Вечерело. В столице двуликих они должны быть уже ночью. Поли слышала, как это сказал один из воинов-оборотней в разговоре с кем-то.

Девушка, оправив платье, чинно вышла из густых кустиков и неторопливо пошла в сторону своей кареты. Вдруг, явно неожиданно для оборотней охраны, она резко рванула в узкий проход между телегами и сразу запетляла, как заяц, стараясь улизнуть в толпе между людьми, оборотнями, возами, телегами.

Охранники были стремительны и быстры, но их мощные волчьи тела просто не могли так ловко, как Поли, лавировать в этой живой, беспорядочной и тесной толчее каравана. Она же бежала, лишь на миг приостанавливаясь то здесь, то там, лишь затем, чтобы заглянуть в телегу под шкуру или в лицо очередной, отдаленно похожей на Грейс, женщины. Поли отчаянно искала своих подруг. Охранники, которые опасались потерять ее из виду, бежали сбоку, выбирая, где посвободнее, и рычали от ярости. Люди, которые оказывались поблизости, в страхе шарахались от них, создавая еще большую толчею.

До девушки доносился этот их страшный рык и пугливые вскрики женщин. Может, эти зверюги ее сейчас поймают и разорвут за побег?

Внезапно, один из волков обернулся человеком, схватил с ближайшего воза какую-то одежду, и уже в человеческом обличье, мгновенно натягивая штаны, грубо недовольно крикнул, скорее даже, гаркнул:

— Это я сделал твою подругу своей наложницей. Иди за мной, покажу, где она.

Огромный суровый мужчина, не оглядываясь больше на Поли, пошел впереди, показывая дорогу. Она ловко сменила направление и, не приближаясь, двинулась за ним параллельным курсом.

Второй оборотень не сводил с Поли глаз, медленно, но верно настигая беглянку. Она же не хотела ничего, кроме как увидеть своих дорогих подруг. Поэтому, как собачонка, следовала за перекинувшимся охранником, бежала сзади, стараясь не отстать, и не оглядывалась.

Абели действительно лежала в телеге на мешках, плотно завернутая в шкуры. Ее печальное бледное личико было обращено к темнеющему небу.

— Я отнесу ее к ручью, — сказал мужчина, легко поднимая Абели на руки прямо в шкуре. — Ей тоже нужно привести себя в порядок. А ты ступай в свою карету, пока мы Альфе про твою выходку не доложили.

Поли даже не подумала послушаться. Она не бросит Абели. Девушка упрямо пошла следом за мужчиной, который бережно нес ее подругу в сторону ручья. Она с гневом смотрела на широкую спину охранника впереди, с упоением мечтая, как она бы стукнула по ней толстой палкой или запрыгнула бы оборотню на спину и вцепилась бы в его волосы, выдирая клочья. Или…

Оборотень положил свою ношу на берегу и ловко развернул шкуру, осторожно потянул Абели за руки, помогая подняться.

Поли тут же подскочила к подружке, ныряя под мышку, и хватаясь за тонкую талию.

Абели сразу направилась к кустам и до мужчины дошло, что девушек лучше оставить одних ненадолго. Он вернулся к напарнику, и они вдвоем застыли поодаль, не выпуская, однако, макушки подружек из виду.

Выбравшись из кустов, Абели нетвердой походкой подошла к ручью, в том месте, где кусты прикрывали их от всех, и, несмотря на холод и ледяную воду, очень быстро, но тщательно вымылась. Поли молча поддерживала ее и помогала всю дорогу. Она заметила кровь на внутренней стороне бедер подружки.

— Он изнасиловал тебя? — глухо спросила Поли.

— Как тебе сказать… Скорее да, чем нет, — вздохнула Абели.

— Не поняла? — осторожно сказала Поли, бережно обтирая подружку и помогая одеваться, словно больной.

— Для меня это было ужасно, но не случилось ничего, что не должно было с нами случиться, когда нас отдали как дань, — вздохнула Абели. — Мне еще повезло. Он не бил меня, не мучил.

Поли невесело хмыкнула. Сомнительное везение.

— Я не хотела с ним близости и дико боялась, но он, удерживая мои руки над головой, просто раздвинул мои ноги и взял силой. В тот момент было очень больно, я, конечно, кричала. Потом еще и укусил, тоже больно, вот здесь, видишь? — Абели показала след от укуса на шее.

— Меня Альфа вчера тоже цапнул, — показала Поли свой укус. — Больно.

— Ты знаешь, так они наложниц себе метят, — вздохнула Абели. — Понимаешь, подружка, я до последнего надеялась на какое-нибудь чудо. Казалось, все как-то утрясется и мы все же станем кому-то хорошими женами и матерями, как готовились столько лет. Помнишь, как нас муштровали?

— Война все перечеркнула. Кажется, целая жизнь после того прошла. Я больше помню, как кормила весь госпиталь и девчонок, как лекарства раненым делала, как еду для всех в голод под носом волков искала. Кстати, он был волком, когда это самое делал? — не выдержала и шепотом спросила Поли то, что немало мучило ее любопытство.

— Да нет! Мужчиной. Он догнал меня, когда мы с Толом от тебя шли. Как раз, только-только я нашла пустой шатер для ночевки, а тут двое огромных мужчин. Я их и не узнала, даже, в человеческом обличье, — Абели села на шкуру, а Поли, пристроившись рядом, обняла ее за плечи и приготовилась слушать дальше.

— Выбирай, говорят, с кем сейчас ляжешь в этом шатре. А я смотрю на этих громил с ужасом и головой со стороны в сторону мотаю, шепчу им: «не хочу ни с кем». Тут они сказали, что, если быстро не выберу, оба меня по очереди возьмут. Я испугалась и выбрала, того, который добрее показался. Хотя, какая там доброта, на их свирепых мордах. Наверное, правильнее сказать, выбрала того, который менее страшным показался. Избранник схватил меня и в шатер заволок. Успела заметить, что второй волком обернулся, и, тут же, у входа, с мальчиком нашим прямо на землю лег, — Абели тяжело вздохнула и замолчала ненадолго, потом, все же продолжила.

— Мне кажется, когда оборотень меня кусал, у него зубы стали очень большими, потому что было очень больно, я прямо чувствовала, как огромные клыки протыкают кожу. Поли, почему, ну почему у нас оказалась такая судьба? Почему мы не могли стать просто женами и матерями в своей родной стране? Почему эти чудовища? Это так больно, Поли! Это ужасно, и так, боюсь, будет всю нашу жизнь! Иногда мне кажется, что лучше бы я умерла этой ночью. Мы же для них, с их тысячелетней жизнью, бабочки-однодневки, которых не жалко…

— А как ты сейчас? — Поли постаралась сменить тему. Ответов у нее не было.

— Сейчас нормально. Уже лучше.

Девушки тихо сидели на шкуре вдвоем, их никто не трогал, никто не беспокоил.

— Да… даже не знаю, что делать нам с тобой подружка. И не сбежать обратно — рабыни мы. Да и здесь наша Грейс с клеймом и своим Аресом.

Поли задумалась о себе: «А кто я? Чем закончится мое путешествие? Понравилась Альфе своей смелостью, забавляется, играет со мной. Сейчас он меня охраняет, как дорогую игрушку. А что потом будет неизвестно. Укусил вот тоже».

Она повернулась к Абели:

— Помнишь, как мы мечтали о большой и светлой любви по гроб жизни? Знаешь, наверное, больше всех нашей Грейс повезло. Арес ради нее ушел в рабство к оборотням и будет строить храм богини, а она для него согласилась, чтобы ее лицо изуродовали, поставили клеймо. Это же большая любовь? Я тоже так хочу, ты слышишь? Я хочу, чтобы в моей жизни тоже была любовь, и ради нее, я бы тоже смогла пожертвовать и красотой, и свободой. А ты?

— И я! Только, что же теперь об этом говорить! И я бы тоже так хотела. А нас ждет… впрочем, неизвестно, что нас ждет. Может еще сможем бежать? Может еще найдем свою любовь, да? Подружка? — оживилась Абели.

— Пока живы, не сдаемся и поможем друг другу, в какую бы яму не упали, как бы низко нас не опустили эти хозяева, мы протянем друг другу руку и вытащим! Правда? Ну или хотя бы сидеть будем в яме вместе! Сердцу веселей! — бодро проговорила Поли, а Абели захихикала.

— Смеешься? Вот, и хорошо! А сейчас, тебе нужно покушать. Принести?

Но Поли не успела этого сделать. Огромный волчара уже принес в зубах корзину, где были самые разные кушанья: кусочки поджаренного мяса, печеные овощи, финики, вода, овощи свежие и еще всякое разное.

Второй охранник, все еще в облике мужчины, сел на край шкуры, потянулся к Абели и усадил ее к себе на колени. Потом стал кормить растерянную девушку, как ребенка. Даже, если бы бедняжка не захотела есть, ей бы пришлось. Мужчина уверенно совал ей в рот кусочек за кусочком, под конец, еще аккуратно всунул за щеку кусочек лепешки. Абели была похожа на жадного щекастого хомяка в амбаре с выпученными глазами. При этом, оборотень все время аккуратненько вытирал ей крошки с губ какой-то белой тряпочкой. Когда, с его точки зрения, слишком хрупкая наложница поела достаточно, он снова завернул Абели в шкуру, взял на руки и понес обратно на телегу. Все молча.

— С того момента как я стала его наложницей, самостоятельно сделала только несколько шагов в кусты, и то, благодаря тебе. Может, у них наложницам ходить самим запрещено? — спросила подругу, выглядывая из-за мужского плеча, Абели.

Поли только пожала плечами. Кто их знает, какие у этих оборотней правила? Она посмотрела на извивающуюся между степными курганами широкую дорогу.

Там, дальше, в конце пути, сегодня их ожидает столица двуликих и королевский дворец. И совершенно новая жизнь по чужим, непонятным законам.

Глава 17

Петляющая в зимней степи, меж невысокими, чуть припорошенными снегом, холмами дорога осталась позади. За очередным курганом, сразу за поворотом темной громадиной перед усталыми путниками появился огромный город.

Столица двуликих поразила Поли.

Она даже представить себе не могла, как разительно будет отличаться город оборотней от города людей: он был почти совершенно темным!

Конечно, оборотни прекрасно видели в темноте, им просто было не нужно освещение улиц!

Все людские города приветливо светились ночью огнями: разнообразные по размеру и красоте фонари освещали бульвары и городские парки, грели душу уютно светящиеся окна домов. У оборотней же, лишь кое-где светилось в окнах, возможно, это отсвечивал огонь в каминах.

Весь огромный город и его многообразные строения утопали в темноте и черные силуэты зданий, неровно обрисованные луной, казались Поли скопищем сказочных чудищ.

Караван медленно двигался по направлению к центральной улице столицы. Несколько крепких мужчин, из людей, несли высоко над головой, на длинных шестах, несколько небольших фонарей. Они сильно раскачивались во время движения, и желтые круги света бегали по дороге, порою переплетаясь и выхватывая из темноты то фасад дома, то фигуры усталых путников.

Двигаясь по столичным дорогам, караван стал понемногу таять: часть путников по ходу разбредалась по домам. Темные улочки, словно, проглатывали дорожных одного за другим.

Вскоре от каравана отделился Бета с ремесленниками, мастерами и их женами. Он направился с ними в огражденное, отведенное и приготовленное для людских строителей и их семей место: Человеческий квартал. Альфа специально посылал вперед гонца с заданием подготовить людям жилье. Немногочисленные фонари на шестах уплыли вместе с людьми.

Грейс уже еле передвигала ноги, поддерживаемая Аресом, когда они вошли, минуя толстую высокую ограду, через крепкие железные ворота в свое новое пристанище. В темноте Грейс едва разглядела на огороженной территории продолговатое длинное барачное здание, в которое всех завели. Внутри вдоль стен стояли невысокие деревянные полати, на которые усталые люди валились вперемешку и засыпали, измученные долгим переходом.

Грейс и Арес не стали исключением. Они тоже уснули, прижавшись друг к другу, едва их тела приняли горизонтальное положение.

Ко дворцу подъехали уже совсем за полночь. Конечно, короля встречали. Поли без особого успеха смотрела в окно, когда поняла, что карета уже возле дворца. Рассмотреть окружающее в темноте по-прежнему было невозможно. Просто карета остановилась, вокруг все засуетились, где-то недалеко слышались радостные явно приветственные возгласы.

Часть оставшихся повозок принадлежала Бете и они, минуя дворец, поехали дальше, его наложницы дремали в двух каретах, а служанки пошли следом, едва переставляя ноги.

За остаток пути Поли ни разу не удалось увидеть Грейс и Абели. А на ночных улицах столицы двуликих и вовсе трудно было что-либо разглядеть. Оставалось лишь надеяться на скорую встречу с подружками.

Поли невероятно удивилась тому, что здесь, во дворце, тоже не было света! Конечно! Зачем? Вокруг во дворце одни оборотни! Спасибо луне, Поли было хоть что-то видно!

Вскоре распахнулась дверца и Поли поняла, что это Альфа пришел за ней. Она почувствовала, как мужчина зачем-то берет ее на руки, доставая из кареты. Аккуратно несет, по-прежнему на руках, поднимаясь по ступенькам вверх в полной темноте. Потом, шагает с ней по гулким коридорам.

Иногда, в темноте раздавались звуки, которые говорили о том, что здесь тоже кто-то есть, видимо, двуликие слуги дворца. Поли никак не могла привыкнуть к абсолютной темноте и усиленно пыталась рассмотреть окружающее. Иногда, благодаря проникающему в окна лунному свету, ей удавалось разглядеть смутные очертания высоких сводов дворца.

Наконец-то, Альфа внес девушку в какую-то комнату, положил на постель и только здесь зажег свечу.

— Устраивайся, малышка. Утром к тебе придут служанки, а сейчас просто ложись и спи. Ты устала с дороги, — с этими словами Альфа направился к выходу. — Я пока тебя запру, на всякий случай.

Мужчина ушел. Тихо щелкнул замок на двери. Поли осталось одна.

Взяв в руки свечу, прикрывая ладошкой ее слабый огонек от движения воздуха при ходьбе, девушка обошла вокруг свою новую темницу.

— Ну, что же… Хотя бы побольше, чем карета, — вздохнула она. — И даже больше, чем королевский шатер. Мою новую тюрьму можно, пожалуй, назвать шикарной. Постель с балдахином, как у директрисы пансиона была.

Поли заметила двери на задней стене и приоткрыла их: уборная и купальня. Удобства королевские прямо!

Воспользовавшись ими, Поли сняла верхнюю одежду, забралась на огромную кровать с балдахином и влезла под толстое одеяло.