Даже в этом проклятом месте нашлись «добрые соседи»!

Чжоу Фэй применила настоящий «Клинок, рассекающий лед» впервые, и ее саму поразил исходящий от него поток бесконечного холода и жестокости, так что она еще долго не могла прийти в себя.

«Он умер? Вот так просто?» – думала девушка, не сразу осознав случившееся.

В Сорока восьми крепостях Чжоу Фэй каждый день только и делала, что совершенствовалась, но за всю жизнь не зарезала ни одной курицы. Она почувствовала, как что-то стекает по лицу, невольно провела рукой по щеке – кровь. Нельзя сказать, что она испугалась или почувствовала вину, но умыться почему-то захотелось.

– Шэн, закатай штаны этих двоих и осмотри их ноги, – сказала госпожа Ван.

Ли Шэн тоже чувствовал себя неловко, и у него на это было сразу две причины: во-первых, из-за своей нерешительности он чуть не позволил одному из нападавших сбежать; во-вторых, он заметил, что сегодня Чжоу Фэй атаковала иначе – намного мощнее, чем на поле Сорока восьми цветов. Он не сомневался: этому приему ее научила Ли Цзиньжун. Искусство «Клинка, рассекающего лед» передается в семье Ли из поколения в поколение, и тетя научила Чжоу Фэй, а ему и слова не сказала! Мысли, точно шипы, пронзили его сердце насквозь и больно царапали горло – ни выплюнуть, ни проглотить.

– Госпожа, а что не так с ногами? – спокойно спросил он.

– Проверь того, – старушка указала на другого грабителя.

Ли Шэн обошел Чжоу Фэй стороной и даже мельком не взглянул на нее, лишь уставился на искалеченный труп. В мыслях вдруг пронеслось внезапное решение: «Я не вернусь. Если я не добьюсь чего-то, что заставит тетю гордиться мной, я не вернусь». Раздумывая о своих устремлениях, он закатал штанину второго нападавшего.

– Такие толстые… – пробормотала Чжоу Фэй.

Ли Шэн наконец отвлекся от своих терзаний и присмотрелся. Нижняя часть тела мужчины и впрямь выглядела странно: голени были широкими – вдвое толще, чем у обычного человека, – а кожа отливала глянцем, отчего конечности напоминали гладкие каменные глыбы. Сразу понятно, что эти ноги невероятно крепкие. К счастью, Чжоу Фэй не позволила ему использовать их в бою, иначе с ее неопытностью в этой схватке она бы точно не выстояла, и исход мог быть куда печальнее.

Во двор уже подоспели Дэн Чжэнь и другие ученики.

Старушка Ван задумчиво прикрыла глаза, поглаживая свою трость, и спросила:

– Кто-нибудь сбежал?

Дэн Чжэнь многое повидал за свою жизнь, опыта накопил немало и всегда знал, как следует поступать.

– Нет. Несколько из них пытались сбежать, но мы всех схватили: и людей, и лошадей, – ответил он. – Я их пересчитал, не беспокойтесь, наставница.

– Хорошо, приберитесь здесь, – приказала госпожа Ван. – Фэй, верни мне мою шпильку. Мы сейчас же уезжаем.

Она замещала главу школы Сяосян уже давно, и ученики привыкли подчиняться ее приказам. Хором выпалив «Слушаюсь!», они быстро и слаженно замели все следы побоища: тела, пятна крови, разбросанное оружие… Все исчезло в мгновение ока, словно здесь никого не было и ничего не происходило. Покуда деревенские будут держать рот на замке, даже если кто-то придет на разведку, не обнаружит ничего подозрительного.

Чжоу Фэй смотрела на все с изумлением. Она знала, что искусство меча школы Сяосян отличалось коварством и жестокостью, кроме того, ее последователи использовали особые приемы для скрытого оружия, но чего девушка никак не ожидала, так это того, что в их семье «по наследству» передаются еще и такого рода навыки. Заметать следы – кропотливая работа, требующая сноровки; наблюдая за старшими братьями по учению, она узнала много нового. Когда они закончили, Чжоу Фэй сразу побежала к реке, чтобы наконец вымыть лицо. Заметив, что тряпье, которое ей одолжила добрая женщина, тоже было заляпано кровью, она решила заодно отстирать и его.

Как раз за этим занятием ее и застала жена старосты:

– Дай мне, ты создана для другого, – она поспешила выхватить из рук Чжоу Фэй лохмотья.

Та не стала спорить и отошла в сторонку. Рыжая собака, чудом выжившая после удара, тихо подошла и остановилась в двух цунях от девушки, словно хотела приблизиться, но боялась. Чжоу Фэй протянула ей руку, чтобы та ее обнюхала. Собака осторожно коснулась ладони кончиком носа и, радостно завиляв хвостом, прилегла рядом, прикрыв наконец свои слезящиеся, но счастливые глаза – без малейшей искры недавней злости. Добрый, послушный пес.

Женщина взглянула на нее:

– Это хорошая собака, умная и спокойная. Если она тебе понравилась, забирай с собой.

– Что? – удивилась Чжоу Фэй.

Жена старосты ловко закатала рукава и убрала с лица растрепавшиеся волосы.

– С нами она только страдает. Круглый год ест корм для кроликов – того и гляди уши вырастут да прыгать начнет.

Собака, похоже, поняла, что хозяйка хочет отдать ее, моментально поднялась и покорно побрела к женщине, положила голову ей на колени и жалобно заскулила. Жена старосты воскликнула с досадой:

– Глупое животное! Я тебе лучшей жизни хочу, а ты…

Чжоу Фэй задумалась и спросила:

– Неужели никому нет дела до вашего горя?

– Это заботы местных властей, – ответила женщина, и в ее голосе зазвучали нотки безразличия. – Какое-то время шли постоянные войны, не знаю даже, кто с кем воевал, но людей гибло так много, что тела не успевали хоронить. Всем было не до нас. А теперь в стране раскол. А мы сами себе управа – можем делать что угодно, никто даже не вмешивается.

– Если здесь так плохо, почему вы не переезжаете? – нахмурилась Чжоу Фэй.

– Переезжать? – женщина взглянула в ее светлые глаза, удивленная наивностью и простотой этой суровой девушки, и, вздохнув, сказала: – Куда же мы пойдем? Здесь земля и крыша над головой. Особых талантов у нас нет, и в чужих краях нам придется разве что просить милостыню. Пока не окажемся на пороге смерти, никуда уходить не станем. Да и… где сейчас жить легко?

Чжоу Фэй не нашлась с ответом.

– Шимэй, – кивнул ей Дэн Чжэнь, ведя за собой лошадь. – Нам пора ехать.

Под покровом ночи отряд покинул разоренную маленькую деревню и отправился дальше. Только уехав из Сорока восьми крепостей, Чжоу Фэй поняла, что спокойно спать всю ночь до утра – это настоящее богатство.

Нога человека, которому Чжоу Фэй разрубила череп, могла бы сойти за огромный окорок – оставалось только закоптить как следует. Такое «блюдо» могло появиться только на кухне семьи Хо, прославившейся искусством боя ногами. Госпожа Ван теперь относилась к ним с подозрением и не могла больше доверять, как прежде. Однако поиски пропавшего сына заботили ее куда сильнее, поэтому она решила не рисковать и не связываться пока с семьей Хо, и путники, обогнув город Юэян стороной, направились прямиком в Дунтин.

Пропавшие ученики, которые сопровождали семью генерала У, как ни старались, полностью скрыть свое присутствие наверняка не смогли бы. Поэтому оставалась надежда узнать хоть что-то, по пути расспросив владельцев постоялых дворов. Однако такой неожиданный крюк означал, что они еще две ночи подряд проведут вдали от городов и деревень. К счастью, ученики к походной жизни давно привыкли и трудностей не боялись, а ночью по очереди стояли на карауле.

На вторые сутки ближе к утру настал черед Ли Шэна.

С тех пор, как Чжоу Фэй использовала «Клинок, рассекающий лед», он снова стал одержим мыслью о побеге. Ли Шэн прекрасно понимал, что его взяли с собой именно из-за тесных отношений семей Ли и Хо, но теперь, когда госпожа Ван решила обойти крепость семьи Хо стороной, он чувствовал себя лишним.

Два дня и две ночи эти мысли не давали ему покоя, и вот наконец подходящее время настало.

Ли Шэн написал письмо, оставил его в книге для легкого чтения, которую всегда держал при себе, и на рассвете, пока все еще спали, глубоко вздохнул, обернулся на повозку в последний раз и сбежал без оглядки, подумав про себя: «Чжоу Фэй, я ничуть не хуже тебя».

Фэй несла ночную стражу. Старшие ученики предлагали ее подменить, но Фэй отказалась: ей и так повезло больше остальных – она весь день ехала в повозке рядом с госпожой Ван, где и ветер не дул, и солнце не пекло, – так что теперь принять заботу братьев по учению ей не позволяла совесть. Однако они все равно поочередно подходили к ней поболтать, чтобы она случайно не уснула. Когда настал черед Ли Шэна, девушка наконец вернулась в повозку, но сон все никак не шел. И если ее брат мечтал о побеге, она вдруг начала скучать по дому. Жизнь на заставе казалась ей скучной: наверняка где-то там далеко можно почувствовать настоящий вкус жизни! В Сорока восьми крепостях она то и дело переживала из-за слов матери, злилась на нее и воспринимать ее как родного человека никак не могла. После ухода отца не прошло ни мгновения, чтобы она не думала о том, как однажды отправится в Цзиньлинь на его поиски.

Однако всего за несколько недель Чжоу Фэй поняла, что даже немного скучает по маме. Она без конца вспоминала тот упадок и разруху, которые видела по пути, много раз прокручивала в голове слова жены старосты и думала: «Случись такое в Сорока восьми крепостях, наверняка кто-то бы вмешался».

Ли Цзиньжун была нетерпеливой и несговорчивой, особенно когда дело касалось телесных наказаний, но, казалось, между небом и землей среди бескрайних просторов только в горах Шушань, под знаменами семьи Ли царили счастье и процветание.

Чжоу Фэй еще долго ворочалась и, побоявшись потревожить госпожу Ван, тихо выбралась из повозки, чтобы немного прогуляться. Обойдя место их ночлега, она заметила, как кто-то покидает лагерь верхом на лошади с дорожным мешком за спиной. Фэй удивилась и тотчас пустилась в погоню.

Проследовав за беглецом какое-то время, она поняла, что гналась за братом!

– Ли Шэн, ты куда? – крикнула девушка ему вслед.

Но лучше бы она молчала. Когда Ли Шэн обернулся и увидел ее, лицо его помрачнело, взгляд потяжелел, теперь и вовсе было не понять, что он задумал. Безжалостно сдавив лошадь по бокам, он пришпорил ее и умчался прочь – только ветер свистел в ушах.

«Неужели я ему так неприятна?» – подумала Чжоу Фэй.

Ее цингун был неплохим. Всего лишь «неплохим»! А двум ногам не угнаться за четырьмя, особенно если те длиннее твоих собственных. Девушка изо всех сил пыталась догнать Ли Шэна, но вскоре поняла, что это невозможно, и засомневалась: нужно ли продолжать погоню или лучше вернуться и сообщить обо всем госпоже Ван.

Пока она размышляла, какой ход в этой партии в вэйци[74] приведет ее к выигрышу, вдалеке вдруг заржала лошадь, а затем послышались удары мечей. Ее зрачки сузились, и Чжоу Фэй стрелой бросилась на звук.

Она смутно смогла различить крик Ли Шэна «Кто здесь?!», после чего все стихло. Когда Чжоу Фэй наконец добралась до места происшествия, все, что она увидела, – лошадь, бесцельно топчущуюся на месте, да один из парных кинжалов брата, валяющийся на земле. Самого юноши нигде не было видно, как и следов сражения: противник либо обладал невероятным мастерством, либо напал из засады, застав Ли Шэна врасплох.

Место хорошо продувалось ветром, и внезапный его порыв донес до девушки едва различимые звуки. Чутье подсказывало, что нужно прятаться, и она тут же прыгнула в ближайшие кусты. Через мгновение появились двое, чьи лица скрывали маски.

– Мне нужна лошадь, а не мальчишка. Разве за этого щенка хоть медяк выручишь? Повезло, что не убежала, иначе… – бранился один из них.

Второй только поддакивал, не решаясь открыть рот. Чжоу Фэй затаила дыхание, сердце ее екнуло: те разбойники, что напали на деревню, тоже требовали лошадей!

Спустя еще пару мгновений незнакомцы скрылись из виду. Чжоу Фэй подумала, что возвращаться к госпоже Ван слишком долго: эти люди наверняка уже уйдут далеко. К тому же она только-только начала ощущать настоящую мощь «Клинка, рассекающего лед», да и путешествие в целом проходило гладко, достойных противников ей встречать пока не доводилось – все это только придавало уверенности. Поразмыслив, Фэй решила действовать самостоятельно и отправилась в погоню одна.

Говорят, молодой бычок и тигра не боится. О чем думает бычок, неизвестно, но Чжоу Фэй, похоже, вообще не представляла, что такое страх.

Перед глазами простиралась беспросветная тьма. Чжоу Фэй еще не успела до конца освоить основные навыки «Заметания следов», не говоря уже о более продвинутых, вроде «Выслеживания на тысячи ли». Ее неуклюжие попытки ни на что не годились: она то и дело рисковала быть разоблаченной или вовсе потерять след. Местность девушка не знала и спустя какое-то время поняла, что совсем заблудилась. Однако это ее не особо беспокоило: Чжоу Фэй решила, что разберется с этим позже, а сейчас главное – догнать врага.

К счастью, двое в масках, оказавшись на своей земле, видимо, позволили себе притупить бдительность. Казалось бы, лучших условий для такого начинающего следопыта, как Чжоу Фэй, не найти: разбойники не торопились, вдоль дороги росли густые деревья и кусты, кроме того, они шли против ветра. Погоня давалась ей непросто, и все же ей хотя бы удавалось не отставать!

Похитители свернули на горную тропу, петляя между деревьями, и Чжоу Фэй потеряла след. Она долго плутала кругами, пока вдруг снова не услышала голоса. Посмотрев наверх, девушка ахнула.

Перед ней, посреди диких скал, выросла огромная стена, вдоль которой в тусклом свете огней виднелись многочисленные посты охраны.

Тропинка, тянувшаяся через горное ущелье, оказалась зажата между двумя склонами и извивалась то вправо, то влево, так что и не разглядеть, что впереди. Присмотревшись, девушка смогла различить очертания веревочного моста и мелькающие в свете факелов тени людей. Никаких знамен видно не было, но крепость усиленно охранялась. В ущелье гудел ветер, откуда-то доносились едва уловимые крики и брань.

Чжоу Фэй не могла поверить своим глазам: думала, что беспечного Ли Шэна сцапали обычные конокрады. Разве по-настоящему серьезные преступники станут промышлять кражей лошадей? Да и кому вообще мог понадобиться такой никчемный человек, как Ли Шэн?

Но теперь она поняла, что ошибалась. А брат ее, хоть и оставался не самым приятным человеком, был хорошо воспитан и, конечно, сквернословить во все горло не стал бы – скорее, молча кипел. Значит, кроме него там могли быть и другие пленные. А эти люди в масках, которые похищают людей и лошадей крадут, еще и выстроили огромную тюрьму глубоко в горах. Что они вообще задумали?!

Чем больше Чжоу Фэй думала обо всем, тем сильнее ей становилось не по себе – аж волосы на теле встали дыбом. Она решила действовать осторожно и, прежде чем что-либо предпринять, попыталась изучить местность.

Как известно, дуракам везет. Пока Чжоу Фэй, доверившись чутью, лезла напролом вслед за разбойниками, удача была на ее стороне, но как только она успокоилась и начала думать головой, чары развеялись – и Небеса обрушили на нее свой гнев.

Не успела она придумать план, как ветер в горах, внезапно изменив свое направление, завыл среди валунов. Человек в маске, проходивший через пост охраны, случайно ослабил поводья, и украденная лошадь с громким ржанием взбрыкнула и сорвалась с места.

Остальные стражники сразу же с криками бросились в погоню, еще сильнее напугав несчастное животное, которое изо всех сил бросилось наутек и теперь мчалось прямо на Чжоу Фэй!

Была у Фэй одна странная привычка – подкармливать животных: красивых птиц в горах, кошек и собак, которых другие ученики заставы держали дома, лошадей, на которых они отправились в путешествие… И даже сейчас в кармане у Чжоу Фэй еще осталась горсть бобов – на случай, если выдастся время приласкать коней. Глупая кобыла Ли Шэна, видимо, учуяла знакомый запах и невольно кинулась к «кормилице» в поисках подмоги, тем самым выкопав своей благодетельнице огромную яму.

Чжоу Фэй поняла, что спрятаться она уже не сможет, и, стиснув зубы, решила: «Я просто нападу первой».

Она выхватила длинный меч и неожиданно выпрыгнула, будто из ниоткуда, изящной дугой перескочила через лошадь и прямо в воздухе быстро нанесла три удара. Разбойник, что бежал первым, в жалких попытках увернуться или спрятаться попал прямо под лезвие, кровь брызнула из его груди, и он провалился в темноту с истошным криком. Выжил ли он – то было неизвестно.

Бежавшие следом закричали в страхе:

– Кто здесь?!

Чжоу Фэй не отвечала. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в ладонях, сжимавших клинок. Она была в смятении, но это только обострило ее чувства. Спустя мгновение еще один разбойник бросился на нее, но оружия в его руках не оказалось: он замахнулся ногами! Раздался громкий свист, словно воздух рассекла невероятно крепкая железная булава. Девушка увернулась и посмотрела вниз: на земле, в том самом месте, где она только что стояла, красовалась глубокая вмятина размером с ладонь.

В тот же миг ее окружили еще несколько разбойников, и каждый из них наверняка был не менее могучим бойцом. Чжоу Фэй обменялась парой ударов со всеми и почувствовала, как ее запястье задрожало от боли и напряжения. Если так продолжится и дальше, не только клинок сломается, но и рука. От безысходности Чжоу Фэй решила бросить вызов своим возможностям и пустила в ход третий элемент «Клинка, рассекающего лед» под названием «Ветер».

Этот элемент, также известный как «Ветер Бучжоу»[75], воплощал в себе ярость снежной бури, неистовство вихрей, сметающих все на своем пути, и непостоянство стихии, то затухающей, то усиливающейся вновь. Прием как раз подходил, чтобы в одиночку идти против целой шайки противников, однако требовал искусного мастерства, а Чжоу Фэй явно не хватало физической силы, чтобы высвободить всю его мощь. Но и пятой ее части было достаточно, чтобы пробить брешь в человеческой стене, окружившей девушку.

Уже почти вырвавшись, Чжоу Фэй подняла голову и увидела на сторожевой вышке заряженные самострелы, готовые в любой момент подбить ее, попытайся она сбежать. В голове тут же промелькнули сотни исходов и, выбрав, как ей показалось, лучший из них, Чжоу Фэй свистнула. Лошадь, которая беспорядочно топталась где-то рядом, услышав знакомый звук, безрассудно бросилась к ней, на ходу подмяв под себя толпу нападавших. Девушка воспользовалась заминкой и высвободилась из лап разбойников.

– Получайте! – крикнула она, швырнув в неприятелей найденные в кармане бобы.

В потемках они подумали, что это какое-то скрытое оружие, и разбежались кто куда. Чжоу Фэй вскочила на лошадь, схватила поводья и, силой удерживая глупое животное от попыток подобрать брошенное лакомство, резко вонзила ей пятки в брюхо, но помчалась не обратно, в сторону покинутой повозки, а дальше – в глубь крепости.

Своим вторжением Чжоу Фэй устроила такой переполох, что люди в горной долине начали разбегаться в страхе. Они и без того места себе не находили, словно воры, которых поймали за руку, а теперь и вовсе перепугались. Крики раздавались со всех сторон. Лошадь неслась вперед. Чудом Чжоу Фэй приметила в скале узкую трещину. Она без колебаний спрыгнула с лошади, шлепнула ее по крупу, и та, протяжно заржав, стремглав понеслась вперед, увлекая за собой толпу преследователей.

Чжоу Фэй же юркнула в щель, которая была настолько узкой и глубокой, что пролезть в нее смог бы только ребенок или очень хрупкая девушка. Она прижалась к камням, отдышалась и наконец осознала, что только что произошло. Сердце ушло в пятки от ужаса. Еще раз прокрутив все в памяти, она так и не поняла, какими путями здесь оказалась.

Сквозь трещину в скале пробивался легкий ветерок – значит, не тупик! Убедившись, что разбойники ушли далеко, Чжоу Фэй попыталась продвинуться глубже. Проход становился все уже и уже, пробираясь, она невольно задумалась о том, как ей теперь искать Ли Шэна, и никак не ожидала, что внезапно ступит… в пустоту.

Сверху расщелину прикрывал лишь слой многолетней пыли, который, конечно, не мог выдержать веса человека. Чжоу Фэй даже вскрикнуть не успела и вместе с рыхлой землей рухнула вниз.

Эта гора была так безжалостна!.. И бессердечна! Причем в буквальном смысле: внутри – совсем пусто, ни души.

Грязь и камни посыпались следом, с головы до ног покрыв Чжоу Фэй пылью. К счастью, она вовремя воспользовалась клинком, чтобы смягчить падение и не упасть лицом вниз. Оглядевшись, она поняла, что попала в пещеру, вот только рукотворную ли – так сразу и не определишь.

Чжоу Фэй, уже готовая сдаться, села и попыталась прийти в себя. Голова кружилась от обилия мыслей. И каких только богов она разгневала?! Однако думать было опасно: каждый раз, когда девушка начинала принимать взвешенные решения, возмездие настигало ее быстрее, чем успела бы догореть палочка благовоний. Видимо, день выдался неблагоприятный, чтобы работать головой.

Во время падения она прикрыла лицо руками и теперь почувствовала неприятное жжение с тыльной стороны ладоней: на них красовались ссадины. Чжоу Фэй тихо-тихо зашипела сквозь зубы от ноющих ран и попыталась хотя бы зализать их. Боль немного притупилась, и Фэй принялась наощупь исследовать черную как смоль пещеру. Места внутри было немного, и, не обнаружив ничего подозрительного, она успокоилась: пещера не походила на вырубленную в горе темницу, а значит, остаться в ней на какое-то время – безопасно.

Вероятно, снаружи уже рассвело – сквозь щели начали просачиваться тусклые лучи утреннего солнца. Чжоу Фэй понимала, что в открытую гулять средь бела дня по чужим дворам неразумно, поэтому решила подождать, к тому же выбирать ей особо не приходилось. Она отыскала угол поудобнее, села и закрыла глаза, пытаясь хоть немного набраться сил. Но едва она начала приходить в себя после ночных приключений, как услышала звук падающего камешка, за которым последовал тихий свист.

От неожиданности даже такая «ходячая отвага», как Чжоу Фэй, перепугалась.

Вскочив на ноги, она резко обернулась. Снаружи, судя по всему, уже совсем рассвело, и теперь в пещере пусть и было по-прежнему темно, но что-то все же удалось разглядеть. Девушка заметила в стене небольшое отверстие размером с ладонь, через которое на нее смотрел человек весьма жалкого вида.

«Даже в этом проклятом месте нашлись „добрые соседи“!» – подумала Чжоу Фэй.

В следующее мгновение незнакомец озвучил ее мысли, словно умел их читать:

– И в этом проклятом месте есть добрые соседи. Верно, сегодня мне улыбнулась удача – точно случится что-то хорошее. Здравствуй, красавица!

После такого приветствия Чжоу Фэй решила, что повстречала какого-то развратника – второго Дэнту-цзы[76]. Она сжала покрепче рукоять своего узкого клинка, прикидывая в уме: если прирежет его через это отверстие, привлечет ли это внимание разбойников в масках.

– А ты очень смелая, красавица, – сказал он, подмигнув. – Посмотри туда, под ноги. Видишь что-нибудь?

Чжоу Фэй опустила взгляд и увидела лежавший рядом с ней скелет. Она не заметила его в темноте и просидела с ним бок о бок до самого рассвета.

– Честно говоря, мы с моим соседом уже два с лишним месяца беспомощно таращимся друг на друга, – продолжил человек по ту сторону стены. – Но тебе незачем на него смотреть. Почему бы тебе лучше не взглянуть на меня?

Чжоу Фэй пропустила его болтовню мимо ушей и сразу перешла к делу:

– Два месяца? Ты заперт здесь уже больше двух месяцев?

– Именно так, – жизнерадостно ответил незнакомец, словно оказаться здесь в заточении было для него честью. – Тут много людей. Разве ты не видела, когда заходила? По обе стороны скалы – темницы, приходится каждый день слушать, как это сборище доблестных воинов бранится во все горло. В этом, пожалуй, даже есть особое очарование. Жаль только, что моя клетушка – под землей, здесь, конечно, тихо, но так хотелось бы присоединиться к их веселью.

Чжоу Фэй попала в эту пещеру случайно и так перепугалась, что совсем ничего не поняла. Кроме того, узника в столь прекрасном расположении духа она видела впервые, однако у нее появилось странное чувство, будто они уже встречались раньше, так что желание прирезать его сквозь дыру в стене немного поутихло.

– Кто здесь главный? Почему тебя схватили? Чего они хотят? – сыпала вопросами девушка.

Заключенный потянулся и ответил беззаботно:

– Ночью я слышал, как кто-то громко кричал, наверняка вся эта шумиха поднялась из-за тебя. Раз ты с ними дралась, неужели не поняла, что это за люди?

Чжоу Фэй вспомнила мощный удар ногой, похожей больше на железную булаву, и воскликнула:

– Неужели это действительно люди из крепости семьи Хо?

Узник оставил вопрос без ответа, но с большим воодушевлением переменил тему:

– Посмотри, слева от тебя пробивается луч света. Можешь подойти туда? Я целыми днями пялюсь на эти истлевшие кости, чуть сам уже со скуки не помер. А тут, надо же, девушка, да еще и такая хорошенькая! Освежишь мои очи своей красотой?

«Хорошенькая»? «Девушка»… Слова вдруг отозвались в памяти Чжоу Фэй, и она поняла, откуда появилось то странное чувство, будто они знакомы. Она присмотрелась сквозь полумрак, пытаясь получше разглядеть лицо узника, но отверстие было слишком маленьким.

– Твоя фамилия… Се? А имя… – она запнулась: голос ее и без того звучал неуверенно, к тому же с их прошлой встречи прошло три года и Фэй немного подзабыла, как же звали того человека, что приходил передать послание, – этот… «Мэймэй»?

Слишком довольный для узника юноша на мгновение непонимающе замер. Оглядев гостью еще раз, он наконец воскликнул:

– Ну и ну! Неужели та самая девочка из Сорока восьми крепостей? Чжоу…

– Фэй.

Вновь встретившись при столь странных обстоятельствах, оба на мгновение лишились дара речи: узник, только что без умолку моловший всякую чушь, смутился, поняв, что заигрывал со знакомой.

Чжоу Фэй молча наблюдала, как он сделал шаг назад, откашлялся и придал своему лицу более серьезное выражение:

– Про Мэймэя – это же я тогда пошутил. Меня зовут Се Юнь. Как ты сюда попала?

Чжоу Фэй подумала, что такую долгую историю ей в двух словах не рассказать, поэтому очень ловко сократила:

– Мы с братом спустились с горы по делам, а эти люди, кажется, схватили его.

Се Юнь удивился:

– Почему каждый раз, когда я вижу тебя, ты и твой невезучий братец попадаете в какие-то неприятности?

И то верно – все их беды из-за того, что этот гад Ли Шэн сам ищет неприятностей себе на голову! Чжоу Фэй чуть зубами не скрипнула от осознания этой истины. Однако семейные ссоры не для чужих ушей. Мысленно она уже четвертовала брата, но невозмутимое выражение лица сохранить смогла и вслух ничего не сказала.

– Неважно, – продолжил Се Юнь. – Я в этой тюрьме уже больше двух месяцев, пищу и воду дают, так что здесь довольно неплохо. Думаю, твой брат в порядке.

Чжоу Фэй хотела что-то сказать, но вдруг уловила какой-то звук и мгновенно отпрыгнула в темный угол пещеры. Се Юнь прикрыл отверстие в стене камнем, чтоб оно не так сильно бросалось в глаза, но звуки, доносившиеся из его узилища, все еще были слышны. Девушке показалось, что о камень звонко ударилось что-то металлическое. Спустя какое-то время Се Юнь снова выглянул и помахал Чжоу Фэй:

– Все в порядке, это принесли еду. Ты голодна?

Чжоу Фэй, всю ночь проносилась туда-сюда и, конечно же, готова была быка проглотить целиком, но выпрашивать еду ей показалось неудобно, и она вежливо помотала головой:

– Не очень.

Как только она это произнесла, запах снеди коварно просочился через маленькую пробоину в стене. С едой в дороге оказалось непросто: как следует поесть удавалось только на постоялых дворах, где они время от времени останавливались. Аромат горячей пищи ударил в нос, и Фэй невольно сглотнула слюну, в животе заурчало.

А чудак Се Юнь тем временем продолжал:

– Если ты не голодна, я начну есть. А если голодна… я сначала прикрою эту дыру и поем так, чтоб ты не видела.

Чжоу Фэй медленно провела пальцами по рукояти своего меча и сквозь зубы выдавила:

– Не стесняйся, ешь.

И Се Юнь действительно не постеснялся: взял паровую булочку, откусил, прожевал, но затем вернул камень обратно в щель.

– Странно, но мне неловко вот так перед тобой есть, так что я все же прикрою. Если в будущем представится возможность, я угощу тебя в лучшем заведении Цзиньлина. Ах, с тех пор как появилась Южная столица, половину вкуснейших блюд теперь готовят именно там.

Чжоу Фэй ничего не ответила.

– Однако эту трапезу я не могу с тобой разделить, – продолжил Се Юнь, – потому что в еду здесь что-то подмешивают.

– Что? – удивленно спросила Чжоу Фэй.

– Вэньжоусань, порошок Покорности, слышала о таком? – неспешно пояснил юноша. – Похоже, что нет. Это что-то вроде снотворного для лошадей, но всякие подлые демоны и негодяи подсовывают его людям. Видишь ли, мастеров боевых искусств обычными снадобьями не возьмешь, а этим как раз получается. Одна миска риса, приправленного ядом, – и ты на полдня вырубаешься, а о применении боевых приемов и нэйгуне даже речи быть не может.

– Тогда зачем ты это ешь? – спросила Чжоу Фэй.

– Я же не верблюд и не черепаха, – ответствовал Се Юнь. – Если съем – не встану полдня, а не съем – не встану никогда.

Чжоу Фэй ткнула рукоятью клинка камень, закрывающий отверстие. Се Юнь продолжал поедать отраву ложка за ложкой.

– Молодой господин Се…

– Не нужно, – отмахнулся он. – Хоть мы едва знаем друг друга и встречались лишь случайно, зато каждый раз – в каких-то передрягах, так что мы, считай, уже почти как друзья, прошедшие через огонь и воду. Называй меня братом.

Пустую болтовню он любил и, окажись по ту сторону другая девушка, скорее всего, продолжил бы нести всякую непристойную чушь. Но в Чжоу Фэй Се Юнь все еще видел ту самую маленькую девочку со сломанным клинком, самоотверженно вставшую на его защиту, какой она была три года назад. Со взрослой девушкой считалось приемлемым немного заигрывать, но с «маленькой девочкой» – язык не поворачивался, и он стал вести себя несколько сдержаннее… Теперь с ним хотя бы можно было говорить по-человечески.

– Когда я спросила тебя, кто здесь главный, ты ушел от ответа. Есть что-то, что ты не можешь сказать? – спросила Чжоу Фэй.

Се Юнь медленно отхлебнул суп из чаши, задумавшись на мгновение. Узника, два месяца просидевшего в горной пещере, трудно было представить в лучшем состоянии, будь он хоть небожитель. Пусть Се Юнь и болтал очень непринужденно, девушка заметила, что съел он лишь половинку маленькой паровой булочки да немного поковырялся в похлебке – взрослому мужчине этого явно недостаточно, чтобы насытиться. Вероятно, он ел ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду. Щеки у него впали, словно вот-вот провалятся, губы потрескались, а лицо заросло щетиной. Но когда он сидел вот так, выпрямив спину, и молчал, все равно отчего-то напоминал знатного человека – слегка неряшливого, но знатного.

– Не совсем так, – наконец тихо ответил Се Юнь. – Я же еще не знал, кто ты. Здесь столько всего замешано, не хотел сболтнуть лишнего. Я слышал, что прежний глава Сорока восьми крепостей был некогда названным братом старого мастера Хо Чанфэна. Когда вы проезжали окрестности Юэяна, не навещали его?

Чжоу Фэй покачала головой.

– Хм, – протянул Се Юнь. – Все началось два месяца назад. Старый мастер Хо пригласил друзей и родных отпраздновать свое семидесятилетие. В молодости он прославился своим непревзойденным искусством боя ногами. Он человек добрый и великодушный, всегда с легкостью заводил друзей, коих у него не счесть. Многие его приятели, столкнувшись с трудностями, всегда обращались к нему за помощью. Поэтому, как только разослали приглашения, все его друзья и знакомые толпами потянулись сюда. Ты, наверное, всего этого не знала.

Чжоу Фэй действительно ничего об этом не слышала.

– Я полагаю, они не рискнули отправить приглашение в Сорок восемь крепостей, – продолжил Се Юнь. – Если бы глава Ли действительно приехала, едва ли они смогли бы осуществить свой замысел. Я прибыл сюда с человеком, на которого работал, но, приглядевшись, так и не увидел никого из вашей заставы, даже подарка от вас не было. Вот тогда-то я и понял – что-то здесь нечисто. Жаль, что мой глупый наниматель оказался богат лишь деньгами, а здравым смыслом Небеса его явно обделили, вот и не послушал меня. А я не мог его бросить, и мы все вместе оказались в этой темнице.

– Ты видел Хо Чанфэна? – спросила Чжоу Фэй.

– Видел, – ответил Се Юнь, помолчав. – Но он уже не в себе.

– Что?

– Он практически никого не узнает, даже собственное имя вспомнить не может. Называет себя то Чанфэн, то Пифэн, никак не определится, – вздохнул Се Юнь. – Говорят, несколько лет назад он тяжело заболел, и с тех пор его состояние только ухудшалось. Теперь ему нужен постоянный уход, а сам он даже говорит с трудом – лепечет как ребенок. Видеть некогда столь выдающегося человека в таком состоянии действительно печально… Когда Хо Чанфэн окончательно отошел от дел, место главы семейства Хо занял Хо Ляньтао, его младший брат. Ох, если когда-нибудь встретишь его, лучше держись от этого человека подальше. Хотя он и на человека-то похож мало: глаза – не глаза, нос – не нос. Чую, душа у него черная, а сам изворотлив как демон.

Чжоу Фэй не нашлась с ответом. Ей показалось, что Се Юнь судит о людях как-то неправильно.

– Хо Ляньтао очень тщеславен. Конечно же, он воспользовался именем брата и собрал всех этих людей вместе не ради празднования дня рождения сумасшедшего старика. Он хочет объединить силы и самолично стать правителем, – пояснил молодой господин. – Остальным пока говорят, что просто хотят создать еще один так называемый оплот, вроде Сорока восьми крепостей.

– А тех, кто не соглашается, они просто запирают? – удивилась Чжоу Фэй.

Неужели совсем с ума сошли?

Се Юнь покачал головой и продолжил:

– Выглядит именно так, но на деле все несколько иначе. Эта история началась еще раньше. Три года назад весть о якобы тяжелой болезни самозванца взволновала и Юг, и Север. Тогда господин Ганьтан покинул горы Шушань…

Услышав о своем отце, Чжоу Фэй сразу выпрямилась.

– …и повел за собой силы, которые Лян Шао успел собрать перед смертью. Он в одиночку расправился с переполошившимися болванами с Юга, заставил их успокоиться и дождаться более подходящего времени. Тогда было даже хуже, чем сейчас. Иные и вовсе осмелели: поднимали знамена, мочились у подножия какой-нибудь горы и утверждали, что она теперь принадлежит им. Одни мятежники сменялись другими, самозванец Цао отлавливал их по очереди, едва всех не уничтожил. К счастью, твой отец, словно чиж, выбрал благоприятный момент[77], намереваясь обыграть самозванца в его собственной игре. У подножия гор Чжуннань он окружил его войска и обезглавил Ляньчжэня[78] из звезд Северного Ковша. Его голова висела тогда на городских воротах три дня.

У Чжоу Фэй перехватило дыхание.

– Эта битва серьезно подорвала доверие к самозванцу, многие семьи и объединения, невольно вовлеченные в борьбу, не смогли принять его поражение. Герои нарушают запреты силой[79], вот и твой отец, вероятно, действовал не наобум: опасался, что бунтари в будущем так же поднимутся против законной власти, – сказал Се Юнь. – После этого большинство объединений рассыпались, как песчинки под палящим солнцем. В стране действительно стало спокойнее, но никакой разлад не может длиться вечно. Вокруг Дунтина, где главенствует семья Хо, многие уже давно хотят объединиться, так что большинство приглашенных на праздник были не против такой затеи. И лишь немногие оказались здесь по нелепой случайности или из уважения к хозяину торжества.

– И все они теперь заперты? – спросила Чжоу Фэй.

Юноша кивнул:

– Да, но дельце вышло подлое, вряд ли приказ отдавала семья Хо. Иначе зачем бы им прятать лица, но при этом в открытую использовать приемы борьбы ногами? Это все равно что снять штаны, чтобы… ну, ты понимаешь. В округе многие сами присягнули на верность семье Хо, и среди них найдутся и рыбы, и драконы – словом, люди разные, ну и всякие…

Он замялся, но Чжоу Фэй сама выпалила только что выученное ею выражение:

– Демоны и негодяи.

– Не самые достойные представители мира боевых искусств, – вежливо поправил Се Юнь. – Люди из семейства Хо неоднократно уговаривали нас перейти на их сторону, трижды в день пытались переубедить, даже на чувствах играли. К сожалению, мы оказались такими упрямцами, что не добром, так силой, но от своего не отступили. В конце концов они не стали нас принуждать, а вежливо выпроводили. Но как только мы покинули стены поместья, на нас напали исподтишка и быстро заперли здесь, пообещав отпустить, как только мы согласимся вступить в их союз.

Чжоу Фэй подумала о том человеке, которого она убила в заброшенной деревне, и в ее голове сразу возникло множество вопросов. Можно ли подделать искусство боя ногами? И разве можно за короткое время превратить свои голени в такие «окорока»?

Девушка вспомнила еще, что на глазах у госпожи Ван нападавшие ноги в ход не пускали. Чем больше она думала, тем меньше понимала. Мир боевых искусств оказался изменчив, как облака, и коварен, как течение бурной реки, – он был для нее слишком сложным, и Чжоу Фэй чувствовала, что не справляется, хотя ее познания – лишь крошечная капля в необъятном море.

– Так просто согласитесь и уходите, а потом уже разберетесь с ними! – выпалила она без раздумий.

– Ага, и будем как псы, не сдержавшие слово? – рассмеялся Се Юнь. – Нет, так не пойдет. Даже если обещание не стоит тысячи золотых, просто так от него не отнекаешься. А если о нас пойдет дурная слава, как мы сможем дальше ходить по этому миру с высоко поднятой головой? К тому же если мы просто сдадимся после того, как нас заперли здесь, куда нам тогда деть нашу гордость?

Чжоу Фэй была еще слишком юна, чтобы понять, почему мастера ставят честь и достоинство превыше всего. Непременно оставаясь при своем мнении, она всегда пыталась найти выход и без того, чтобы идти на уступки.

– Тогда я придумаю, как вас освободить, – немного подумав, пообещала она.

– Вот же девчонка! – Се Юнь недоуменно взглянул на нее. – Послушай меня, вернись к старшим, отправьте семье Хо записку с сообщением о том, что вы потеряли своего человека, и просьбой его найти.

– Разве ты только что не сказал, что эта тюрьма создана по приказу семейства Хо? – нахмурилась девушка.

– В слишком чистой воде рыба не водится[80], – лениво ответил Се Юнь, прислонившись к стене. – Ты, маленькая невежда, не понимаешь таких простых вещей и еще меня заставляешь говорить правду?

Вот так, в считаные мгновения, «красавица» оказалась разжалована в «маленькую невежду». Конечно, она впервые покинула горы и правда была очень наивна, но умела схватывать на лету, поэтому сразу поняла, что имел в виду Се Юнь. Семья Хо вступила в сговор с «демонами и негодяями», позволяет им творить бесчинства, но, если что-то пойдет не так, они всегда смогут переложить вину на своих «недостойных» друзей.

«Ну и чушь собачья!» – выругалась про себя Чжоу Фэй.