Новые служанки тут же прошли в покои наложницы короля и занялись своими обязанностями: быстро подготовили ей купальню, принесли откуда-то одежду и белье.

Поли только успевала удивляться, а ей уже помогли и выкупаться, и переодеться. Ильма облачила наложницу в длинное платье нежно-голубого цвета, оно держалось на плечах, завязанной в небольшие красивые узлы тканью. Вторая женщина бережно расчесала короткие пепельные волосы госпожи, которые едва прикрывали розовые ушки и украсила их красивым обручем из драгоценных камней.

Обе служанки то и дело с уважением и благоговением поглядывали на шею Поли, где виднелась, еще не зажившая, ранка от укуса, который поставил король.

После того, как Шурхэн увел упирающуюся новую наложницу, Рэстана поглотили нескончаемые королевские заботы.

И, все же, в необъятном потоке самых разных дел, где-то в глубине души, оборотень постоянно ощущал недоумение от собственного поступка в отношении девушки из гарема прежнего короля: он взял наложницей даже не оборотницу, а человечку! Да еще, косвенно, виновную в гибели отца! Потрясло короля и то, как именно это произошло! Его человеческая ипостась собиралась убить девчонку, из-за которой погибли двое выдающихся двуликих, но волк внезапно взял верх и сделал ее своей самкой, которую теперь будет защищать до конца жизни.

Король неохотно вспомнил, что, когда человечка вошла в кабинет, едва запах снова попал в нос, это стало сильно беспокоить зверя. Его волчья сущность давно скулила по потерянной сероглазке, и сорвалась, едва эта самка вошла в кабинет вслед за Бетой.

Молодой оборотень не понимал, что происходит, никогда такого с ним не было, чтобы человек не контролировал его волка. Сейчас, только мысль о том, что необычная самка в гареме, в безопасности и комфорте, позволяла усмирить зверя, который рвался к ней, и Рэстан смог заняться неотложными делами.

Весь огромный письменный стол в кабинете короля был завален донесениями, уже предварительно рассортированными и разобранными помощниками по содержанию. Король немалым усилием воли постарался переключится на изучение докладов с приграничных постов. Вскоре к нему присоединился Шурхэн.

Через час Рэстан, не выдержал и спросил Бету:

— Ну как она?

— Разместил в самых лучших покоях на первом этаже, он обустроен для жен и фавориток короля. Если решишь иначе, сам прикажешь перевести в другие, — понимающе хмыкнул Шурхэн. — Или надо было отправить ее сразу в общие покои для наложниц, на второй этаж?

— Нет. Все правильно. Она не плачет? — продолжал беспокоиться Рэстан.

— С чего бы? Я к ней девушек послал, чтобы она себе пару служанок выбрала. Ты же не против? — удивился Бета.

— С чего бы? А ей двоих хватит? — вернул вопрос король.

— Это ты после сам спросишь. Что там у нас на западной границе? — Шурхэн с печалью посмотрел на ворох бумаг на столе, соображая, что вряд ли и сегодня попадет к себе домой, к матери, видно опять прийдется переночевать в своих дворцовых комнатах.

Служанки новой наложницы, Ильма и Кама, хлопотали, сначала убираясь в купальне, потом раскладывая небольшой запас одежды для госпожи, которую вдвоем принесли из дворцовых кладовых.

Они быстро нашли между собой общий язык и без остановки сетовали на то, что в сокровищнице одежды и украшений выдали для Поли слишком мало, и им не во что ее будет наряжать, и, тогда, другие наложницы, которые прибудут уже завтра, могут перехватить драгоценное внимание молодого короля.

Потом девушки начали спорить о маслах и травах для кожи и волос, для поддержания красоты госпожи на должном уровне, чтобы нравиться королю.

Девушка не выдержала таких разговоров и сбежала во внутренний дворик.

Поли, вся такая нарядная, и кажущаяся себе необыкновенно красивой, как никогда в своей жизни, весь остаток дня одиноко бродила по дорожкам. Лучше всего было у фонтана: журчала вода, пахли пионы, пели птицы и никого. В первый час местечко показалось невероятно тихим и прекрасным, но это все вскоре жутко надоело.

День тянулся бесконечно и вечером Поли улеглась в широкую мягкую постель с чувством облегчения от того, что, наконец-то, он закончился. Мягкая пуховая перина нежно приняла девушку в свои объятия, ей захотелось спать.

Но уснуть Поли не успела. В ее покоях появился Рэстан. Он подошел к ее огромной кровати, быстро и деловито полностью разделся, и уверенно лег рядом. Потом сразу повернулся к девушке, тяжелая рука мужчины легла на девичью грудь. Приподнявшись, король накрыл ее рот властным поцелуем.

Поли от неожиданности онемела. Нет, она, конечно, сегодня большей частью только о том и думала, даже немного представляла, как король придет к ней и у них что-то такое эдакое будет, но, чтобы это вот так…Молча…

Сильная безжалостная рука уже энергично задирала длинную ночную рубашку, обнажая девичье тело.

Глава 33

Первое утро в наложницах для Поли началось с грубого визгливого окрика, который раздался в ее гостиной:

— Я — первая фаворитка короля! Эти лучшие покои в гареме должны быть моими. Покажите мне эту проныру, эту шельму, эту лису, которая заняла мои комнаты!

Тихое ответное бормотание служанок Поли было не расслышать даже новым чутким слухом, что появился у девушки с недавних пор.

Она неловко поднялась с ложа, скользнула сонным взглядом по своей разорванной рубашке, валяющейся на полу. Накатили воспоминания о прошлой ночи: короткая молчаливая борьба с мужчиной, его властные ласки, длинный острый коготь, распарывающий ткань.

Нет… В первый раз с мужчиной было для Поли не «безумно больно», как еще в пансионе рассказывала подружкам Грэйс о своей первой близости с Аресом. И не было «все в крови», как шептала на берегу ручья Абели, по секрету, делясь с девочками ужасами первого соития с Торэсом.

У Поли с Рэстаном совсем не было боли, не появилось даже капли крови. Король точно знал места на теле девушки, которые ему нужно было погладить, понимал на какие чувствительные женские точки нажать, чтобы наложница стала влажной между ног и оказалась готова его принять. Девичья пугливость быстро сменилась первым желанием, незнакомым Поли, доселе, возбуждением. Ей даже стало довольно приятно и захотелось продолжения, но король, получив свое, сразу ушел, так и не сказав наложнице ни слова, а она долго еще вертелась на шелковых простынях, не в силах уснуть. И от этого, почему-то, воспоминания о первой близости утром показались Поли настолько горькими, что захотелось плакать.

Конечно, их готовили в пансионе именно к такой жизни и к такому отношению будущих мужей, если не хуже. Девочки шепотом рассказывали, что один лорд являлся в пансион уже семь раз за новой женой, похоронив предыдущую. И все же, живой пример Грэйс и Абели поневоле позволил Поли надеяться на что-то, мечтать о любви. А когда получилось так, что она стала наложницей того самого, синеглазого, мужчины из конюшни, сладкие мечты в наивном девичьем сердце запламенели и разрослись, как лесной пожар.

Фаворитка прорвалась мимо Ильмы в спальню. Поли расстроенно посмотрела на действительно прекрасную рыжеволосую женщину. Она была истинно хороша жгучей, яркой красотой и просто дышала яростным темпераментом.

— Немедленно убирайся отсюда! Пошла вон! Если ты и побывала в постели Рэстана, то только потому, что меня здесь не было! — женщина, гневно сверкая глазами, шла к Поли, словно, на таран.

В шаге от нее фаворитка резко остановилась, уперев руки в бока. Пристально посмотрела большими зелеными глазищами на, растерянную перед таким напором, девушку.

— Большая белая моль, — презрительно скривила она красные пухлые губы, сделав оценку внешности соперницы.

Поли отчаянно захотелось оказаться одной. Ей для начала нужно осмыслить то, что случилось с ней этой ночью, понять, как жить теперь дальше и что происходит.

— Молли, Агни, немедленно соберите ее тряпки и все остальные вещи, что найдете, и выбросите отсюда прямо в коридор! Быстро! — раздался категорический приказ первой красавицы.

Две мощные оборотницы стали проворно шарить по комнате, собирая нехитрые пожитки Поли, а фаворитка, чуть обнажив клыки, двинулась на Поли.

— Одеваться собираешься? Или тебя голой вышвырнуть?

Поли сообразила, что она стоит перед кучей посторонних женщин совершенно обнаженная.

Она метнулась к одной из служанок, выхватила у нее из рук свое белье и стала его лихорадочно натягивать.

— Умница, — усмехнулась фаворитка.

Поли едва успела сунуть голову в платье, как почувствовала, что ее куда-то толкают.

Через какую-то минуту горе-наложница со всколоченной короткими волосами, стояла, босая, на каменном полу в коридоре, соображая, как поправить, не снимая, одетое задом наперед платье.

Такой ее и увидел подошедший Рэстан. Сзади короля маячила запыхавшаяся Ильма.

Поли, как раз, втянула руки из рукавов внутрь, чтобы перекрутить, как надо, платье прямо на шее, не снимая. Не раздеваться же в коридоре! Когда Рэстан быстро подхватил ее на руки и задал дурацкий вопрос:

— Почему босиком на каменном полу?

— Ваша фаворитка вытолкнула из комнаты, я не успела толком одеться и обуться, — возмущенно буркнула юная наложница, чувствуя себя гусеницей в коконе, потому что в таком положении, когда мужчина крепко прижимал к себе, ей никак не удавалось вытащить наружу руки.

Их первый разговор и такой дурацкий! В душе Поли густо перемешались досада, смущение и нелепая обида.

— Она кричала, что госпожа лиса и шельма, — скороговоркой доложила шустрая Ильма. — И еще называла ее пронырой!

В этот момент, широко распахнулась дверь покоев и вылетел небольшой ворох Полиной одежды, рассыпаясь по полу.

Вещи упали прямо к ногам мужчины, а служанки рыжей фаворитки застыли столбом, завидев Поли на руках короля.

— Соберите все и аккуратно положите на свое место, — спокойно приказал им Рэстан.

Оборотницы бросились выполнять приказ, а король, подождав, пока одежду поднимут с пола, неспешно прошел с наложницей на руках в гостиную и сел в кресло качалку, устроив Поли на своих коленях. Она выглядела сейчас, как огромный спеленатый младенец. И чувствовала себя так же, с учетом того, что король чуть раскачивал поскрипывающее кресло.

Поли попыталась выдернуться из мужского обхвата или хотя бы достать руки, но Рэстан только сжал ее сильнее, не позволяя ни того, ни другого.

В гостиную вбежала рыжая:

— Рэстан! — она резко остановилась, завидев Поли, удивленно посмотрела на короля.

— Не разбирай свои вещи, милая. Я решил подарить тебя Шурхэну. Ступай пока обратно в карету, — король говорил спокойно, но так давил ментально, что рыжая фаворитка даже голову пригнула.

Она упала на колени и захныкала жалобно:

— Прошу, не отдавай, Рэстан. Я люблю тебя… Вас, мой король…Я была не права. Я ошиблась, полагая, что эта девушка самовольно, без твоего ведома, заняла лучшие покои. Я прошу прощения!

В этот момент в дверь с силой постучали.

Рэстан усадил Поли в кресло, быстро направившись к выходу, и она, наконец, просунула руки в рукава и поправила платье.

Рыжая, все еще, стояла на коленях, потерянно разведя в стороны руки. Красавица выглядела очень трогательно, но Поли с некоторым удивлением отметила, что в ее душе не появилось даже толики сочувствия. Слова Рэстана о том, что эту красавицу не просто отправят в другие покои дворца, а вообще отдадут другому мужчине наполняли душу новой наложницы бессовестным ликованием.

За дверью стоял обеспокоенный Шурхэн, Поли услышала его встревоженный голос.

— Рэстан, нужна твоя помощь. У меня серьезные проблемы с Торэсом, главой личной охраны бывшего короля, а теперь моей.

— Что случилось? — голос короля был деловым.

— Его человечка рожает, и он сошел с ума от беспокойства. Она его единственная наложница и носит сразу двоих волчат. Нужна сила Альфы, чтобы усмирить его волка. Он обезумел, рычит, скалится и не дает лекарю подойти к бедной женщине, даже отца своего не слушает, — встревоженно отвечал Шурхэн.

— Человечка? — удивился Рэстан.

Поли тут же вскочила с кресла и подбежала к королю.

— Абели! Моя дорогая Абели рожает! И без помощи лекаря! Что же ты стоишь? Беги! Скорее! Обернись волком! — она требовала и приказывала, позабыв, кто есть кто.

У рыжей от изумления на такую наглость челюсть упала. Она все еще стояла на коленях, теперь раскрыв рот.

— Шурхэн, вон та, рыжая, теперь твоя. Забери ее немедленно. Ты! — он ткнул пальцем в Поли, — обуйся, наконец, и из этих покоев ни шагу!

На этих словах Рэстан сбросил одежду, обернулся волком и умчался.

Глава 34

Абели в изнеможении металась на широкой кровати. Одеяло было откинуто куда-то на пол, простынь сбилась, оголяя полосатый матрас.

Время от времени, все чаще, молодую женщину скручивало и выгибало дугой от сильнейшей боли в пояснице — это схватки. Несмотря на юный возраст и отсутствие житейского опыта, Абели понимала, что сейчас рожает. В перерывах между схватками, которые становились все короче, а сами схватки все дольше и болезненнее, она была настолько обессилена, что могла только лежать, тихо постанывая.

В спальне роженица была совершенно одна, если не считать обезумевшего волка, и абсолютно беспомощна. Ей даже воды некому было дать, в короткие минуты обессиленного отдыха, чтобы смочить пересохшие губы. Когда роженица при наступлении боли, кричала особенно сильно, волк рядом выл. Этот тоскливый вой звучал, тем громче, чем сильнее был крик несчастной, при этом зверь еще начинал беспокойно метаться по комнате.

Из-за закрытой двери доносились встревоженные голоса господина Горэна и лекаря, но громадный волк в спальне рычал настолько грозно, что они не смели войти в комнату, где мучилась роженица.

— Впусти! Впусти лекаря, пожалуйста! Торэс! Ты убиваешь меня и наших детей! Прошу тебя, умоляю! Торэс! — плакала Абели, раз за разом пытаясь образумить зверя.

Но все было бесполезно. Ничего человеческого не светилось в желтых волчьих глазах. Едва у наложницы начались первые схватки, зверь взял верх над человеком и инстинкт велел ему защищать свою пару, пока она приводит в мир щенков, заглушая все человеческое. Волк не понимал, что Абели женщина, а не самка, и ей нужна помощь лекаря, особенно, при рождении детей от оборотня. Он принимал за угрозу любую попытку приблизиться к логову, которым была их спальня, и стоял насмерть. Когда самка стонала слишком жалобно, он усиленно пытался вылизать ее огромным скользким шершавым языком. Абели и плакала, и кричала, и ругалась, и стонала, но волк был непоколебим в своем желании защитить свою волчицу.