«Мягко, как никогда в жизни. Впрочем, мягко стелют, жестко спать» — засыпая, подумала Поли.

Утром Поли разбудило громкое пение птиц и яркий солнечный свет, льющийся из высоких, распахнутых настежь для проветривания, окон.

— Странно, сейчас ведь зима. Чего они так расчирикались? — сонно пробормотала девушка, не открывая глаз.

В комнате стало морозно и Поли натянула пуховое одеяло по самый нос.

— Вставайте, госпожа, а то на завтрак опоздаете, — сказала служанка, плотно закрывая окна.

Поли не хотелось вставать, она попыталась нырнуть головой под подушку, но все равно услышала недовольный голос прислуги.

— Комнату я проветрила, воду для купания приготовила. Сами справитесь или мне вас еще и мыть? — на лице женщины застыло слегка пренебрежительное недовольное выражение.

— Я сама, — Поли нехотя вылезла из-под одеяла и проворно проскользнула в нужную комнатку за дверью.

Когда она весьма довольная и намывшаяся в большой купели с горячей водой, обернувшись огромным куском мягкой ткани, вернулась в спальню, на застеленной постели ее ждало неожиданно детское розовое платье с рюшками.

«Я конечно худая и все такое, но не ребенок же!» — обиженно подумала Поли. — «Хотя, может, я так выгляжу? В детстве постоянно болела, в пансионе первые три года голодно было, мясо только по праздникам давали, только на четвертом году, как на кухне работать стала, стала кушать вдоволь, грудь появилась, понемногу округляться начала, а тут война и снова голод…»

Служанка, помогая Поли одеваться, посматривала на девушку явно свысока. Вскоре по ее отрывистому бурчанию Поли поняла, что женщину-оборотня глубоко оскорбляет приказ короля заботиться о человечке, но перечить вожаку волчица не смеет.

— Двуликая должна прислуживать человечке! За что? Почему Величество меня так наказал, не понимаю? Какой позор на мою голову! Да не вертитесь Вы, госпожа! Я же Вас причесываю! Хотите без волос остаться? К этому платью положены банты! — служанка хоть и считала ниже своего достоинства, прислуживать человеческой девочке, все же старательно нарядила и причесала ее, как было велено.

— Опустите руки! Носочки вот лучше сами оденьте и туфельки, — бойко командовала служанка.

Поли послушно выполняла все ее указания: поворачивалась, наклонялась, поднимала руки. Она будто вернулась в детство, в те редкие дни в родительском доме, когда ее готовили к выходу в люди.

— Так… теперь вот эта пелеринка из лебяжьего пуха, в коридорах дворца прохладно. Король сам перечислил, во что Вас одеть. Не смейте перебирать! — служанка накинула белое нежное и невероятно теплое изделие из пуха на плечи Поли, скрывая розовое платьице до пояса. Теплые белые гольфы до колен и розовые туфли на маленьком устойчивом каблуке дополняли наряд.

Поли словно с головой окунулась в детство: строгая прислуга так же вертела девочкой, наряжала и приводила в порядок, как и служанки в родительском доме, в тех редких случаях, когда отец решал показать Поли гостям. У девушки невольно засосало под ложечкой и сжалось сердце. Тогда, в те далекие дни детства, после ухода посторонних, ее почти всегда ждало наказание. Отец или мать обязательно находили огрехи в ее поведении.

И сейчас девушке вдруг стало так же отчаянно страшно, как в далеком детстве. Казалось, что в душе этот страх появился одновременно с этим девчоночьим нарядом. Будто ее снова приготовили к экзамену, и она по-прежнему сделает что-то не так. Потом обязательно последует жестокое наказание, хотя сама она никогда не понимала, что именно сделала не так.

Перед выходом из комнаты, Поли посмотрела на свое отражение в высоком, в полный рост зеркале. Она окончательно убедилась, что ее одели совсем не как взрослую девушку, а как ребенка: розовое платье выше щиколоток, большие банты в волосах, кукольные оборочки, высокие белые носочки и розовые туфельки и белая пушистая пелеринка.

Ее в самом деле принимают за ребенка или оборотни собрались ею играть, как куклой?

Глава 18

Поли осторожно ступала, идя по широкому каменному коридору дворца, но звук ее легких шагов все равно еле слышным эхом отталкивался от стен. Служанка, на шаг впереди, вела девушку в столовую, двигаясь совершенно беззвучно.

Поли невольно погрузилась в детские воспоминания: дома, на выход к гостям во время семейных торжеств, ее тоже всегда наряжали как куклу. Для девочки это были далеко не радостные часы. За праздничным весельем она наблюдала, обычно, тихо стоя в сторонке, под предлогом того, что слишком слаба, чтобы играть с детьми. Так ей было велено отцом. Сейчас Поли уже скоро восемнадцать лет, а в этом наряде она почему-то страшилась выйти из комнаты, и боязно идти вслед за служанкой, словно за новым поворотом, ее опять встретит грозный отец с длинной розгой. Ей было до глубины души неуютно в этом розовом наряде, с такой знакомой подготовкой к выходу, с недоброй помощью служанки, которая смотрела на нее, как будто Поли недостойна ее заботы.

— Завтрак у Его Величества проходит вместе с уважаемыми женами и старшими детьми, — сказала служанка, входя в холл, из которого в королевскую столовую вели высокие двойные двери.

Поли недоумевала: «что ей делать на королевском завтраке? Вряд ли подавать еду. Неужели будет чем-то вроде шута в этом кукольном наряде?»

Служанка распахнула обе створки и отступила в сторону, пропуская девушку.

Поли медленно вошла в королевскую столовую. Двери за ее спиной с шумом захлопнулись, будто ловушка.

Альфа расслаблено сидел во главе огромного длинного стола, остальные присутствующие расположились по бокам.

Все обернулись на звук открывающейся двери и сейчас с любопытством рассматривали Поли.

— Эта девочка — человечка из полученной дани, — обратился к своим домочадцам Альфа. — Она весьма забавна и очень мне понравилась. Зовите ее Поли. Я взял девчушку себе, во дворец. Правда, вчера вечером немного задумался, где мне лучше ее устроить. Сначала хотел расположить малышку с детьми. Но она все же человек, а не мой ребенок. Потом, думал было определить к наложницам, но кроха не делит постель со мной. И уж, тем более, я не мог ее поселить с женами! Наконец, нашел отличное решение, чтобы Поли жила возле меня, во дворце, я поселил ее в одной из гостевых комнат.

Жены и дети Альфы внимали ему молча, чуть склонив головы. Поли поняла одно: она не наложница и не служанка, при этом забавная. Значит, все-таки, ее участь — королевский шут? Тем временем, король продолжил:

— Завтракать, обедать и ужинать Поли будет вместе с нами. Если только она сама не захочет покушать у себя в комнате. Прошу отнестись к малышке с любовью и заботой. И еще, — в голосе вожака появились угрожающие нотки — Я надеюсь, все понимают, что, если Поли чем-либо кто-то обидит или оскорбит я строго накажу виновного.

Над столом словно ветер пронесся, склоняя еще ниже головы сидящих. Альфа кивнул Поле на свободный стул, третий в ряду, слева от него:

— Вот здесь твое место. Садись.

Поли послушно быстро села. Она по-прежнему чувствовала себя на строгом экзамене под пристальными взглядами исподтишка жен и детей короля.

Девушку, конечно, учили пользоваться приборами и дома и в пансионе, чтобы она не опозорила родителей или будущего мужа. Поэтому, непосредственно сам королевский прием пищи не стал для нее испытанием, даже под прицелом множества волчьих глаз.

Беседа двуликих мягко протекала в вопросах и ответах о военной кампании. Поли кожей ощущала возмущение окружающих ее присутствием здесь. Еще бы! Король усадил презренную человечку за королевский стол. Забава такая? Непонятно, но перечить отцу и мужу никто из них не посмел.

Утро Грейс началось намного раньше Полиного. На рассвете раздался звук звонких ударов по чему-то металлическому. Сонные люди со скрипом и недовольными стонами поднимались с жестких полатей и выбирались на улицу. Грейс с мужем вышли вслед за всеми и, жмурясь под первыми яркими солнечными лучами, огляделись.

Большое пространство вокруг было огорожено высоким каменным забором. Противоположный край его виднелся на горизонте. Вся площадка была почти пуста: лишь несколько толстых деревьев, высокая густая трава да одинокий продолговатый барак у самых железных ворот. Грейс увидела недалеко от барака, под навесом, длинный деревянный стол с лавками по бокам и, около него, две большие телеги, на одной из которых стояли два чана, от них безумно вкусно пахло горячей едой.

Чуть поодаль, под самым забором, за бараком, обнаружилось еще одно строение, которое явно было общественной уборной, а рядом загородка с навесом, на крыше которого в ряд стояли четыре бочки — общая душевая.

На телеге, рядом с чаном, возвышалась стопочка глубоких глиняных плошек. В квадратном ящике на краю стола насыпью лежали деревянные ложки.

— За-а-автрак! — прокричал один из двоих оборотней. — Подходим по одному!

Люди сразу стали выстраиваться в очереди: и в уборную, и в душевые, и за едой. Конечно, ледяной душ зимой никто и не подумал принимать, но в душевой оказались еще и умывальники: четыре ведра с водой были подвешены на столбах, на их дне было маленькое отверстие, через которое проходил железный штырь с шариком на конце и заглушкой в ведре. Приподнимая ладонями штырь, умывающийся давал возможность воде из ведра через отверстие течь тонкой струйкой, человек убирал ладони, и заглушка снова перекрывала воду.

В уборную первыми прошли все мужчины. В небольшом деревянном строении было просто четыре дыры в полу на небольшом расстоянии друг от друга, куда люди облегчались.

Женская очередь в уборную двигалась не в пример медленнее мужской. Что удивительно, мужчин было почти в два раза больше, а их очередь быстро рассосалась, а женщины все стояли и стояли. Потом та же история повторилась уже возле умывальников.

Оборотень огромным черпаком плюхал в плошку порцию каши и мяса, а люди подходили по одному и забирали, протягивая обе руки — порции были большие.

К тому времени, когда Грейс, наконец, подошла к столу, Арес уже съел свою кашу с мясом и, выстояв очередь во второй раз, взял порцию для жены.

Женщины еще завтракали, когда оборотень обратился к людям, встав в полный рост на второй телеге с какими-то мешками и ящиками.

С такого возвышения его было всем хорошо видно.

— Люди! Его Величество дает вам тридцать дней на постройку домов для Ваших семейных пар. Необходимыми строительными материалами вас обеспечат. Вы все, здесь присутствующие, и ваши дети, здесь останетесь навсегда! Так что, старайтесь на совесть, стройте на века!

Среди мужчин раздался ропот, который тут же уловили чуткие уши оборотня. И, словно в ответ на него, двуликий продолжил:

— Мужчины, которые еще не составили семью, свободные мужчины, останутся пока жить в бараке. Постепенно, для всех желающих свободных мужчин мы добудем женщин с людской территории. Но это будет позже, не ранее, чем будут построены дома для уже готовых пар, а потом, и дом того, кто только желает получить себе женщину.

Мужчины согласно закивали головами. Дом для будущей жены — это понятно. Перспективы вырисовывались намного лучше, чем они ожидали, попав в рабство. Оборотень, тем временем, продолжил:

— Это огороженное поле — только ваш Человеческий квартал. Здесь всегда будут находиться ваши женщины и сюда будут возвращаться домой после работы человеческие мужчины. Весь первый месяц мы будем привозить еду вам дважды в день: утром и вечером. После этого срока будем просто доставлять продукты, из которых Ваши женщины должны будут готовить сами.

Люди снова довольно закивали.

— Есть ли среди вас архитекторы? — спросил оборотень.

Двое мужчин и Арес подняли руки.

— Прекрасно! Трое! У вас есть пары? Отлично! Значит, дома в квартале должны быть разделены на три улицы. Это, конечно, для пар, так как свободные мужчины будут проживать все вместе в этом бараке. При желании, каждый получит свою женщину, об этом не беспокойтесь. Помните! Женщинам позволено находиться исключительно в этом квартале! К вечеру каждый архитектор должен приготовить проект домов на своей улице и соберите свои команды строителей. Каждый из вас будет проектировать, а потом строить одну улицу и дома на ней. Дом архитектора будет стоять первым на Вашей улице. Устройство внутри человеческого квартала таково: старшие — вот эти три архитектора. Все остальные им подчиняются. Главного архитектора позже выберет Его Величество лично. С ним король будет решать все вопросы касательно людей и этот мужчина будет самым главным в Человеческом квартале. Понятно?

Раздался согласный гул голосов. Оборотень обратился к архитекторам:

— Прямо завтра начнете постройку улицы со своих собственных домов. Потом, в процессе, сами определитесь, кому из Ваших будете строить следующему. Нужные материалы для чертежей и прочего в этой телеге. Список того, что нужно доставить к завтрашнему утру, предоставите вечером.

Потом оборотень снова обратился ко всем:

— Напоминаю! За забор не выходить! Особенно женщинам! Они всегда должны оставаться в пределах Человеческого квартала, а мужчин через тридцать дней мы начнем возить на работу на строительство храма, гостиного двора и нового дворца. На этом пока все! У ворот всегда будет охрана из оборотней. Это не столько для того, чтобы вы не могли выйти, сколько для того, чтобы к вам не могли войти. В случае разных вопросов можете обращаться к ним.

Арес и два других архитектора направились к телеге, а Грейс с другими женщинами взялась собирать и мыть посуду, которую люди просто оставили на столе, чтобы освободить мужчинам место, где им удобно будет составлять планы.

— Помните, у вас на обустройство ваших жилищ есть всего тридцать дней. Потом вы приступите к строительству зданий в столице, — на прощание еще раз крикнул оборотень.

Абели в свое первое утро в столице двуликих проснулась позже всех своих подруг. Окна в ее спальне были плотно закрыты и зашторены. В помещении стоял такой полумрак, что девушка даже не сразу сообразила, что день давным-давно уже начался.