…разве они не спешили в крепость Хо? Как тогда оказались в Хуажуне? Кого они ищут?
Се Юнь перебирал товары в небольшой ссудной лавке. Ничего ценного не нашлось: в основном одежда, домашняя утварь, немного потрепанных безделушек. Оружия почти не оказалось, а то, что имелось, годилось разве что для вида и в бою было совершенно бесполезно – видимо, разорившиеся господа держали его когда-то для красоты. Юноша провел в лавке целую вечность, но так ничего дельного и не нашел, а потому принялся, оживленно жестикулируя, допытывать хозяина:
– Нет ли у вас клинка примерно вот такой длины, с узкой спинкой и очень острым лезвием?
– Клинка? – хозяин окинул его оценивающим взглядом. – Такое только у оружейника заказывать. У нас разве что поясные мечи[111] есть… Простите за любопытство, молодой господин, но зачем вам клинок?
– Одной барышне в подарок, – невозмутимо ответил Се Юнь.
Хозяин лавки промолчал, про себя подумав, что этому юноше, верно, до скончания дней суждено ходить в холостяках.
Мимо промчался отряд бойцов. Место было оживленное: по обеим сторонам дороги располагались торговые лавки, а на обочинах играли дети. Воины мчались во весь опор, разгоняя толпу, и орали во все горло. Поднялась суматоха: взрослые бранились, дети плакали. Теперь хозяину стало уже не до Се Юня. Он приказал помощнику проверить, есть ли пострадавшие, а сам неустанно ворчал:
– Что за изверги! Самые настоящие звери!
Се Юнь нахмурился. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Бросив поиски клинка, он помчался назад на постоялый двор.
Вдруг раздался пронзительный крик хищных птиц. Се Юнь вздохнул и поднял голову: высоко в небе кружили несколько ястребов. Цю Тяньцзи, Луцунь из Семи звезд Северного Ковша, славился своей страстью к разведению ястребов. Где они – там и Луцунь. Но разве они не спешили в крепость Хо? Как тогда оказались в Хуажуне? Кого они ищут?
Не успел Се Юнь об этом подумать, как на улицы стали спускаться черные «тени» из отрядов Северного Ковша: словно стая воронов, они слетались со всех сторон к одному месту.
Вдруг кто-то, всхлипывая, завопил:
– Пожар! Пожар!
Се Юнь обернулся и вдалеке увидел столб густого дыма, всюду слышались душераздирающие крики и плач. На мгновение он застыл от внезапного осознания: горел их постоялый двор!
Юноша со всех сил бросился вперед, пробиваясь сквозь толпу, бегущую в страхе ему навстречу. Дом, охваченный пламенем, плотным строем окружили воины Северного Ковша с самострелами, заряженными вместо болтов непонятными трубками.
С коновязи сорвалась какая-то лошадь. В тот же миг сразу несколько воинов нацелились на нее, и трубки, сорвавшись с тетивы, словно змеи, одновременно выплеснули струи черной жидкости, которая, попав на землю, зашипела и оставила после себя уродливое черное пятно. Лошадь жалобно заржала – ее шкура пошла кровавыми волдырями. Не проскакав и чжана, животное рухнуло на землю, пару раз дернулось и затихло.
На лбу Се Юня, зажатого толпой, выступил горячий пот. Ястребы с криками спикировали вниз к человеку в черном плаще, появившемуся на пересечении двух улиц. Он протянул ладонь, одна из птиц послушно села на нее, словно ручная, и мужчина мягко потрепал ее по голове. Нос у незнакомца был крючковатый, похожий на клюв, а резкие черты лица невольно вселяли страх. Мужчина скользнул холодным взглядом по толпе и процедил едва слышно:
– Никчемные людишки, не путайтесь под ногами.
Не успев договорить, он яростно взмахнул рукавом. Все побежали прочь от огня, и только Се Юнь продолжал пробираться к постоялому двору. Поток несокрушимой силы, способной разбить горы и осушить моря, ударил по толпе, отшвыривая людей назад. Несколько человек, потеряв равновесие, ударились о стену – их лица тотчас залило кровью, вряд ли несчастным удалось выжить.
Се Юню удар пришелся в грудь: среди ревущей толпы бежать некуда. В глазах у юноши тут же потемнело, и он погрузился в блаженное неведенье.
Тем временем Чжоу Фэй провожала барышню У в лечебницу, которая расположилась в отдаленном глухом переулке, так что отыскать ее было не так-то просто. Лекарем оказался подслеповатый старик. Он еле-еле выговаривал слова, растягивая каждое на целую палочку благовоний, и бормотал что-то вроде: «Если ци и кровь двигаются в теле свободно – боли нет». Выписать лечение для старика и вовсе оказалось непосильной задачей: казалось, он будет чертить иероглифы до самой своей смерти – еще чуть-чуть, и он уткнулся бы носом в пергамент.
Чжоу Фэй ждала так долго, что у нее затекли ноги. Увидев, что из черточек на бумаге уже складывается что-то внятное, она с облегчением вздохнула, потянувшись к листку:
– Я заберу лекарст…
Не успев договорить, она вздрогнула, услышав громкий ястребиный крик.
– Господин, у вас здесь часто появляются такие крупные птицы? – озадаченно спросила она, выглянув наружу.
– Никогда не видел, – дрожащим голосом пробормотал лекарь.
Чжоу Фэй, сложив пергамент, сунула его в рукав и мигом распахнула окно. Она тут же услышала доносящиеся издалека вопли и учуяла запах дыма.
– Я пойду проверю.
У Чучу, и без того напуганная до смерти, не хотела оставаться одна и без лишних слов последовала за ней. Едва пробежав пару улиц, Чжоу Фэй вдруг резко схватила барышню У за запястье и потащила за ближайший угол.
– Что… – та хотела было что-то сказать, но Чжоу Фэй поднесла палец к губам, приказывая замолчать. По лицу «разбойницы» госпожа У поняла, что дело серьезное. По спине побежали мурашки, а сама она вся сжалась за спиной Фэй и застыла неподвижно. Вскоре в переулке показались двое мужчин, не спеша двигавшихся в их сторону. Один – средних лет с сединой на висках и болезненным, даже желтоватым лицом. Он все время хлопал себя по груди, то и дело останавливаясь, чтобы откашляться.
Шэнь Тяньшу из Северного Ковша!
Второй шел следом, и спина у него согнулась еще сильнее, чем у чахоточного, а на лице застыла слащавая улыбка. Он что-то говорил Шэнь Тяньшу, а глаза его беспокойно бегали: пытаясь снискать расположение собеседника, он в то же время боялся исходящей от него беспощадной силы. Если бы Чжоу Фэй умела убивать взглядом, пригвоздила бы этого мерзавца к земле в то же самое мгновение: это же тот худощавый связной с местного поста Сорока восьми крепостей! Именно его она видела на постоялом дворе этим утром!
Этот человек нарочно заявился к семье генерала У, и У Чучу, конечно же, тоже его узнала. Ее без того холодные руки неистово задрожали и стали такими ледяными, будто их окунули в прорубь. Чжоу Фэй была потрясена не меньше, но необходимость защитить важную гостью заставила ее успокоиться.
Предатель, словно почувствовав неладное, начал оглядываться по сторонам. Чжоу Фэй покрепче зажала рот У Чучу и оттащила ее подальше в переулок.
Когда она сама была маленькой, в Сорока восьми крепостях случился мятеж. Отчетливо девочка помнила лишь спину дяди, спасшего ее от опасности. Все остальное сохранилось в памяти очень размыто. Сейчас в голове у нее тоже все перемешалось, а внезапное предательство застряло комом в горле – ни проглотить, ни выплюнуть.
Когда двое скрылись из виду, У Чучу в отчаянии сжала руку Чжоу Фэй:
– Что же делать…
Лед ее ладоней тотчас вернул «разбойницу» в чувство. Собрав всю волю в кулак, она успокоилась и прошептала:
– Все в порядке… Не бойся… Идем за мной… Брат Чэньфэй всегда… и еще Се Юнь…
Слова путались и звучали неубедительно. Фэй замолчала, слегка прикусив кончик языка, взяла У Чучу за руку и вновь потянула ее за собой, стараясь избегать главных улиц.
Разве Се Юнь не говорил, что переживший большую беду обретает великое счастье? Разве не обещал, что, если встретишь разок такого демона, как Му Сяоцяо, удача будет сопутствовать три года? И трех дней не прошло!
Дорога от постоялого двора до лечебницы отняла у них слишком много времени, но обратно они будто перенеслись в мгновение ока: Чжоу Фэй почти что летела, волоча за собой У Чучу.
Когда вдали показался клубящийся над постоялым двором дым, сердце Чжоу Фэй, замершее от тревоги где-то высоко, сорвалось и рухнуло в бездну. А когда она своими глазами увидела огненную стену, поняла, что продолжать обманывать себя бесполезно: слова «все в порядке», сказанные ею прежде, пронзили истерзанное сердце острой иглой.
С уст У Чучу сорвался душераздирающий вопль, Чжоу Фэй попыталась заглушить его, грубо зажав рот своей спутницы, но случайно не рассчитала силу: несчастная и так едва держалась, а теперь потеряла сознание. Холодное бледное тело обмякло на плече Чжоу Фэй, она прижала выступающие лопатки У Чучу к сырой стене, поросшей мхом, а сама принялась наблюдать. Из укрытия она слышала, как громко каркала стая ворон. В небе кружили ястребы, а весь горизонт залило багровое зарево. Раскаленный пламенем воздух удушающе бил в лицо…
Неизвестно, как долго бушевал огонь, но некогда оживленная улица теперь была пустынна – лишь кровавые следы да сажа устилали все вокруг.
Человек с ястребом на предплечье кивнул головой, отдавая приказ. Черные «тени» сразу разделились: одни по-прежнему остались стоять с ядовитыми трубками наизготовку, другие ворвались в уже догорающие руины постоялого двора. Вскоре оттуда начали по одному выносить тела, выкладывая их на безлюдной улице в безупречно ровный ряд. Некоторые трупы были целыми, некоторые – обезглавленными. Видимо, вход заблаговременно запечатали, и застигнутые врасплох постояльцы сначала отчаянно сопротивлялись, но потом, так и не сумев прорваться, отступили…
Чжоу Фэй не заметила, когда очнулась У Чучу, но слезы ее к тому моменту уже насквозь пропитали рукав «разбойницы».
Человек в плаще выпустил ястреба в небо, сложил руки за спиной и громко объявил:
– Добрые люди! В последние дни стало неспокойно – разбойники под видом торговцев проникли в город с дурными намерениями. К счастью, благонадежные подданные проявили бдительность, вовремя заметили неладное и тотчас донесли обо всем императору. Негодяи понесли заслуженную кару! Но на случай, если кто-то ускользнул, просим вас на ночь запирать двери и не впускать посторонних в свои дома…
Чжоу Фэй чуть не кинулась по своему обыкновению вперед: рубить всех направо и налево, не считаясь с последствиями, чтобы хоть ненадолго, но утолить свою ярость.
Но, как ни странно, этого не произошло.
Тогда она решила, что непременно разрыдается – ведь с детства ее никто не учил скрывать свои чувства: хочешь – плачь, хочешь – смейся.
Но и этого тоже не случилось.
На нее будто снизошло озарение свыше: многие вещи вдруг встали на свои места без наставлений учителей.
Тем временем один из воинов пересчитал тела и, сделав шаг вперед, что-то сказал человеку в плаще.
– Что ж, значит, я оказался прав: кто-то ускользнул? – холодно рассмеялся он.
Чжоу Фэй резко схватила У Чучу за руку и прошептала:
– Бежим!
Бедняжка рыдала так, что не могла даже встать. Чжоу Фэй схватила ее за пояс и силой заставила подняться с земли.
– Хочешь отомстить за мать и брата? – тихо прошептала она на ухо барышни У.
У Чучу зажала рот ладонью, изо всех сил подавляя судорожные всхлипы. Лицо ее пылало, казалось, она вот-вот задохнется.
– Тогда хватит реветь, – холодно бросила Чжоу Фэй. – Мертвые не мстят.
У Чучу закрыла глаза, вонзив ногти в ладони. Все ее тело дрожало, как лист на холодном ветру. Ненависть обратилась пламенем, способным выжечь внутренности и выковать из пепла стальную волю. Барышня У действительно вмиг перестала плакать, и дыхание ее стало ровнее.
Чжоу Фэй здраво оценивала ситуацию: «Такой переполох – наверняка городские ворота уже закрыты. Лошадей у нас нет. Даже если сможем выбраться, все равно привлечем ненужное внимание. К тому же сколько у них людей, мы не знаем, возможно, они уже поджидают нас в засаде».
Горожане все до единого попрятались по домам, наглухо закрыли двери и, как загнанные звери, не смели выйти наружу. Пытаться просить укрытия у кого-то было опасно, тем более после подлого предательства змееныша-связного, которое она еще не скоро забудет, Чжоу Фэй не спешила доверять незнакомцам.
Немного поразмыслив, она снова схватила У Чучу за запястье:
– Иди за мной.
По приказу звезды Северного Ковша черные «тени» рассредоточились по городу. Опытный проныра, возможно, сумел бы от них скрыться, но Чжоу Фэй понимала: на такое ее способностей просто бы не хватило. Начнешь метаться наугад – нарвешься на стражника. Поэтому она решила не идти напролом, а вместо этого юркнула в очередной переулок и подняла крышку большой плетеной корзины, оставленной возле чьей-то двери.
Хозяева, видимо, жили бедно – корзина оказалась почти пустой, и две худенькие девушки, которым много места не требовалось, легко в нее уместились. Чжоу Фэй, изнутри зацепившись двумя пальцами за крышку, потянула ее на себя, закрыла глаза и мысленно сосчитала несколько вдохов. Она прокрутила в памяти произошедшее от начала до конца и, убедившись, что ничего не упустила, тихо сказала У Чучу:
– Теперь что бы ни случилось – не поддавайся тревоге.
Та с усилием кивнула.
Чжоу Фэй снова сделала глубокий вдох, словно обдумывая свои слова, и добавила:
– Даже если останусь одна, я доставлю тебя в Сорок восемь крепостей в целости и сохранности. Доверься мне.
Она говорила это не столько У Чучу, сколько самой себе. Будто данное ей слово, однажды вырвавшись наружу, становилось источником силы. Кто-то на нее надеется. Чья-то жизнь зависит от нее. А значит, она должна думать так, как раньше не думала, и делать то, что раньше не могла, – и тогда времени на ярость или скорбь попросту не останется.
У Чучу уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Чжоу Фэй резко подняла ладонь, веля ей молчать. Та затаила дыхание и через несколько мгновений услышала едва уловимые шаги. Через узкие щели корзины можно было различить, как черная фигура, обыскивая улицы, направилась прямо к ним.
Узкий переулок заканчивался тупиком и хорошо просматривался: заходить вглубь было вовсе необязательно. Но будто сама судьба играла против них: человек в черном сначала замедлился в нерешительности, затем все же свернул с главной улицы, чтобы осмотреть каждый угол как полагается. Укрытие из корзины получилось ненадежное, через дыры легко можно разглядеть, что внутри: репа, капуста… или два живых человека. Стоило ему приблизиться и наклониться – и он тотчас же заподозрил бы неладное.
Черная «тень» медленно приближалась. Сердце У Чучу бешено колотилось. Она невольно взглянула на Чжоу Фэй – та сидела, неплотно прикрыв глаза, а лицо ее казалось удивительно спокойным.
«Неужели она так легко со всем смирилась?» – в отчаянии подумала У Чучу.
Сердце юной барышни пылало от страха и волнения, она мысленно взывала ко всем известным ей божествам, да так усердно, что даже губу прокусила до крови. Но, похоже, для молитв было слишком поздно – они бы уже их не спасли. Шаги замедлились и внезапно стихли.
Сердце У Чучу пропустило удар. Она услышала, как снаружи раздался тихий смешок, шаги звучали все ближе и ближе. Все тело У Чучу напряглось. Она в отчаянии закрыла глаза, неистово завопив про себя:
«Он увидел нас! Он увидел нас!»
Мужчина в черном взялся за хлипкую крышку корзины и попытался поднять ее, но обнаружил, что она не поддается, будто что-то мешает изнутри.
– Еще сопротивляетесь? – холодно ухмыльнулась «тень» и сильнее дернула корзину, но сопротивление внезапно исчезло. Напротив, кто-то изнутри резко вытолкнул легкую крышку наружу, и она, взметнувшись, ударила нападавшего прямо в лицо. Застигнутый врасплох, он невольно поднял ладони, чтобы защититься. В мгновение ока тонкая, точно призрачная, девичья рука впилась ему в горло, пальцы сжались без малейших колебаний. Раздался хруст – человек в черном безжизненно обмяк, не успев даже вскрикнуть. Чжоу Фэй ловко подхватила ногой падающую крышку, затем схватила обеими руками голову мужчины и резким рывком провернула ее под неестественным углом. Теперь он точно был мертв.
У Чучу напряглась от страха, по спине побежали мурашки.
Чжоу Фэй бесстрастно вытерла руку, перепачканную в крови, об одежду. Она не ошиблась: постоялый двор сожгли целиком, наверняка пострадали невинные люди. Заведение-то людное: весь день напролет гости то приходят, то уходят – там могли быть и другие отряды усталых путников. Наверняка люди Северного Ковша искали кого-то особенного. Даже если предатель и сообщил им количество прибывших, то, просто пересчитав трупы, невозможно понять, кто именно сбежал.
Оставалось только два объяснения: либо барышня У скрывает какую-то тайну, и они ищут именно ее, либо им нужен не человек, а вещь, и этой вещи на пепелище не нашлось, а значит, ее тоже могла хранить только У Чучу.
Заталкивая молодую госпожу в корзину, Чжоу Фэй намеренно посадила ее поглубже. Сорок восемь крепостей дали ей важное задание и нарядили подобающе, но старший брат по учению Чэньфэй души в ней не чаял и невесть где раздобыл новое длинное платье – точно такое же, как у благородной барышни У… Видимо, рассчитывал, что на обратном пути под предлогом сопровождения госпожи и ее дочери разместит девочку в повозке и избавит тем самым от тягот долгой дороги. Одно хорошо – платья оказались так похожи, что сквозь щели корзины не было видно, что внутри скрывалась еще одна девушка.
К тому же внешность слабой на вид У Чучу действительно обезоруживала: какую бы гнусную цель ни преследовали эти негодяи, наткнувшись на столь беззащитное создание, они потеряли бы всякую бдительность. Отличный момент, чтобы нанести удар.
– У тебя при себе есть что-то особенное? – спросила Чжоу Фэй.
Получив в ответ лишь растерянный взгляд, она мысленно вздохнула, почувствовав, что они с У Чучу в одинаковом положении. Чэньфэй не посвящал ее в подробности своей задачи и не рассказывал, зачем на самом деле сопровождает семью генерала, а госпожа У явно не делилась тайнами со своей изнеженной дочерью.
– Ладно, забудь.
Быстро сняв с убитого одежду, Чжоу Фэй натянула ее на себя. Она, конечно, была худенькой, но, вопреки насмешкам Се Юня, никак не «вдвое ниже» него. Костюм висел мешковато, однако, если подоткнуть да затянуть потуже, выглядел вполне сносно. Чжоу Фэй продолжила рыться в вещах убитого и обнаружила меч, маленький кинжал, именную бирку и всякое бесполезное барахло. По весу и размеру клинок пришелся ей в самый раз: хотя она привыкла к более узкому лезвию, оружие все равно отлично лежало в руке. На бирке с лицевой стороны красовалось созвездие Северного Ковша, а с тыльной – надпись «Луцунь 3».
– Луцунь…
Чжоу Фэй повторила про себя это слово несколько раз, пока оно основательно не врезалось ей в память, затем затащила тело убитого за угол, прикрыв грудами развалившихся корзин и камней, и, повернувшись к своей благородной напарнице, спросила:
– Ты мне доверяешь?
У барышни У все равно не оставалось выбора, и она поспешно кивнула.
– Тогда считай до ста… нет, лучше до двухсот, – поправила себя Чжоу Фэй. – И жди, пока я не вернусь.
Девушка, сразу видно, распереживалась – иначе и быть не могло. Беззащитная, не способная даже курицу одолеть, она стала бы легкой добычей даже для бродячей собаки. А вокруг рыскали хладнокровные убийцы. И все, что ей оставалось, – свернуться клубком в этой старой корзине и ждать свою спасительницу в мрачном переулке рядом с еще теплым трупом.
Едва закончив фразу, Чжоу Фэй сама поняла, как нелепо звучала ее просьба – для столь изнеженной барышни задача была непосильной. Она уже собралась что-то добавить напоследок, но У Чучу, несмотря на дрожь во всем теле, с глазами, полными смятения и страха, твердо кивнула:
– Хорошо. Иди.
Чжоу Фэй пристально посмотрела на нее еще раз и подумала, что эта хрупкая благородная барышня куда сильнее, чем могло показаться. Ей самой на месте У Чучу, вероятно, решимости не хватило бы. Чжоу Фэй оставила в корзине кинжал, взяла горсть желтой земли, растерла ее в мелкую пыль и тщательно вымазала себе лицо, шею и кисти рук – те части тела, которые виднелись из-под одежды. Закончив с маскировкой, она сказала:
– Не волнуйся. Если обещала, что отведу тебя на заставу, значит, точно отведу. Даже если умру, мой дух вернется и непременно найдет тебя.
Резко развернувшись, она выскочила из переулка.
У Чучу притаилась в корзине, которая стала куда более просторной после ухода «разбойницы», закрыла ее крышкой и придержала двумя пальцами изнутри, как это делала Чжоу Фэй. Лицом девушка уткнулась в согнутые колени. Внизу живота вновь проснулась знакомая ноющая боль, от которой ее время от времени пробирала мелкая дрожь. Она послушно считала до двухсот, и эти мгновения казались ей вечностью.
«Один, два, три…»
Ей вспомнились родители и младший брат, которые покинули этот мир, оставив ее совсем одну, без дома, без семьи… У Чучу не смогла сдержать слез, но в голос плакать не осмелилась, лишь позволила соленым каплям тихо стекать по щекам. Дождавшись, когда они упадут, барышня У продолжила считать… С того места, на котором остановилась.
«…Сто девяносто три, сто девяносто четыре…»
Послышались шаги.
Кто это?
Слышала У Чучу далеко не так чутко, как совершенствовавшаяся с пеленок Чжоу Фэй. Шорохи ей удалось различить, только когда незнакомец был уже совсем рядом. У нее перехватило дыхание. Пальцы, вцепившиеся в крышку корзины, онемели от напряжения, в другой руке она сжимала кинжал.
– Это я, – раздался тихий голос.
У Чучу сразу же почувствовала облегчение, на лице ее даже промелькнула улыбка, но предательские слезы тут же вновь хлынули из глаз.
Чжоу Фэй открыла корзину и швырнула барышне У смятое черное одеяние:
– Содрала с мертвеца. Придется немного потерпеть. Одевайся, мы уходим.
– Куда? – спросила У Чучу.
– В их логово.
– Я… я совсем на них не похожа, – прошептала девушка, неловко натягивая мужскую одежду и застенчиво прикрывая грудь.
Истинная красота – это прежде всего манеры и внутреннее изящество, затем осанка и утонченные черты лица и только в последнюю очередь – изысканный наряд. Одного мимолетного взгляда на У Чучу хватило бы, чтобы понять: эта девушка – из хорошей семьи и воспитана должным образом. От нее так и веяло благородством – хоть в грязи ее вываляй с ног до головы в попытке превратить в уличную попрошайку, истинная красота все равно проступит наружу.
– Похожа или нет – ничего не поделаешь, – равнодушно ответила Чжоу Фэй, подбрасывая в руке еще одну бирку, на которой У Чучу заметила надпись «Таньлан 1». – Просто измажь лицо грязью, чтобы не бросалось в глаза.
У Чучу послушно последовала ее совету и вымазала лицо и руки в саже, но сомнения все же не покидали ее. Не в силах понять замысел Чжоу Фэй, она не выдержала и спросила:
– Как мы проникнем в их ряды? Если они присмотрятся, точно нас разоблачат.
– Мы не будем проникать, – Чжоу Фэй подхватила У Чучу сзади за талию и помчалась куда-то вместе с ней – та даже опомниться не успела. За пару дней барышня У привыкла, что ее невольная спутница вечно носится повсюду, перепрыгивая со стены на стену, с крыши на крышу, а потому лишь судорожно сглотнула от испуга, не издав ни звука.
– Мы прорвемся силой, – прошептала Чжоу Фэй прямо ей в ухо.
Уже начинало темнеть. В черных одеждах издалека они совсем не отличались от других, рыщущих повсюду «теней», но У Чучу все равно трясло от страха. Она взглянула на спокойное лицо Чжоу Фэй и с удивлением подумала, что сердце этой девушки настолько большое и храброе, что ей хватит духу свернуть даже горы.
Чжоу Фэй старалась бесшумно красться по боковым улочкам и переулкам, но избежать встречи со своими мрачными «собратьями» все равно не смогла. У Чучу невольно затаила дыхание.
Заметив вдали двух «напарников», боец в черных одеяниях решил, что это место уже обыскали, и развернулся. Однако, сделав пару шагов, он вдруг почувствовал неладное и резко повернул голову – в тот же миг стальной клинок бесшумно скользнул по его шее, рассекая глотку от уха до уха. Кровь хлынула из раны. Боец из последних сил раскрыл рот, но так и не издал ни звука – лишь дернулся в предсмертных судорогах и затих.
Чжоу Фэй, ловко увернувшись от кровавых брызг, вцепилась в волосы убитого и оттащила тело вглубь переулка. Барышня У поначалу застыла в растерянности, но вдруг спохватилась: набрала с обочины рыхлого песка и принялась заметать кровавые следы.
Еще недавно одна из них не осмелилась бы причинить своему противнику вреда, а другая и вовсе при разговоре с незнакомыми мужчинами начинала заикаться. Но судьба преподала обеим жестокий урок, и теперь первая научилась одним ударом бесшумно отнимать жизни, а вторая смекнула, как заметать следы за своей напарницей.
Чжоу Фэй продолжила охоту за «тенями»: она намеренно выслеживала одиночек и нападала на них, стоило им хоть на мгновение потерять бдительность. Когда она прирезала шестого, в небе раздался крик ястреба.
Уже совсем смерклось. Очертания крыш призрачными силуэтами расплывались в сумерках. Чжоу Фэй вдруг осознала, что снова запуталась в улицах.
– Эти ястребы, куда они летят? – спросила она.
У Чучу мысленно оценила направление.
– Кажется, к нашему первому укрытию. Неужели они нашли там труп? Плохо дело. Мы же сняли с него одежду – это их насторожит!
Уголки губ Чжоу Фэй, весь день сжатых от напряжения, дрогнули в легкой улыбке:
– Верно. Далеко ли до местной управы? Мы правильно идем?
– Совсем близко, – кивнула У Чучу. – Сразу за этой улицей.
– Тогда лучше снять эти грязные тряпки.
У Чучу поспешно стянула с себя черные одежды, еще недавно принадлежавшие мертвецу, после чего Чжоу Фэй быстрыми движениями изрезала их на мелкие кусочки, огляделась по сторонам и швырнула в выгребную яму за ближайшим домом. Расправившись с уликами, девушки пошли в направлении, указанном молодой госпожой У, прямо к зданию местной управы.
В узком переулке Цю Тяньцзи с мрачным лицом рассматривал лежащий на земле труп. Осторожно приподняв сапогом перекошенную шею убитого, он хладнокровно процедил:
– Оказывается, кто-то их защищает… И этот человек – не робкого десятка.
Ястреб бесшумно опустился ему на плечо. Он так походил на своего хозяина, что казалось, будто они вылупились из одного яйца.
– Мутить воду у меня под носом не так-то просто, – ледяным тоном произнес Цю Тяньцзи. – Слушайте мой приказ! В течение получаса разбиться на группы по шесть человек. Старшим проверить именные бирки всех подчиненных. Одиночек – убивать на месте.
Кто-то из его людей тихо сказал:
– Господин, здесь же еще люди Таньлана…
Луцунь едва не прожег его взглядом. Боец быстро опустил голову и отступил назад, не смея произнести больше ни слова.
Тем временем Чжоу Фэй и У Чучу, притаившись у стены возле дома главы уезда, терпеливо наблюдали. Воины в черном, словно получив какие-то указания, вдруг изменили прежнюю тактику и начали объединяться в небольшие отряды. Казалось, необъятная паутина, раскинутая повсюду, внезапно обрела строгую форму. Именно этого и добивалась Чжоу Фэй: она рванула вперед, снова потянув за собой У Чучу. Ловко избежав собирающихся в отряды опытных бойцов Северного Ковша, беглянки перемахнули через ограду прямо во двор городской управы и устремились в задние покои – туда, где жил глава уезда.