Женщина уже совсем отчаялась получить помощь, да уже и не думала ни о чем, ее сознание время от времени уплывало и терялось в бесконечной боли. Едва Абели немного приходила в себя и открывала глаза, она видела перед собой печальную волчью морду, внимательно заглядывающую ей в глаза и пытающуюся решить все родовые проблемы облизыванием.

Король Рэстан появился как нельзя вовремя. Ментальная сила Альфы приказала и помогла Торэсу обернуться, но он впал в такую, теперь уже человеческую, панику, что толку от него стало еще меньше чем от волка. Но, к счастью, к Абели, наконец, смогли подбежать лекарь и господин Горэн, как его добровольный помощник. Они взяли протекание родов под свой контроль.

Рэстану же пришлось против воли вывести Торэса из спальни, где мучилась роженица, и силой Альфы удерживать внизу, в гостиной, до тех пор, пока не послышался первый детский плач.

Господин Горэн вскоре вынес, все еще не верящему в свое счастье, ошалелому отцу его, родившегося первым, ребенка. Едва Торэс увидел мальчика, мужчина снова непроизвольно обратился в волка и стал тщательно вылизывать сына, уложив его на мощные мягкие лапы.

Оборотни рождались настолько редко, что рождение каждого нового двуликого становилось событием, не только для семьи, но и известным на весь город.

Едва Торэс закончил облизывать сына, счастливый дедушка принес ему пищащую девочку, и сияющий отец принялся деловито обрабатывать языком теперь уже дочку.

— Через неделю, когда невеста оправится после родов, поведем ваш свадебный обряд, — распорядился король, невольно умиротворенный событиями и картиной сопящих крошек на мощных лапах зверя.

Волк был полностью поглощен детьми, и, казалось ничего не слышал, вместо него господин Горэн поклонился и от всего сердца поблагодарил короля за помощь и участие.

Абели уснула. Она настолько вымоталась и обессилела, что даже не чувствовала, как будущий муж нежно обтирает ее влажной тканью, перестилает постель и перекладывает ее на чистую. Торэс сам убирает и вымывает всю спальню не в силах подпустить никого к ослабленной спящей самочке и чутко прислушиваясь к ее дыханию. В плетеных корзинах, тут же, под присмотром отца, спят дети. Лекарю пришлось устроиться отдыхать в гостевой спальне. Торэс не позволил отпустить его пока не убедится, что со здоровьем Абби все в порядке.

Шурхэн, тем временем, немного злился на Рэстана из-за навязанного ему подарка. Рыжая наложница рыдала без остановки до самого дворца Беты, где ее неласково встретили остальные наложницы Шурхэна и оставшиеся у него женщины отца. Все самки гарема отчаянно пытались привлечь внимание Беты. Они сражались между собой за каждую ночь с ним. И неудивительно. Забеременевшая и родившая живого волчонка женщина, станет первой, а, возможно, и единственной, женой Беты.

Оборотни жили до трех тысяч лет, но дети рождались у них крайне редко. У всех двуликих была единственная жена — обычно, это женщина, родившая живого ребенка. Как бы волк не гулял, едва он становился отцом, оборотень сразу становился верным мужем для матери своего ребенка. Случаи, когда у одной самки детей было двое, были невероятно редким исключением.

Только лорды, владеющие землями, по закону могли иметь несколько жен, чтобы обеспечить себе хотя бы двоих сыновей и наследование своих владений сильнейшим из них.

У Шурхэна еще не было детей, поэтому место первой жены и матери возможного наследника Беты было свободно, но, чтобы его занять, нужно для начала попытаться запрыгнуть в постель к знатному волку, чтобы иметь возможность забеременеть.

С учетом того, что Шурхэн целыми днями пропадал во дворце цель становилась труднодостижимой.

Новая красивая наложница вызвала жуткую ревность, тем более, женщины в поместье Беты искренне полагали, что Шурхэн привез ее потому, что рыжая понравилась господину.

Бывшая фаворитка короля не спешила разубеждать остальных наложниц и объяснять, что она всего лишь подарок, вещь, выброшенная за ненадобностью. Да и не думалось ей сейчас о гаремных интригах, к которым давно привыкла, и сама была в них хороша. Душа рыжей красавицы была полна болью от разбитых надежд и жгучей обидой на Рэстана. Новая метка, которую Шурхэн поставил ей в карете поверх метки короля, еще сильно болела, напоминая о смене господина, не позволяя думать ни о чем другом и хоть как-то отвлечься.

Поли, оставшись в своих покоях, страшно волновалась об Абели. Она послала Ильму найти на конюшне Тола и поручила отправить его за стену, чтобы парнишка попытался хоть что-то выяснить о подружке.

После выполнения этого задания, служанка еще несколько раз бегала на конюшню узнать, есть ли новости, но Тол все не возвращался.

Поли принесли завтрак, но ей кусок в горло не полез. Подошло время обеда. За это время служанки незаметно для сознания Поли, словно живую куклу, искупали ее, одели, причесали. А юная наложница безостановочно горячо молилась Богине, чтобы та даровала Абели благополучное разрешение от бремени, здоровья ей и ее новорожденным детям.

Когда дверь отворилась, Поли рванулась к ней, думая, что это Ильма вернулась с новостями от Тола.

Но в комнату вошел король.

— С ними все хорошо. Родились двое: мальчик и девочка. Уставшая мама спит. Торэс в человеческой ипостаси. Через неделю их свадьба в храме. Хочешь пойти? — король говорил отрывисто и немного холодно, но то что он сообщал, каждое слово, дарило Поли огромную радость, а последний вопрос заставил сомневаться в своем счастье.

— А мне можно? — неверяще, но с надеждой в голосе, спросила Поли.

— Можно. Только с охраной. И если ты только… — он не смог договорить.

Поли непосредственно бросилась к мужчине, обняла и осыпала его лицо легкими благодарными поцелуями. Никогда в жизни Рэстан не ощущал такого странного удовлетворения происходящим. Он чувствовал себя так, будто вот эта благодарность маленькой сладкой наложницы и есть то, чего он будет теперь вечно добиваться в этой жизни. Самая высокая награда и истинное удовольствие.

Глава 35

Оставив Поли в ее покоях, предварительно получив от малышки твердое обещание хорошо поесть, Рэстан пошел поприветствовать мать. Этим утром он изначально к ней и направлялся, когда подхватил с каменного пола свою босоногую наложницу, а после побежал спасать роженицу.

Войдя к матери, оборотень даже задохнулся от резанувшей по сердцу жалости. От нее осталась едва ли не половина. Потеряв свою истинную пару волчица словно таяла.

— Мама!

— Рэстан, сынок! — женское лицо на миг словно осветилось изнутри.

Через пару часов общения с матерью Рэстан с сожалением отметил, что сегодня он преступно долго уклоняется от королевских дел.

— Ничего! За пару месяцев один выходной даже королю нужен и тебе отвлечься немного от дел не повредит, — успокоила его мать.

— Ну хорошо, хорошо, мама. Расскажи мне еще про отца, — Рэстан заметил, что для нее это самая желанная тема для разговоров. — Поделись со мной секретом, как Вы поняли, что истинные друг для друга?

Женщина светло и немного грустно улыбнулась, вспоминая:

— Твой отец всегда говорил, что я для него безумно вкусно пахну, да и мне он понравился с первого взгляда. У твоего отца была любовь с первого вдоха, а у меня — с первого взгляда. Правда, когда я его впервые увидела, даже не думала, что стану его женой.

— Почему? — Рэстану действительно было интересно. Невольно ему вспомнилась вкусная человечка.

— Я ведь тогда уже у Беты Северного лорда в гареме жила. Была его фавориткой и, к тому же, беременной. Очень он меня любил, собирался жениться, едва рожу, и не захотел отдавать даже своему Альфе. Даже драться за меня решил на поединке, хотя это было чистым самоубийством, — рассказывала мать необыкновенную историю своей молодости. — Я так плакала тогда, отговаривая своего господина от борьбы… Твой отец вырвал ему горло и силой привел меня в свой гарем.

Рэстан пораженно уставился на мать. Таких подробностей о начале отношений своих родителей он даже представить не мог.

— Это ведь против закона…беременную… — немного удивленно пробормотал он.

— Даже когда волк просто находит свою пару, все его поведение меняется. С этого момента он живет своей семьей и для семьи. А когда случается такое чудо, что находится его истинная, то для зверя, кроме нее, все теряет смысл. Он дышит только ею и для нее. Это полная, абсолютная одержимость. За последние столетия такие истинные пары можно по пальцам пересчитать, а точнее по сыновьям, способным своей ментальной силой подчинить всю страну, — невольно сразу стала оправдывать мужа женщина. — И, знаешь, сынок, это почти закон или суеверие такое, что за нее зверь должен убить своего собрата. Словно, Богиня не дает истинную просто так, только через жертву.

И снова Рэстан почему-то вспомнил свой поединок с прежним королем.

— Я не сразу приняла твоего отца. Сражалась с ним до последнего, бежать пыталась, чуть не погибла, ребенка Беты тогда потеряла… — женщина задумалась, оставаясь в плену воспоминаний.

— Мама, а человечка может стать истинной? — вдруг спросил Рэстан.

— Не знаю, сынок. А почему ты спрашиваешь? — женщина заинтересованно и немного обеспокоенно повернулась к сыну. — Мне тут служанки доложили, что ты передарил фаворитку и опекаешь какую-то девочку. Это она тебя заинтересовала? Может, просто влюбился по молодости? Если, вдруг, она человечка и окажется твоей истинной, то это очень плохо. Человеческий век короток, беременность продлит ее годы, но всего на тысячу лет, а тебе всего пятьдесят. Без истинной пары волки долго не живут…

- Мама! — Рэстан обнял женщину.

Из покоев матери мужчина ушел ближе к вечеру, глубоко задумавшимся.

Как понять, истинная пара ли для него эта, несомненно вкусная, сероглазая девочка или нет?

Королю сильно не понравилась фраза матери об абсолютной одержимости. Оборотню не хотелось становиться зависимым от кого-то, тем более от этой маленькой, хрупкой человечки. Может, имеет смысл стараться держаться от нее подальше? Но, однозначно, стоит все же сделать ей ребенка…

Рэстан прислушался к себе…Да нет! Вроде бы, нет никакой одержимости. Просто нравится красивая девочка и он заботится о ней, как любой волк о приглянувшейся самке.

И король, собиравшийся было зайти к Поли и проверить, как она, поела ли, зашагал в рабочий кабинет, резко сменив направление.

В доме Торэса малыши захотели кушать.

Абели услышала тихий плач младенцев и открыла глаза, проснувшись и, тут же, встретившись с горящими глазами оборотня.

Огромный мужчина стоял перед ее кроватью на коленях, облокотившись о постель локтями и поддерживая руками голову, зарывшись пальцами в волосы. Его тяжелый пристальный взгляд немного напугал женщину.

— Что? — хрипло спросила она, звонкий голосок сел после долгих криков во время родов.

— Ты меня сможешь простить, радость моя?.. — начал говорить мужчина.

— Смогу, — ответила Абби, не давая Торэсу договорить и даже не дослушав. — Подай мне малышей, думаю их пора кормить.

Оборотень подложил жене к груди первым сына, а хныкающую дочь стал нежно покачивать сам. Он снова осторожно заговорил, пытаясь все же объяснить Абели степень своей вины.

— Вы чуть не погибли из-за меня!

— Глупости! — Абели говорила, улыбаясь, с любовью и удивлением глядя на активно сосущего грудь сына.

— Я не пускал лекаря… — виновато бормотал Торэс.

Абели, наконец, оторвала взгляд от малыша. Теперь, когда роды были благополучно позади, все пережитые страхи куда-то делись и юной счастливой матери было легко простить весь мир, не то, что обезумевшего об беспокойства за нее мужчину.

— Мне нравится, что ты меня так сильно любишь, — ласково улыбнулась женщина. — Но наказать тебя все же стоит…

Сын наелся и отвалился от груди, как насосавшаяся пиявка. Торэс сразу подложил с дугой стороны дочь, а умиротворенного сына бережно уложил обратно, в большую корзину.

Абели устроила девочку поудобнее и, когда снова посмотрела на Торэса, перед нею уже умильно махал хвостом огромный волк, положив большую голову на лапы.

— Думаешь, так меньше достанется? — Абели за пол года совместной жизни уже научилась понемногу управляться с грозным воином, но и он знал, как умилить свою женщину, особенно, когда она дулась, если он не давал ей желаемого.

— Хочу Поли и Грэйс. Хочу, чтобы они посмотрели на наших деточек. Они моя семья, Торэс, мои сестры по жизни. Хочу разделить с ними свою радость, — глядя прямо в умные желтые глаза оборотня, потребовала Абели. — Это и есть твое наказание. Приведи мне их завтра. Пожалуйста!

Торэс обернулся, стал натягивать штаны.

— Человечкам запрещено покидать квартал, а Поли во дворце. Как я их приведу, девочка? Ладно еще Грэйс. Поговорю с Аресом и договорюсь с охраной квартала из оборотней. Но Поли из дворца я точно не смогу вывести, — стал торговаться оборотень. Он почему-то ревновал Абели даже к подругам. Хотел ее всю только себе. Слишком долго он искал свою самку. Настолько, что уже думал, не найдет. А тут и Абби и дети… Даже страшно. И теперь ему все мало, мало, мало. Хочется свою драгоценную женщину закрыть, запереть, спрятать, ни с кем не делиться!

— Поговори с Грэйс. Может, она поможет тебе, подскажет, как Поли из дворца вывести, — посоветовала эта невозможная самочка.

— Я, бывший глава королевской охраны, не могу, а человечка из зоны сможет? — саркастически проговорил Торэс.

— Ну в прошлый раз, когда мы втроем встречались у Грэйси, смогла же, — фыркнула Абби, не выдержав пренебрежения к ним, человечкам. — Я тогда тебе еще про шарфик соврала, когда ты ее учуял.

Абби несколько секунд торжествующе смотрела на ошалевшего от такой новости охранника, а потом испуганно закрыла ладошкой рот.

Глава 36

На следующий день, рано утром, Торэс уже был в Человеческом квартале.

По гостеприимному приглашению главного архитектора, он, явно неохотно, сел завтракать вместе с Аресом за один стол, что само по себе было со стороны оборотня большой уступкой Абели и всему человеческому роду-племени.