— Если бы ты не отдал Поли в этот паршивый пансион, мы сейчас могли бы подсунуть ее оборотням вместо нашей дорогой Энни!

Мужчина только горько молчал в ответ. Он уже и сам продумывал этот вариант, даже смотался, несмотря на нелегкие военные дороги, в приграничье.

Но город, в котором находился исправительный пансион, оказался в полной блокаде и туда никак невозможно пробраться. Его попросту не пропустили оборотни, будь они неладны!

Придется отдать свою дорогую кровиночку! Но у него останется хотя бы сын, а вот у южного соседа дела еще хуже — он вынужден отдать свою единственную дочь! А западный сосед горюет вместе с зятем и внуками — они отдают в одном лице сразу дочь, жену и мать! А она сама-то, как убивается! Горько смотреть! Да будут трижды прокляты эти оборотни!

Сбор строительных рабочих, женщин и девушек, предназначенных быть данью для оборотней, был назначен у того участка границы, где находился непокорившийся городок и стояла несокрушенная приграничная крепость.

К назначенному дню стали прибывать кареты с девушками или женщинами земельных лордов. Почти за каждой из них тянулся чуть ли не обоз с вещами, некоторые забрали с собой любимых животных. Одна совсем юная девочка, лет пяти-шести, прибыла в сопровождении двух нянек и гувернантки, а за каретой перебирал копытами белый пони.

Сюда же, к раскинутым шатрам военного стана оборотней, прибывали и ремесленники со строителями.

Альфа лично разговаривал с каждым из вновь прибывающих.

Досадуя на себя, что в спешке принятия решения, сразу не подумал об этом, он отослал домой шестерых, не достигших четырнадцатилетия, девочек. Предварительно, каждой из них выдав королевское письмо, с отсрочкой поступления в качестве уплаты дани до восемнадцати лет. Троих прибывших девушек старше четырнадцати, но младше восемнадцати, он все же оставил, решив, что, если его истинная в этом возрасте, ей нужны будут подходящие подружки.

Отправил он домой насовсем двух, с его точки зрения, пожилых женщин и одну молодую, но явно очень больную.

Кареты и обозы двадцати пяти оставшихся девушек и женщин, вместе с уже прибывшим королевским обозом с данью, ремесленниками и строителями стали началом каравана, который потихоньку выдвинулся в сопровождении двуликих воинов в столицу оборотней.

Распоряжаться распределением наград, имущества и женщин между своими воинами Альфа будет дома.

На дороге, ведущей из города показалась длинная колона молодых женщин. Ее сопровождал отряд вооруженных всадников, во главе с самим комендантом, видимо, предупреждая несознательное желание некоторых данниц сбежать и вернуться домой, к своим родным и близким.

Что этим несчастным до короля, коменданта и остальных жителей, если все они жертвуют ими во имя своего мирного сосуществования с оборотнями?

По бокам вдоль широкой, медленно двигающейся колонны, метались кричащие дети.

— Мама, мамочка! — задыхаясь от бега, раз за разом пронзительно кричала крошечная девчушка. Ее маленькие ножки уже устали и заплетались, грозя с разлету шмякнуть свою хозяйку оземь.

— Мама, я люблю тебя! — басил пацаненок лет двенадцати, не сводя взгляда от одной из женщин. Видимо, доставалось несчастной от неслуха и теперь, на прощание, маленький хулиган извиняется, как может.

— Мама, я тебя никогда не забуду! — плача, кричит другая девочка.

— Не уходи, мама! — хватает за душу чья-то детская мольба.

Несколько женщин постарше быстро семенили, повернув голову к девушкам, стараясь не споткнуться о, путающуюся под ногами, малышню:

— Доченька, ты только не спорь с ними! Не перечь! Этим оборотням человеческая жизнь, что искра — вспыхнула и погасла. Они тысячи лет живут и годы свои не считают. Прибьют, и не заметят даже! — дает наставления своей, судя по всему, строптивой кровиночке, мамаша.

— Доченька, как только сможешь, пришли весточку! — умоляет другая женщина.

— Не высовывайся, слышишь меня? — дает советы третья.

Провожающих много, воины крепости отгоняют их от движущейся колоны, устрашающе щелкая кнутами о землю или в воздухе. Толпа горемычных родственников женщин отхлынет было испуганно, но потом снова возвращается.

На, поджидающих будущих рабынь, оборотней, все смотрят с ненавистью: и сопровождающие, и данницы, и защитники крепости, сами пригнавшие женщин к бывшему врагу.

Альфа, в пол оборота стоял в стороне, равнодушно наблюдая за происходящим.

Оборотни презирали людей, считая низшей расой. Для них, живущих на свете тысячи лет, короткая человеческая жизнь превращала людей в кого-то, типа хомячков: милые животные, но живут всего два года и без присмотра слишком быстро размножаются. Можно их подержать у себя в клетке, мило развлекаясь с забавной зверушкой.

Только одна среди этой толпы нужна была королю оборотней для невероятно важного дела. И Альфа сделает возможное и невозможное, чтобы у его драгоценной человечки было все самое лучшее, чтобы жила она как можно дольше, и чтобы размножалась… С ним…. Нужно только поскорее найти ее…

Массивные крупы коней оборотней, которые встречали дань от города, прикрывали короля от взоров окружающих. Он напряженно ждал появления невероятно сладкого аромата своей истинной пары.

Самыми первыми, впереди всей колонны, шли человек тридцать юных девушек, в одинаковых длинных темно-серых платьях.

Это были старшие пансионерки. Поли, Абели и Грейс брели среди них. Они держались все вместе, тесно жались друг к дружке, крепко сцепившись за руки.

Все горожанки шли с большими узлами, связанными по два и перекинутыми через плечо, взяв с собой кое-какую одежду и другие вещи. Только пансионерки шли с пустыми руками. У них не было ничего.

Альфа сразу учуял, что его бесценная девочка где-то в этой серой ватаге молодых девчонок. Аромат той, из-за которой затеяно все это действо, затуманил мозги оборотня. Мимо него прошла уже почти четверть женской колонны, пристраиваясь в конец большого каравана, когда Альфа, наконец, осознал, что желанная девчонка уже в его власти.

Истинная уже где-то там, среди тех женщин и девушек, которые уже прошли ближе к каравану и попали под сопровождение охраны из оборотней.

Альфа развернулся и отдал резкий приказ своему помощнику. Тот немедленно вскочил на коня и двинул его прямо внутрь живого потока женщин, преграждая путь отрезанной части колонны горожанок. Над головами сотен женщин раздался раскатистый крик Беты:

— Остальным, стоя-а-ать! Круго-ом! Домой марш! — зычно гаркнул он, перекрывая нестройный шум звонких голосов.

Передние ряды женщин остановились, а задние все еще двигались и стали напирать, посыпались вопросы, ругательства. В результате получилась жуткая толкотня и неразбериха.

— Возвращайтесь домой, пока наш король не передумал! — гаркнул Бета во всю богатырскую силу своих легких.

Наконец, толпа сообразила. Большинство ринулось обратно бегом, толкая друг друга, роняя и не поднимая свои узлы, некоторые пытались на бегу схватить за руки своих детей или родителей.

Едва те, которые уже прошли мимо встречающих оборотней, поняли, что задних отпустили, они тоже развернулись и попытались вернуться домой. Но оборотни им не позволили. Они в одно мгновение ока обернулись в огромных волков и стали сгонять оставшихся рабынь, как стадо овец, поближе к готовому отбыть каравану.

В этой суматохе вкусный запах истинной смешался со всеми остальными так, что король никак не мог определить его источник.

— Что Вы делаете?! Это же ребенок! — Поли кинулась к упавшей малышке, которая упорно бежала вслед за матерью, а огромный волчара схватил ее за платьице и с силой отшвырнул назад, подальше. Бедняжка упала, ударилась и затихла, оставшись лежать, как сломанная кукла.

Волк кинулся за Поли, щелкая для острастки зубами, но внезапно заскулил и прижал брюхо к земле. Рядом с, остановившейся в страхе, девушкой появился сам Альфа.

Глава 11

«Нашел! Богиня, спасибо! Я выстрою тебе самый великолепный храм в мире!» — Альфа старался не смотреть в сторону девушки, с трудом справляясь с желанием разорвать на клочки своего воина за то, что посмел испугать его пару, его упоительно пахнущую малышку. Он лишь надавил на него ментальной силой, прижимая к земле, выигрывая время, чтобы взять себя в руки.

Но как же она восхитительно прекрасна, невероятно очаровательна, удивительно изящна! Тысячу лет Альфа прекрасно держал себя в руках при любых обстоятельствах, быстро принимал взвешенные решения и мгновенно правильно реагировал на сложившуюся ситуацию. Сейчас же, вдруг словно сломалось что-то внутри. Может лед, в который было заковано сердце? Становилось тепло в груди, он постоянно зависал в пространстве, впадая в полубезумное, но приятное, состояние от крышесносного запаха своей единственной истинной женщины.

Поли, тем временем, с опаской миновав лежачего охранника, все же подбежала к девчушке. Малышка уже открыла осоловелые глазки и села, все еще немного оглушенная ударом о землю. Ее мать билась в руках, удерживающих ее женщин. Они боялись, что оборотни разорвут несчастную, которая вряд ли сейчас думала, о том, что делала и могла самоубийственно накинуться на волчару.

— Ты не должен был обижать ребенка, Итар. Человеческие женщины будут жить у нас до конца своей жизни. Если бы ты убил этого ребенка, ты сделал бы его мать нашим непримиримым врагом. Разве это мне нужно?

Альфа обернулся к плачущей женщине.

— Подойди!

Ее товарки немедленно опустили руки, более не удерживая бедняжку, обреченно опасаясь немедленной казни своей подруги.

— Твой мужчина, отец этой девочки, остался в городе?

— Нет. Он погиб во время боев. Он был одним из защитников приграничной крепости. Я оставила доченьку у соседки. Она добрая, но у нее самой пятеро детей.

— Итар! Отныне эта женщина вместе с ее ребенком на твоей ответственности. Ты лично передо мной отвечаешь за их жизнь и здоровье! А ты, женщина, иди, возьми свою дочь.

Мать, не медля и секунды, кинулась к ребенку и подхватила девочку на руки.

— Милли, солнышко мое! Где больно?

Девчушка только крепко обхватила шею матери руками, счастливая, что они, наконец, вместе, что не зря она бежала и просила маму не бросать ее.

Огромный волчара нехотя подошел и сел возле них, по его морде было видно, что он страшно недоволен, но вынужден подчиниться. Его подопечные человечки не торопились двигаться, и оборотень мягко подтолкнул их мордой в сторону каравана.

Поли, которая тоже было двинулась обратно к подругам, вдруг стремительно развернулась и на подгибающихся от страха ногах подошла к Альфе. Она была такой маленькой по сравнению с ним, едва доставала макушкой до груди, но смотрела открыто и смело, решившись на этот поступок.

— Пожалуйста, Ваше Величество! Альфа, прошу Вас, выслушайте! Зачем Вы разлучили матерей с детьми? Это очень жестоко! Все женщины еще молоды, их дети еще слишком малы, чтобы легко обходиться без матери! У многих на войне погибли отцы и малыши остались в городе одни, круглыми сиротами! Даже мне больно видеть такое, а каково им! — Поли не знала, что еще сказать, она волновалась, нужные слова разбегались и никак не приходили в голову. Казалось, за такую наглость ее сейчас убьют или больно накажут.

Альфа услышал единственное и главное — «ей больно». А это недопустимо!

Он ментально позвал Бету. Когда тот появился, король приказал ему объявить всем горожанкам, что они могут взять с собой своих детей.

Пару десятков мальчишек и девчонок, мамы которых оказались в караване, все еще топтались вдалеке, в надежде подольше видеть перед разлукой свою самую родную. Едва женщины услышали про позволение взять с собой детей, они начали им кричать и призывно махать руками, подзывая.

Первым сделал шаг к своей матери тот самый пацаненок, что признавался в любви к ней, потом за ним потянулся следующий, и следующий…

И вот они уже все бегут, а женщины нетерпеливо ждут, раскинув в стороны руки, не смея сделать и шаг навстречу под пристальными взглядами стражей-оборотней и не желая спугнуть такую нежданную удачу.

Вот уже парочки мам и детей обнимаются, словно после долгой разлуки и постепенно вливаются в караван, который уже потихоньку двинулся, растянулся на дороге бесконечной рекой. Ремесленники и строители, которые шли первыми, уже подошли к границе.

Поли смотрела на все это, стоя недалеко от Альфы со слезами умиления и немалым удивлением.

Альфа услышал ее?

Когда казалось, что все успокоилось, в ноги к Альфе бросились еще человек пятнадцать женщин, среди них он неожиданно увидел троих знатных. Их легко было определить по богатым красивым одеждам и скромным, позволительным в дороге, украшениям.

— Ваше величество! Наши дети грудные и еще не могут ходить. Мы оставили их на попечение чужих людей. Позвольте нам тоже вернуться и забрать их! — громко и внятно сказала одна из горожанок, другие только бессвязно тараторили приблизительно то же самое.

— Мне некогда ждать вас, — недовольно ответил Альфа, собираясь отказать, но тут натолкнулся на умоляющий взгляд Поли и тяжело вздохнул.

— Бета огласи по всему каравану: все женщины, у которых в груди есть молоко, и они это должны продемонстрировать нашей охране, могут уйти насовсем, чтобы вернуться к своим детям. Все! Выдвигаемся! — он почти сердито посмотрел на Поли.

У девушки было довольное лицо и Альфа не пожалел о своем приказе.

Поли побежала к своим девочкам, которые сопротивлялись движению людского потока, поджидая подругу.

— Поли! Мы будем тащиться в хвосте, глотая всю пыль от всей тысячи ног! — возмущенно шипела Грейс, а Абели ей поддакивала. — А если бы тебе этот Альфа голову откусил?

— Девочки, не сердитесь! Зато мамашек младенцев домой отпустили! — улыбалась Поли, зная, что подружки ворчат не со зла. Скорее всего, они просто испугались за нее.

Женщины, до этого стоящие на коленях у ног короля, забыв про всякое стеснение, ведомые одним неистовым желанием вернуться к детям, немедленно стали распахивать одежду и доставать свои груди. Они выдавливали молоко и получив согласный кивок оборотней охраны, убегали, запахиваясь на ходу, домой, к городу.