То, что Торэс увидел в Человеческом квартале, повергло его в шок.

Женщины дрались. Это походило на клубок взбесившихся змей.

Растерянный оборотень — охранник у ворот только посмотрел на важного гостя и беспомощно покачал головой и пожал плечами.

— Лучше к ним не лезть. Они же ненормальные! Я хотел было разборонить, но эти бешенные самки меня чуть лысым не оставили, еще и визжат так, что едва не оглох. Не поубивать же мне их? А как по-другому это остановить — не знаю. Боюсь, покалечат они друг друга.

Мужчины несколько минут озадачено наблюдали за беснующимися человечками.

Одна из них схватила руку своей противницы и вывернула, что было явно похоже на болевой прием у воинов. Та отчаянно пыталась вырваться, при этом, уперлась сопернице коленом прямо в лицо, а потом и совсем наступила на него ногой, с визгом, озверело. Наконец, выдернула руку и убрала ногу. Через секунду уже другая женщина схватила ее сзади за волосы.

Многие женщины дрались и громко ревели, размазывая сопли, не в силах молча терпеть боль. Судя по всему, некоторым из них придется расплачиваться за участие в этой драке клочками выдранных волос, сломанными носами, конечностями и порванными сухожилиями.

— Они же не оборотницы! В них нет регенерации! Что ты смотришь?! — крикнул Торэс охраннику у ворот.

Потом огляделся вокруг и бросил ему яростный приказ:

— Доставай их после меня! Смотри мне, чтоб не утонули!

После чего, Торэс стал выхватывать из дерущейся кучи по две женские тушки и забрасывать их с лету в две огромные бочки с водой, которые, как раз, доставили, чтобы залить в емкости общественных душевых.

Женщины от неожиданности, оказываясь в ледяной воде, сперва камнем шли на дно, потом начинали трепыхаться и захлебываться. Вот тут их доставал охранник и ставил в ряд.

— Смирно стоять, а то утоплю! — орал он.

Вскоре Торэс искупал всех, даже запыхался немного.

Чуть отдышавшись, он прошелся вдоль длинного ряда дрожащих мокрых куриц, которые, по его мнению, не иначе как по ошибке Богини, назывались женщинами, высматривая Грэйс.

Нашел и резко выдернул ее из строя, набросив на дрожащее от холода, облепленное мокрым платьем, тело, свой теплый плащ, подбитый мехом. Не драчунью глупую пожалел — опасался свою дорогую Абели расстроить.

— Всем полностью раздеться! Быстро! — громовым голосом скомандовал оборотень. — На ком через минуту останется хоть клочок одежды — утоплю!

Женщины стали лихорадочно раздеваться. Грэйс тоже было дернулась снимать одежду, но Торэс просто молча удержал ее от этого.

— А теперь в затылок по одному и бегом вдоль забора! — раздалась следующая команда оборотня.

Дрожащие женщины растерянно мялись на месте, прикрывая руками срамные места. Их всколоченные мокрые волосы липли к коже, с них тонкими струйками по сгорбленным спинам стекала вода. Весна едва началась и, хотя светило яркое солнышко, было еще очень холодно. Женщины страшно замерзли. Торэс схватил, лежавший на козлах телеги с бочками кнут и с яростным свистом и хлопком ударил им о землю.

— Вас, я вижу, нужно, как кобыл, кнутом подгонять! Бегом вдоль забора, сказал! Сейчас вы у меня и согреетесь и весь свой боевой пыл растеряете, — Торэс повернулся к охраннику. — А ты за ними беги и следи, чтобы бабы темп держали! Если что, стегай их легонько, только чтобы не до крови. Понял?

Охранник закивал.

— Когда увидишь, что они из сил совсем выбились, домой отпустишь, — тихо дополнил приказ Торэс.

Грэйс со страхом смотрела, как цепочка голых женщин, сильно ускоряясь, когда слышала свист и щелчок кнута о землю, побежала вдоль внутренней стороны забора. Молодая женщина растерянно смотрела на Торэса, не понимая, почему этот ужасный оборотень отделил ее от остальных наказанных.

— Пойдем, — недовольно скривившись, сказал он и быстро направился к воротам.

Грэйс же, поплелась следом очень медленно, строя догадки, одну ужаснее другой, о том, что ее ждет за воротами.

А там стояла карета с открытыми дверцами. Оттуда раздался счастливый голосок Абели:

— Грейси! Подружка моя, дорогая! Иди скорее ко мне!

Обрадованная Грейс птицей влетела в карету, через неуловимое мгновение уже крепко обнимая кокон в шкуре.

— Абели! Подружка моя!

— Я так скучала, Грейс! Как ты? Почему ты вся такая мокрая? Торэс!

Оборотень заметно напрягся и настороженно зыркнул на Грэйс.

— Твой волк спас меня, Абби! — воскликнула женщина, сильнее кутаясь в плащ.

Она тут же повернулась к Торэсу и искренне произнесла:

— Спасибо!

Абели таки чуть выбралась из шкуры и схватила ледяные пальцы подруги в свои горячие ладони. От удовольствия этого прикосновения к прохладе, у нее даже довольный тихий стон вырвался.

— Что случилось? — участливо спросила, с радостью согревая подруге ладони.

— Так война у нас в Человеческом квартале, подружка. Уже две недели как, — грустно ответила Грэйс.

— Как это — война? Почему? — воскликнула Абели. Торэс тоже заметно насторожился.

— Все это началось, когда три наших архитектора свои проекты королю показали. Ты же знаешь, Абби, что мой Арес — военный архитектор? — уточнила Грэйс и, получив согласный кивок подруги, продолжила. — Так вот, два других архитектора и постарше, и, конечно, опытнее его, Арес ведь только учиться закончил. Они оба были абсолютно уверены, что превзойдут моего мужа и грызлись только между собой весь первый месяц. Шпионов друг к другу подсылали, чтобы проекты подсмотреть, и даже мелкие пакости при строительстве их улиц подстраивали.

Торэс недовольно сдвинул брови, когда Абели таки обвернулась, сама немного раскрывшись, одной шкурой с Грэйс, но ничего не сказал. Зато Абби стало намного легче, а Грэйс теплее. Подруга, тем временем, продолжала рассказ.

— Только королю, вдруг, очень проекты именно моего Ареса понравились, особенно, храма для Богини и дворца. Гостиный двор Альфа, все же, у одного их старших архитекторов предпочел, — Грэйс так гордо улыбнулась, будто это она, а не ее муж, удачные работы сделала.

— Я всегда знала, что твой Арес — не только настоящий мужчина, но и очень талантливый, — на этих восхищенных словах своей наложницы, Торэс недовольно рыкнул.

Абели быстро сориентировалась и уверенно добавила:

— Он почти так же хорош, как мой Торэс! — она покосилась из-под длинных опущенных ресниц на оборотня, чтобы проверить, достаточно ли польстила, и погасила ли, ни кому не нужную, ревность хозяина.

Грэйс, не обращая внимания на эти тонкости, продолжила:

— Так и получилось. Король выбрал для строительства: два проекта, храм и дворец, моего мужа и один, гостиного двора, одного из старших архитекторов. Арес был назначен Главным архитектором. Мы с ним, и вся наша улица, сначала очень радовались, а потом мужчины ссориться начали. Оба старших не захотели главенство Ареса признавать. Один архитектор хоть по своему проекту, гостиный двор, строить начал, а второй — дворец Ареса стал возводить. И пошли у них сплошные споры да ругательства. Этот противный гад со своей командой до подлого вредительства стал доходить. Поначалу, только наши мужчины между собой, исподтишка, командами воевали, иногда и дрались по-тихому. А сегодня, слово за слово, и мы, женщины, сцепились. Пока две улицы скублись, еще ничего, но тут третья решила из нейтралитета выйти и тоже проучить женщин команды главного архитектора во главе со мной. Думала, конец мой пришел, я, к тому же, кстати, уже беременна. Только Богиня мне твоего Торэса в помощь прислала. Он нашу бабскую драку прекратил и меня, по сути, спас. Вот так-то.

Глава 22

Сколько Поли себя помнила, она всегда много работала. Сначала, с самого раннего детства, нянькой для младшего брата в поместье у родителей, потом в пансионе. А в последние месяцы, во время войны, когда вместе с другими пансионерками готовила на всех еду и лекарства, девушка так уставала, что, порою, с ног от усталости падала, иногда, уже ночью, засыпала прямо в кухне, устроившись на ящике с теплой золой.

Оказавшись во дворце у короля двуликих, девушка уже полтора месяца целыми днями бездельничала. Поначалу, такая праздная жизнь показалось Поли очень даже приятной. Ее даже не смущало неприязненное отношение окружающих. Она, впервые в жизни, вдоволь спала, обильно кушала, порою, с непривычки, объедаясь вкусностями. Кроме того, девушка много гуляла, и совершенно ни о чем не беспокоилась.

Такое времяпровождение во дворце у Альфы неожиданно понравилось Поли, тем более, она дополнила его чтением, общением с Толом, перепиской с Грэйс. Жаль только, с Абели связаться пока не удавалось — Тола не пропускали в дом Торэса и не брали у мальчика записки Поли. Но как-то, совершенно случайно, Тол подслушал разговор между приходящими в дом королевского охранника слугами. Они ехидно обсуждали, что Торэс на свою человеческую наложницу дышать боится, на руках ее носит и всячески угождает.

— По-моему, они его за такое поведение с Абели сильно не одобряли, — поделился с Поли своими выводами Тол. — Но в лицо хозяину сказать боятся, вот и сплетничают за спиной.

Новости о подругах были утешительными. Поли была уверена, что еще сможет встретиться с ними обеими, а пока нужно радоваться тому, что есть и благодарить Богиню, что у всех троих все более-менее хорошо.

Отдохнув и отъевшись, Поли начала немного скучать без дела.

Конечно, она много читала о жизни оборотней, правилах и укладе жизни в государстве двуликих. Пользуясь абсолютной свободой передвижения по территории девушка с интересом изучила, как устроено дворцовое хозяйство. Она сунула свой любопытный нос и на королевскую кухню, и в прачечную, и на псарню, и в конюшню, и в красильню, и на мыловарню, и к королевским лекарям. Кстати, у последних она попыталась даже пристроиться в помощницы. Ей сперва даже обрадовались, поручив перетирать семена льна, а потом вдруг вежливо, но решительно прогнали.

Поли часами бродила по дворцовому парку и саду, изучила каждый уголочек на их территории.

И все же, к концу шестой недели девушка стала томиться от безделья и без живого общения с подружками. Единственным, с кем она могла от души поболтать, был Тол, но он все же был мальчиком. К тому же, у него были свои заботы и обязанности на конюшне. В отличие от Поли, парнишка все же должен был каждый день усердно работать.

В последнее время девушка заметила, что в ней что-то неуловимо меняется.

Она стала непривычно вспыльчивой, а порою, вдруг, начинала чувствовать себя удивительно одинокой и хотела беспричинно разрыдаться. А еще, ее стала безумно раздражать вечно недовольная служанка, которая с первого дня привыкла недовольно бурчать и презрительно смотреть на девушку. Поли даже однажды набралась смелости и попросила Альфу избавить ее от вредной оборотницы.

— Я привыкла за собой сама ухаживать, — сказала она королю как-то после ужина. — Можно я буду обходиться без служанки, пожалуйста?

На что получила от Альфы короткое и категоричное:

— Нет.

Без каких-либо дальнейших пояснений. И она не решилась больше настаивать.

А противная прислужница каждый день приходила и настойчиво заставляла Поли не только одеваться в розовые или белые детские платьица, которые уже смотрелись на девушке просто смешно, но и вынуждала ее делать нелепые девчачьи прически: хвостики с завитыми локонами, косички с бантиками.

Два сына и трое дочерей Альфы, которые обычно присутствовали за столом, начали уже открыто насмехаться над нею. Жены, и наложницы, тоже, когда видели девушку, пренебрежительно фыркали. Поли сначала было все равно, но, со временем, стали неприятны такое всеобщее презрение и насмешки.

Несмотря на прежнюю нелегкую жизнь, именно такое, ироническое и высокомерное отношение было чем-то новым и малоприятным. Особенно потому, что она сама иногда думала, а не заслуживает ли она такого?

Кто она здесь?

Поли не понимала своего места во дворце. Не понимала, зачем ест, пьет, гуляет, живет…

Она часто по-доброму завидовала Грэйс, читая ее письма. У подруги была такая настоящая, такая интересная жизнь. Она стала помощницей и соратницей для своего любимого мужа. А недавно подружка написала, что они с Аресом ждут маленького.

Поли искренне радовалась за них, и, в сравнении, понимала, что ее собственная жизнь идет непонятно куда и зачем.

А вскоре произошло кое-что, что безумно напугало девушку. Она решила, что, возможно, теряет разум.

Однажды утром, Поли сама по-взрослому укладывала волосы перед зеркалом, собираясь идти на завтрак. Служанка, недовольная тем, что Поли заартачилась и не позволила ей заплести косы, ходила вокруг постели, поправляя покрывало, и без устали бурчала гадости.

Поли, казалось бы, не прислушивалась. Но вдруг на нее накатило страшное раздражение на очередное мерзкое слово служанки в ее адрес, ослепительная ярость вспыхнула с такой силой, что Поли неожиданно увидела, как у ее отражения в зеркале удлиняются клыки и острые белые зубы обнажаются в тихом рычании из-под приподнявшейся в оскале верхней губы.

Поли затрясла головой, прикрыв глаза… Открыла. Посмотрелась. Да нет! Нормальные зубы. Показалось. «Может быть я заболела?» — подумала девушка и потрогала свой лоб. — «Привидится же такое! С кем поведешься, от того и наберешься?»

Поли даже забыла о своей злости на служанку. Она задумчиво побрела на завтрак.

В последнее время девушка не только прекрасно видела ночью, но и угадывала, что будет подано на стол еще на подходе к королевской столовой, четко различая разные запахи.

Сегодня же она, вдруг, поняла, что, кроме этого, четко слышит тихий разговор троих дочерей Альфы между собой, за закрытыми дверьми в столовой. Поли остановилась и прислушалась, не входя.

— Северный лорд прибывает с визитом! Он будет с сыном от истинной! — говорила дочь первой жены.

— Говорят наследник Северного такой красавчик! У него необыкновенные глаза, синие, как небо, сам он высокий, волосы черные, как вороново крыло. А уж какой сильный и ловкий! — восхищенно шептала ее младшая сестра.