Спустя долгих четыре недели после возвращения домой Альфа совсем потерял голову от неистового желания, но видел, что нужно подождать еще хотя бы пару месяцев. «Еще немного», — уговаривал вожак сам себя. — «Я должен держать себя в руках ради малышки, ради ее здоровья!»

Желание Поли увидеть своих подруг дико раздражало оборотня. Ему в глубине души не нравилось, что у девочки есть какие-то привязанности. Кроме того, сама мысль выпустить ее за стену казалось ему ужасной. Здесь его Поли в полной безопасности. Он чует ее в любом закоулке дворцовой территории и, при желании, найдет за минуту. Чем бы король ни был занят, он постоянно чувствовал направление, в котором пошла его пара, он найдет Поли по запаху за секунду, при малейшем подозрении на опасность. А там, за стеной, она может потеряться! Может быть потом, как-нибудь он позволит ей увидеться с подружками в качестве какого-нибудь, очень большого, поощрения и только под его личным сопровождением. Малышка вела себя хорошо: она кушала, отдыхала, читала, гуляла. Поли делала именно то, что и хотел от нее Альфа в данный момент.

Сегодня короля настигло новое беспокойство. Пришло сообщение, что в ближайшее время ожидается визит Северного лорда с сыном. Надо будет быть особо осторожным во время визита. Может стоит спрятать Поли? Где-нибудь запереть на время приема опасных гостей?

Тем временем, Грейс, весь месяц с удовольствием обживалась в Человеческом квартале.

Уже через неделю после прибытия в столицу двуликих, она, самая первая из человеческих женщин, спала с мужем в своем собственном доме. В новом доме, построенном ее мужем и его людьми! На их улице уже стоял десяток таких домов, но дом для архитектора и его жены был построен самым первым, и Грейс была по-настоящему счастлива. Так счастлива, как, наверняка, никогда не была бы в своей родной стране. Ведь там им с Аресом просто не позволили бы пожениться. Грейс вспомнила жуткое наказание в пансионе, когда она висела у стены и директриса снова и снова била ее розгой. Грейс передернуло от страшного воспоминания.

Арес давно сделал проекты всех домов для семейных пар на их улице, и сейчас целыми днями работал, создавая проекты храма для Богини, гостиного двора и еще одного дворца для короля. Он хотел по истечении месяца представить свои работу на конкурс вместе с другими двумя архитекторами. Его соперники были старше и опытнее. У них за плечами было ни одно построенное здание. Для Ареса это были первые работы, но он отдавал им всю душу.

Юная Абели далеко не сразу научилась справляться с удушающей заботой Торэса, но понемногу оборотень почти перестал трястись над ней, как ненормальный, или просто научился держать себя в руках.

Огромному оборотню человеческое здоровье казалось невероятно хрупким, и Абели часто слышала, как он обсуждал с отцом, как ему лучше уберечь Абели, чтобы она прожила как можно дольше. Иногда, его идеи казались ей жутким кошмаром: например, он спрашивал отца стоит ли выпускать Абели с постели? Может, ей лучше все время лежать под теплым одеялом? Особенно зимой?

К счастью, отец Торэса, господин Горэн, смог убедить сына, что это, наоборот, вредно. Но все же оборотень еще часто носил Абели на руках и, когда не был на службе, всегда сам кормил несчастную, до тех пор, пока в девушку впихивался еще хоть кусочек. Впрочем, Абели удавалось и своими ногами ходить и даже бегать, когда Торэс не видит.

Но в этот день, спустя месяц, после прибытия в столицу, Абели была в ужасе. Она поняла, что беременна.

Глава 20

Как Абели не старалась, как ни таилась, а все раскрылось уже через две недели.

Молодую женщину стало довольно сильно тошнить по утрам, но ей удавалось благополучно скрывать это, пока Торэс рано уходил на службу и заботливо не будил ее.

Но вот, наступил тот переломный день, когда оборотень был свободен от забот о королевской безопасности и, едва Абели проснулась, пожелал, в своей обычной манере, лично накормить завтраком свою драгоценную наложницу.

Он приволок прямо в постель, в тот момент еще спящей Абели, тяжеленный поднос с самыми разнообразными блюдами и собрался насильно пичкать несчастную едой, как обычно, не слушая ее жалобного нытья, громких возражений и игнорируя отчаянные попытки девушки отвернуть лицо от следующей порции пищи.

В это утро Абели стало тошнить даже раньше, чем она проснулась. Всепроникающий запах жаренной кровяной колбасы вызвал в ней до крайности сильный рвотный рефлекс, поэтому наложница сопротивлялась принудительному кормлению, как никогда, отчаянно. Но оборотень не отпускал ее лицо, крепко придерживая челюсть одной лапищей, а другой засовывая Абели в рот очередную полную ложку или кусок. В какой-то миг, молодую женщину скрутило сильнейшим спазмом в желудке, и она вырвала фонтаном прямо на оборотня, вылетело все, что он ей запихнул. Потом несчастная сильно закашлялась, едва не задохнувшись. Торэс побелел и закричал отцу, что Абели заболела или чем-то отравилась и нужно немедленно привести лекаря.

— Отец! Девочка даже не может есть! Побудь с ней! — Торэс обернулся и умчался так быстро, что Абели показалось он просто исчез.

Оставив отца ухаживать за девушкой, волк метнулся за лекарем со всей возможной скоростью.

Абели едва успела привести себя в порядок и обмыться, уговаривая господина Горэна не беспокоиться, когда в ее спальне появился лекарь. Несчастный, видимо, тоже только встал с постели, потому, что Торэс приволок его в одном нижнем белье. Зимой! Но зато с лекарской сумкой!

Видимо, бедный лекарь не посмел противоречить элитному королевскому охраннику, а, может, просто не смог с ним совладать. Он, недовольно бурча, со всевозможной тщательностью осмотрел Абели. Она, кстати, едва завидев Торэса, бегом запрыгнула в чистую постель, которую успел перестелить господин Горэн, пока она занималась утренним туалетом.

Наконец, лекарь глубокомысленно сдвинул бровки и сообщил свой вердикт двоим обеспокоенным мужчинам, Торэсу и его отцу:

— Это у нас, значится, тот самый невероятно редчайший случай, когда человечка беременна от оборотня, — важно произнес лекарь, подтягивая за шнуровку спадающие белые исподние штаны.

— В смысле? — не сразу поняли будущие отец и дед.

— Девчонка ваша в отличном состоянии! Просто беременна! Детеныш у нее будет, а может, два! Вроде бы, прослушиваются два сердца. Нечего ей все, что попало в рот совать. Пусть ест, что сама хочет. И лапами своими хватай ее поосторожнее, волчара. Самка твоя — человечка, все-таки! Бешеный! Я требую немедленно доставить меня домой! — с немного торжественного тона вначале, под конец лекарь скатился до недовольного бурчания.

И тут Торэс сошел с ума. Он снова обернулся громадным волком, шерсть на его загривке встала дыбом, большие острые клыки обнажились, раздался утробный угрожающий рык в сторону господина Горэна и лекаря. Они мгновенно вылетели из комнаты, так как ясно понимали, еще секунда и их просто порвут на клочки.

Абели тоже перепугалась. Она сидела, сжавшись в комочек, на своей кровати и не смела даже пошевелиться. Торэс стоял хвостом к ней, мордой в сторону входной двери, огромный, напряженный как струна, готовый кинуться на любого, кто войдет. Абели видела поднявшуюся дыбом шерсть и подрагивающие уши.

— Абели, деточка моя дорогая! Успокой его, пожалуйста! — донесся до девушки голос господина Горэна из-за дверей.

Абели даже боятся на миг перестала от возмущения. Она, маленькая слабая беременная девочка, должна успокоить это взбесившееся чудовище? Но сказать ничего не успела.

Отец Торэса продолжил говорить.

— Родная ты наша! Мы ведь даже не надеялись на такое счастье. За две тысячи лет у Торэса четыре жены было и только одна из них забеременела и даже выносила ребенка. Но, к несчастью, тогда война была. Она начала рожать прямо в день битвы за столицу и не смогла убежать от опасности. Ее с новорожденным убили. Торэс своего единственного сына даже не увидел живым, только тела их, остывшие уже, похоронил, когда город очистили от нападавших, — рассказывал из-за закрытой двери господин Горэн.

Торэс по-прежнему стоял неподвижно, настороженный, беспокойный, тихо рычащий и готовый к бою, и только уши поворачивал в сторону звуков.

Абели по-человечески было жалко мужчину, о котором говорил господин Горэн, но этого громадного волка она реально боялась. Ей казалось, едва она пошевельнется, он кинется на нее и разорвет на кусочки.

— Абели, доченька, помоги ему! Успокой или просидишь так, с волком возле кровати, всю беременность! — увещевал ее господин Горэн, впервые назвав дочкой.

Это подействовало. Абели осторожно спустила на пол ноги и медленно приблизилась к волку. Нерешительно потянулась рукой к вздыбленному загривку и, набравшись смелости, опасливо положила на него руку. Там, где оказалась ее ладошка, густой мех сразу смирно улегся, и Абели медленно зарылась в него пальцами. Волк не шелохнулся, и девушка немного осмелела. Провела ладонью по спине, которая была выше уровня ее груди и легла на живой мех щечкою. Волк вздрогнул всем телом и, через мгновение, Абели бережно сжимали уже сильные мужские руки, она стояла в объятиях оборотня в человеческом обличье. Но взгляд Торэса был далек от нормального.

— О Богиня! Благодарю тебя! — с чувством произнес он, глядя куда-то вдаль.

Едва услышал голос сына, господин Горэн распахнул дверь.

— Отец… — это прозвучало почти жалобно.

— Только успокойся, сын. Лекарь сказал, что твоя наложница в отличном состоянии. Не волнуйся, мы сможем уберечь нашу крошку. Кстати, я отправил костоправа домой в экипаже и хорошо заплатил ему. Он будет приезжать и осматривать нашу любимую девочку каждый день. Ты тоже должен очень постараться и держать себя в руках, — голос старого оборотня даже звенел от едва сдерживаемого счастья.

Торэс нежно провел огромной ладонью по волосам Абели и просительно произнес:

— Ты ведь покушаешь, правда? Чего бы ты хотела? — он уже нес ее и снова на постель. Абели начала всерьез опасаться, что никогда не вылезет из нее.

— Сегодня солнце! Тепло на улице. Весна началась. Я гулять хочу. Столицу вашу, наконец, посмотреть. С подругами своими увидеться, — вдруг обнаглела с просьбами и желаниями Абели, интуитивно почувствовав, что сегодня может просить у Торэса луну с неба.

На лице оборотня появилось выражение непередаваемого ужаса.

— Но там ветрено и прохладно. Ты можешь простыть. Или упасть или… — начал он.

— Я оденусь, и ты будешь рядом, поэтому со мной ничего плохого не случиться. А перед прогулкой я хорошо поем. А иначе не буду есть! — вдруг Абели поняла, что ей можно и капризничать теперь от души.

Торэс некоторое время задумчиво смотрел на нее.

— Если действительно хорошо поешь, поедем с тобой сегодня на небольшую прогулку. Но только в экипаже, и только у меня на руках. И одену тебя тоже сам.

Более чем через час, чуть ли насмерть объевшаяся, поверх одежды, завернутая в огромную пушистую шкуру какого-то животного, Абели сидела на руках Торэса в закрытом экипаже и пыталась в окошко рассмотреть столицу двуликих.

Проехавшись до конца улицы, экипаж развернулся обратно.

И вот уже Торэс внес Абели обратно в дом.

От возмущения настолько нелепой и короткой прогулкой, девушка сначала дар речи потеряла, а потом, вдруг, громко расплакалась от досады.

Она плакала до тех пор, пока, через несколько минут, не почувствовала прохладный воздух улицы. Отняла ладони от лица, огляделась, всхлипывая, а она снова в экипаже.

Посмотрела на Торэса. Его свирепое лицо было виноватым и испуганным. Совершенно не свойственное ему выражение, поэтому невероятно комичное. Абели невольно улыбнулась и Торэс вздохнул с облегчением.

Абели с трудом выпростала из шкуры одну руку и нежно погладила мужчину по чуть колючей щеке.

— Я хочу к подружкам.

Глава 21

Торэс тяжело обреченно вздохнул и, немного подумав, сказал:

— Маленькая сероглазая девчонка во дворце, у Альфы, туда мы никак не попадем. А вот та, что постарше, чернявая, в Человеческом квартале. Туда, ладно уж, поехали. Только ручку свою под шкуру спрячь. Холодно на улице.

Абели всю дорогу вытягивала шею, пытаясь получше рассмотреть незнакомый город и оборотень, наконец, сжалился над своей любопытной наложницей, сев поближе к окну.

— У Вас все дома за высокими каменными заборами. Улица похожа на лабиринт или горное ущелье. Если бы не деревья, совсем печальная картинка получилась бы, — заметила Абели.

— Это отголоски войны. Каждый дом — настоящее укрепление. Столько столетий прошло, но мы живем долго, поэтому помним, — спокойно ответил Торэс.

— Да… Две тысячи лет тебе… Мне даже представить такое трудно… — задумчиво протянула Абели.

— Теперь представишь, — улыбнулся Торэс.

— Что ты хочешь сказать? — невольно заинтересовалась Абели.

В шкуре ей было жарко, лицо девушки уже стало красным, волосы мокрыми под шапкой, нижняя сорочка вся пропиталась потом, но она терпела, опасаясь, что оборотень повернет обратно и долгожданное и такое желанное свидание с Грэйс сорвется.

— Сейчас твоя кровь смешалась с моей через плод в твоем чреве. С каждым новым днем беременности, годы твоей будущей жизни увеличиваются вместе растущим ребенком. Если ты выносишь и благополучно родишь, то будешь жить намного дольше, чем остальные люди, раз в десять, — поведал Торэс.

— Что значит «если»?! Не «если», а «когда»! — улыбнулась Абели, а Торэс только прижал ее к себе крепче.

Экипаж, наконец, подъехал к Человеческому кварталу.

— Отец, присмотри за нашей девочкой! Я пойду найду ее подружку, — Торэс повернулся к Абели. — Увижу, что вылезла из шкуры и это будет последняя прогулка.

Абели недовольно поджала губы потому, что как раз собиралась именно это и сделать, едва Торэс скроется с глаз. В окошке кареты появилось улыбающееся лицо господина Горэна и девушка поняла, что это он лично правил экипажем.

— Оставьте, хотя бы дверцу открытой, иначе я сейчас живьем испекусь, — жалобно попросила Абели господина Горэна.