В эти безумные дни и у дворцовых жителей, и у приходящих во дворец, оборотней, было много нервотрепки и даже драк. Королевская аптека не справлялась с подготовкой успокоительных капель, сборов и мазей для ускорения регенерации.

Когда-то девушка уже пристраивалась ненадолго в аптеке помощницей, но тогда Альфа запретил ей. Сейчас запрещать было не кому, а ее хорошие навыки в этом деле помнили и взяли на работу. Теперь Поли жила со слугами при аптеке и работала с оборотницами, помогая лекарям.

Здесь ее и обнаружил, совершенно случайно, Шурхэн, когда забежал к лекарю мимоходом с быстрой проверкой.

Сначала новоиспеченный Бета разгневался, что делает наложница его отца среди слуг, но потом принюхался, проверил шею и оставил девушку у лекарей, велев пока никуда из аптеки не уходить, и спокойно работать там дальше.

Поли и работала. Оборотницы не общались с ней, считая человечку значительно ниже их по положению. Тол забегал, но не часто. Он тоже был страшно занят. Постоянно кто-то прибывал или уезжал и в конюшне было невероятно много работы. Парнишка даже не мог вырваться, чтобы отнести письмо в квартал к Грэйс.

Закончив перетирать очередную порцию трав, Поли отставила ступку и подняла глаза. Перед ней стоял Шурхэн.

— Пошли к королю.

Глава 31

Зачем вызвали к королю? У Поли, буквально, тряслись поджилки. Она, спотыкаясь, торопливо шла, иногда подбегая, чтобы угнаться, позади широко шагающего Шурхэна. Девушка взволновано следовала за Бетой, и, приближаясь к дворцу, все ниже опускала голову и все сильнее сжимала от напряжения кулачки под большим аптечным фартуком, который от растерянности позабыла снять.

Бесконечные коридоры дворца, по которым ее вели, девушка уже хорошо знала и поняла, что ее ведут в рабочий кабинет Альфы.

«Вот почему мне так страшно? Что нужно королю от маленькой человечки? Меня отправят жить из дворца к наложницам бывшего короля? Так шрам от укуса, эта метка возле шеи, и так еле заметна была раньше, а сейчас совсем исчезла. Или…Неужели меня снова определят кому-то в наложницы? Опять какому-то непонятному жуткому оборотню? Мне в первый раз так повезло, что мужчина мною почти не интересовался, особенно, как женщиной. А если следующий хозяин будет злобным, страшным и злым волком? Может на смерть мою сейчас ведут? А если в Человеческий квартал, и там — клеймо…» — метались предположения, одно страшнее другого в голове у девушки.

Перед входом в кабинет, Поли вытерла о подол юбки влажные ладошки и поправила аккуратный аптечный чепчик, тщательнее засунув под него волосы. «Может мне, все же, позволят остаться и работать в аптеке?» — с такой успокаивающей мыслью Поли шагнула в дверь и, одновременно с этим, низко, в пояс, как служанка, склонилась перед королем, согласно дворцовому этикету.

Рэстан работал за широким дубовым столом.

Когда он поднял усталый взгляд от бумаг, то увидел Шурхэна, а за его спиной маленькую склоненную фигурку женщины. В нос волной ударил беспокоящий вкусный запах, такой же, как у косы, что лежит у него в спальне в шкатулке, только приправленный лекарственными травами.

Король отпустил резким взмахом руки, немного удивленного этим жестом, но послушно покинувшего кабинет, Бету.

Женщина оставалась в центре кабинета склоненной, так как не получила разрешения подняться. А Рэстан не спешил давать ей такое позволение.

Он медленно подходил к ней, глубже вдыхая аромат и осознавая, что видит перед собой не кого-нибудь, а наложницу бывшего короля и ту самую девушку, которая уже два месяца снится ему по ночам. А кроме того, именно эту наложницу, прежний Альфа не трогал, ожидая, пока окрепнет и сажал за один стол с женой и детьми!

Мысли неслись в голове Рэстана со скоростью ураганного ветра, выстраиваясь в логическую цепочку и, понемногу, освещая доселе темные места.

Перед ним склонилась девушка, которую прежний король берег и прятал от Северных волков в дальнем домике, где сам Рэстан караулил ее двое суток, когда пытался найти. Непоседа, непослушная девчонка, которая, явно тайком, бегает, где попало, лазая по чердакам и теряя волосы!

Оборотню вспомнилась девичья коса у него на шее в день торжественной встречи возвратившихся охотников и, потерявший над собой контроль, взбешенный Альфа. Из-за своей истинной волк вполне может так взбеситься… Если эта наложница была парой короля, тогда, по сути, получается из-за нее погиб его отец!

Волной в груди поднялась черная ярость. Большая сильная рука резко схватила девушку за затылок, грубо приподнимая, обнажились острые клыки на чуть трансформировавшемся лице, готовые перекусить тонкую шею или вырвать горло невольной виновнице такой страшной трагедии.

На разъяренного короля на мгновение уставились перепуганные серые глазищи. Он наклонился и сам не понял, как, вместо того, чтобы убить человеческую девчонку, впился зубами, яростно прокусывая шею ей у основания, помечая как свою женщину. Девчонка заорала от боли и его будто ледяной водой окатили. Он тут же стал лихорадочно зализывать рану, прижимая к себе дрожащее хрупкое тельце.

«Богиня! Какая тонкая! Она же человечка! Не зря Альфа ее берег. Нужно запереть гулену. И лекаря. Пусть осмотрит. Вдруг, я ее слишком сильно сжал». — каждая следующая мысль вне логики, вспышками молний, не рассуждая.

Он усилием воли заставил себя отойти от своей новой наложницы и ментально позвал в кабинет Бету.

— Шурхэн, отведи ее в крыло моих наложниц. Комнату получше выбери, и вызови лекаря. Пусть ее проверит и окажет помощь, при необходимости. Да! И назначь кого-нибудь постоянно охранять ее, — отдал он распоряжения, едва Бета вошел.

Поли от волнения плохо анализировала происходящее. Она еще держалась ладошкой за укушенную шею, но вдруг поняла, что снова теряет даже призрачную свободу и ее сейчас куда-то уведут и она потеряет единственный шанс попросить у короля то, что она хочет.

— Можно я буду в аптеке?! Не хочу наложницей! Я работать могу! Я умею делать лекарства! Меня в пансионе учили! — Шурхан за плечи вел упирающуюся девушку к выходу, а король на ее выкрики даже не обернулся.

Только за дверью, Поли вдруг сообразила, что король и есть тот самый синеглазый красавчик, которым она бесстыже любовалась на конюшне.

Гаремное крыло было совершенно пустым. Прежние его обитательницы съехали на новое место жительства, а новых ожидали со дня на день. Все комнаты были вымыты, вычищены и обновлены для матери и пятнадцати юных наложниц короля, которые находились на пути в столицу уже неделю. Как мало их передвижение походило на марш военного каравана, с которым в свое время прибыла Поли. Шатры для женщин раскидывали едва ли не через каждые два часа пути, чтобы нежные капризные создания могли отдохнуть от тягот путешествия, тряски в каретах и дорожной пыли.

Шурхан, не спеша, проводил расстроенную Поли в самые просторные и богатые покои на первом этаже, справедливо рассудив, что эта комната и есть «получше», а если прибывшим северным дамам такой расклад не понравится, что ж… Пусть жалуются королю и Рэстан сам переселит девочку в другие комнаты, если захочет.

Шурхан задумчиво поглядывал на Поли. Он сам не понимал почему, ему так нравится эта маленькая человечка. Было в ней что-то такое, из-за чего он, в прежнее время, совсем не злился на отца, в отличие от своих братьев и, особенно, сестер, за то, что девчонка сидит с ними за одним столом в королевской столовой. Он в то время не позволил младшим издеваться над ней и пресек все подлянки, которые задумывали сестры. Они, конечно, не полюбили малышку, но обиды никакой над ней не смогли учинить.

— Располагайся, девочка, пока здесь. Да не реви! Ничего плохого с тобой не происходит. Посмотри-ка, лучше, сюда! В этих покоях три комнаты: спальня, гостиная и комната для служанки, чтобы та всегда под рукой была.

Поли со вздохом хлюпнула носом и тоскливо подумала, что ей только этой злобной фурии всегда под рукой для полного счастья и не хватает.

— Раньше эти комнаты занимала первая жена короля, моего отца, прежнего Альфы, — продолжал Шурхэн описывать достоинства комнаты.

Поли испуганно огляделась. Что она здесь делает? На каменном полу гостиной лежат светлые пушистые ковры, страшно наступить. Возле огромного, на пол стены, камина, в жаркое время года, спинками к нему, разместились два кресла- качалки с белыми шкурами на сиденьях.

Узкие резные двустворчатые двери, сейчас широко распахнутые, открывали взгляду замечательный внутренний сад. Там, в глубине, виднелся фонтан в виде большой рыбины, стоящей на хвосте и выплевывающей воду, со скамейками вокруг него и густые кусты цветущих пионов вдоль дорожек. Их нежный аромат наполнял воздух, рождая в душе спокойную радость.

— Ты осваивайся, малышка, а я пойду. Тебе твою прежнюю служанку найти? — деловито спросил Шурхэн, довольно замечая, что девочка в восторге от комнат.

— Нет! Только не ее! И можно мне в другую комнату? Например, в ту, где Ваша какая-нибудь жена жила… — лепетала Поли первое, что лезло в голову, потому, что окружающая роскошь вдруг сильно испугала ее. Она покосилась на белую шкуру на кресле, а потом на свою темную юбку и аптечный фартук. Еще испортит что-нибудь!

— Какая моя жена! Ты что такое говоришь, девчонка! Мне еще и ста лет нет! — шутливо воскликнул Шурхэн, а потом спросил уже серьезно. — Что тебе тут не нравится?

— Все нравится, — убито ответила Поли. — Хотя бы, можно служанку другую? Прежняя меня ненавидела.

— А почему отцу не сказала? — удивился Шурхэн.

— Зачем? — спросила Поли.

— Он бы поменял.

— Поменял бы!? Не думаю…

— А я вот думаю, — Бета задумчиво посмотрел на девушку.

Весь вид Поли показывал, что она с таким мнением оборотня не согласна.

Шурхэн покачал головой и строго приказал:

— Давай на будущее договоримся: если что-то не нравится — не молчи. Говори Рэстану.

Выразительный взгляд Поли словно и говорил «королю? да никогда в жизни!» и Бета добавил:

— Или мне, хорошо? — на это Поли, подумав немного, едва заметно кивнула, и оборотень деловито продолжил. — Я пришлю десяток девочек, сама выберешь себе двоих в услужение.

Уже направившись к выходу, Шурхэн добавил:

— Дверь не запираю, но за ней, с той стороны, уже дежурит охранник, а вот в сад через пару часов сможешь спокойно выходить. Сейчас только закроют выходы в него из девяти других комнат. Располагайся, малышка, и ничего не бойся.

Глава 32

Бета ушел, и Поли осталась в огромных роскошных покоях одна одинешенька.

Она нервно повернула голову, чтобы оглядеться получше, и почувствовала резкую боль в свежей ранке возле самой шеи, от внезапного вероломного укуса короля. Девушка непроизвольно накрыла свежую метку ладошкой, осторожно ощупывая. Поли уже достаточно изучила местные порядки и обычаи, чтобы понимать, что теперь она — наложница короля. Не понимала другого: почему? И почему она?

Девушка поневоле вспомнила синеглазого оборотня таким, каким видела его на конюшне: без рубахи, с оголенным торсом. Перед глазами, как наяву, широкий разворот плеч мужчины и видение, как под гладкой кожей мускулы перекатываются, в такт сильным движениям рук, водящим большой щеткой по крупу вороного коня… и капельки воды, которые скатываются тоненькими струйками по мужской спине и рукам, будто ласкают. Кровь прилила к щекам, Поли стало жарко и, неожиданно, стыдно, от этих мыслей, словно, их кто-то подглядеть мог. И тут же полыхнул в памяти веселый похотливый взгляд синих глаз оборотня, будто он, и вправду, что-то увидел. Поля даже головой встряхнула, прогоняя наваждение.

«Нужно делом каким-то заняться, чтобы всякую стыдобу из головы выбросить» — подумала девушка и неспешно прошлась по своим новым комнатам. Не может быть, чтобы она здесь теперь жила! Такая роскошь! И в комнатах директрисы, где Поли порою убиралась, и в других комнатах дворца, где ей случалось бродить, попроще было. Король разберется и переселит ее куда-нибудь, не иначе.

А пока, можно аккуратненько на чудном кресле посидеть. Интересное какое — вместо ножек полукружья. Поли осторожно присела на мягкую шкуру и тихонечко оттолкнулась одной ногой от пола. Кресло приятно качнулось. Здорово! Отпихнулась двумя носками посильнее — кресло качнулось несколько раз подряд: вперед, назад, вперед, назад. Ого! Вот это забава! Теперь уже Поли оттолкнулась сильнее… и сильнее… и сильнее…

Грохот! Вопль. Стражник влетел словно вихрь, а следом за ним девушки молодые в комнату вбежали. Поли, как раз, пыталась, разбросанные в разные стороны, руки и ноги в кучку собрать, а на обнажившиеся ноги еще и подол натянуть, а то стражник смотрит с излишним интересом. Коварное кресло неожиданно перевернулось от особенно сильного толчка, но грохот был не столько от упавших Поли с креслом, сколько от железной кочерги, что стояла возле камина, которую при падении задело.

Растерянный оборотень-охранник посмотрел на лежащее на боку кресло, отлетевшую к окну кочергу и растянувшуюся на полу юную наложницу, на некоторое время замер, соображая. Но женщины, обычно, всегда сообразительнее. Одна, из появившихся вместе с охранником девушек, кинулась к упавшей и стала Поли помогать подняться, причитая:

— Ой! Как же Вы так, госпожа? Не ушиблись? Может за лекарем нужно послать? Или сообщить королю?

— Нет! Не надо королю! Просто кресло упало. А Вы кто? — Поли было очень неловко.

Тут раздался тихий стук в открытую дверь и Поли обратила внимание, что в коридоре стоят еще несколько девушек, не решившихся войти.

Девушка, которая помогла ей подняться, поклонилась и сказала, что они пришли по приказу Беты, чтобы новая наложница короля выбрала себе двух служанок.

— Ты будешь первой, — тут же сказала Поли.

— Я — Ильма, госпожа. Спасибо! — девушка тут же приступила к обязанностям, поднимая кресло и поправляя на нем шкуру.

Остальные девушки выстроились в коридоре в ряд.

Поли посмотрела на женщин и выбрала ту, у которой не заметила в глазах презрения к человечке и которая показалась ей попроще, поскромнее. В Ильме, к слову, девушка даже намека на высокомерие оборотней не обнаружила, девочка совсем молоденькая и невозможно шустрая. Вторая выбранная женщина, была постарше и поспокойнее.