Оглянувшись, она не обнаружила в постели своего оборотня, в тесных объятиях которого, вчера засыпала.

Девушка на цыпочках прошлась по комнате. Как же приятно, оказывается, ходить своими ногами! Она не вставала на них со времени последней стоянки на выходе из лесу, хозяин постоянно таскает на руках.

Абели нашла двери в умывальню и занялась привычными утренними процедурами.

— Что ты делаешь? — раздался резкий выкрик и хозяин выхватил из ее рук ведро с холодной водой, которую она, стоя обнаженная на холодном полу в купальне, как раз собиралась вылить себе на макушку.

Он немедленно плотно завернул Абели в одеяло и отнес на кровать. Спеленатая девушка несколько раз дернулась, в этот момент удивительно похожая на гусеницу, и замерла, поняв, что бесполезно.

Лежала она недолго. Очень скоро оборотень развернул ее, взял на руки и, вернувшись в купальню, осторожно опустил в горячую воду.

Его огромные волосатые руки с невероятной нежностью намыливали гладкое белоснежное тело, не пропуская ни кусочка кожи, осторожно проникая во все потаенные женские места и старательно натирая их мылом. Постепенно Абели расслабилась, перестала сжиматься и пытаться закрыться и, вскоре, впервые в жизни получила женское удовольствие от мужской ласки.

После купания оборотень завернул девушку в мягкую ткань, на руках вернул на кровать и стал бережно вытирать.

В этот момент дверь в спальню приоткрылась, и Абели вскрикнула и судорожно стала прикрываться, увидев пожилого человека, неуловимо чем-то похожего на старого облезлого пса, с подносом, полным еды.

— Не пугайся, Абели. Это мой отец, ему почти три тысячи лет. Он принес тебе завтрак. Чего бы ты хотела съесть? Если на подносе этого нет, я принесу тебе, — голос мужчины был густым, пугающе сильным, но таким бесконечно ласковым.

— Как Вас зовут? — смущенно спросила Абели. — она была едва прикрыта, а в комнате находилось двое мужчин.

— Торэс, а моего отца — Горэн, — ответил мужчина сразу и на следующий возможный вопрос девушки.

— Спасибо, господин Горэн. А почему Вы сами принесли еду? — ей показалось возмутительным, что такой древний человек ходит на побегушках.

— У нас нет слуг Абели, — ответил вместо отца Торэс.

— А Ваша… жена или наложница… или, вообще, я могу сама… — тут же смутилась от своих слов Абели.

— Ты у меня в доме единственная, нет и не будет других женщин. Не беспокойся, тебя никто здесь не обидит. Кроме нас с отцом, в этом доме бывают только двое оборотней. Приходят время от времени, работники: мужчина, для кое-каких работ на конюшне и в саду, и женщина дважды в неделю, для уборки дома, — мягко пояснил оборотень.

— А сколько Вам лет? — набралась наглости Абели. Возраст старика ее впечатлил.

— Мне две тысячи, — просто ответил оборотень.

— А почему у Вас нет жены и детей? — изумленной девушке подумалось, что за столько-то лет можно было решиться на брак.

— Жена и сын погибли. Давно это было, уже тысяча лет прошла. С тех пор я не хотел больше жениться. Тогда война между кланами оборотней была. Знаешь, Абели, я был уверен, что нам с отцом вдвоем свой срок доживать, а тут, вдруг, ты, — оборотель пододвинул поднос с едой поближе к девушке.

— Тебе будет хорошо у меня, сладенькая. Я позабочусь о тебе! Я буду очень хорошо тебе заботиться до самого конца твоей жизни! Ты мне очень понравилось с самого первого вдоха, даже голову одурманило, как только унюхал тебя, — горячо произнес этот огромный, свирепого вида мужчина.

Абели поторопилась начать есть, прекратив разговор. Он слишком смущал и даже немного пугал ее. Тем временем, господин Горэн принес одежду для Абели. Она, не без помощи Торэса, облачилась в необыкновенно красивые и очень удобные белье, платье, туфли. Но едва попыталась встать, ее снова подхватили на руки. Так, на руках у оборотня, обнимая его за шею обеими руками, Абели осмотрела дом. И он ей очень понравился: небольшой, двухэтажный, на втором этаже три спальни, внизу столовая, гостиная и кухня.

— Я могу готовить, — сказала Абели. — Могу сама убирать в доме.

— Что ты! Ты просто отдыхай. Тебе ничего нельзя делать. Мне сейчас нужно на службу, буду поздно, — ответил хозяин. — Отец не сможет тебя носить, а все время в постели ты заскучаешь, поэтому можешь немного свободно походить по дому и погулять в саду, только недолго, чтобы ты не устала. За ворота даже думать не сметь выходить! Пожалуй, будет лучше, если тебя будет постоянно сопровождать отец. Я ему скажу. Наверное, этот дом кажется тебе маленьким…У меня достаточно средств, чтобы построить для тебя дворец. Хочешь дворец?

Глава 19

Прошел первый месяц в стране двуликих.

Жизнь Поли во дворце была не в пример легче, чем в родительском доме или пансионе: за ней ухаживала личная служанка, ее обеспечивали красивой, удобной и теплой одеждой, не ограничивали в передвижениях по территории огромного дворца, дворцового парка и сада. Несколько раз Поли пыталась выбраться и за пределы, огороженной очень высокой стеной, дворцовой территории, чтобы попытаться увидеться с подругами. Но каменная стена была слишком высокой и гладкой, ее просто невозможно было преодолеть самостоятельно. Оказалось, выйти за стену можно было только через центральные ворота или несколько специальных проходов. Только везде возле них были охранники и для выхода или входа нужен был королевский пропуск. Поли не выпустили.

— Без специального пропуска нельзя, — слышала девушка несколько раз, когда пыталась прошмыгнуть мимо охранников у ворот или у других проходов.

Впрочем, территория дворца было достаточно огромной, чтобы у Поли ушло много времени на ее исследование. За неимением других дел и подруг, Поли целыми днями гуляла одна.

Единственная служанка считала работу с Поли личным наказанием за неведомые прегрешения и искренне презирала свою госпожу только за то, что она человек. Ни о каких дружеских чувствах или нормальных разговорах с ней не могло быть и речи. Поли догадывалась, что самая большая мечта женщины получить другую работу, пусть даже тяжелее, но не такую позорную.

Одежда, которую девушка должна была носить, и носила, была, конечно, красивой, удобной и теплой, но невероятно детской. Одна розовая шапочка с завязками под подбородком, с ушками и бубончиками на них чего стоила! Ей же не пять лет!

Ей можно было ходить по всему дворцу. Куда бы Поли не забрела, хоть в тронный зал, ее не останавливали. Но оборотни практически не общались с ней, считая разговоры с человечкой ниже своего достоинства.

То, что девушка завтракала, обедала и ужинала вместе с королевской семьей накладывало свою печать.

С одной стороны, это оказалось подобием режима. Где бы она ни бродила, чем бы не занималась. К обозначенному времени неслась в королевскую столовую со всех ног. Однажды она опоздала. И выяснилось, что Альфа запретил начинать ужин без Поли. Все члены королевской семьи сидели за столом и ждали ее появления. А когда она пришла Альфа долго выяснял причины ее опоздания, которые трудно было назвать серьезными, а остальные смотрели с неприкрытой ненавистью или раздражением. Тогда Альфа ее наказал: один день домашнего ареста. Сидя в своей комнате с книжкой, Поли думала, что такое смешное наказание она в своей прежней жизни приняла бы за поощрение.

С другой стороны, отличное питание и мясо трижды в день явно шло на пользу организму девушки. Она подросла, округлилась, зарумянилась. Пепельные волосы сверкали здоровьем. Кроме того, у Поли даже улучшилось зрение, слух, обоняние. Отличное питание делало чудеса. Поли уже даже видела ночью во дворце без света!

Как бы девушка ни пыталась построить дружеские отношения с оборотнями, ничего не получалось. Если она обращалась к кому-либо прямо, ей отвечали. Но никто не торопился с ней дружить. Только двенадцатилетний приемыш Тол был ее драгоценной отдушиной. Альфа не позволил ему жить во дворце и отправил мальчишку на конюшню. Поли нашла его там в первый же день пребывания во дворце и, с тех пор, виделась с ним каждый день. Мальчик жил в тепле, работал с удовольствием и в меру сил. Его не обижали, скорее, просто не замечали, но покормить не забывали, а Поли ежедневно приносила ему какие-нибудь редкие вкусности, которые таскала с королевского стола.

С подругами Поли ни разу не виделась, но переписывалась. Это единственное, что пока позволил ей Альфа и то, с большой неохотой, после целой недели ежедневных просьб за завтраком, обедом и ужином.

Это выглядело так. Поли никогда не разговаривала за столом. Она слушала беседы королевской семьи, а ее ни о чем не спрашивали. Всю первую неделю, после окончания трапезы, во время которой Поли как всегда молчала, она приседала в реверансе, вежливо благодарила за еду и спрашивала:

— Ваше величество! Я прошу позволения увидеться со своими подругами Грейс и Абели.

— Нет.

Этот короткий диалог повторялся трижды в день в течение семи дней. На седьмой день, после ужина, она получила, кроме уже традиционного «нет», и другой ответ:

— Нет. Но вы можете переписываться. Этот твой мальчишка, Тол, пусть носит Ваши письма. Вот пропуск на вход и выход из дворца для него.

С этими словами Альфа положил на угол стола коричневую дощечку с какими-то знаками.

С самим королем Поли также не виделась, кроме тех самых трех раз в день во время приема пищи. Иногда Поли размышляла, что она странная забава — игрушка, с которой не играются, словно, положили на полку до тех пор, пока настроение появится.

Несколько раз, во время своих одиноких прогулок, Поли забредала в гаремное крыло. Там, среди наложниц-оборотней было две человеческие женщины. Одна из них оказалось родной сестрой Поли.

В первый раз, когда девушка увидела ее, она очень обрадовалась.

— Сестричка моя, дорогая! — раскинув руки, подбежала Поли к Энни с радостной, приветливой улыбкой.

Но Энни не ответила тем же.

— Как ты сюда попала? — спросила она, недовольно скривив губы.

— Я была в составе дани от города, который не покорился оборотням. Там был пансион, в котором я училась, — все еще с улыбкой, но уже слегка погасшей, ответила Поли сестре, опуская руки.

— Вот как? И что же, ты тоже наложница Альфы? — она брезгливо осмотрела детский наряд Поли. Платье самой Энни было удивительно изящным, подчеркивало нежные изгибы фигуры, на запястьях и щиколотках молодой женщины поблескивали драгоценными камнями золотые украшения.

— Нет. Меня взяли во дворец, но я не наложница, — начала было Поли, но Энни не дала ей продолжить.

— Ах, так ты служанка! Тогда не смей заговаривать со мной! Если оказалась служанкой, должна прислуживать кому сказали и знать свое место, — Энни просто развернулась и попыталась уйти. — Не желаю больше разговаривать с тобой.

Поли побежала за ней с вопросом:

— Энни! Как там наш братик?

— Хорошо! Теперь, тем более! Он единственный наследник всех отцовских земель и капиталов. Папочка избавился от нас обеих. Ну, ладно, тебя вышвырнул, как только смог. Ты ему не родная. Мать где-то нагуляла тебя. В доме все это знали. А я? Меня за что отправили сюда? — Энни махнув рукою, убежала в свою комнату и когда она закрывала дверь, Поли услышала, что сестра начала плакать.

Она не пошла за ней, чтобы успокоить. Слова о том, что мать нагуляла ее и что Поли не родная, медленно проникали в сознание девушки, по-новому освещая ее детство и всю прежнюю жизнь. Так вот в чем дело! Отец ей не отец! Он не просто не любил ее, потому что она не его дочь, он ее ненавидел, потому что она дочь мужчины, который был с матерью. А мама? Поли пришлов голову, что мама ее тоже ненавидела, наверное, из-за того, что она была постоянным живым напоминанием мужу об измене. А может…О, Боже! А если маму изнасиловали? Тогда, возможно, она ненавидит Поли за то, что сделал ее родной отец. Конечно! Наверное, так и было! В любом другом случае, если бы мама любила мужчину, от которого родила Поли, она бы полюбила и ее, потому что Поли совсем не похожа на мать. Значит, она очень похожа на отца. Получается, каждый раз, когда мать видела Поли, может быть, она видела своего насильника? Вот оно как получается!

«А я, пожалуй, должна быть даже благодарна им. Оба ненавидели меня, но не выбросили на улицу. Кормили, поили, ухаживали, насколько смогла позволить им широта их души, даже отдали в пансион, рассчитывая потом хорошо выдать замуж» — подвела итог девушка.

Поли стало легче, после того, что она узнала. Очень трудно быть нелюбимой без причины. А так, вдруг стали понятны все моменты, когда родители были нежны с сестрой и братом и грубы с ней. Прошлое стало восприниматься по-другому — ушла глубокая незаслуженная обида.

Тем временем, Альфа медленно сходил с ума. Часто он тенью бродил за Полей. Старался найти ее и провести, наблюдая за нею, каждую свободную минуту. Жадно смотрел, как нежно она улыбается, как мило поворачивает и чуть склоняет голову, когда прислушивается, как гладит морду коня тонкими длинными пальчиками. Иногда он подкрадывался к ней в волчьем обличье довольно близко и с упоением вдыхал ее неповторимый аромат.

В душе короля каждый раз поднималась с трудом контролируемая волна ярости, едва он видел, что кто-то из оборотней мужчин близко подходил или даже просто смотрел сторону Поли. Оборотни чувствовали гнев вожака и невольно старались отдалиться от девушки или совсем не обращать на нее внимание, даже лишний раз не поворачиваться в ее сторону, а еще лучше всячески избегать.

Уже месяц Альфа держал себя в руках и не прикасался к своей девочке. Ему до безумия хотелось прижать к себе ее тело, вдохнуть запах волос, поцеловать эти розовые губки. Не-ельзя-а-а… Еще слишком маленькая! Первая же близость может сделать малышку беременной, а такая хрупкая девочка не сможет выносить оборотня.

Сейчас он лично следил за ее питанием, трижды в день с тихой радостью наблюдал за тем, как его малышка кушает.

И она крепла, и расцветала! Эти милые детские одежды уже смотрелись на ней нелепо. Хотя первое время маленькая Поли выглядела в них совершенно естественно.