Грэйс, на седьмом месяце беременности, переваливаясь, как уточка, подавала мужчинам еду и с огромным интересом прислушивалась к их скупому разговору.

Ее муж был не против отпустить ее с оборотнем на целый день к Абби, но не просто так.

— Я давно хотел поговорить о том, чтобы людей допустили в храм. Мы тоже хотим молиться Богине. Хотя бы, раз в неделю, — обозначил цену своей уступки Арес.

— Король будет на моей с Абели свадьбе, и я передам ему твою просьбу. Хотя, я думал, ты и сам с ним встречаешься, как главный архитектор, — без особого желания ответил Торэс.

— Нет. Всеми делами на наших стройках от оборотней заправляет лорд Шурхэн. Но его интересует только благополучное завершение строительства. Он не склонен помогать людям прижиться в стране двуликих, — с досадой произнес главный архитектор.

И вот, довольная и нетерпеливая, Грэйс едет в мягком экипаже по чистым каменным улицам столицы, разглядывая высокие заборы и удобные пешеходные дорожки по бокам мощенной дороги. Сегодня с утра по ним двигалось больше двуликих в волчьей ипостаси, чем в человеческой и скорость движения на пешеходных дорожках была в разы больше, чем на проезжей части дороги.

— Абби! Поздравляю тебя, мамочка! — Грэйс шустрой уточкой рванула к, лежащей в постели, подружке.

Молодая мама даже успела приподняться долгожданной гостье навстречу, но Торэс не дремал, и Абели ловко была возвращена на место, разве что, устроена сидя, в изголовье кровати. Ну и, подушек под спиной оказалось на две штуки больше.

Подружки уже пол дня щебетали друг с другом, возились с детьми, а Торэс мешался им как мог, а потом, вообще, разлегся на постели в ногах волком, свесив на пол хвост и задремал.

— Или так, или никак, — вздохнула, глядя на него Абели. — Он сегодня утром, когда за тобой уходил, три раза, взмокший от сумасшедшего бега, домой возвращался. То ему показалось, что я его зову, то, что дети плачут. А в последний раз прибежал и ничего не смог придумать, сидит, смотрит на меня своими желтыми глазищами, язык набок вывалил, еле дышит. Пришлось этому ревнивому хитрецу напомнить, что он вчера меня чуть не угробил своей волчьей заботой и теперь должен попытаться загладить вину и сделать приятное своей женщине, которая несмотря на все его старания, все же родила этому зверюге двоих здоровых детей.

Девушки весело засмеялись, в который раз за этот волшебный день.

Тут раздался очень короткий стук в дверь, и в комнату влетела Поли в серой одежде служанки.

— Абби! Девочки! — заметила она рядом с Абели и Грэйс.

С лету кинувшись к подружкам, Поли нечаянно наступила на свесившийся волчий хвост Торэса, как раз, поднимавшего сонную голову. Он резко вскинулся, а девушка, у которой из-под ног выдернулась основа, плашмя полетела на постель к подружкам, пропахав носом одеяло.

В это самое мгновение, сразу следом за ней в комнату вихрем влетел громадный белый волчара и придавил барахтающуюся на кровати женскую троицу мощной лапой одновременно вызверившись на молниеносно оскалившегося Торэса.

Тяжелая волчья конечность давила между лопатками так, что Поли казалось она сейчас продавит собою матрас.

Пригнув уши, волк Торэс по полукругу, на пузе, медленно и осторожно, подполз к своей Абби, оттесняя ее от остальных, наползая на нее и закрывая собой.

Никому не нужная Грэйс, при этих всех маневрах, была просто тихо сброшена с кровати и теперь ошарашено сидела на полу рядышком, держась обеими руками за большой живот.

— Рэстан! Что ты творишь?! Она на седьмом месяце! — завидев это, глухо возмутилась в перину Поли.

В этот момент белый волк куснул ее за ягодицу, и девушка, больше от неожиданности, чем от боли, завизжала, яростно выдираясь из-под лапы.

Зверь выпустил ее и Поли, держась ладошкой за пострадавшую половинку, кинулась к Грэйс:

— Ты как? Грэйси? — наклонилась она над подругой, помогая подняться.

— Нормально. Испугалась немного. Ты так неожиданно появилась…

Поли покосилась на белого волка. Его глаза, удивительно синие, на белой морде, явно сверкали гневом, но клыков не было видно, а это хороший знак.

Самое интересное, детей вся эта суматоха не разбудила. Они мирно сопели в своих плетеных корзинках.

Поли с умилением склонилась над малышами.

— Абби, милая, это самые очаровательные дети на свете! Ты — умница!

Сдавленное мычание донеслось с постели, и Поли, посмотрев в ту сторону, увидела, что Торэс практически раздавил подружку, прикрывая своим телом.

В то же время, белый волк грозно двинулся в сторону девушки и Поли быстро протарахтела:

— Я сегодня как-то неудачно забежала. Пожалуй, пойду домой. Пока Торэс тебя, Абби, в лепешку не превратил своей тушей.

Торэс чуть приподнялся.

— Вот здесь травы, пей с ними чай три раза в день, чтобы было побольше молока. Тебе для двойняшек надо, — выложила Поли мешочек из кармана фартука, пятясь к выходу, от наступающего на нее зверя. — Грэйси, привет Аресу!

Зубы щелкнули прямо перед ее носом и Поли, взвизгнув, развернулась и понеслась домой. Рассвирепевший Рэстан гнал ее бегом до самого дворца, время от времени легонько прихватывая за ягодицы. Отбившаяся от рук девчонка, после каждого такого укуса, орала от страха и припускала еще быстрее.

Поли мчалась со всех ног и, подбегая к своей комнате, подумала: «Хорошо, что Торэс живет недалеко от дворца. Если бы пришлось бежать от Человеческого квартала в гарем без задницы бы вернулась».

Рэстан не вошел следом. Вместо этого, он сначала как следует наказал охранника, потом послал ментальную оплеуху обеим служанкам. И отправился на королевский совет, который давно собрался и ждал своего короля.

Час тому назад Рэстан в волчьей ипостаси, как раз торопливо возвращался из храма, где проводил торжественную церемонию наследования земель одним из западных лордов. Он спешил в зал совета, где его ждали двенадцать уважаемых лордов, и решил пройти через стену коротким путем, через вход для слуг и работников. Внезапно его нюх уловил вкусный запах женщины, к которой сегодня ночью так и не пошел, уговаривая самого себя, что не сильно и хочется. В этот раз тело волка само повернуло и последовало за запахом до самого дома Торэса.

Каково же было его состояние, когда он увидел девчонку и понял, что она разгуливает по городу одна, совсем без охраны, да еще и валяется сейчас в чужой постели!

Загнав Поли в ее комнаты, Рэстан смог вести Совет целых пол часа. Все это время ему чудилась, окровавленная от его укусов, нежная попка и горько плачущая, испуганная, девушка.

Поли же, действительно, поначалу забежала в укромное место за зеркалом и в страхе затаилась в углу комнаты, но, поняв, что король сейчас не войдет, сразу расслабилась.

Пошатывающиеся от ментального наказания короля, служанки, помогли постанывающей наложнице раздеться и обмыться.

Она назвала им травы, которые нужно заварить для компресса на пострадавшие ягодицы и отправила девушек в аптеку готовить отвар.

Сама же Поли обнаженной некоторое время повертелась перед зеркалом, разглядывая полученные повреждения: кожа не прокушена, но следы видны. Девушка улеглась на живот, отдыхая после сумасшедшего забега, и ожидая служанок с лекарством.

Она почти уснула, когда почувствовала…горячий шершавый язык на своей голой попе!

— Рэстан! — испугано воскликнула она. — Король не может лизать зад!

Глава 37

Свадьба Абели была первой в стране двуликих, на которой присутствовала человеческая пара: главный архитектор Арес и его жена Грэйс. Они жались в уголке храма Богини, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, порыкивающей в их сторону братии. Явная беременность человеческой самки гасила извечную агрессию и высокомерие двуликих к людям.

Нарядная, сияющая Поли стояла рядом с королем, как его фаворитка. Она выглядела прекрасно и Рэстан постоянно поглядывал не нее, любуясь.

После сурового домашнего ареста, когда непоседливой наложнице целых три дня было запрещено выходить даже во внутренний дворик, чтобы погулять вокруг фонтана, грозный король все же не устоял перед наполненными слезами, серыми глазками и неумелыми, но такими сладкими, ночными ласками маленькой подлизы. Он поддался на жаркие уговоры взять ее с собой в храм на торжество.

Девушка старательно подготовилась к своему самому первому выходу в свет. Заботливые служанки украсили серебряной сеточкой с узором из драгоценных камней по ободу ее, все еще короткие, до плеч, пепельные волосы, нежно-голубое платье струилось по тонкой фигурке, нежно обволакивая мягкие женственные изгибы.

Кама оказалась мастерицей по части заботы о коже, и королевская фаворитка словно светилась изнутри удивительной свежестью и чистотой.

Дети главных героев свадебного торжества были важной частью праздника. Украшенные большими белыми цветами корзины держали в зубах два лучших друга Торэса. Они гордо несли их вслед за женихом и невестой по проходу между приглашенными гостями, которые собрались в храме поприветствовать пару. А вообще, присутствие на свадьбе самого короля сделало это торжество невероятно популярным. В самом храме Богини и на городской площади возле него, от гостей и любопытных жителей столицы негде было яблоку упасть.

Поздно ночью, когда утомленный Рэстан, уже уснул после их любовных утех, Поли, лежа в его нежных объятьях, с улыбкой вспоминала прошедший день.

Думала о беременной Грэйс с Аресом и о том, что король позволил жителям Человеческого квартала посещать храм Богини.

Думала о счастливой Абели и ее муже с их очаровательными детишками. Торэс — довольно сложный и не человек, но подружка, как это ни удивительно, нашла свое женское счастье с оборотнем.

Внезапно на душе у Поли стало грустно. Почему же у нее все не так складывается? Рэстан очень-очень красивый. И к тому же, он король. Только… Да, сегодня она его фаворитка. А завтра? Подарят другому, как рыжую красавицу, прежнюю фаворитку Рэстана?

Позавчера, когда минуло три дня наказания и король позволил ей выходить из своих покоев и гулять по дворцовой территории, она приоделась и, наконец, приблизилась к другим королевским наложницам, чтобы познакомиться. Поначалу, девушки отнеслись к Поле настороженно, но едва узнали, что она человечка, даже ревнивые взгляды решили на нее не тратить.

— Ты девочка — поденка. Твои дни в жизни нашего Альфы мимолетны. Человеческая красота цветет лет десять, от силы пятнадцать, потом он забудет тебя, а у нас есть сотни лет в запасе, чтобы завоевать любовь короля, — под настроение с некоторой жалостью поделилась с юной фавориткой своими мыслями одна из очень красивых наложниц Рэстана.

Поли никак не могла уснуть. Мысли одна за другой беспокоили душу. Юная наложница покосилась на такого желанного мужчину в ее постели. «А если я, как Абели, забеременею, Рэстан тоже женится на мне, как Торэс на Абби?» — задалась она вопросом и тут же печально подумала — «Хотя… у короля все равно несколько жен. Я никогда не буду для Рэстана любимой и единственной, как мои подружки для своих мужчин».

И так, вдруг, Поли стало себя жалко, что сначала одна слеза медленно скатилась по ее щеке, потом за ней вторая, и вот она уже тихонько давится плачем, зажимая рот кулаком, чтобы не разбудить короля. Он почувствовал ее истерику. Испугался, развернул к себе упирающееся тело.

— Что? Где болит? Что случилось? Полинька, да что с тобой, девочка?! — он вскочил и гаркнул в гостиную — Лекаря сюда!

— Н-н-не н-н-над-до лекаря! — с трудом, сквозь нескончаемые всхлипы, выкрикнула Поли. — У меня ничего не болит! И ты уходи! А лучше подари меня Шурхэну! Немедленно!

Рэстан сузил глаза. Сверкающий синий взгляд резанул Поли словно клинком.

— Почему Шурхэну? Он тебе что, так нравится? — тон короля не обещал ничего хорошего.

— Очень! Он красивый! — Поли сама не понимала, что на нее нашло. Просто вдруг подумала, что Рэстан ей слишком нравится. Пусть лучше сейчас отдаст, чтобы потом еще больше не мучится. Шурхэн очень приятный, но никогда ей не нравился настолько, чтобы переживать и мучиться из-за того, что у него будет несколько жен. И вообще, ей главное, от Рэстана подальше оказаться и поскорее.

Рэстан встал с постели и молча ушел, так ничего и не сказав.

Поли, оставшись одна, постепенно успокоилась. Потом молодая женщина испугалась: «что это я наделала?».

А потом еще подумала и, вдруг, решила, что все правильно. Отдаст король очередную фаворитку Шурхэну, и хорошо, и правильно.

И все же, измученная Поли уснула только под утро.

Утром хмурый, тоже не выспавшийся, Рэстан вошел в покои своей фаворитки. Судя по сурово сжатым губам, оборотень пришел к ней явно с недобрыми намерениями, но едва Поли унюхала его запах, молодую женщину скрутила такая жуткая тошнота, что она заорала, не думая о том, что перед нею очень злой король:

— Убирайся отсюда немедленно! И не смей приходить, пока не выкупаешься. От тебя псиной воняет!

Такого мужчина уже не мог стерпеть. Он подлетел к наглой девчонке, схватил ее за хрупкие плечики, рывком поднимая и оставляя следы жестких пальцев на белой нежной коже. Раскрыл рот… и закрыл. Принюхался. Очень осторожно положил девушку обратно в постель и прикрыл одеялом.

— Хорошо. Я пошел купаться, — сказал и неслышно исчез за дверью.

Тошнота сразу отпустила и Поли осознала, как она, только что, разговаривала с королем. Но испугаться толком не успела. Вспомнила, как он отреагировал. Он, что, действительно, пошел купаться?

И, словно, в ответ на ее мысленный вопрос, в спальне снова появился Рэстан с мокрыми волосами, явно только что после купания. Быстро он!

— Так лучше, маленькая? — ласково поинтересовался король.

Изумленная Поли только молча кивнула. Потом вдруг смущенно попросила прощения, сама от себя, не ожидая этих слов.

— Прости меня, пожалуйста, я тебе ночью наговорила… Ты меня теперь отдашь? — она смотрела очень жалобно, готовая расплакаться.