на диване.

– Ты правда этого хочешь? – Ноам внимательно посмотрел на Овидию и сделал шаг по направлению к ней.

Вопрос застал Овидию врасплох. Она импульсивно поджала пальцы ног, чувствуя, как взгляд Ноама скользи по ее телу сверху вниз, а змейки, теряя силу, растворяются. Из-за близости Ноама комната вдруг стала казаться меньше. А повисший в воздухе вопрос сделал тишину почти осязаемой. Не зная, что ответить, Овидия решила, что самым лучшим будет просто потянуть время.

– Что? – спросила она, делая вид, что не поняла вопроса.

– Ты этого хочешь? – терпеливо повторил Ноам, уже вплотную подойдя к туалетному столику, за которым сидела Овидия. Девушка подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Ты хочешь, чтобы мы перестали жить в одной комнате?

– Тебе не кажется, что это было бы лучшим решением? – попыталась защититься Овидия, отвечая вопросом на вопрос. Говорить правду было мучительно, а лгать – противно.

– Я был плохим соседом? – в голосе Ноама чувствовалась боль.

Овидия встала, чтобы подойти к Ноаму, но тот отстранился и направился к столу у окна. Там он оперся о спинку одного из стульев и застыл.

– Ноам…

– Я сделал что-то, что заставило тебя чувствовать неудобно? – резко спросил он, отворачивая голову в сторону, чтобы не смотреть на Овидию. – Просто скажи, мне важно это знать.

– Ноам, посмотри на меня, – и юноша немедленно обернулся, будто только и ждал этих слов.

– Ты вообще не сделал ничего плохого. Даже наоборот, – Черная Ведьма вздохнула и продолжила, – Ты так многим пожертвовал ради меня. И то, что сейчас происходит, я делаю ради тебя.

– Ради меня?

– А ради кого? У меня нет слов, чтобы по-настоящему отблагодарить тебя, но я правда очень признательна, от всего сердца. И поэтому мне хочется сделать для тебя хоть что-то в ответ. В этом смысле отдельная спальня, в которой ты сможешь…

– Смогу что?

Овидия не ответила, не в силах поднять глаза на Ноама.

– Сможешь заниматься….

– Чем?

На этот раз Черная Ведьма решилась посмотреть на своего собеседника и, не моргнув, произнесла:

– …заниматься тем, чем занимались бы мы, если бы были по-настоящему женаты.

В глазах Ноама блеснуло что-то темное.

– А как насчет поцелуя?

Овидия глубоко вздохнула. Не поддаваться. Она была права, и ей не нужно было отступать.

– Мне очень жаль…

– Нет, – Ноам одним прыжком перескочил расстояние, отделявшее его от Овидии. Это было так неожиданно, что Овидии пришлось опереться о кровать, чтобы не упасть. – Тебе не жаль. Или посмотри мне в глаза и скажи, что сожалеешь о случившемся.

– Тот поцелуй… Это все благовония! Они вскружили мне голову, – попыталась оправдаться Черная Ведьма.

Змейки вокруг ее тела окончательно растворились, и девушка почувствовала себя почти обнаженной.

– Даже если так. Не могу поверить, что ты была не ты, когда я обнимал тебя, что это все дурман. Что касается меня, то с тех пор каждый раз, когда ты подходишь ко мне, я невольно жду, что ты сделаешь еще один шаг и поцелуешь меня, как тогда.

Овидия подняла глаза на Ноама и только сейчас поняла, как близко он стоит. Она чувствовала его дыхание. Ощущала скольжение его взгляда по своему лицу. Ноам сделал еще один шаг по направлению к ней и осторожно прислонился губами к ее губам. Девушка прикрыла глаза и Ноам, чувствуя ее согласие, принялся уже увереннее ласкать ее губы, теплые, влажные, мягкие.

И в этот момент воспоминания четырехлетней давности обрушились на Овидию. Одно дело было притворяться перед другими. Но сейчас, когда они были наедине, все начинало казаться бессмысленным.

– Я не могу, – пробормотала она, освобождаясь от губ Ноама, но все еще не открывая глаз.

– Овидия…

– Нет, – отрезала она и, предупреждая дальнейшие действия Провидца, быстро забралась в кровать и натянула одеяло до подбородка. – Я не могу, – повторила она и, не смея смотреть на юношу, повернулась к нему спиной.

Знакомая неприятная боль, которая сопровождала ее на протяжении всех этих четырех лет и едва начавшая задремывать в последние дни, проснулась, сдавила сердце, защипала в глазах. Никогда, никогда не забыть ей того поступка Ноама, а главное, того состояния, которое он вызвал. Да, она по-прежнему испытывала к нему чувства. Да, его поцелуи были целебными. Но они же пробудили и эту боль, опасную и разрушительную.

Теперь она всегда будет бояться повторения. А ее сердце, однажды уже разбитое, никогда не сможет стать прежним. По крайней мере, по отношению к этому человеку.

– Я бы никогда не сделал того, чего ты не хочешь, Овидия, – произнес Ноам каким-то не своим голосом, глубоким и скрипучим.

Она не ответила. Лишь поглубже спряталась под одеяло. Через мгновение дверь в комнату хлопнула, и Овидия осталась одна.

21

12 декабря 1843 года.

Лондон, Англия.

Со дня их побега из Винчестера прошло уже сорок два дня. Время летело незаметно и не веди Овидия подсчет, она бы даже не заметила этого. Сорок два дня с тех пор, как они, как преступники, бежали по улицам родного города, покидая его. За эти месяц с хвостиком Лондон не стал для Овидии более родным, но здесь она чувствовала себя в безопасности – а это уже было немало.

Несколько недель они с Ноамом и другими Чувствительными пытались разобраться в деле о Черных ведьмах, расследовать убийство Элии, понять силу кольца и найти еще два сокровища, о которых говорилось в заклятии.

Они продолжили делить одну комнату в доме Эндоры. На следующий день после того, как Овидия предложила разъехаться, а Ноам попытался ее поцеловать, он пришел к ней и сообщил, что остается: дабы быть рядом и прийти на помощь, если она понадобится.

Ноам не спрашивал разрешения, не предлагал остаться, он пришел с уже готовым решением, и в его голосе было столько уверенности, что Овидия не посмела возражать. Но она не могла не заметить и того, насколько далек от нее был Ноам в тот момент. Строгий и холодный, это был уже совсем не тот трепетный юноша, который пытался поцеловать ее накануне.

В тот день, сорок третий день после побега из Винчестера, они попытались сделать то, чего не делали с древнейших времен, с момента открытия магии Чувствительных – вызывать духов.

Зачинался очередной пасмурный день в Лондоне. Шарлотта, которая перенесла в комнату несколько растений, обеспокоенно ворчала: отсутствие солнечного света не шло им на пользу.

– Я знаю, милые, – бормотала она, поглаживая их поникшие листочки. – Посмотрю, может быть, среди работников Эндоры есть Маги солнца, может быть, они смогут пролить на вас немного света.

На этих словах растения слегка покачнулись, будто отвечая своей хозяйке согласием. Вздохнув, Шарлотта взглянула на себя в зеркало и зачерпнула из баночки немного крема с лавандой и морковью, собственноручно приготовленного, смягчающего и увлажняющего. Уход за собой был для Ведьмы Земли одним из важнейших приоритетов, случись пожар, крем и духи она в первую очередь положила бы в свою сумочку при побеге. Надев простые серебряные сережки и нанеся капельку лесного аромата на запястья, шею и платье, Шарлотта была уже готова выходить из дома, как вдруг что-то за окном привлекло ее внимание. Комната Ведьмы Земли находилась на том же этаже, что и спальня Ноама и Овидии, но находилась в конце коридора и выходила окнами на задний двор дома Эндоры. В момент, когда Шарлотта выглянула в окно, хозяйка дома появилась на заднем дворе. Она нервно пригладила свои растрепанные волосы, за ней шел Харви, что-то торопливо комментируя.

В руках у Харви была пачка писем. Эндора посмотрела на конверты, видимо, проверяя адреса получателей, кивнула и передала пачку обратно. Харви направился в дом. А мадам полезла в карман своего синего платья, довольно простого, без выраженного лифа, больше напоминающего тунику, достала оттуда сигарету, подожгла ее и глубоко затянулась.

Любопытство взяло верх над Шарлоттой. Она вышла из спальни, спустилась по лестнице и через несколько мгновений уже была в саду. Погруженная в свои мысли Эндора не заметила ее присутствия. То ли дело ее кошки. Две из них внезапно появились у ног Шарлотты, они мурчали и ласкались, одна подставила пушистый животик для ласк. Мадам, услышав мурчание, проследила взглядом за животным, и вздрогнула от неожиданности.

– Лотти!

– Прости, я не хотела тебя напугать, – извинилась Ведьма Земли, силясь подавить легкую улыбку и наклоняясь к кошке, которая продолжала громко мурчать. – Я заметила тебя из окна, и ты показалась мне…

– Уставшей?

– Да нет, скорее расстроенной, – Шарлотта медленно подошла к Эндоре, которая делала очередную затяжку, – можно мне тоже?

– Лотти Вудбрес курит?

Ведьма Земли пожала плечами, выпустив дым.

– Иногда.

Она подошла к Эндоре, чтобы вернуть ей сигарету, но та, отрицательно покачав головой, зажгла еще одну.

– Так почему ты расстроена? – спросила Шарлотта.

– Переживаю из-за сегодняшнего вечера, – Эндора принялась расхаживать из стороны в сторону, а когда она делала глубокий вдох, сквозь кожу на ее шее просматривались косточки.

Я пытаюсь найти хорошее защитное заклинание для круга призыва. Мощное и эффективное. Но я не могу найти ничего подходящего в своих гримуарах.

– Погоди, – Шарлотта сделала шаг вперед, чуть не споткнувшись о кота, который крутился у ее ног. – Гримуары?

Эндора гордо кивнула.

– Овидия уже пыталась выудить, откуда они у меня. Поверь, есть вещи, которые вам, маленьким девочкам, лучше не знать.

– Мне неинтересно, откуда они у тебя. Я просто желаю понять, чем могу быть тебе полезной. Я правда хочу помочь.

Эндора оглядела Шарлотту с ног до головы, будто сверяя услышанное с собственными ощущениями. Наконец, она кивнула, еще раз затянулась сигаретой и направилась к лестнице, ведущей к дому.

– Что ж, раз так, тогда следуй за мной. Не будем терять времени.

Шарлотта бросила сигарету на пол, потушила ее и, приподняв юбки, последовала за ведьмой к дому. Они поднялись на чердак и, пошевелив за ручку греческую статую, вошли в коридор, ведущий в библиотеку Эндоры. Шарлотта, которая была здесь впервые, поразилась тому, насколько большой, тихой и красивой была эта комната. И не преминула поделиться своими впечатлениями с Ночной Ведьмой. Та улыбнулась.

– Только вот… Твоя одержимость фиолетовым цветом. Она одновременно завораживает и беспокоит меня, – заметила Шарлотта.

Эндора взяла большую книгу и положила ее в центр заваленного бумагами стола.

– Если каждый раз, встречая что-нибудь фиолетовое, ты будешь вспоминать меня, значит, моя одержимость сделала свое дело.

Одна из кошек запрыгнула на стол и принялась по-хозяйски расхаживать между бумаг. Эндора подхватила ее под мягкий животик и сбросила на пол.

– Сколько раз я говорила тебе не залезать на стол! Везде надо свой нос сунуть.

– Так чем помочь? – Шарлотта обошла стол и принялась листать книгу, которая находилась перед ней.

– Я хочу найти более мощный круг призыва или заклинание. У меня есть более тридцати запрещенных гримуаров. Один из них – копия оригинала, несколько страниц утеряны, но распознать суть все равно можно. Я просмотрела мельком почти все, но не нашла ничего подходящего.

– Ты боишься, что повторится прошлая история? – шепотом спросила Шарлотта и заметила, как побелели костяшки пальцев Эндоры, впившихся в стул.

– Я боюсь, что случится что-то еще более ужасное.

Ведьма Земли нахмурилась. Она сталась отгонять мысли о том, какой опасности подвергнет себя Овидия этим вечером. Но совсем не беспокоиться об этом она не могла.

– Мы могущественные ведьмы, – убежденно воскликнула Шарлотта, горячо сжимая руку Эндоры, которая от неожиданности посмотрела на нее. – Я уверена, что, хорошенько изучив гримуары, мы сможем найти способ защитить Овидию. Ты совсем ничего не помнишь? Может быть, что-то, от чего можно было бы отталкиваться?

– Речь идет не о защите Овидии, – проговорила Эндора, поворачиваясь к своей спутнице и беря ее за руку. – Когда открывается круг, это как если б открывалась большая дверь: внутрь может войти все, что угодно. Вообще пентаграммы – это вещь весьма и весьма опасная. И работать с ними нужно с особой осторожностью.

– Я уверена, что в прошлый раз вы с Ноамом и Харви были очень осторожны. Просто нужно немного улучшить то, что было. Вот и все.

– Мне нравится твой оптимизм, крошка.

Шарлотта улыбнулась, и на левой щеке ее мелькнула характерная ямочка. Эндора не преминула обратить на нее внимания, удивившись тому, почему раньше ее не замечала.

– Не верь всему, что видишь, Эндора, – то ли в шутку, то ли всерьез проговорила девушка.

И с этими словами погрузилась в бумаги, исписанные изображениями генеалогических древ и пентаграмм. – А теперь, если ты не против. Я хотела бы чуть больше узнать об этом. Сможешь рассказать?

Эндора наклонилась вперед, и Шарлотта почувствовала, что ей становится душно от ее запаха.

– Круги призыва создаются по своим правилам, в несколько этапов, – Ведьма Земли кивнула, приготовившись внимательно слушать. – Может быть, если мы внесем небольшие изменения на каждом из этапов, это обеспечит кругу больше защиты.

Шарлотта задумалась, прислушиваясь к треску камина и мяуканью кошек.

– О каких изменениях ты говоришь? На уровне слов и заклинаний или скорее на уровне ингредиентов?

– Я имею в виду и заклинания, и ингредиенты, – все, что может усилить безопасность Овидии, а вместе с ней и нашу тоже, – Эндора зевнула, прикрывая рот рукой. – Извини, плохо спала этой ночью.

– Кошмары?

– Нет-нет. Просто очень сложно уснуть, когда создаешь пентаграмму. Задача постоянно крутится в голове. Плюс тревога. Пентаграмма – очень тревожное дело.

Тут в сознании Шарлотты мелькнуло воспоминание. Сначала оно было слабым, как лучик света, прорывающийся в пыльную комнату сквозь занавеску. А потом занавеску распахнули.

– У тебя есть ловцы снов? – спросила Ведьма Земли.

– Конечно, висят во всех комнатах, – ответила Ночная Ведьма.

Тогда Шарлотта спросила, где находится ее собственный ловец, и Эндора пообещала чуть позже его найти.

– Что ты задумала?

– Когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне, что в Первом поколении Ведьмы Земли готовили защитный эликсир, который ставили у входа в дом. Немного напоминает вход в портал, да? – Эндора кивнула. – Я подумала, что для усиления защиты может быть стоит разместить ловец снов с северной стороны дома. А вокруг дома распылить круг с этим элексиром. Как тебе идея? Это, конечно, не освобождает нас от необходимости искать точные слова для заклинаний. Но это, по-моему, нужно сделать как минимум.

– Я согласна, – отозвалась Эндора. – Что тебе понадобится для его приготовления?

– Думаю, нам непросто будет найти ингредиенты, – проговорила Шарлотта с меньшим энтузиазмом в голосе. – Рецепт старинный, и там есть один компонент, который веками никто не использовал.

– Какой же? – скрестив руки на груди, Эндора внимательно посмотрела на Шарлотту.

Ведьма Земли задумалась. Нет, при всей любви Эндоры к запрещенным сокровищам и ингредиентам, этого у нее быть не могло.

– Мне понадобится розмарин, базилик, папоротник, мята и много-много рута.

– А особый ингредиент?

– Особый ингредиент – волшебная пыльца.

На этих словах Эндора широко открыла глаза. И это выглядело так комично, что Шарлотта, глядя на нее, чуть не рассмеялась.

– Пыльца фей?

Ведьма Земли кивнула.

Теперь очередь хохотать пришла Эндоре, и та не стала сдерживать себя. Продолжая смеяться, она направилась в заднюю часть комнаты, приоткрыла одну из занавесок, и ненадолго скрылась за ней. А через пару мгновений вышла наружу с какой-то склянкой в руках. Подойдя к Шарлотте, она вложила сосуд ей в руку. Ведьма Земли внимательно посмотрела на него. Баночка была маленькая и прозрачная, наполовину наполненная золотистым веществом.

– Не может быть…

Шарлотта почувствовала руку Эндоры на своем подбородке.

– Мне нравится, когда ты удивляешься, Лотти. Ты не представляешь, насколько.

– Но как? Откуда?

Эндора спрятала прядь волос за ухо. Всего несколько сантиметров отделяли ее лицо от лица Шарлотты.

– Позови Овидию, – сказала она. – Будет лучше, если мы поработаем втроем.

Шарлотта кивнула и, подхватив юбки, выбежала из библиотеки и направилась вниз. Тем временем Эндора закурила еще одну сигарету, с улыбкой наблюдая, как один из ее котов следует за Шарлоттой.

Оставшуюся часть утра Эндора и Овидия трудились над подготовкой к древнему обряду. Они решали, где расположить ловец снов, какие пентаграммы выбрать, какие слова включить в заклинание. В это время Шарлотта, расположившись у камина с ингредиентами, готовила элексир. Она работала неспешно и сосредоточенно, как работает настоящий профессионал. Овидия тоже старалась концентрироваться, но мысли о Ноаме то и дело отвлекали ее. Его глаза, в которых читалась боль, то и дело вставали перед ее внутренним взором.

Что он сделал не так? Еще вчера она не знала ответа на этот вопрос. Но сегодня, как следует разобравшись в себе, поняла: она лишь пыталась предотвратить повторения того, что произошло несколько лет назад. Овидия слишком хорошо помнила ту боль, которая захлестнула ее душу, когда она, опустошенная, вернулась домой. Потом в ее жизни появится Вейн, и боль отступит. Да и Ноам поддержкой и добротой сделает все возможное, чтобы плохое забылось. Было очевидно, что он своими действиями в настоящем старался перечеркнуть прошлое, исправить, переписать его.

Но переписать прошлое нелегко. Особенно когда речь идет не только об одном конкретном дне, но и о долгих месяцах, которые следовали за ним. Взгляды людей, любопытные, сочувствующие. От других она слышала, что, когда в тот вечер Ноам пришел к себе домой, Теодор устроил ему серьезную взбучку. Отец Овидии не стал задавать ей лишних вопросов. Она сама подошла к нему и сказала: «Мы с Ноамом решили прекратить. Так будет лучше». Отец молча обнял ее, и она даже смогла сдержать слезы и не расплакаться. Вейн и Фесте наблюдали за ней, невидимые для всех, кроме нее.

Но это было прошлое.

И теперь, в их настоящем, между ними было что-то гораздо более важное. И очень опасное. И думать нужно было именно об этом.

Незадолго до полуночи все пятеро спустились в нижний подвал, где Эндора уже подготовила все необходимое для вызова демонов. Овидии предстояло одной пройти через это. Харви заклинанием открыл дверь в темную комнату, и она направилась к ее центру. Войдя внутрь пентаграммы, рассыпала вокруг нее соль и покрыла ею руки и шею.

Черная соль издревле использовалась как защита от любого типа угроз.

Во время вызова демонов все двери и порталы в другие миры должны оставаться закрытыми.

«Но все пройдет легко и быстро, – успокаивала себя Овидия. – Мне просто нужно узнать, где находятся остальные сокровища».

Овидия бросила беглый взгляд на своих спутников, давая им понять, что готова.

Тогда Шарлотта разлила приготовленный ею эликсир вокруг пентаграммы и поместила ловец снов в точке, указывавшей направление на север. Сама же Овидия повернулась лицом к востоку.

Ноам и Харви создали защитный щит, и Черная Ведьма осталась одна. Три тени окружили колдунью, устремив на нее внимательные взгляды.

– Вы не знаете, где остальные сокровища?

Нет, сестра. Они давно утеряны, – прошептала Фесте.

Это чудо, что кольцо оказалось у твоего отца, – послышался слева голос Вейн. – Будь осторожна. И помни, что мы рядом.

Ведьма кивнула. Затем она подняла руку, и кольцо загорелось.

–Tenebrae, venite ad me. Tenebrae, hic sum[1], – проговорила она.

Пентаграмма загорелась, но Овидия сумела сохранить самообладание. Она помнила, что, возможно, это был ее единственный шанс. А это означало, что действовать нужно было четко и хладнокровно.

Когда свечи в комнате начали мерцать, Шарлотта не удержалась и подошла к подруге, собираясь взять ее за руку. Но Эндора мягко остановила ее.

– Так ты только помешаешь, – сказала она. – Эликсир защитит ее. Мы хорошо подготовились.

– Я знаю. Знаю, – вздохнула Шарлотта и посмотрела на Ноама. Тот, как и все, едва дыша, смотрел на Овидию.

Сама Ведьма Земли не задумываясь бы вошла в этот круг вместе с Овидией. И Ноам – тоже. Но как раз этого делать было нельзя. Можно было ждать. Только ждать.

Шарлотта вновь посмотрела на подругу. Та продолжала бормотать заклинания, а кольцо все ярче и ярче разгоралось перед ней.

Через несколько секунд показалась тень-змейка. Она была очень темная и в мгновение ока окружила Овидию, так что та исчезла за ней как за полосой дыма.

Ноам сделал шаг вперед. Но Эндора остановила его.

– Началось. Сейчас никто не двигается. Ждем.

Все послушно промолчали.

В это время Овидия, тело которой находилось в подвале Эндоры, а душа – настолько далеко, что это невозможно было описать словами, падала. Она падала как падают с высокой скалы у моря, когда летят вниз, а воды все нет и нет, и ты все падаешь, и юбки, задираясь, закрывают тебе лицо, лишая последней надежды понять, что происходит. Только темнота и падение. Падение и темнота.

Внезапно ее полет прекратился, и Овидия смогла перевести дух. Вокруг было по-прежнему темно, но свет от кольца и золотое сияние глаз теней давало понять, что она не одна.

– Все хорошо, – сказала она себе. – Не теряйся, Овидия. Не дай сбить себя с толку.

Собрав всю свою волю в кулак, девушка поплыла в сторону кольца. Оно было совсем рядом, но путь к нему казался бесконечным, медленным, трудным и тяжелым. Как тогда, давным-давно, в детстве, когда она только научилась плавать и пыталась покорять непослушные холодные воды озер под Винчестером.

Она спрашивала себя, было ли происходящее с ней сейчас похожим на то, что Ноам и Харви видели во время обряда с перстнем. Небытие, лимбо, в котором не было ничего, кроме этого, крошечного, но мощного объекта. Когда она смогла, наконец, приблизиться к кольцу, оно принялось вращаться с такой скоростью, что у Ведьмы на мгновение промелькнула мысль, а не обладает ли оно собственным сознанием. Она протянула к нему руку, но уперлась в невидимый щит. Щит был непроницаем и сильно вибрировал. Это была очень простая, но чрезвычайно мощная примитивная сила. Настолько, что даже опытные Чувствительные не решались экспериментировать с ней. Магия, которая бродила по Земле тысячи лет назад, которую еще до Чувствительных знали греки, египтяне и римляне, была простой и грубой. И именно с ней сейчас приходилось иметь дело Овидии.

Тем временем вибрация вокруг кольца усилилась, и воздух зашевелился как от порыва ветра.

Овидия знала: сейчас или никогда. Времени у нее было совсем немного: ее тело не сможет долго выдерживать такую нагрузку. И тогда она еще раз медленно подняла руку и потянулась к кольцу. И прошла сквозь защитный щит, который вспыхнул красным. Черная Ведьма понимала, что зашла далеко, намного дальше, чем другие. Взяв кольцо, она поднесла его к лицу, физически ощущая взгляд своих теней, которые внимательно наблюдали за ней.

Их присутствие придавало ей уверенности: она знала, если что-то пойдет так, они тут же бросятся на помощь.

– Меня зовут Овидия Уинтерсон. Я потомок Анжелики. Наша власть в опасности, – произнесла она в воздух. Красный свет усилился.

Из-за темноты, которая царила вокруг, Овидии начало казаться, что за ней наблюдают не несколько пар золотых, а тысячи незнакомых глаз. К тому же она слышала какие-то голоса, древние, как первые дни этого мира.

«Сосредоточься. Не позволяй им запугать тебя».

– Я не знаю, что находится внутри тебя. Но я думаю, что твои… собратья в опасности. Я имею в виду два других сокровища.

Голоса стали громче. Овидии даже показалось, что она расслышала смех.

Но она продолжала крепко держать кольцо в ладони и говорить.

– Пожалуйста. Ты должно вызвать их. А я найду способ защитить вас. Вас всех.

Кольцо снова завибрировало, и красная сфера вокруг него начала съеживаться. Щит поддался.

Сердце ведьмы билось так быстро, что, казалось, готово было в любой момент разорваться.

– Ты знаешь, что мои тени со мной. Знаешь, что у меня есть Сила. И что я не сделаю ничего плохого. Я чувствовала твои вибрации с того момента, как впервые надела тебя на палец, – говорила она, внимательно подбирая слова. – И с того момента не могла отделаться от ощущения, что имею дело с чем-то живым. Кем-то живым. Хотя и сама запрещала себе порой в это верить.

Кольцо оставалось неподвижным. Оно будто ожидало чего-то, какого-то продолжения. Или предложения?

Овидия ждала чего-то подобного. Она не обсуждала это ни с кем из остальных, такие вещи держат в себе, уносят с собой в могилу.

– Тебе нужна моя кровь? Возьми ее. Это будет доказательством моей преданности.

«Кровавое заклятье».

Тут она почувствовала, как несколько пар когтей вцепились ее в плечи. Она и не заметила, как появились тени.

Сестра, – голос Вейн звучал странно и был не похож на себя. Такие могильные нотки не предвещали обычно ничего хорошего. – Не двигайся.

Овидия кивнула и снова посмотрела на кольцо, единственный источник света посреди мрака.

Тут кольцо начало вращаться прямо в воздухе, постепенно наращивая темп и амплитуду, пока не превратилось в пятно красного света.

Энергия вокруг него была такой мощной, что в какой-то момент Овидии пришлось отдернуть руки.

Сестра.

Оклик Вейн заставил Овидию встрепенуться.

И тут началось самое страшное. Она почувствовала укол в груди, такой болезненный, будто ее проткнули насквозь, а потом принялись разрывать изнутри. Голоса из темноты продолжали хохотать еще более громким зловещим смехом. Они смеялись и скандировали:

– Sanguis familia est. Sanguinis fides est. Sanguis potestas est[2].

Тени крепко удерживали Овидию своими когтями, не позволяя ей вырваться. Ей оставалось только кричать. И она кричала. Кричала, что есть мочи.

В какой-то момент из сердцевины кольца вышел тоненький, похожий на струйку крови, луч красного света. Он связал кольцо и то место в груди Овидии, которое изнывало от боли. От прикосновения красного луча боль стала еще сильнее, хотя казалось, больнее быть уже не может.

– Nostrum. Nostrum. Nostrum[3].

Овидия взглянула на свою грудь и увидела, что ткани на месте, которого касался красный свет, начали расходиться. А кровь из открытой раны потекла по лучу света к кольцу, закрепляя отношения между Черной Ведьмой и магическим сокровищем. Обезумевшая от боли, запаха крови и невозможности пошевелиться, Ведьма, тем не менее, отдавала себе отчет в том, что происходит. Собрав последние силы, она проговорила:

– Получай, кольцо. Ты ведь этого хотело?

Сокровище в ответ издало какой-то странный звук, похожий на кошачье мурчание. И Овидия снова погрузилась во тьму.

Следующим, что она почувствовала, был твердый холодный пол под ее спиной. Свечи погасли, смех и скандирование стихли, а через несколько мгновений чьи-то теплые руки уже обнимали ее и отчаянно звали:

– Посмотри на меня! Овидия, пожалуйста!

Девушка медленно открыла глаза. Поморгала. И увидела перед собой мокрое лицо Ноама. Он что, плакал?

Овидия ошеломленно посмотрела на него и услышала, как кто-то крикнул, чтобы все лишние убирались.

Ведьма попыталась сесть, но Ноам удержал ее.

– Тебе нельзя пока вставать. У тебя идет кровь.

Овидия опустила взгляд и увидела кровь на своей груди. Но кроме открытой раны, она заметила еще кое-что, и это испугало ее куда больше, чем вид крови. Цепь. На шее у нее появилась цепь, и девушка только сейчас осознала, какой тяжелой и холодной она была.

– Ты смогла, – с восхищением пробормотал Ноам, глядя на Овидию. – Смогла найти еще одно сокровище.

В этот момент к раненой подошла Шарлотта. В руках у нее были бинты для перевязки и какое-то лечебное питье: Овидия не смогла понять, что именно это было. Лотти уже приготовилась промывать рану, как вдруг ахнула от неожиданности. Посреди разверзнутой груди, прямо на окровавленных тканях лежал кулон с рубином – в точности таким же, каким было украшено кольцо. Камень был весь перепачкан в крови, но все равно сиял и светился, озаряя изуродованную грудь девушки своим странным светом.

– Вы хотите сказать, что весь этот риск, вся эта боль – ради кулона? Ради красивенькой безделушки? – возмутилась Шарлотта.

– В мой кабинет, все, срочно, – приказала Эндора. – Тут еще осталось очень много соли. Чувствуете запах? Я должна убедиться, что все, что было открыто во время обряда, надежно закрыто, иначе нам несдобровать.

Харви поспешно распахнул дверь, и Ноам, подхватив Овидию, поспешил вынести ее из подвала. Шарлотта последовала за ними.

Но Черная Ведьма, казалось, не обращала на происходящее никакого внимания. Мысли и взгляд ее были сосредоточены на кольце, которое было надето на средний палец ее правой руки, и на кулон, который висел у нее на груди. Они казались ей живыми, плоть от плоти ее. Что, по сути, было недалеко от истины: ведь ее собственная кровь теперь жила в них. От мысли об этом, а также о том, что ей удалось получить утерянное сокровище, сердце Овидии наполнялось благодатью.

Впрочем, ей недолго пришлось наслаждаться своей победой. Кольцо помогло ей обнаружить лишь одно из утерянных сокровищ. Но было еще и третье, которое нужно обязательно найти. И как можно скорее.

Когда все собрались в кабинете Эндоры, Овидия, которая уже чувствовала в себе достаточно сил, чтобы говорить, рассказала, что произошло. Она рассказала про древнюю энергию и барьер, который ей удалось, в конце концов, преодолеть и в результате получить кулон.

Про то, что это приобретение стало возможным в результате кровавого договора и только потому, что Овидия решила пожертвовать собственной кровью, девушка рассказывать не захотела. Как бы то ни было, то, что на поиски третьего сокровища оставалось мало времени, понимали все.

– Мы займемся поисками после вечеринки, – беспечно заявила Эндора, распуская волосы и позволяя им темным водопадом стечь по плечам.

– Какой еще вечеринки? – недоуменно проговорила Овидия, с оханьем облокачиваясь о спинку мягкого кресла Эндоры.

– Я организовала праздник, позвала лондонских и окрестных Дезертиров. Пора представить тебя Обществу.

Все молчали.

– Что значит представить меня Обществу? Сейчас? Почему? – Овидия разрывалась от вопросов.

– Мы не знаем, чем закончится для всех нас эта история, – принялась терпеливо объяснять Эндора. – У нас много рисков, много трудностей. Но пока мы все вместе, все живы и относительно здоровы… В общем, не так давно у меня появился загородный дом, который я решила использовать для встреч отвергнутых слоев Общества, в основном Дезертиров, но не только. Эту вечеринку я придумала две недели назад, и пригласила на праздник очень многих: к нам едут Дезертиры с самого севера страны, не говоря уже о Лондонских коллегах.

– Будешь как шута ее показывать всему честному народу? – злобно проговорил Ноам. Затея кузины ему явно не нравилась.

Эндора вздохнула, но не спешила отвечать на вопрос брата. Все ее внимание было сосредоточено на Черной Ведьме.

– Это важный политический жест, – наконец сказала она. – Люди посмотрят на Овидию, поймут, какими бывают другие, увидят в ней равного, близкого и совсем не опасного. Это поддержит их. Укрепит их дух.

– Я согласна, – твердо произнесла Овидия, и все одновременно посмотрели на нее. В комнате на мгновение воцарилась тишина.

– Овидия… – начал было Ноам, но Черная Ведьма поспешила закончить свою мысль.

– Я сказала, что буду участвовать. Я решила. Да, это опасно и до некоторой степени безумно, но вечеринка может стать отличной возможностью обзавестись тем, что есть у моих врагов и преследователей, но пока нет у меня: союзниками.

– Умница, – улыбнулась Эндора. – Практически все Дезертиры, которых я пригласила, знают меня с момента, как я решила покинуть Общество. А с некоторыми мы были знакомы и раньше.

– А кто-то говорил, что ушел из Общества по своей воле, безо всякого внешнего давления, – шутливо проговорил Харви, скретив руки на груди.

– Знакомство с Дезертирами еще не означает давления с их стороны, – спокойно ответила Эндора. – Так или иначе, я доверяю им, а они мне. И именно это важно для нас и для Овидии.

– Доверяю я им или нет, это сейчас не имеет никакого значения, – грустно проговорила Овидия, наклоняя голову, и темная тень-змейка скользнула вдоль ее шеи. У нас критическое положение. Практически безвыходное. И если эта вечеринка поможет нам обзавестить созниками, получить хоть какую-то поддержку, надо этим воспользоваться.

– Ты это серьезно? – воскликнула Шарлотта, – она терпеть не могла упаднические настроения.

– Ничего хорошего из этой затеи с вечеринкой не выйдет, – буркнул себе под нос Ноам.

Но ни Эндора, ни Овидия не обратили внимания на их реплики.

– Я хочу, чтобы они увидели, что ты всего лишь еще одна ведьма. Да, другая, да, обладающая иной энергией. Но все равно такая же, как они, – с чувством проговорила Эндора. – С тех пор как в Обществе наступил кризис, многие ждут появления новой силы и новой надежды, и возможно, именно ты, Овидия, сможешь им эту надежду дать. Уверена, что сможешь.

Ведьма Ночи закончила говорить, но слова ее еще некоторое время продолжали звенеть в воздухе. Их смысл постепенно опускался на присутствующих, добираясь до самых потаенных уголков сердец и умов. Эндора встала, взяла со стола сигарету и подожгла ее от подсвечника. Сделала глубокую затяжку и задумчиво посмотрела на облако дыма, будто оно было живым существом. И тут заговорила Овидия.

– Ты прекрасный лидер, Эндора. Просто великолепный. Это твой дар.

– Спасибо, детка. Но, боюсь, ты немного преувеличиваешь. А вот в том, что приемы я устраиваю лучше всех, это я могу сказать с уверенностью. И в том, что на этом празднике ты будешь самой настоящей королевой, можешь тоже не сомневаться.

– Я совершенно серьезно, – Овидия наклонилась вперед и слегка поморщилась о боли в груди, которая так до конца и не прошла. Все посмотрели на нее. – Я знаю, что все думают так же, как и я. То, как ты двигаешься, как говоришь, как входишь в комнату, как мгновенно привлекаешь всеобщее внимание, – все это качества Лидера. Всего этого нет у большинства, и многие готовы были бы убить за право обладать такими качествами, Эндора. Ты Лидер. Прирожденный Лидер.

– Я ценю твое мнение, Овидия. Правда. Но не обижайся: мне кажется, что оно слишком сильно обусловлено количеством романов, которые ты прочитала.

Овидия тихонько рассмеялась и почувствовала, как напряжение в плечах ослабло, а по телу побежало ощущение усталости.

– Честные слова справедливой ведьмы. Спасибо тебе за них.

– Раз так, я рада. А теперь иди отдыхай. Прием будет завтра.

– Завтра? Так скоро?

– Шарлотта, если тебе нечего надеть, у меня есть кое-что для тебя, что ты сможешь примерить. А сейчас все вон из моего кабинета, у меня есть еще свои дела.

– Похоже, кто-то тут планирует устроить государственный переворот. Танцуючи, – усмехнулась Шарлотта.

– Любые контакты, политические решения, внебрачные связи завязывались на балах, милая Лотти, – заметила Эндора, дерзко вскидывая левую бровь. – Так что да. Я собираюсь устроить государственный переворот танцуючи.

– Это опасно, – попыталась возразить Шарлотта уже более серьезным тоном. – Если кто-то…

– Поверь мне, Лотти, – Эндора встала, обошла вокруг стола, – я знаю, с кем и с чем имею дело, – и, меняя тон, добавила, – Харви, ты, пожалуйста, останься. Нам нужно завершить приготовления.

Помощник мадам молча кивнул и остался сидеть в своем кресле.

Овидия взглянула на Шарлотту. Не найдя иных аргументов, та вздохнула, подобрала свои длинные юбки и бросив «спокойной ночи», побежала вверх по лестнице.

Черная Ведьма осмотрелась, тоже собираясь уходить, и только сейчас поняла, что рядом с ней стоит Ноам. Так близко, что она чувствовала тепло его тела. Но главное, напряжения между ними будто не стало. Словно ледяная стена, разделявшая их, обрушилась и разбилась на мелкие кусочки.

Ноам протянул к ней руку, и тут в груди у Овидии кольнуло. А когда она попыталась встать с кресла, голова так сильно закружилась, что, если бы не подхвативший ее Ноам, она бы, наверное, упала. Харви и Эндора испуганно переглянулись.

– Со мной все в порядке, – смущаясь, проговорила девушка и опустила голову. Просто легкое головокружение. Мне надо немного отдохнуть.

И в этот момент она вдруг почувствовала, как чья-то мягкая, но уверенная рука берет ее за подбородок. Овидия подняла глаза и увидела перед собой лицо Ноама. В глазах его читалась тревога. Но странное дело: внимание Черной Ведьмы привлек не столько этот взгляд, сколько свежевыбритый подбородок юноши. «Интересно, как ему будет с густой бородой», – подумала она и сама усмехнулась несерьезности своих мыслей.

– Значит так, – прервала интимность момента Эндора, – если вы собираетесь устраивать здесь романтическую сцену, подобную той, что я однажды уже наблюдала, то лучше идите в свою комнату. Благовония у вас есть.

– Мы разберемся, – шепотом проговорил Ноам, не переставая смотреть на Овидию. Руки его обнимали талию девушки, крепко прижимали к себе и, казалось, не могли от нее оторваться.

Наконец он сделал над собой усилие и сказал:

– Эндора, приготовь, пожалуйста, ванну для Овидии. Кажется, это то, что ей сейчас нужно.

И получив согласие, повлек за собой Овидию прочь из кабинета.

По мере того, как они шли по направлению к своей комнате, Овидия начала потихоньку приходить в себя. Усталость начала рассеиваться, а прикосновения, дыхание и запах Ноама стали более яркими, ощутимыми.

У нее все еще немного кружилась голова, но, несмотря на это, она чувствовала себя хорошо. Сказать по правде, так хорошо она не чувствовала себя очень давно. А потому радовалась физическому ощущению блаженства в своем теле.

Однако смотреть на Ноама она все еще не решалась. Она слишком хорошо помнила, на какой ноте закончилась их последняя беседа. Лишь один раз она осмелилась бросить беглый взгляд на профиль юноши. Но и этого было достаточно, чтобы головокружение Овидии усилилось в разы. По телу пробежала приятная дрожь, тени-змейки закружились вокруг талии, и чтобы Ноам ничего не заметил, девушке пришлось прикусить губу. Когда они дошли, наконец, до комнаты, Черная Ведьма смогла вернуть себе самообладание, змейки исчезли, и если Провидец и заметил что-то, то смог скрыть это самым тщательным образом.

Войдя в комнату, Ноам оставил Овидию присесть на краю кровати и немного перевести дух. А сам отправился проверять, все ли готово к банным процедурам. Ванна уже была наполнена горячей водой и ждала Овидию.

– Я подложу еще немного дров в камин, – сказал Ноам. – Повернусь к тебе спиной, смело заходи в воду, смотреть не буду.

Овидия кивнула, взглянула на ванну и принялась неспешно расшнуровывать свой корсет. Ноам сидел лицом к камину и колдовал над пламенем. Справившись с платьем, Овидия сбросила грязную одежду на пол и осмотрела себя на предмет ран. К счастью, кроме уже заживающей раны на груди больше никаких повреждений не было. Несколько царапин на руках не в счет.

– Заходи в воду, – сказал Ноам, по шороху платья догадавшийся, что Овидия была готова. – Я пока занимаюсь камином.

Произнося эти слова, Провидец повернул голову чуть в сторону, чтобы треск поленьев не мешал ему слышать ответ девушки, но взгляд его при этом был рассеян и не пытался ухватить ни миллиметра обнаженного тела. Что-что, а личное пространство он умел уважать. А еще – отлично умел держать данное слово.

Овидия взглянула на себя в зеркало: кроме кулона с рубином на ней не осталось больше ничего. Но она решила оставить украшение: удивительным образом сокровище, которое досталось ей с такой болью и таким трудом, сейчас согревало и успокаивало ее. Она осторожно погрузила ноги в горячую воду, сначала одну, затем другую, и постепенно улеглась вся, позволяя воде укрыть ее почти целиком, вплоть до места ранения на груди. Затем положила голову на край ванны, прикрыла глаза и расслабилась.

Через несколько мгновений Овидия открыла глаза и посмотрела на Ноама. Тот по-прежнему сидел к ней спиной и смотрел на огонь. Рядом с ним стоял кувшин с водой. Юноша периодически опускал в него руку, обтирал предплечья и шею. Овидия смотрела на его руки, на волосы, которые немного намокали от этого не очень удобного умывания, и чувствовала, как внутри нее разгорается пламя не хуже того, что горело сейчас в камине. Черная Ведьма спряталась под воду почти с головой. Но это тоже несильно помогло. Мысль о том, что она, совершенно обнаженная, находилась в одной комнате с юношей, который ей нравился, не давала ей покоя. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, она перевела взгляд на воду перед собой и только сейчас заметила, какой грязной он стала. Да, кому-то очень давно уже нужно было помыться.

Овидия облокотилась одной рукой о край ванны и тихо попросила:

– Мне нужно мыло.

По движению плеч Ноама Ведьма поняла, что тот глубоко вздохнул.

– Ты обнажена, Овидия.

– Ты очень наблюдателен, Клинхарт. Да, люди купаются голыми. Ты боишься увидеть меня? Уверена, что я не первая женщина, которую ты увидишь обнаженной.

Ноам с шумом выдохнул и медленно повернулся, бросив беглый взгляд на Овидию. Бояться и впрямь было нечего. Ведьма так спряталась под водой, что на поверхности оставались только ее голова и шея. Да еще рука, которая ждала мыла.

Ноам усмехнулся, но в зрачках его Овидия успела рассмотреть знакомую темноту и огоньки, похожие на языки пламени в камине.

Он протянул ей мыло. Жест был простой и ничего не значащий, но от прикосновения его руки Овидия почувствовала, как по всему ее телу побежали мурашки.

К счастью, Ноам, кажется, ничего не заметил. Он медленно повернулся к камину и с озабоченной интонацией проговорил:

– На всякий случай я нагрею еще воды. Твоя, кажется, начинает остывать.

Овидия утопила мыло в воде и немного поболтала его в ней, чтобы образовалась пена. Затем потерла тело мочалкой, помыла волосы и снова погрузилась в воду, чтобы смыть грязь и еще немного понежиться в пока еще теплой, но уже и впрямь начинающей остывать воде.

Она не стала ждать второй порции кипятка и решила выйти. Прежде чем покинуть ванну, Черная Ведьма еще раз посмотрела на Ноама, который все еще как прикованный сидел лицом к огню. Видимо, ему стало жарко, потому что он снял пиджак и остался в одной рубашке с засученными рукавами. Наблюдая за движением мускулов под тонким белым шелком, Овидия с удивлением для себя отметила, как покрупнел он за последние четыре года. И какой широкой стала его еще недавно мальчишеская спина.

Ноам больше не был тем мальчиком, в которого она влюбилась. Это был самый настоящий мужчина. Взрослый. Зрелый. И в глазах многих лондонцев, ее муж.

А еще этот мужчина пробовал ее губы на вкус. И не думать об этом в тот момент не было никакой возможности.

«Хочешь, чтобы я остановился?».

Она еще пару мгновений смотрела на юношу, размышляя о своем, после чего, вздохнув, вылезла из ванны. Быстрым движением схватила полотенца, которые лежали на комоде рядом с кроватью и принялась вытираться. Взгляд Овидии был по-прежнему устремлен на Ноама. А тот все сидел к ней спиной и смотрел на огонь, и ничто не могло нарушить напряжения между ними. Она ненавидела это напряжение и очень хотела разрушить его разговором. Искренним, как тогда.

Тогда он сказал ей, что сожалеет. Согласился с тем, что переборщил с этой ложью насчет брака, что слишком долго водил за нос близких людей. Но ведь нельзя было отрицать и того, что в тот день, когда они целовались в комнатке за занавеской, он искренне желал ее. Она помнила, как он смотрел на нее, помнила его руки, прикосновения, и от этих воспоминаний ее собственное желание просыпалось в ней и жгло, как огнем, вокруг сердца и ниже.

Сестра, ты в порядке? – зазвучал в ее сознании обеспокоенный шепот Вейн.

– Уйдите, – беззвучно ответила Овидия. – Спрячьтесь, пока я сама вас не позову. И убедитесь, что вас никто не увидит.

Да, сестра, – пробормотали Фесте и Вейн.

И мгновение спустя, все трое, включая Альбион, покинули комнату. Причем сделали это так тихо, что Ноам, который уже имел дело с тенями и был чувствителен к их движениям, ничего не услышал и не почувствовал. Прежде чем пройти сквозь стену и вылететь на улицу, тени на секунду задержались и еще раз взглянули на Овидию, будто ища последнее подтверждение своим действиям. Та уверенно кивнула. И вскоре Ноам и Овидия остались в комнате совершенно одни.

Она знала, что говорить с ним сейчас было бесполезно. Да она и не хотела сейчас никаких разговоров. Эмоциональное и физическое бремя, которое ей пришлось нести на себе последние недели, бесконечные тренировки, расследования, поиск затерянных сокровищ, – все это можно было компенсировать только одним способом. И Ноам мог ей в этом помочь. Да, возможно, это было не самым умным решением на свете, но это было именно то, что ей сейчас было нужно.

Примерно такие мысли проносились в голове у Овидии, когда она стояла, завернутая в полотенце, перед нервно пляшущими огоньками пламени в камине.

Ноам только что наполнил еще одно ведро водой и поставил его подогреваться на огонь. Подойдя к нему со спины, Овидия положила руку на плечо юноши. Ноам обернулся, то ли от неожиданности, то ли рассчитывая, что подруга уже успела одеться. Увидев, что, кроме полотенца, на ней по-прежнему ничего нет, он округлил глаза, но взгляд не отвел. И Овидия в глубине души поблагодарила его за это.

– Оденься, – проговорил Ноам, но голос его зазвучал так низко и хрипло, будто он только что проснулся.

На Овидию этот тон произвел удивительное действие. Она медленно провела рукой по ноге под полотенцем, сама поражаясь тому, что она сейчас делает.

От этого движения у Ноама, похоже, перехватило дыхание. Широко открыв рот, как рыба, выброшенная на берег, он глотнул воздуха и повторил:

– Оденься. А то простудишься.

– Ты прекрасно знаешь, что я не простужусь, – тихо проговорила Овидия и мягко улыбнулась.

Та секунда была последней, когда она еще могла себя контролировать. Потому что в следующую желание уже полностью овладело ей.

Она сняла с себя полотенце и протянула его Ноаму, оставшись перед ним полностью обнаженной.

От камина плыло уютное тепло, дрова потрескивали. Пол под нетерпеливыми ногами девушки скрипел и звуки эти казались Овидии громкими, будто она вдруг стала маленькой, а все предметы вокруг наоборот – большими.

Он подождала несколько секунд, наблюдая за реакцией Ноама.

Тот, похоже, никак не мог прийти в себя. Он даже не смог взять в руки полотенце, которое протянула ему Овидия, и оно упало между ними, будто создавая барьер. Впрочем, весьма условный.

Решив, что первый шаг привел к нужному эффекту, девушка отважилась на второй. Она повернулась и медленно направилась к кровати, словно приглашая Ноама следовать за собой.

– Ты можешь воспользоваться моим полотенцем, Клинхарт, – сказала Овидия. – Правда, оно немного влажное.

С этими словами она обернулась и едва смогла сдержать смех. Провидец так внимательно осматривал ее с головы до пят, будто он была диковинным зверем или растением.

– Овидия…

– Да? – пробормотала девушка. Она сидела на краю кровати, влажные волосы падали ей на спину, а пушок на ногах, который она обычно не замечала, взъерошился, как колючки у ежа.

– Можно спр… спросить, что ты сейчас делаешь? – Ноам явно старался сохранять хладнокровный тон, что само по себе восхитило Овидию, но говорить совсем без запинки все же не получилось.

– Разве ты не видишь? – делая удивленное лицо, проговорила Овидия и потянулась за ночной сорочкой. – Я одеваюсь.

– Ты смеешься надо мной?

Черная Ведьма взглянула на Провидца, на этот раз серьезно, и заметила в его глазах знакомое болезненное выражение.

– Мы обещали друг другу не переступать границы. Это нелегко, учитывая желание, которое мы испытываем друг к другу. Ты ведь не будешь спорить, что оно есть? Я предлагала тебе разъехаться и спать в разных комнатах. Ты не захотел. И вот мы здесь. Два взрослых человека, способные отдавать себе отчет в своих действиях и отвечать за последствия. Я предлагаю тебе получить то, от чего ты отказался в день, когда свернул не туда. Неужели ты и сейчас готов поступить так же?

Овидия сделала короткую паузу и рубашка, которую она все это время мяла в руках, снова скользнула под подушку. На ней по-прежнему не было ничего, кроме кулона с рубином и кольца, которые в эти секунды светили так ярко, будто на них падал солнечный свет.

– Хотя, – добавила она, – может быть, ты просто не хочешь?

По лицу Ноама пробежала тень, и он начал медленно приближаться к ее кровати. Движения его были странными, он шел на полусогнутых ногах, почти на четвереньках, и от мысли о том, сколько звериного было в этих движениях, у Овидии засосало под ложечкой.

– Я думал, мы договорились, что не будем пользоваться этой привилегией нашего… «брака», – не очень уверенно произнес он, продолжая двигаться вперед в той же манере.

– Мне кажется, что ты сам же и нарушил эти договоренности в той комнате за занавеской. И с тех самых пор просто старался больше не давать воли чувствам, разве не так?

Ноам вплотную подобрался к кровати, на которой сидела Овидия, и выпрямился. Ведьма подняла голову и вопросительно посмотрела ему в лицо.

– Что? Я не права?

– Права. Только я не один там был, в той комнате. И в том, что случилось, ты тоже принимала непосредственное участие.

Овидия пожала плечами, и кулон у нее на груди немного сместился.

– Я этого не отрицаю.

– Буквально вчера ты сказала мне, что не можешь справиться с тем, что происходит между нами. И потому хочешь все прекращать. А сегодня…

– Я сказала, что не могу справиться с чувствами. Я и сейчас готова это повторить. С чувствами, а не с…

Она хотела добавить что-то еще, но растерялась, потому что в этот момент в глазах Ноама появилось странное, незнакомое выражение. Она решила было, что это боль, но это была не боль. Это было что-то другое.

Девушка решила не размышлять об этом слишком долго и, собравшись, закончила свою мысль:

– Мне кажется, плотские утехи не должны мешать течению настоящей любви, которая способна сиять во всей своей красе и без них. Но когда речь идет не о любви, то…

На этих словах Ноам медленно снял рубашку и остался по пояс обнаженным. Овидия смотрела на него и чувствовала, как ее глаза начинают блестеть от предвкушения удовольствия.

– Чего ты от меня хочешь, Уинтерсон?

– А что ты можешь мне предложить, Клинхарт?

Рука Ноама мягко коснулась ее лица, пробежалась по контуру, добралась до подбородка и слегка приподняла его. Они, не моргая, смотрели друг на друга. Ждали друг друга.

– Сейчас покажу.

Овидия вдруг почувствовала острое покалывание в области сердца. Странное дело, но от прикосновения Ноама к ней как будто вернулся разум. Она на мгновение замерла, чтобы понять для себя, что происходит, и тут до нее дошло. Точно! Ноам же был Провидцем. И сейчас он, видимо, использовал свою магию, чтобы продемонстрировать ей, что он мог ей предложить. Что именно хотел с ней, для нее сделать.

Картинка перед глазами Овидии раздвоилась. Она продолжала видеть перед собой эту реальную комнату. Но одновременно видела перед мысленным взором еще одну, такую же. И чувствовала, как Ноам, рядом с ней тоже видит эту комнату и наблюдает за происходящим вместе с ней…

В той, второй, мысленной комнате, она лежала на постели, свесив ноги с края кровати. А он стоял на коленях перед ней. Его голова – между ее ног. Ее глаза закрыты. Рот приоткрыт. Она стонет. Громко, нежно, требовательно. И мягко сжимает его голову своими ногами, и купает пальцы рук в его локонах.

Овидия встряхнула головой и вновь оказалась в комнате номер один. Сидя на кровати рядом с полуодетым Ноамом.

– Фух, что это было…?

– Мы, Провидцы, называем это «передачей». Когда нужно передать мысль, в том виде, в котором мы ее чувствуем и осознаем, и при этом не использовать слова.

– Ты это хотел мне показать? – почти шепотом спросила Овидия.

Ноам кивнул.

– Тебе понравилось? – уточнил он спустя пару мгновений. Голос его вновь стал хриплым и низким, будто чужим.

Вместо ответа Овидия, чье сердце готово было выскочить из груди, легла на спину и покорно раздвинула ноги, позволив рукам упасть вдоль мягких округлых бедер.

Ноам упал перед ней на колени, и принялся пожирать ее глазами. – Мне понравилось, – проговорила Овидия. – Но я не хочу, чтобы ты показывал мне это, – с этими словами она провела рукой по своему влажному, горячему и пульсирующему животу, – я хочу, чтобы ты это со мной сделал.

– Моя Овидия… – в голосе Ноама было столько томления и желания, что глаза девушки как будто утонули в тумане.

– Ты правда этого хочешь?

Овидия прикусила губу.

– Очень…

– Тогда скажи, чего именно ты хочешь, – потребовал Ноам.

– Я хочу… этого, – смущенно проговорила она.

– Скажи мне, чего именно.

– Тебя. Твой рот, твои губы, твой язык – там. Я хочу этого прямо сейчас, – Овидия сама поразилась тому, как прозвучали эти слова.

Не как просьба или мольба. А как приказ.

– Как скажешь, моя ведьмочка, – пробормотал Ноам. Руки молодого человека мягко дотронулись до бедер Овидии, ласково пробежались по ним, после чего он наклонил голову и легонько лизнул девушку совсем близко к ее сокровенным местам, но не заходя внутрь.

Овидия выгнула спину, цепляясь за простыни. Тем временем язык юноши начал действовать увереннее. Он делал круговые движения, играл, ласкал и дразнил, и снова ласкал. И делал это с таким мастерством именно там, где нужно, и так, как нужно, что в иные времена могло вызвать у Овидии вопросы. В иные времена, но не теперь. Теперь ей хотелось только одного: потеряться в этой волне удовольствия, раствориться в ней, ни о чем не думая.

Овидия пошевелила бедрами, чувствуя, что тело ее, растаявшее от нежности, настойчиво требует большего, и громко застонала.

Уловив это движение, Ноам положил руку на ее живот и медленно погрузил язык туда, где его так страстно ждали.

– ДА! – крикнула Овидия, ощущая, что окончательно теряет рассудок.

– Какая ты податливая, девочка моя, – шепнул юноша, выныривая и целуя ее и в самую чувствительную точку и вызывая сладкие конвульсии по всему телу.

Для Овидии опыт подобных ласк был не первым, она пробовала такое раньше, с другим парнем, но с Ноамом все было иначе, в тысячу раз лучше.

Она чувствовала щекотное дыхание юноши, слышала его стоны, и это еще больше распаляло ее. И трудно было понять, кто больше получал удовольствие от происходящего: она или он.

– Ты такая вкусная… – Ноам взял девушку за бедра и немного пододвинул ее к себе. Овидия была этому только рада. Она взяла его за волосы и притянула еще плотнее к себе. Ноам продолжал посасывать ее, сопровождая движения звуками, до того неприличными, что услышь Овидия их со стороны, она бы сквозь землю провалилась от стыда.

– Все хорошо? – уточнил Ноам, на мгновение отстранясь.

Стон удовольствия был ему ответом.

Провидец приподнял голову и внимательно посмотрел на Овидию.

Она знала, что он собирается сделать. Не отводя взгляда от лица девушки, Ноам облизал палец и осторожно погрузил его внутрь, туда, где только что резвился его язык.

– Так хорошо? – шепнул он.

Вместо ответа Овидия взяла его лицо двумя руками и слилась с ним поцелуем, сладким, длительным, и так нежно и удивительно было чувствовать свой собственный вкус на губах юноши, и таким волшебным он был, что его хотелось длить еще и еще.

– Ты прекрасна, Овидия, ведьмочка моя, – проговорил Ноам, выполняя легкие поступателные движения средним пальцем и укладывая большой палец на ее клитор.

Девушка застонала и снова уткнулась губами в губы юноши.

– Ноам… – прошептала она, слегка отстраняясь.

– Моя девочка, умница моя, – шепнул Ноам, – раздвинь свои прекрасные ножки пошире. Овидия выгнула спину, чувствуя, как усиливается дрожь в ее ногах. И тут в нее вошел второй палец.

От неожиданности девушка закусила губу.

– Тебе не больно?

– Нет, мне хорошо. Не останавливайся, пожалуйста.

Овидия снова застонала. Чтобы успокоить ее, Ноам прислонился губам к ее губам, и их языки начали играть друг с другом, пока пальцы юноши продолжали уверенно двигаться внутри нее, все больше и больше набирая темп.

Вдруг девушка задрожала, из уст ее вырвался стон, и потому, как влажно стало руке, Ноам понял, что она кончила. Но он не отстранился, продолжая оставаться внутри и чувствуя небывалую власть над девушкой, такую, о какой не мог мечтать даже в самых смелых своих снах.

– Ноам!

Чувствуя, как трепещут изнутри ткани Овидии, Ноам медленно, чтобы не причинять ей дискомфорта, вынул руку и продемонстрировал девушке капельки влаги – результат своей прекрасной работы. Овидия, которая еще не до конца пришла в себя, облизала опухшие губы и убрала пряди с влажного лба. Ноам смотрел на нее и пытался понять, настроена ли она на продолжение. Заметив возбуждение в его глазах, Овидия, резко отстранилась и потянулась за ночной рубашкой.

Ни о каком продолжении не могло быть и речи. Он и так позволил себе слишком много. Ноам в замешательстве смотрел, как еще минуту назад изнывающая от стонов Овидия, деловито заплетает косу и прячется под одеялом на своей стороне кровати. Он продолжал сидеть на своей половине, опираясь на локоть и держа на весу руку, испачканную ее влажными соками. Заметив его смущение, девушка кивнула в сторону ванны и проговорила:

– На твоем месте я бы помылась. Вода, правда, наверное, сильно остыла, – и, натягивая одеяло до подбородка, добавила, – в любом случае, постарайся не шуметь слишком сильно. Я чувствую себя такой уставшей… Мне надо поспать.

Она повернулась к стене, а смущенный и озадаченный Ноам посидел еще немного рядом, и вскоре Овидия почувствовала, как кровать ее стала легче, а комнату наполнили звуки льющейся воды.

Внутри у Овидии все еще горячо пульсировало, а вкус на губах напоминал о только что случившемся, и от этого сон не приходил так быстро, как она хотела бы.

В это время Ноам, помня о пожелании Овидии не издавать громких звуков, неподвижно лежал в ванной. Уже за минуту до того, как заснуть, девушка подумала, что, наверное, это неплохо, что, возможно, прохладная вода именно то, что ему сейчас было нужно.

22

17 декабря 1843 года.

Лондон, Англия.

После ванны Ноам вышел из комнаты, и не вернулся туда до утра. Завтракала Овидия в одиночестве, и даже Эндора не знала, куда он исчез. Кое-кто, впрочем, заметил, как покинув особняк, Провидец надел визуальный щит и, кажется, отправился бродить. Эндора дала понять Овидии, что и она, и другие обитатели дома, прекрасно догадываются о том, что произошло ночью. По правде говоря, новость о том, что Ноам доставил удовольствие Черной Ведьме, уже обсудили все. Но Овидию это не очень волновало. Куда сильнее ее беспокоила совсем другая вещь. Заканчивая свой утренний чай, она думала о кулоне и о том, содержалась ли в нем сила. Она провозилась с этим вопросом до самого вечера, но так и не смогла найти ответа. Но когда к вечеру Ноам так и не вернулся, мысли девушки все-таки переключились на него. Подготовка к торжеству тоже добавляла нервозности. Ведь Овидия с Шарлоттой не часто принимали в участие в праздниках такого уровня.

Камерные балы Винчестера, к которым привыкла Овидия, не имели ничего общего с официальными большими празднествами. К сожалению, беспокойство и чувство вины, которые Овидия испытывала в связи с последними событиями, не давали ей в полной мере оценить красоту и пышность того, что готовилось. А оценить там явно было что. По всей комнате были расставлены подсвечники с зажженными свечами и горшки с цветами от Шарлотты. Ведьма Земли вообще, казалось, не отдыхала в последние часы перед праздником. Едва закончив с украшением комнаты, она тут же принялась за прическу Овидии.

– Я до сих пор не верю, что ты здесь, – проговорила Черная Ведьма, глядя на отражение подруги в зеркале.

– Я давно хотела приехать, – отозвалась та, распуская длинные локоны Овидии. – Ситуация в Винчестере становилась все хуже. Твой отец и мои родители находились под постоянным наблюдением.

Ведьма Земли остановилась на мгновение, задумчиво осматривая сделанную наполовину прическу подруги. Глядя на отражение Лотти в зеркале, любуясь ее красивой осанкой, Овидия отметила, как сильно она напряжена. Натянутые жилки на ее шее пульсировали, а по комнате во все стороны разлетались тревожные вибрации. Овидия повернулась к подруге и посмотрела на нее со смесью любопытства и беспокойства.

– Дорогая, что-то случилось?

Лотти со вздохом развернула ее лицом к зеркалу, и, собираясь с мыслями, вернулась к работе над прической.

– С тех пор, как ты покинула Винчестер, люди сильно изменились.

– Что ты имеешь в виду?

– Я продолжила ходить на занятия в Академию. Но там все стало по-другому. Мне приходилось терпеть все эти бесконечные взгляды, полные презрения и ненависти. Я понимала, что иначе быть не могло – мы же с тобой ближайшие подруги, и не боялась. Но единственным желанием, которое у меня оставалось, было как можно быстрее покинуть Винчестер.

– Твои родители знают обо всем этом, да?

Шарлотта кивнула и взяла в руки еще один локон.

– Получив от тебя письмо, я рассказала им, и они помогли мне покинуть город. Кстати, дядя Галус до сих пор пытается тебя найти. Кажется, он так до конца не понял, как тебе удалось улизнуть в ту ночь из темницы вместе со всеми твоими змейками и тенями.

– Я сама не знаю, как мне это удалось, – призналась Овидия с потерянным видом, как будто снова вернулась в ту трагическую ночь. По телу ее пробежал озноб.

Шарлотта закончила колдовать над прической подруги и сейчас внимательно осматривала ее через зеркало.

– Может быть, это часть твоей силы, – с чувством проговорила она. – Но есть еще одна вещь, которую я должна с тобой обсудить.

Шарлотта отошла в другой конец комнаты, взяла стул и поставила его рядом с Овидией. Села, сделала глубокий вздох, так что швы на тесном корсете затрещали. Черная Ведьма с беспокойством взглянула на подругу, ожидая объяснений.

– У меня такое ощущение, что магия ослабевает, – тихо призналась Шарлотта. – Я имею в виду свою магию и магию других. Мои родители признавались мне, что тоже чувствуют изменения. И твой отец. Но самое интересное, что тут в Лондоне, сила как будто вернулась ко мне.

Овидия слушала подругу и задумчиво крутила перстень на своем пальце.

– Я не понимаю, к чему ты ведешь, – призналась она.

– С тех пор, как ты сбежала, – объяснила Шарлотта, – наша магия начала угасать. Она как будто покинула нас вместе с тобой.

На лице Овидии появилось болезненное выражение, и сердце Шарлоты сжалось.

– Это всего лишь моя теория, – продолжила Ведьма Земли, – но ты очень близкий для меня человек, и мне не хочется ничего от тебя скрывать.

– Ты хочешь сказать, что… моя магия, черная магия, действует на всех остальных?

Шарлотта кивнула и приоткрыла рот, будто желая добавить что-то, но не смогла. Овидия знала: от того, каких сложностей добавляла им эта теория, если бы она оказалась правдивой, сама Шарлотта теряла дар речи. В том, что это довольно сильно усложняло их расследование, не было никаких сомнений.

Впрочем, сейчас не время было думать об этом. И Овидия сделала лучшее, что можно было придумать в этой ситуации – сменила тему.

– Как ты думаешь, это торжество – хорошая затея?

Шарлотта понимающе кивнула. Им действительно нужно было отвлечься. Да и вопрос был совсем не праздным.

– Я думаю, что это именно то, что нам нужно, Овидия, – ответила она, и глаза ее засияли. – И не только потому, что это поможет нам найти союзников. Мы устали и заслужили того, чтобы отвлечься. Потанцевать, познакомиться с новыми людьми, узнать, какие вообще бывают Дезертиры.

– Они такие же, как ты и я, Лотти.

– Знаю, знаю. Просто… ну, после всех этих испытаний. Я думаю, это станет для нас хорошим приключением.

Овидия бросила взгляд на подругу. Синее платье так шло ей, так красиво подчеркивало светлую кожу и каштановый оттенок волос. Она была чудо как хороша.

– Ты всегда мечтала о таком бале, – улыбнулась Овидия. – Чтобы красивые наряды, танцы, музыка, и никакого серьезного регламента. Да? Вижу, что да. Вон как заблестели твои глаза.

Ведьма Земли покраснела.

– Ох, Овидия, прекрати.

– Внимания кавалеров ты едва ли будешь добиваться. Или я не права?

Повисла неловкая пауза. Наконец, Шарлотта нарушила молчание. Полным решимости тоном она проговорила:

– Не буду.

– Можешь не объяснять, – мягко сказала Овидия, беря в руки нежные пальцы Шарлотты, одетые в перчатки такого же изумительного синего оттенка, что и ее платье. – Ты вольна следовать велению своего сердца…

– Я такая, какая есть, – прервала ее Шарлотта. – И всегда была такой.

Овидия улыбнулась и легонько сжала руки подруги.

– Пусть так, милая. В любом случае, кто я такая, чтобы судить тебя…

– Овидия, давай сменим тему, – взмолилась Шарлотта.

– Конечно-конечно, – не сдавалась Овидия, – просто… Честно говоря, я надеялась еще потанцевать на твоей свадьбе.

– Послушай, подруга, а ведь и я могу начать сожалеть по поводу того, что происходит между тобой и Ноамом, – перешла из защиты в нападение Шарлотта. – Но я не буду этого делать, потому что, кажется, ты сама еще толком не знаешь, что же между вами происходит. Я права?

Овидия молча кивнула. Шарлотта хорошо знала эту манеру подруги. Не давать определения вещам, смысла которых она пока сама до конца не понимала. Она ведь и правда не знала, как правильно обозначить то чувство, которое возникло между ней и Ноамом.

Решив, что тема исчерпана, Овидия улыбнулась и подошла к туалетному столику, чтобы завершить последние приготовления.

– Пора. Надо идти. Нас уже ждут.

Последний взгляд в зеркало. Безупречно. Спасибо Шарлотте: она умела наводить красоту. И платье, и прическа, одновременно элегантная и небрежная, и эти две легких пряди, спадающие на плечо, выглядели роскошно. Помада идеально гармонировала с оттенком наряда.

Ведьмы еще раз посмотрели друг на друга. Потом Шарлотта взмахнула рукой, все свечи в комнате погасли и девушки вышли. Этажом ниже о чем-то оживленно разговаривали Эндора, Харви и Ноам.

Увидев Провидца, как ни в чем не бывало болтающим с другими Чувствительными, Овидия почувствовала укол в сердце. Он вел себя так, будто ничего не произошло. Вдобавок был невероятно хорош. Одетый в галантный костюм, который до одури шел ему, Ноам выглядел ярким, уверенным. И очень соблазнительным. Овидия поймала себя на том, что вот уже минуту смотрит на него, почти не моргая, и, вспомнив о хороших манерах, отвела глаза. Ноам, впрочем, уже почувствовал ее взгляд, потому что в следующее мгновение обернулся на Овидию. Заметив на лице юноши знакомое серьезное выражение, Ведьма покраснела. Это был прежний Ноам, серьезный, внимательный, и как только она могла сомневаться в этом.

Заметив замешательство подруги, Шарлотта слегка толкнула ее локотком в бок, и они двинулись вниз по лестнице. Платье Овидии красиво подчеркивало ее черты: красный определенно был ее цветом. Первой девушек заметила Эндора. Она была одета в пиджак, на шее у нее красовался галстук-бабочка. Волосы мадам собрала в простой пучок, а макияж сделала максимально естественным, – выделяющим достоинства, но не обращающим на себя никакого внимания.

– Я знала, что угадаю с этими платьями. Вы обе выглядите просто очаровательно.

Овидия хотела было поблагодарить Ночную Ведьму, но, взглянув на нее, поняла, что все внимание Эндоры обращено на Шарлотту. Овидия улыбнулась. Ах, Шарлотта, и это ее «не о чем говорить». Впрочем, она не успела как следует додумать эту мысль, потому что в следующую минуту поймала на себя взгляд Ноама. Она готова была поклясться, что в глазах его играло в точности такое же выражение, что и в глазах Эндоры.

Первым в карету зашел Харви. Эндора и Шарлотта последовали за ним, соблюдая приличествующую этикету дистанцию.

Тем временем Овидия преодолела лестницу и, остановившись на последней ступеньке, взглянула на Ноама, который ждал ее внизу. Глядя на юношу сверху вниз, Черная Ведьма думала о том, как странно было видеть его сейчас застенчивым и смущающимся. Его, который еще несколько часов назад видел ее полностью обнаженной, и чьи губы… Стоп, о губах сейчас не стоило думать.

– Нас все ждут, – наконец проговорил Ноам и, не глядя Овидии в глаза, протянул ей руку.

Ясно было, что он не просто стесняется ее: он стыдится.

Она знала, что, кроме стыда, его терзают и другие чувства, куда менее невинные. Разочарование и, возможно, даже злость. Ничего, ему это должно пойти на пользу. В конце концов, она, Овидия, жила в таком состоянии почти четыре года, а вдобавок получила еще и пятно на своей репутации.

Несмотря на эти, вполне логичные, объяснения самой себе, девушка испытывала и чувство вины. Решив не думать больше об этом, Черная Ведьма приняла протянутую ей руку и вместе с Ноамом вышла на крыльцо, перед которым их ждал второй экипаж. От мысли о том, что Эндора с Шарлоттой поедут в одной карете, а им с Ноамом придется остаться наедине, Овидия ощутила раздражение.

Но делать было нечего. Она сделала шаг и вошла в карету. Ноам последовал за ней, закрыл дверцу. И экипаж тронулся.

Овидии очень хотелось поговорить с ним, спросить у него, как он, обсудить произошедшее. Но тот явно не был расположен к беседе: забившись в дальний угол кареты, он молча смотрел в окно. В конечном итоге, молчание в их случае было, наверное, лучшим решением.

Эта поездка оказалась для Овидии самой продолжительной с тех пор, как они приехали в Лондон. Почти час понадобился им для того, чтобы добраться до места. Овидия узнала эту окраину: самый отдаленный из всех районов города.

Когда карета остановились, и кучер помог им выйти наружу, Черная Ведьма открыла рот от того, насколько здесь было красиво. Загородный дом, в который они приехали, был огромным. Со всех сторон его окружали пышные сады, широкая площадь с аллеями соединяла этот особняк с еще одним. Чуть поодаль виднелась изящная рощица.

Эндора предложила Харви и Шарлотте руки, и все трое поднялись по лестнице наверх. У входа их встретил мужчина со списком в руках, который попросил их назвать свои имена. Овидия не могла перестать восхищаться окружающей ее красотой. Она смотрела вокруг и улыбалась каждой детали.

В конце концов, эта улыбка, и красное платье, которое так невероятно шло ей, сделали свое дело. В какой-то момент Ноам, который все еще продолжал находиться под влиянием своих обид, задержал свой взгляд на ней и, сам того не желая, оказался совершенно очарован. Глаза его заблестели и, чтобы замять смущение, он протянул Овидии руку. Так, держась за руки, они и поднялись по лестнице, ведущей в зал, где уже слышались голоса многочисленных присутствующих.

Оставив Шарлотту на попечение Харви, Эндора подошла к Овидии и, бросив на нее пронзительный взгляд, проговорила:

– Сначала всех представят, это недолго. А потом можно будет наслаждаться праздником. Хорошо?

Овидия кивнула и повернулась к Ноаму, чтобы сообщить, что отлучится, но его уже рядом не было.

Овидия вздохнула и, повернувшись к Эндоре, одарила ее улыбкой. После чего, сопровождаемая Харви и Шарлоттой, направилась в бальный зал.

Увидев мадам, все присутствующие Дезертиры шумно поприветствовали ее. Тем временем Эндора принялась представлять Овидию каждому из гостей, и благодаря этой нехитрой церемонии Черная Ведьма смогла понять, насколько известным было ее имя за пределами особняка Эндоры. Новость о ней и о том, что случилось, распространилась со скоростью лесного пожара. Добавьте сюда доверие, которое Дезертиры испытывали по отношению к Эндоре. Словом, неудивительно, что практически каждый, кто подходил на поклон к Овидии, стремился рассказать ей о себе, поделиться своей историей. Черная Ведьма внимательно слушала каждого. Ей было интересно понять причины, которые побуждали Дезертиров выбирать тот путь, который они избрали. Сама Овидия, впрочем, старалась сохранять осторожность в высказываниях. Так они постепенно обошли всех присутствующих: впереди Черная Ведьма, за ней Эндора и следом Шарлотта и Харви, мягко и вежливо улыбающиеся.

Когда с приветствиями и знакомствами было покончено, заиграл оркестр, и Дезертиры начали танцевать. Овидия не торопилась идти на танцпол и до последнего оставалась рядом с Эндорой, дожидаясь, пока прибудут последние опаздывающие гости. Наконец, все были в сборе, и Ночная Ведьма шепнула Овидии, что та свободна.

– Церемония прошла хорошо, – сказала она. – Ты отлично справилась, можешь спокойно наслаждаться вечером. Да, если ты сама захочешь поговорить с кем-то из гостей, ты можешь свободно подходить к кому захочешь. Это сделает честь тем, кого ты выберешь.

Черная Ведьма кивнула, и Эндора исчезла в толпе. Слева от Овидии стояли Шарлотта и Харви. Черная Ведьма бросила взгляд на помощника мадам и заметила, что он рассеянно смотрит в сторону своей хозяйки. Но никак не стала это комментировать. Вместо этого девушка завела с ним непринужденный разговор о гостях, атмосфере, музыке. В этот момент к ним подошел официант и предложил что-то шипучее. Друзья приняли напиток и чокнулись бокалами. Кто-то из гостей подошел к Овидии и сделал комплимент.

– Это платье очень вам идет. Красный – ваш цвет, – сказал он.

Овидия благодарно улыбнулась.

Гость заметил еще что-то, и они разговорились. Тем временем вечер шел своим чередом, Черная Ведьма чувствовала, как тело окутывает приятное тепло, как все ярче блестят глаза гостей, пришедших на праздник. Только Ноама среди них так и не наблюдалось.

Через четыре часа после начала праздника музыканты объявили очередной танец. Харви подал руку Шарлотте, и они вместе вышли на танцпол. Эндора, которая в это время разговаривала с группой ведьм, последила за парой глазами, и Овидия заметила в ее взгляде легкое болезненное выражение.

Мадам была не единственной, кто обратил на них внимание. В толпе послышался ропот, но Овидия, которая прислушивалась не столько к словам, сколько к интонациям, слышала в этом ропоте не презрение, а жалость. Эндора пользовалась огромным уважением как среди Чувствительных, так и среди Нечувствительных, ее сила и авторитет были неоспоримы. Но, возможно, именно это не давало ей наслаждаться простыми доступными обычным людям способами. Но, наверное, это стоило того. В любом случае не думать о том, что всего за каких-то пять лет Эндора полностью покорила Лондон, уложила его на обе лопатки, Овидия не могла.

От мысли о том, что такая хрупкая на вид девушка смогла покорить огромный город, по телу Овидии пробежало что-то, похожее на удовольствие. Она огляделась в поисках возможности тихонько улизнуть, чтобы подышать свежим воздухом, и тут заметила красивого мужчину, который направлялся к ней, широко улыбаясь.

– Я прошу прощения, – сказал мужчина, – не будете ли вы так добры подарить мне танец?

Овидия была парализована. Нет, она умела танцевать, знала все движения… Но она надеялась, что свой первый танец она исполнит с совсем другим.

Повисла неловкая пауза. И вдруг кто-то за спиной Овидии произнес:

– Боюсь, вам придется подождать следующего танца, сэр.

Овидия вздрогнула. Обернулась. Ноам. Конечно же, это был он.

– Мы с женой договорились, что первый на этом балу будет наш, – с улыбкой продолжил Ноам. И, взглянув на Овидию (впервые за этот вечер!), протянул ей руку.

– Дорогая?

Овидия кивнула и улыбнулась кавалеру, который уважительно поклонился. Молодые люди вышли в центр зала. Овидия ощущала, как крепко Ноам сжимает ее руку в перчатке, но не показала вида. Они встали в позицию, Ноам поклонился, и Овидия положила руку ему на плечо. О, каким широким оно было, какими рельефными казались мышцы, прячущиеся под одеждой. В следующее мгновение Овидия почувствовала прикосновение к своей талии, и мурашки побежали по ее телу. Чтобы не упасть в обморок, она решила сосредоточиться на музыке – звучании фортепиано, арфы и скрипок, которые переносили ее и гостей в мир чистой фантазии.

И они заскользили, закружились по просторной гостиной, не спуская друг с друга глаз. Овидия смотрела в лицо мужчины, на плече которого покоилась ее рука, и ей казалось, что этот танец и есть жизнь, и есть самая настоящая реальность. А все остальное, все, что происходит вокруг, что происходило между ними – не более чем фантазия. Мало-помалу музыка стала замедляться, и они сбавили ритм. В какой-то момент Овидия откинулась назад, опираясь спиной на руку Ноама, и немного задержалась в этой изящной позе. Ноам тяжело сглотнул и легким движением руки предложил своей партнерше продолжить танец. Они то соединялись, то немного отдалялись. В какой – то момент Овидия обернулась, и крепко держа Ноама одной рукой, сделала элегантный выпад. По тому, как задержала дыхание публика, Ноам понял, что Овидия произвела на всех впечатление. От осознания, что эта девушка – его, сердце Клинхарта наполнилось приятным теплом. И снова – рука на плече, рука на талии, движения ускоряются, и вдруг… все исчезает. На мгновение Овидия почти физически ощутила, что зал, гости, это особняк, – испарились. А остался только он, человек, с которым они так много пережили вместе. Черная Ведьма улыбнулась искренней и доброй улыбкой, и сердце Ноама растаяло. Он посмотрел на Овидию сияющими глазами, такими знакомыми и такими родными. И они продолжали танцевать еще некоторое время, кружась, обнимаясь и не спуская глаз друг с друга. Как будто оторвать друг от друга взгляд было бы самой непростительной ошибкой на свете.

Следуя за Ноамом, Овидия принялась выполнять вращение. Но не закончила движение, потому что Клинхарт резко остановился, так, что ее спина ударилась о его грудь. Тела молодых людей соприкоснулись, и Овидия почувствовала жар, который исходил от ее партнера. Ощутила его запах. И вновь мысли о том, что произошло между ними, заполнили все ее сознание. Она вспоминала их поцелуй и свои стоны, но усилием воли заставила себя сосредоточиться на танце, подсчете шагов и своем дыхании.

Резкий поворот, и они снова развернулись лицом друг к другу. Но теперь они были на расстоянии вытянутых рук и соприкасались только пальцами. Овидия, смущенная от своих мыслей, сосредоточила взгляд на своих кистях и тут вдруг услышала у себя в сознании отчетливый голос Ноама: «Овидия».

И мгновение спустя, уже громкое:

– Посмотри на меня. Просто посмотри на меня.

Танец подходил к концу. Они поменяли положение рук, теперь левые соприкасались, правые прятались за спиной. Поворот, глаза в глаза, и снова ощущение, что во всем мире есть только она и он. Овидия плыла в теплом вечернем свете и думала о том, что пройдет немного времени, и воспоминание о минутах, когда они кружились с Ноамом, будет греть ее всю последующую жизнь.

– Я смотрю на тебя, – сказала Овидия, продолжая двигаться. – Я тебя вижу.

Ноам взял девушку за пальчики и быстрым движением приблизил к себе. Потом положил руки на ее талию, и, улыбаясь друг другу, они продолжили кружиться, смешиваясь с другими парами, которых, впрочем, не замечали и не видели. В те минуты в том зале они были одни. И даже оркестра не было. Только они и музыка, которая звучала для них двоих.

Наконец, оркестр перестал играть, и вместе с ним остановились и они. Но сердца их все еще бились в ритме мелодии и будто продолжали танцевать. Ноам и Овидия поклонились друг другу, тяжело дыша, и вслед за ними раскланялись и другие пары. А когда в следующую минуту девушка подняла глаза на Провидца, его уже не было рядом.

Пары начали расходиться, но Овидия так и продолжала стоять посреди зала, словно парализованная. Ей хотелось пойти за Ноамом, но о его недавнем присутствии напоминали только входные двери в зал, которые от его резкого выхода все еще продолжали покачиваться. Из-за перешептываний и любопытных взглядов Овидия почувствовала себя неуютно. Но шок был так велик, что даже когда вновь заиграла музыка, и начался новый танец, она все стояла и стояла на месте. И тут чьи-то руки схватили ее и повлекли за собой. Овидия подняла глаза и увидела Харви. Лицо его выглядело встревоженным.

– Что случилось? – спросил он.

Овидия растерянно перевела взгляд на дверь, за которой скрылся Ноам.

– Я… Я не знаю…

Харви взглянул на Овидию. В глазах ее читалась боль.

– Потанцуешь со мной? – предложил он, спасая положение.

Овидия кивнула, и они вернулись к центру танцевального зала. Шарлотта, которая все это время с тревогой наблюдала за подругой, вернулась к Эндоре.

Музыка снова наполнила комнату. Но на этот раз, танцуя с Харви, Овидия поймала себя на мысли, что мелодия кажется ей чересчур мрачной.

Праздник был в самом разгаре, музыка играла без остановки, в бальном зале стало жарко от танцующих. Но Овидии было холодно. Опираясь о перила крыльца, она стояла на веранде и чувствовала, как декабрьский холод пронзает ее насквозь. Даже сад, такой огромный и красивый, казался неуютным. А многочисленные дорожки его, освещаемые огнями, напоминали лабиринт, из которого сам Тесей едва бы мог выбраться. И тут под одним из фонарей она заметила Ноама. Он стоял и рассеянно смотрел вверх. Овидия глубоко вздохнула, борясь с лавиной противоречивых образов, которые принялись заполнять ее сознание. Во время танца Овидии показалось, что она знает о Ноаме все, читает каждую его мысль. Притом, что они лишь смотрели друг на друга и не обменялись ни единым словом. Но теперь она глядела на него, прячущегося от всех в лабиринте садовых дорожек, и ничего не понимала. Скорее всего, самым разумным сейчас было бы оставить его в покое. Но Овидия физически не могла сделать этого. И вместо того, чтобы тихонько удалиться, девушка подхватила подол и, стараясь не поскользнуться на обледеневших ступеньках, направилась к Провидцу с удивляющей ее саму решимостью. Она не знала, что скажет, когда подойдет к нему, как поведет себя, как начнет разговор, но это было неважно. Ноги сами влекли ее к нему. Ледяной ветер кусал, и если бы не природа Овидии, она дрожала бы крупной дрожью. Но она была Ведьмой, а Ведьмы, как известно, не умеют дрожать. Зато отлично умеют мерзнуть и волноваться.

Как ни странно, по мере того, как Овидия приближалась к Ноаму, ее волнение стихало. В какой-то момент она подумала, что, возможно, ей стоило изобразить случайную встречу, непредвиденное столкновение с Ноамом здесь, в глубине сада. Но, поразмыслив хорошенько, она пришла к выводу, что это было бы глупо: Провидец слышал ее шаги и очевидно давно ее приметил.

На границе светового круга, который оставлял на земле фонарь, Овидия остановилась, и Ноам обернулся. Посмотрел на нее со смесью грусти, ностальгии и желания. И застыл. Так они и стояли: он, прислонившись к фонарному столбу, который казался Овидии слишком черным. И она – между светом и тьмой, не решающаяся шагнуть в свет.

– Я не знала, что ты так хорошо танцуешь.

Ноам посмотрел на нее и сжал губы, словно не желая отвечать. Но потом сделал над собой усилие.

– Мы никогда раньше не танцевали. Откуда тебе было знать?

Он все еще был расстроен. И вдобавок очень раздражен.

Овидия поймала себя на мысли, что не жалеет о том, что произошло между ними. И даже выдуманный брак уже не казался ей таким уж нелепым фарсом.

– Ты все еще расстроен, – снова заговорила она, сделав осторожный шаг навстречу. Ноам молчал. – Каюсь, прошлой ночью я дала слабину и кажется, нарушила все возможные границы. Но я хочу тебя успокоить. Когда это все закончится, ты снова станешь свободен.

– Свободен, – повторил Ноам бесцветным голосом. – Ты, наверное, полагаешь, что это именно то, что мне нужно. Но, может быть, стоило спросить сначала меня?

Овидия молчала. Они оба знали, что она не решалась спросить, потому что боялась услышать ответ.

– Ноам… – начала было Овидия, и тут обратила внимание, что Клинхарт что-то сжимает в руках. Она на мгновение задержалась на этом предмете и отвела глаза. Но этих нескольких секунд было достаточно: Ноаму – чтобы заметить и перехватить ее взгляд. Овидии – чтобы рассмотреть, что за вещь держит в руках Провидец.

Девушка почувствовала тревогу. Не обращая внимания на дрожь в теле, она решительно направилась к Ноаму.

– Что ты делаешь?

Ноам проследил за взглядом Овидии и, пожав плечами, спрятал белую перчатку во внутренний карман пиджака.

– Ничего. Ты никогда не спрашивала о ней.

– Это… моя перчатка? Та, которую я дала тебе как обещание в день нашей несостоявшейся помолвки.

Ноам кивнул. По его виду нельзя было сказать, что он испытывал что-то похожее на стыд или сожаление. Сердце Овидии, наоборот, разрывалось от боли.

– Верни мне ее.

Подул ветер, стебли высоких засохших цветов и ветки кустарников закачались.

Ноам продолжал стоять не шевелясь.

– Эта перчатка – символ того, чего больше нет. Верни мне ее, Клинхарт, – голос Овидии зазвучал резко.

Ноам молчал. Руки, безвольно опущенные вдоль тела, придавали ему опустошенный вид. Он был похож на марионетку.

– Ноам!

Она не просила. Она требовала.

– Это ты нарушила часть своего обещания. Не я, – наконец сказал Ноам.

– Что-о? Не ты? – воскликнула Овидия, чувствуя, что ее заливает гневом. – Может быть, не ты ухаживал за мной на глазах у моего отца, а потом объявил, что мы не можем больше видеться, потому что… Потому!

– Я вовсе не имел в виду, что мы должны перестать видеться навсегда. Я говорил всего лишь о перерыве. Наверное, я просто неаккуратно выразился.

– Не люблю, когда юлят, – холодно ответила Овидия. – Это трусость.

– Ты хочешь сказать, что я трус?

– А кто ты, если не можешь признать, что прекрасно знал, что разбил мне сердце. И даже сейчас ты не решаешься объясниться, хотя знаешь, что я заслуживаю знать правду, – голос Овидии дрогнул. – Зачем ты это сделал, Ноам?

– Я СДЕЛАЛ ЭТО, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ ТЕБЯ!

Она никогда не видела Ноама таким. Никогда не слышала, чтобы он ТАК кричал. Ярость, боль и отчаяние в голосе Провидца были такими искренними, что Овидия растерянно замолчала. Этот крик как будто лишил Ноама последних сил. Он стоял, сжимая перчатку, и рассеянно смотрел на Овидию из-под полузакрытых век.

– От чего ты хотел меня защищать? – наконец спросила она.

– От репутации моей семьи. От меня самого. А ее… – он поднял руку с перчаткой, – ее я ношу с собой с того самого дня, как ты мне ее дала.

«Говори. Скажи еще что-нибудь. Требуй правды», – приказывала себе Овидия, но вслух не могла произнести ни слова. Дыхание ее сбилось, изнутри колотило.

– Я всегда носил ее здесь, во внутреннем кармане, – Ноам похлопал рукой чуть выше сердца. – Если бы я вернул перчатку, все, что рождалось между нами, исчезло бы навсегда. Поэтому я не сделал этого. Тем более что чувства мои ничуть не изменились.

Овидия пошатнулась. Слова Ноама стрелой пронзили ее сердце. Она хотела что-то ответить.

Но что тут можно было ответить. И Провидец, казалось, правильно понял ее молчание.

– Я в последний раз задам тебе этот вопрос, и клянусь, каким бы ни был твой ответ, больше не буду к нему возвращаться. Скажешь нет – уйду из твоей жизни навсегда.

Губы Овидии дрожали, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а руки нещадно потели. Не в силах произнести ни слова, она ограничилась простым кивком.

– Неужели от твоих чувств ко мне ничего не осталось?

Простой вопрос, но для Овидии он был хуже самого грубого упрека.

Ведьма ждала этого разговора. И даже заранее продумывала для себя ход беседы и свои возможные ответы. Но подобной интонации она не ожидала.

– И у тебя хватает наглости ТАК говорить со мной? После всего, что ты сделал?

Ноам напрягся, и она это заметила.

– Мне нужно знать. Знать, чтобы перестать себя мучить.

Овидия потеряла дар речи от возмущения. Значит, это он мучает себя. Мучает и жалеет. С такой откровенной наглостью она еще не сталкивалась.

– А ты сам не понимаешь? – наконец проговорила она, и в голосе ее прозвучали резкие, незнакомые Ноаму, нотки. – Сначала ты вынудил меня делать вид, что разрыв нашей помолвки – это наше общее решение. Я никому не пожелала бы пережить подобное, поверь. А в довершение всего я вижу, как ты обнимаешь другую женщину на глазах всего Винчестера!

Овидия захлебывалась от горя и обиды, сердце колотилось, к горлу подступал комок.

– Другую женщину?!

– Ты разбил мне сердце, – заключила девушка с болью в голосе. Слезы стекали по ее лицу, тени-змейки кружили вокруг, но она не обращала на все это никакого внимания. – Я чувствовала себя обманутой и использованной, – добавила она. – А, кроме того, я опасалась за свою репутацию. Нас ведь видели не только Чувствительные. Весь Винчестер знал, что происходит. Ты опозорил меня, Ноам.

Выражение лица Провидца изменилось. За недоумением начало просматриваться что-то вроде просветления, которое вскоре, впрочем, сменилось беспредельным отчаянием.

– Клянусь богами, Овидия, ты неправильно поняла… Все было совершенно не так!

– Я дала тебе эту перчатку как знак, что между нами будет что-то большее. Но ты наплевал на это ради своей репутации. Думаю, это единственное, о чем ты когда-либо по-настоящему беспокоился, – корсет снова стал тесным, дышать было трудно. Нужно было сворачивать этот бесперспективный разговор как можно скорее. – Всего хорошего, Ноам.

– Овидия, посмотри на меня, – это не был приказ, это была мольба.

Черная Ведьма покачала головой, ей было больно. Боль пронзала ее насквозь, она сдавливала грудь, подбиралась к горлу и грозила задушить. Девушка сделала шаг в сторону дома, намеренная уходить. Но Ноам преградил ей путь. Так они и стояли, молча глядя друг на друга, под светом уличного фонаря.

– Разреши мне объясниться, Овидия, – произнес Провидец. Ведьма по-прежнему не смотрела ему в лицо, но по нервным движениям рук понимала, что ее спутник сильно волнуется. – Позволь мне рассказать, почему я сделал то, что сделал.

Овидия закрыла глаза. Теперь она совсем не видела Ноама, только слышала его голос.

Провидец тем временем сделал еще один шаг по направлению к ней. Теперь он стоял совсем близко, на расстоянии одного вздоха.

– Можно я покажу тебе, как все было? Пожалуйста! – шепнул Ноам.

С этими словами он легонько дотронулся пальцами до подбородка Овидии и немного приподнял его. Девушка открыла заплаканные глаза. И слезы новым потоком потекли по ее щекам. Провидец нежно погладил ее по лицу. Он заметно волновался, Ведьма чувствовала его смятение. По глазам юноши, которые начали менять цвет, Овидия догадалась, что он призвал на помощь свою силу и начал колдовать над передачей.

И новая реальность не заставила себя ждать. Вместо садовых дорожек во все стороны растянулись городские улицы Винчестера. Вместо деревьев выросли дома. Созданный Ноамом мир выглядел до того реальным, что на мгновение Овидия забыла, где находится. Впрочем, по размытости окружающих предметов можно было догадаться, что это все-таки ненастоящий Винчестер.

В том мире Ноам шел по переулку. Ноам четырехлетней давности. Овидия и забыла, каким он был тогда. Куда более круглолицым и куда менее мускулистым. Разве что рост его был тем же.

И то же самое время Овидия ощущала и Ноама теперешнего. Он по-прежнему стоял рядом и в упор глядел на нее.

– Продолжай смотреть, – сказал он. И Овидия вновь с головой погрузилась в реальность, которую создавал для нее Провидец.

К Ноаму подошла молодая женщина в плаще. Лицо ее было закрыто капюшоном. Когда женщина опустила капюшон, Овидия сразу ее узнала.

Это была Эндора.

Овидия даже моргать боялась. Ей казалось, что, если она на мгновение закроет глаза, картинка перед ней исчезнет, как исчезают слова, брошенные на ветер.

– Тебе не следовало приходить одной.

– Сомневаюсь, что кто-то захочет драться с Дезертиршей.

– Я сам принесу тебе вещи вечером. Не забудь, тебя никто не должен видеть, – с волнением в голосе продолжал Ноам.

– Я хотела бы попросить у тебя прощения, – сменила тему Эндора. —

После того, что случилось с твоей матерью… Не хочу показаться эгоистичной, но я больше не могла, я должна была…

– Послушай меня, Эндора. – Ноам взял сестру за плечи, пытаясь успокоить. – Я позабочусь о тебе. Сегодня вечером мы встретимся на вокзале. Я принесу тебе все необходимое. Постарайся благополучно добраться до Лондона, а когда станет чуть поспокойнее, я смогу тебя навестить. И помни: пока ты здесь, тебя никто не должен видеть. Хорошо? А сейчас извини меня, я должен идти.

– Пойдешь к Серой Ведьме?

Ноам замер на месте, стиснув челюсти.

Эндора вопросительно посмотрела на него.

– В чем дело?

– Мы больше не встречаемся с Овидией.

– Что?! И давно?

– Несколько дней. Началось с того, что кто-то узнал, что моя мать вовсе не умерла после болезни, что она Дезертирша. Ну, и поползли слухи. Конечно, все это тут же отразилось на бизнесе моего отца, мне пришлось взять большую часть дел на себя… Репутация семьи была под угрозой….

– Таак. Но причем здесь Овидия?

– Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы эта история коснулась еще и Овидии и повлияла на ее репутацию тоже. Поэтому я решил все прекратить, чтобы защитить ее.

– Эта история уже повлияла на ее репутацию, хочешь ты этого или нет, Ноам, – проговорила Эндора, с ужасом глядя на Ноама. – Нельзя так запросто взять и разорвать помолвку, так ты делаешь только ху…

– Я позабочусь о том, чтобы ее доброе имя не пострадало, – оборвал Эндору Ноам жестким тоном. – Даже если для этого придется погубить свое собственное. Что же касается моих чувств к этой девушке, то отныне они будут надежно заперты в моем сердце.

– Так нельзя, неправильно, – с болью в голосе проговорила Эндора. – Ты был с ней таким счастливым, братик.

Ноам вздохнул и, достав из внутреннего кармана белую перчатку, показал ее кузине.

– Она подарила мне ее в знак своей любви, чтобы обозначить серьезность наших отношений… Теперь, кроме этой вещицы, у меня ничего не осталось. Но я все-таки надеюсь, что однажды Овидия сможет меня простить.

На этих словах видение исчезло, и Ноам с Овидией вновь оказались в ночном саду у уличного фонаря.

– Ты не представляешь, каким виноватым я себя чувствовал, – проговорил Провидец, глядя на Овидию блестящим глазами. – Прошли месяцы, прежде чем разговоры вокруг моей семьи поутихли, а новость о том, что Эндора тоже покинула Общество, перестала обсуждаться на каждом шагу. Я боролся изо всех сил, чтобы скандал, который разразился вокруг нас, не коснулся тебя. Но уберечь тебя от боли я не смог. И ответственность за эту боль, за каждую твою слезинку – полностью на мне.

Овидия с ошеломленным видом смотрела на Ноама.

Тем временем тот продолжал:

– Когда все поутихло, я попытался найти способ поговорить с тобой снова, но решил, что ты возненавидела меня. И сдался. Я перестал искать и добиваться тебя не только потому, что чувствовал, что ты меня отвергаешь. Но прежде всего потому, что не хотел напоминанием о себе причинять тебе новую боль. А со временем твоя боль стала и моей болью. Чувство вины грызло меня изнутри. Но я очень хотел все исправить. Поверь.

Обезоружена. Она чувствовала себя совершенно обезоруженной этой речью. Все, что она считала истинным, оказалось ложным. Все, на чем строилось ее отношение к Ноаму, рассыпалось в пыль. Значит, никакого предательства и жестокости не было вовсе?

Думая об этом, Черная Ведьма молчала, глядя куда-то то ли вдаль, то ли внутрь себя, куда-то туда, куда неспособно было проникнуть сознание Провидца. И Ноам, встревоженный тем, что не получает от нее никакой реакции, заговорил снова:

– Овидия, – робко произнес он, – скажи что-нибудь, молю.

Слова эти произвели на девушку удивительное действие. Она вздрогнула, как от толчка, и мгновенно вернулась к реальности. Встряхнула головой, будто укладывая мысли по местам. Провела рукой по лицу. Оно оказалось влажным от слез. Она и не заметила, что плакала. Наконец, собравшись с силами, Овидия заставила себя говорить:

– Мне так жаль… – губы ее предательски задрожали, как, впрочем, и голос.

– Нет-нет. Не извиняйся.

– Мне так жаль, что я плохо о тебе думала, – слова будто прорвали мысленную плотину и потекли бурным неконтролируемым потоком. – Когда мы расстались, я поняла, что то единственное хорошее, что произошло со мной после смерти моей мамы, единственное, что побуждало меня вставать с постели каждое утро, исчезло из моей жизни. Поэтому я пропала тогда, на каникулах. И поэтому не вернулась в Академию осенью. Ты не представляешь, каким ужасным было то лето. А теперь оказывается, что все, что я ощущала, было напрасно. Мое сердце было разбито. Но его никто не разбивал!

– Ты не должна обесценивать свои чувства, Овидия. Ты испытывала боль, и причиной этой боли стал я. Да, я ранил тебя не со зла, а лишь потому, что хотел защитить. Но ведь ранил же. И виноват в этом. Мне очень жаль, что я причинил тебе столько боли, дорогая.

Овидия почувствовала, что сострадание Ноама смущает ее, и ей захотелось отстраниться. Она стояла, окруженная тенями-змейками, которые создавали кокон вокруг нее, и думала о том, что ее тени – это единственное, что по-настоящему успокаивает ее в данную минуту.

– Я не могу смотреть на тебя, – прошептала ведьма. – Мне ужасно стыдно смотреть на тебя.

Ноам сделал шаг по направлению к ней. Овидия вздрогнула. И в этот момент услышала:

Не прячься от него. Ему можно верить.

Вейн.

– Не узнаю тебя, сестренка, – улыбнулась девушка, обращаясь к любимой тени. – Ноам ведь никогда не был героем твоего романа.

Вейн хихикнула.

Зато он честный. Тебе не стоит скрывать своих чувств к нему. Сама себя будешь винить, если не послушаешься.

Сказав это, Вейн исчезла. А на ее месте выросла фигура Ноама. Он прошел сквозь кокон теней-змеек и стоял сейчас вплотную к Овидии.

– Я говорил тебе много раз, что не боюсь тебя. Ты это знаешь. Я никогда не испытывал страха ни перед тобой, ни перед твоей силой.

Овидия подняла голову и внимательно посмотрела на юношу.

– Да. Но ты боишься за меня.

На мгновение ей показалось, что она смотрит не на Ноама сегодняшнего, а на Ноама из прошлого, Ноама четырехлетней давности. Она зажмурила глаза, чтобы убедиться, что это мираж. Но юноша перед ней не исчез. Даже наоборот начал казаться реальным как никогда.

– Ты права. С тех пор, как я вернулся из поездки и снова увидел тебя, в моем сердце поселился страх за тебя. Я боялся, что с тобой может что-то случиться.

Тяжесть, которая все это время давила грудь Овидии, вдруг испарилась. Девушка улыбнулась.

– И поэтому ты всегда носил с собой мою перчатку.

Ноам кивнул и улыбнулся. Это была особая улыбка, Овидия никогда еще не видела у него такой. Они смотрели друг на друга и не могли отвести глаз. Тем временем тени-змейки как будто растворялись в воздухе, постепенно, пока не исчезли совсем, уступив место прохладному, напитанному ароматами сада, воздуху.

– Тебе не обязательно было это делать, – прошептала Овидия, улыбаясь. – Я имею в виду, носить ее с собой. В конце концов, дело не в ней.

– Ты дрожишь, – сказал Ноам. Но они оба знали, что дело не в холоде. – Надо идти назад.

– Да…

Там, позади, продолжал шуметь праздник, слабо напоминая им о необходимости присоединиться к гостям. Но никто не сделал и шага по направлению к дому.

Вместо этого Ноам снял свой пиджак и накинул на плечи Овидии, в то время как та продолжала неотрывно смотреть на своего избранника. Набросить свой пиджак на плечи любимой девушки все равно, что обнять. И Черная Ведьма восприняла этот жест именно так.

– Спасибо. Не нужно было…

– Уинтерсон, – Ноам обхватил лицо Овидии руками, и от этого прикосновения девушке захотелось закрыть глаза. – Разреши мне заботиться о тебе.

– Ты уже это делаешь. И всегда делал, – выдохнула Овидия, не открывая глаз, и из ее губ вылетело облачко пара.

Ноам ласково посмотрел на подругу и тоже прикрыл глаза. А потом прислонился своим лбом к ее.

Они постояли так несколько секунд, после чего Ноам слегка отстранился и открыл глаза. Он сделал глубокий вдох, и Овидия почувствовала, что сейчас он будет говорить. А еще, что он снова нервничает.

– Я так влюблен в тебя, что иногда меня охватывает паника, – сказал Ноам. Он стоял, держа лицо любимой в своих руках, и Овидия ощущала трепетание его ладоней. – Но я хочу, чтобы ты знала. Всю свою жизнь я боялся стать одним из тех, кто ничего не чувствует. И вот теперь, благодаря тебе, мое сердце ожило. И скажу честно, если бы меня спросили, что бы я предпочел: умереть, но любить тебя, или выжить, но никогда не знать тебя, я бы выбрал первое.

– Я не заслуживаю такого …

– Заслуживаешь. А еще ты заслуживаешь мою преданность и мою верность. Мое сердце, моя душа, весь я, все принадлежит тебе, Овидия. Ты…

– Ноам, посмотри на меня, пожалуйста.

Девушка взяла лицо Ноама в свои руки и, улыбаясь, проговорила:

– Из нас двоих ты самый сентиментальный.

С этими словами она приблизила свое лицо к его, и их губы слились под покрывалом прохладного декабрьского тумана. Ноам целовал ее медленно, со вкусом, и обнимал, и чувствовал тепло, исходящее от нее, и ловил вздохи, которые срывались с ее губ, трепещущих, нетерпеливых, жадных.

Овидия немного наклонила голову и почувствовала, как ловкий язычок Ноама проникает глубже. С силой, которой она сама от себя не ожидала, Овидия схватила Ноама за ворот рубашки и притянула к себе. Движение оказалось таким страстным, что Ноам охнул. Но быстро вернув самообладание, опустил голову ниже и поцеловал ее в мягкую ложбинку на груди. После чего принялся медленно подниматься, осыпая поцелуями шею и подбираясь к ушку девушки. Добравшись до цели, Ноам игриво укусил ее за мочку, и Овидия, не в силах сдерживать себя, застонала. Власть, которую Ноам имел над ее телом, сводила ее с ума.

Ей нравилось целоваться с Ноамом, нравилось ощущать вкус его губ, нравилось дрожать в его объятиях. Но ограничиться только этим она уже не могла. Ей хотелось большего.

И даже если бы Ноам не был Провидцем, он бы все равно понял, что за дерзкие мысли роятся в головке этой девушки. Они буквально читались у нее на лице.

Юноша хитро улыбнулся. Ему захотелось поиграть.

– Даю тебе десять секунд, Уинтерсон. Но учти, когда я поймаю тебя, то уже не отпущу. Ты будешь моя.

Овидия закусила губу и, сгорая от желания, побежала в сторону дома. Налево была лестница, и она быстро поднялась по ней, оказавшись перед большим залом, похожим на тот, где проходит праздник. «Один, два, три…», – отсчитывала она про себя. Дойдя до десяти, она обернулась и увидела позади себя Ноама. Он преследовал ее, и с каждым шагом расстояние между ними сокращалось.

Овидия рассмеялась и побежала по лабиринту темных коридоров, чувствуя, как замирает сердце в ее груди.

* * *

В том, что касается умения незамеченной ускользать из дома по ночам, Шарлотте не было равных. Она делала это много раз: совершить ночной обряд вместе с Овидией, пособирать растения в тех местах, куда родители запрещали ей ходить, или просто чтобы не спеша искупаться в реке. Общество природы она предпочитала обществу людей. И поэтому, находясь в библиотеке Эндоры, она не смогла удержаться от желания взять с полки одну из книг и с разгона нырнуть в текст, как в речную воду.

– Очень интересно, – пробормотала она, закончив читать описание экзотической флоры Нового света.

– Ты с кем говоришь, Лотти?

Ведьма Земли вздрогнула и обернулась.

– Эндора!

Окутанная фиолетовой дымкой, перед ней стояла Ведьма Ночи. На губах ее играла улыбка: производить неожиданное впечатление было любимым занятием мадам.

– Как ты меня нашла? – с удивлением спросила Шарлотта. – С ней это было впервые. Обычно ей удавалось оставаться незамеченной.

– Твой запах трудно перепутать с чьим-то еще. Довольно удивительное сочетание, по правде говоря.

Они не оставались наедине с момента поиска гримуаров в частной библиотеке Эндоры. Вспоминая об этом, Шарлотта воспроизвела в памяти и другой эпизод: их первую встречу в кабинете Ночной Ведьмы и искру, которая пробежала между ними. Земная Ведьма хорошо помнила выражение лица мадам в момент их знакомства. Точнее, то, как оно менялось. Как властность и надменность уступила место любопытству и еще чему-то такому, чему трудно было сразу найти определение. Шарлотта помнила, как Эндора медленно встала со своего места и направилась к ней, и как вслед за ней потянулись все ее кошки, в движениях которых читалось любопытство и совсем не было страха.

«Ты, должно быть, Эндора. Я Шарлотта, подруга Овидии. Я получила твое письмо несколько дней назад».

– Нам нужно найти Ноама и Овидию, – тихонько проговорила Шарлотта. Сердце ее колотилось. – Они уже давно…

– Уверена, с ними все в порядке, – пожала плечами Ведьма Ночи. – Думаю, они просто научились наслаждаться обществом друг друга. Если ты понимаешь, о чем я.

Тема близких отношений занимала Ведьму Земли. Раньше она даже просила Овидию пересказывать ей детали своих опытов. Но в том, что касалось отношений с Ноамом… Здесь она предпочла бы скорее оставаться в неведении. Этих двоих связывало слишком неоднозначное прошлое.

– Честно говоря, – Эндора прервала размышления Шарлотты, и та почувствовала нервные нотки в голосе мадам, – я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Лотти удивленно приподняла бровь.

– Ты могла бы сделать это в любое время. Или ты хочешь именно здесь?

– Лучше здесь. Не хочу создавать болезненные воспоминания дома.

Шарлотта выдохнула еле слышное «ох». После чего вернула на место книгу, которую перед этим взяла с полки, и снова повернулась к Эндоре.

– Я слушаю.

– Все не случайно, Шарлотта. Я очень хочу дружить с тобой.

– Дружить? – с легкой улыбкой уточнила Шарлотта.

– Мне кажется, мы с тобой можем стать близкими подругами.

Шарлотта почувствовала, что в ее сердце загорелось что-то вроде искорки.

Эндора принялась рассеянно ходить из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что она потерялась среди собственных мыслей. Тем временем Шарлотта переместилась от книжных полок к более светлой открытой части библиотеки и остановилась перед выходящими в сад окнами, большими, от пола до потолка.

– Да, у меня никогда не было близких подруг. В Академии я была очень сосредоточена на учебе.

– Странно, я тебя в Академии никогда не видела, – задумчиво проговорила Шарлотта, разминая плечи, и шея ее от этого движения стала выглядеть длиннее.

Сунув руки в карманы, Эндора отошла от окна и с грустной улыбкой обернулась к Шарлотте.

– Я уехала за год до окончания. Это было пять лет назад.

– Погоди, – в голосе Шарлотты послышалось изумление. – Сколько же тебе лет?

– Тридцать первого декабря исполнится двадцать четыре.

– Козерог?

– Точно. Страстная натура.

Шарлотта улыбнулась, и девушки пристально посмотрели друг на друга.

– А что насчет тебя? – спросила Эндора. – У тебя есть подруги, кроме Овидии?

– О нет, мои мысли заняты только растениями и рецептами мазей.

– Понимаю, – задумчиво проговорила Эндора. – Значит, никаких подруг, кроме Овидии?

– Никаких.

– Понимаю, – еще раз сказала Эндора. Как будто от постоянного повторения этого слова она действительно начинала что-то понимать.

Шарлотта посмотрела в окно. Свет от фонарей, расположенных в разных частях сада, странным образом влиял на восприятие пространства. Сад казался бесконечным.

Хотя нет, вдали, все-таки виднелся Лондон, и его дымчатые очертания напоминали Шарлотте о том, зачем она тут.

По стуку каблуков Эндоры Шарлотта поняла, что та ходит по комнате и о чем-то думает. У ближнего к Шарлотте окна Ночная Ведьма остановилась и растерянно посмотрела на небо, где, с каждой минутой разгораясь все ярче, сияла луна.

– Когда все это закончится… – неуверенно начала Эндора, – ты вернешься в Винчестер?

Шарлотта кивнула.

– Да. Лондон слишком велик для таких, как я.

– Скажи, а пока ты здесь… ты хотела бы…

Шарлотта посмотрела на Эндору, широко открыв глаза. Такая она была красивая, эта пахнущая травами и целебными мазями Ночная ведьма.

– Хотела бы что? – Шарлотта чувствовала неуверенность новой подруги.

– Я бы очень хотела дружить с тобой. Разумеется, пока ты здесь и не уехала в Винчестер. Препятствовать твоим планам я не буду.

Шарлотта посмотрела на Эндору и по характерному нежному теплу у переносицы почувствовала, как ее собственные глаза начинают блестеть.

В отличие от глаз Шарлотты, темно-синих, напоминавших глубокие океанские воды, глаза Эндоры были очень светлого серого оттенка, настолько светлого, что это почти пугало. Глядя в них, Шарлотта думала об облаках, которыми небо Англии было затянуто большую часть года. В них царило и спокойствие, сродни тому, что наступает после дождливого дня. Но в то же время они напоминали о тучах, бешено летающих по небосводу перед бурей и о том опустошении, которое она оставляет после себя.

Шарлотта взглянула на Эндору, взмахнула правой рукой – и в воздухе перед ней повис цветок. Шарлотта взяла его, протянула Эндоре, и та приняла подарок с явным замешательством на лице. Ведьма Земли улыбнулась.

– Лунный цветок, – объяснила она. – Распускается по ночам. Имеет особенность. Чем больше на него смотрят, тем обильнее он цветет. Но… – продолжала Шарлотта, глядя на то, как внимательно Эндора рассматривает цветок, – это не значит, что в остальное время им нельзя любоваться.

Шарлотте показалось, что она именно сейчас впервые по-настоящему увидела Эндору.

Наконец Ночная Ведьма открыла глаза, и из-за того, что зрачки их расширились, они стали казаться почти черными. А свойственной им серости будто вовсе не стало.

– Так что, я могу считать это согласием? – наконец спросила Эндора.

Шарлотта широко улыбнулась и кивнула.

– Шарлотта, – проговорила Эндора.

– Эндора, – эхом ответила Шарлотта.

* * *

Подхватив юбки, Овидия продолжала со всех ног бежать по коридорам. Позади послышался смех Ноама. Девушка обернулась и увидела, как тот бежит к ней, пересекая огромный коридор.

– Я думала, ты пошустрее, Клинхарт!

Ноам прибавил темп, устремляясь вслед за Овидией, которая бежала к заброшенному крылу дома. Там была большая дверь, запертая на ключ, и, чтобы открыть ее, Овидии пришлось обратиться к магии. А в следующее мгновение Ноам прошел следом за ней. Войдя в комнату, Провидец тихонько прикрыл за собой дверь.

Комната была огромной, на потолке красовались романтические картины, сюжеты которых завораживали Овидию. С противоположной от входа стороны располагался просторный балкон со стеклянными дверями.

Овидия прошла в глубь комнаты, и звук ее шагов эхом раздавался по комнате. Остановилась слева от большого потухшего камина, вокруг которого располагались полки, заставленные статуями и книгами.

Ноам прошел за Овидией. И по мере его приближения знакомый ведьме запах, который она не хотела помнить, но помнила слишком хорошо, становился все ощутимее, пока, наконец, не заполнил все пространство, как теплый ветер – дом, когда после зимы впервые распахиваешь окна. Руки Ноама медленно обняли Овидию и заскользили по ее телу, наслаждаясь нежностью ткани ее платья и изгибами тела, которые наряд эффектно подчеркивал.

Овидия закрыла глаза. На лице ее читалось удовольствие.

– Ты больше не пытаешься сбежать, Уинтерсон?

Овидия покачала головой, и из груди ее вылетел тихий, но глубокий стон. Ноам откинул волосы девушки назад, и они мощным водопадом стекли по спине.

– Знаешь, о чем я не могу перестать думать? – спросил он с вкрадчивой кошачьей интонацией. От этого тона у Овидии закружилась голова.

Ноам заметил это и рассмеялся, обдавая девушку дыханием, похожим на легкий ветерок.

– О чем?

Ноам с шумом втянул ноздрями воздух, обоняя Овидию от ключицы до мочки уха. Девушка судорожно вздохнула и положила свои ладони поверх рук Ноама, которые обнимали ее за талию.

– О том, как ты раскрылась передо мной, – Ноам поцеловал Овидию в мочку уха, и ей большого труда стоило сдержать стон. – О том, как то, что я представлял, вдруг стало реальностью для меня. Но я еще много чего могу придумать.

– Что именно? – спросила Овидия, вступая в игру.

– Всякое… Но если ты…

Овидия медленно повернулась к Ноаму. Она смотрела на него, почти не мигая.

– У тебя есть два варианта, Клинхарт, – проговорила Овидия, и руки ее поползли вверх по груди юноши, заставляя его мышцы напрягаться. – Либо ты делишься со мной своими фантазиями, – девушка встала на цыпочки и поцеловала Ноама в губы, – либо просто воплощаешь их в жизнь.

Ноам поднял руку и щелкнул пальцами. В камине вспыхнул огонь.

– На реализацию всех моих фантазий уйдут часы. Много часов… Думаю, для начала нам стоит как следует нагреть комнату.

«Дыши, Овидия, дыши».

– Но хочу сразу предупредить: я не буду делать ничего до тех пор, пока ты сама не попросишь меня.

С этими словами Ноам слегка отстранился и пристально посмотрел на нее.

– Хочешь, чтобы я тебя умоляла? Тебе так нравится, Ноам? – проговорила Овидия, вынимая из волос шпильки, которыми обильно сдобрила ее прическу Шарлотта. Закончив с этим, она подошла к Ноаму и принялась сосредоточенно расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Значит, ты ничего не сделаешь, пока я не скажу.

Ноам кивнул, и Овидия, улыбаясь, бросила на него быстрый взгляд.

Теперь она была главной в этой игре. И такое распределение ролей будоражило ее воображение.

Ноам снял пиджак, следом рубашку и остался по пояс обнаженным.

Он всегда был худощавого телосложения и, возможно, теперь стал еще стройнее, чем четыре года назад. Но сейчас Овидия видела в нем человека. Это было не просто красивое мужское тело. Грудь, живот и все остальное. Это было тело Ноама. И оно было подобно книге, которая жаждала быть открытой и прочитанной.

Овидия наклонилась вперед, поцеловала его и подняла голову, чтобы как следует рассмотреть его лицо.

– Ноам.

– Овидия.

Они произносили имена, которые сейчас звучали, как слова молитвы.

– Я твоя, – поговорила Овидия. Ноам облегченно выдохнул, и в глубине его зрачков девушка увидела все, что он хотел с ней сделать.

– Мне очень нравится твое платье, – сказал Ноам, резко развернув ее спиной к себе, – но куда больше мне нравится то, что находится под ним.

И с этими словами он начал расстегивать крючки на корсете Овидии с удивительным проворством.

– Я слишком давно мечтал о том, чтобы сорвать с тебя корсет, – проговорил Ноам, будто объясняя свои действия.

Внизу у Овидии горячо пульсировало, а предвкушение близкого удовольствия так кружило голову, что ей даже пришлось прикусить губу, чтобы отвлечься на боль.

Тем временем корсет с каждым движением Ноама становился все менее тесным, а воздух, которому теперь ничего не мешало, с легкостью заполнял грудь девушки. Овидия почувствовала, насколько легче ей стало дышать.

Разделавшись с корсетом, Клинхарт отшвырнул его в сторону.

На Ведьме остались только тонкие перчатки до локтей и кулон с рубином, который с каждой секундой все ярче сиял на ее шее.

Ноам медленно взял ее за левую руку, аккуратно стянул перчатку и бросил ее на пол рядом с платьем. После чего повторил то же самое для правой руки.

Даже когда он снимал с нее платье, она не трепетала так сильно, казалось, вместе с перчатками пали ее последние рубежи.

Овидия опустила глаза. Только через минуту она подняла голову, чтобы посмотреть в лицо Ноаму. Он стоял перед ней, как башня или гора. А ведь они с ним были почти одного роста.

И тут Ноам достал из кармана ее: ту самую белую кружевную перчатку. Доказательство их преданности друг другу. После чего взял Овидию за руку и бережно вложил в нее нежную ткань.

– Не возражаешь? – спросил юноша.

Так вот, чего он хотел. Он хотел надеть на нее эту заветную перчатку. Что ж, Овидия солгала бы, если бы сказала, что и ей не хотелось этого.

Она вздохнула.

Ноам ждал.

– Не возража… – она не успела закончить фразы: помешали губы Ноама. Клинхарт целовал ее так, будто ее рот был самым вкусным и нежным лакомством на свете. И Овидия разрешила себе не сдерживаться. Их губы и языки играли друг с другом, как дети, которые всю зиму были заперты у себя в домах и вот, наконец, в первый теплый день выбежали на улицу, чтобы вдоволь нарезвиться.

Тем временем руки Ноама скользили по спине девушки, спускаясь все ниже. Добравшись до ягодиц, он крепко сжал их. Овидия прикусила губу, сдерживая стон. Заметив это, Ноам легонько шлепнул ее, и девушка напрягла ноги, чувствуя, что еще немного, и она закричит от возбуждения.

– Ты такая красивая, девочка моя, – прошептал Ноам.

И, подхватив Овидию на руки, позволил ее рукам обнять свои плечи.

Их взгляды встретились, и они оба вдруг почувствовали небывалую радость. Будто то, что сейчас происходило, было самой простой и естественной вещью на свете.

– Скажи, Ноам, ты очень дорожишь своими брюками?

– А что?

– Хочется посмотреть, что там, под ними.

И кто только научил ее говорить все эти пошлости!

– Я предпочел бы, чтобы ты не смотрела, а чувствовала.

Овидия фыркнула и провела ноготками по спине Ноама. Едва ли это было больно, но, судя по красным следам, совершенно точно ощутимо. Впрочем, Провидец и глазом не моргнул. Вместо этого он впился губами в губы девушки и понес ее в сторону кровати.

Через мгновение Овидия почувствовала прохладу простыни у себя под спиной и тяжесть тела Ноама на себе. Продолжая ласкать ее, он на мгновение прервал поцелуй и посмотрел на Овидию. Ее грудь сильно вздымалась, и от этих движений кулон с рубином, который сиял ярко как никогда, то поднимался, то опускался, как огонек свечи, играюший от ветра. Глаза Овидии блестели, прекрасные волосы растеклись по постели, а руки сжимали изнывающую от желания грудь.

Быстрый поцелуй, и, на мгновение отстранившись, Ноам начал снимать брюки. Воспользовавшись моментом, Овидия приподнялась и встала на коленки.

Ноам взял ее за подбородок, и она, на мгновение отстранившись, посмотрела на него.

– Давай договоримся. Если ты почувствуешь, что не хочешь делать что-то, сразу скажи, – шепнул он. – И о том, чего хочешь, говори тоже.

Овидия кивнула.

И в следующее мгновение они растворились друг в друге, как растворяется сахар в чашке горячего чая.

Им не нужно было направлять друг друга. Не нужно было произносить лишних слов. Это был танец, в котором была важна только одна вещь – ритм.

И тут вдруг Черную Ведьму осенило. Она ведь никогда не говорила ему о том, что так давно грело и освещало ее изнутри. И, кажется, именно сейчас настало время для такого признания.

Но она не успела додумать эту мысль, потому что в следующее мгновение Ноам опустил руки и взял Овидию за бедра. Девушка наклонилась вперед и потянулась губами к бицепцам Ноама, которые ей так хотелось целовать. Она любила его. Любила целиком. Его тело и его смех, его умение заботиться о ней и играть на ней, как на музыкальном инструменте.

Ведьма прервала поцелуй, посмотрела Ноаму в глаза и с предельной искренностью, которой давно в себе не замечала, проговорила:

– Я тебя люблю.

Ноам перестал двигаться и посмотрел на нее взглядом, полным изумления. А потом, к удивлению Овидии, вдруг рассмеялся. Он смеялся громко, самозабвенно, запрокидывая голову назад и глядя на потолок с видом человека, который благодарит небо за чудо.

– Я тоже, Уинтерсон. Я тоже тебя люблю.

И они оба рассмеялись, сливаясь в жарком поцелуе.

И тут она почувствовала, как их энергия собирается воедино, как соединяются на небе тучи перед грозой. И в этот момент белый свет вышел из Ноама и залил его глаза, окружил сотканным из света ослепительным облаком.

– О, боже, – прошептала Овидия.

– Посмотри на себя, – сказал Ноам.

Овидия опустила глаза и увидела, как из нее вышла тень-змейка и поплыла в сторону ослепительного облака Ноама, сливаясь с ним. А еще – как кулон на ее груди, и вместе с ним и кольцо на пальце начали светиться ярче. Удивительное дело: чем больше удовольствия она испытывала, тем сильнее сияли рубины в ее магических украшениях.

Наклонившись к своей возлюбленной, Ноам аккуратно лизнул ее розовый сосок. А потом, более уверенно, лизнул и куснул еще раз. Овидия впивалась в него ногтями и руками, и, напрягая ноги, почувствовала, что они оба готовы взорваться.

– Да, любимый, сделай это. Для меня.

И отпустив себя, Ноам сделал это – одновременно с Овидией нежно поцеловал свою возлюбленную. После чего мир вокруг них сначала померк, потом снова зажегся. А грань между светом и тьмой пропала.

Распущенные локоны Ноама падали на лицо, и Овидия, которая лежала у него в объятиях, откинула одну из прядей. Даже во сне Провидец продолжал крепко обнимать Овидию. Так крепко, что казалось, никогда не посмел бы отпустить ее. Впрочем, она бы этого и не хотела. Чувствуя, как сладкая истома разливается по телу, Овидия смотрела в лицо Ноаму и думала о том, как он красив, как совершенен, как умен и как ей повезло с ним. Девушка прислушалась к празднику за стеной. Звуки стали тише, но бал явно еще не закончился. Черная Ведьма прикинула, сколько сейчас могло быть времени, но поняла, что не знает даже примерно. В одном она была уверена: до рассвета было еще далеко, и это не могло не радовать.

Глядя на следы поцелуев на своей коже, Овидия воспроизводила в памяти самые яркие моменты этого вечера. Горячие воспоминания будили внутри знакомое ощущение, и девушка решила, что самым лучшим сейчас будет отвлечься и подышать воздухом. Накрыв Ноама простыней, она отправилась искать свою одежду. Вещи были беспорядочно разбросаны по полу. Увидев свой корсет, девушка невольно вспомнила, с каким рвением Ноам срывал его с нее, исполняя свою заветную мечту.

Борясь с желанием разбудить Ноама, Овидия вышла на балкон и прикрыла за собой дверь. Где-то там, словно в далеком сне, все еще танцевали и смеялись люди. Черная Ведьма обхватила себя руками и посмотрела вперед, на убегавший за горизонт ночной Лондон. Даже отсюда, с окраины, город казался необъятным – словно тень от огромной, никогда не спящей птицы.

Размышления Овидии прервал скрип двери позади.

Девушка улыбнулась и, не оборачиваясь, проговорила:

– Я скоро вернусь. Захотелось подышать.

Сильные руки обняли ее сзади. Овидия вздохнула. Но в следующее мгновение похолодела. Это были не руки Ноама. Их обладатель был намного выше и крупнее его.

– Можешь не возвращаться, детка, – услышала Овидия незнакомый голос. Она попыталась развернуться, но не смогла. Потому что в следующее мгновение у нее во рту оказался кляп, в нос ударил резкий запах. Ведьма попыталась сопротивляться, но движения выходили какими-то вялыми, будто она двигалась сквозь вязкое, заросшее тиной, болото. А потом все погрузилось во тьму. Последним, что она услышала, был самодовольный смех незнакомца, а последним, что увидела – смутная фигура, которая выпрыгнула через балкон и исчезла в холодной лондонской ночи.