— В смысле? — схватил Тяпку. — Ты что пацан? — и поднял, разглядывая под кошачьим хвостом. Я хохотала на всю деревню. — Фух! — выдохнул. — Девка.

— А зоофилия тебя никак не смущает? — даже слезы выступили.

— Да все вы бабы козы, — обнял кошку, которая, к слову, ластилась как к своему.

— А вы козлы, — со знанием дела парировала.

— Ладно, — чуть подтолкнул Тяпу к краю, чтобы прыгнула, — ты что приперлась? — потянулся к телефону. — Начало седьмого?! Охренела, что ли!

— Подъем, господин Демьян Белов. Нас ждут великие дела.

— Думаешь меня можно напугать ранним подъемом? — отбросил простынь и резво поднялся. Я крутанулась, отворачиваясь от этого возмутительно сексуального куска плоти. Вроде не из стесняшек и себя могла контролировать, тем более когда характер у мужчины дрянной, но после предательства Макса сама не своя. Были мысли поехать в клуб и найти мужчину: всю ночь отдаваться ему, почувствовать себя нужной и желанной. Измена всегда слишком сильно била по самооценке женщины. Если бы Максим любил, то не стал бы спать с другой, а уж ради должности и плюшек на работе — фу, проституция какая-то!

— Ай! — услышала удивленное. — Да ёп!

Я обернулась и увидела притаившегося Семку, который нашел нового соперника.

— Этот бл… гадский петух клюнул меня в задницу! Меня!

— Соперник, — преувеличенно горько вздохнула. — За кур своих бьется.

— Не, кудряша, ты не курица, ты болонка.

— Гад, — я улыбнулась. Мы с Беловым освоились во взаимной подтрунивающей неприязни. Из умывальника полилась вода, и тихонько зажужжала электрощетка.

— От тявкалки слышу, — он улыбался. — У тебя противогаза нет случайно? — неожиданно спросил.

— Ты не такой уж и урод, — пожала плечами. — Не напугаешь местную скотину. Ходи так.

— Ха-ха-ха, — отрывисто произнес. — В сортир не зайти. Это какое-то химическое оружие массового поражения.

Конечно, я не пущу этого загорелого сноба в наш домашний туалет. Его место либо в уличном, либо под кустом.

— Ну, я готов.

Ну что же, белым кроссовках мы найдем применение!

— Пошли в коровник. Корова сама себя доить не будет.

Белов вздернул голову, посмотрел на меня с холодным прищуром, а глаза у него серые. Я глубоко вздохнула полной грудью и блаженно потянулась. Хорошо здесь: воздух кристально свежий и звеняще прозрачный, сеном пахло и немного костром.

— У вас реально есть коровы?

— У нас нет, а тети Маши есть.

— Ты хочешь, чтобы я посмотрел, как она доит корову?

— Нет, — медленно покачала головой.

— Чтобы посмотрел, как ты доишь корову?

Снова тряхнула волосами.

— Да пошла ты, — приблизился возмутительно близко, — нахер, кудряша.

— Так вали в город и технику свою забирай, — я была абсолютно спокойной.

— Мы не договаривались, что я буду всю деревню обслуживать. Не мужское это дело сиськи мять, — сказал и тут же поправился. — Коровьи. Так-то могу.

— Если ты хочешь стройку, то должен жить месяц по нашим правилам: что мы, деревенские делаем, то и ты. Иначе ты себе здесь устроишь Южный берег Франции и месяц почилишь. Несправедливо, Белов.

— Окей, я делаю и ты делаешь.

Я подумала о корове: не люблю, но чтобы его кривую морду увидеть, потерплю.

— Доброе утречко! — бабушка уже шла со стороны большого огорода, выходившего прямо к реке.

— Доброе, баб Тая, — Демьян лучезарно улыбнулся. — Какая вы сегодня свежая и цветущая, — пытался подобраться к ней через лесть. Я зыркнула на бабулю, но она уже зарделась и обещала этому хлыщу блины с домашним творогом и сливочным маслом. Хитрый он, конечно.

Мы прошли через дорогу к нашей соседке: у нее как раз-таки целое хозяйство имелось. Я за вчерашний день умудрилась найти поддержку не только словом, но и делом, так сказать у всех заинтересованных лиц. Все помнят историю с одной ленинградской деревней, где также хотели по соседству построить пятиэтажные коттеджи с видом на залив. В итоге всех жителей через год вытеснили, дома с землей сравняли, ничего не осталось. Эти люди как и моя родная бабушка хотели дожить свой век на родной земле. Я им помогу!

— Доброе утро, тетя Маша, — поздоровалась и показала на Демьяна. — Знакомьтесь, наш работник на месяц.

Она вытерла руки о передник и внимательно пригляделась к гостю дорогому. Оценила, взвесила и измерила. Мы с ней обменялись короткими заговорщическими взглядами.

— Вот корова, — объявила поучительно.

— Я знаком с группой парнокопытных млекопитающих, — сухо бросил Демьян, разглядывая животное. Начитанный!

— Доить умеешь? — спросила я.

— Только после тебя, кудряша.

Я мысленно перекрестилась и села на табуретку. Давно я этого не делала: бабушка учила, но как продала скотину, так моя практика и закончилась. Я, по сути, девочка городская, но к этим местам всегда особая тяга была. Это детство. Здесь и деревья зеленее, и воздух свежее.

— Какие люди! — услышала прокуренный голос великовозрастного сына тети Маши и местного алкаша Николя-Нашатыря. — Лизок, здравствуй, душа моя.

Меня чуть не стошнило. Он не буйный, но мерзкий до рвотных позывов.

— Здорово, я Колясик.

— Здрасте, — услышала Белова.

— Ты олигарх, чё ль? Тот самый.

— Самый тот.

Кажется, Демьян не очень любил алкашей…

— А есть двести рэ на опохмел? Отдам, чесслово.

Тут уж тетя Маша взбеленилась, погнала его вон.

— Мать, цыц сказал! — ответил Колька.

— Не нужно так с матерью разговаривать, — я отпустила вымя и повернулась, не узнавая голос высокомерного сноба Белого. — Мама — это святое, понял.

— Да понял, — Колька сразу тормознул. Это ж не с женщинами воевать. — Закурить хоть дашь?

— Не курю.

На этой прекрасной ноте я поднялась и передала звание доярки Белову. Теть Маша села его учить. Колька ржал и снимал на телефон. Я тоже.

— Хватай сосок всей ладонью, — наставляла она. — Конец не сжимай!

— Поверьте, конец я сжимаю не так, — ответил Демьян. Я просто валялась со смеху, но старалась оставаться в беззвучном режиме.

— Большим и указательным у основания дави. В самый корень. Вооот, так, — руководила тетя Маша. — Давай сверху вниз, и нежнее с сосочками.

Я перестала смеяться и подошла ближе, пытаясь разобрать, что в голове у Белого: лицо сосредоточенно, работа кипит. Видимо, хватать за сиськи у него в крови! Буквально с молоком матери.

— Хорошо получается, сынок, — похвалила теть Маша.

— Практика, — гордо отозвался Демьян.

— Девок за титьки таскал, небось, — заржал Колька.

— Нас, честных граждан, доил, — буркнула я. Занималась независимой журналистикой, знаю, о чем говорю.

— Теть Маш, а вы молоко продаете? — спросил Белов, чем удивил. Я уже чуяла подвох. — Уверен, в нашем эко-поселке у вас отбоя от клиентуры не будет.

Вот же ловкий мерзавец. Я метнула взгляд в тетю Машу, задумавшуюся о перспективах. Даже Колька что-то в уме прикидывал.

— Ага, — иронично начала я, — а потом какая-нибудь фирма ООО «Рога и копыта» даст на лапу закупкам и будут поставлять свое невкусное разбавленное молоко в жутко дорогущий эко-магазин, в котором…

— Не будет самогонки, — закончил за меня Коля-Нашатырь. — Даже из-под полы.

Демьян закатил глаза, а я подошла ближе, посмотрела, сколько он там надоил. Не знаю, то ли потянул болезненно за сосок, то ли специально шлепнул корову, но Мурка заволновалась, с ноги на ногу переступила и долбанула меня прямо по пальцу.

— Блин! — завыла я. — Ты специально, Белов! — ткнула в жилистое плечо.

— Это карма, Клубничная, — поднялся, похоже не веря, что мне очень уж больно. А мне больно! Не сильно, но все же!

— Лизонька! — носилась тетя Маша. — Ногу нужно… — затем произошло то, что просто не могло произойти. Мурка, я тебя расцелую! Демьяну на ослепительно белую кроссовку упала коровья лепешка. Свежайшая, консистенции густой сметаны. Я даже боль перестала чувствовать, так хохотала.

— Карма дело такое, — ехидничала.

Полные губы сложились в тонкую линию, даже загар поблек, кажется Белов способен на убийство, только не ясно: корову на шашлык или меня в расход?

— Фак. Фак. Фак. — пытался держаться в рамках иностранной абсцессной лексики.

— Может, в город пора, м? — предложила я.

— Тетя Маша, где можно смыть это? — мне убийственный взгляд, а ей обаятельная улыбка. Надо что-то делать.

— Ой, — стала на ногу и тут же схватилась за нее, — Мурка мне кажется палец сломала.

— Дёмочка, неси Лизоньку к бабке Нинке. Она у нас медсестрой была, посмотрит.

Он скривился, но подхватил меня на руки.

— Сколько ты весишь, кудряша?

— Пятьдесят килограмм, — гордо бросила.

— Кажется, что шестьдесят, — иронично фыркнул.

— Засранец, причем в прямом смысле.

— Кудрявая кобылица! Тоже не в переносном!

Ох, намаюсь, чувствую с ним. Но и он со мной обязательно!

Глава 5

Демьян

Лиза смешно наморщила нос и показательно зажала его двумя пальцами. Да, дерьмищем несло, будь здоров. Навоз! Удобрение! А вот от кудряши пахло клубникой. Наверное, специально аромат под фамилию подбирала. Чертовка.

Длинные волнистые волосы щекотали мне щеку, голубые глазища смеялись, лицо сердечком, губы свежие и пухлые. Нет, Лиза реально не мой типаж. Я на таких как Светка западал: ноги от ушей, идеальная ровная копна волос, тюнинг во всех местах. Да, жертва пропаганды неестественной красоты: в наших кругах только такие девочки водились. Клубничная не вписывалась в мой стиль жизни. Но была привлекательной. На безрыбье, как говорится, и «кудряша я-бы-вдул!».

— Сюда, — величественно указала пальцем на низкий домик: не земляника, но очень похоже. Плечом толкнул калитку, шагая по высокой траве. Кроссовкам моим хана пришла окончательная: корова подгадила, а зелень деревенская добавила. Обычно мне только от голубей доставалось. Я бы этих крыс летающих всех в деревню сослал! На пмж.

— Кого там черт принес? — на пороге стояла совсем не приветливая бабка: худая, маленькие глазки грозно зыркают, губы кривятся, пожевывая сигаретный фильтр.

— Нас принес, баб Нин, — звонко ответила Лиза.

— Тебя-то вижу, тать кудрявая, а с тобой что за перец моднявый?

У меня челюсть упала и искал бы я ее долго, если бы псина лохматая не выскочила бы откуда-то из высокого бурьяна. Страшный, нечесаный, слюна свисает — монстр из глубины, не меньше!

— Гав-гав!

— А-аа! — заверещала Лиза. Я приподнял ее над собой, хмыкнул, когда руками обвила плечи, пряча лицо, утыкаясь мне в шею.

— Эдуард, фу! — крикнула баба Нина. Эдуард! Да это Куджо, не меньше! — Успеешь загрызть этих, — и нас смерила взглядом. — Заноси раненную.

Внутри была натуральная изба бабы Яги. Темно, затхло, сухие веники висели, шкуры по лавкам разбросаны, единственное, что выбивалось из образа — громко работавший телевизор. Какая-то ерунда по первому каналу.

— Говном от вас несет, — поморщилась баба Нина. — Башмаки снимай, перчик.

— Слушаю и повинуюсь, — хотел грубануть, но перетрухал. Порчу наведет, и яйца отсохнут. В угрозы Клубничной не верил, как и в способности к черной магии, а эта может.

Пока разувался, слушал как кудряша заливала про наше пари и утреннюю дойку. Обещала бабе Нине ссылку на видео-пост скинуть. Да, Демьян Борисович, директор по инновациям, прославишься ты дай бог ни каждому. Хотя, как говорил мой мудила-папаша: любая реклама, эта реклама. Стану еще ближе к народу!

— Заткнись, — рявкнул на пса Эдуарда, скалившего на меня зубы.

— Кабель кабеля не любит из далека, — ехидничала Лиза.

— Сучек, видимо, тоже, — ответил иронично. — Тебя Эдик тоже не жалует.

— А ты…

— Хватит кудахтать! — оборвала баба Нина. — Ногу давай.

Я сложил руки на груди и наблюдал. Надо бы за манипуляциями знахарки следить, а я на стройных ногах завис. Вроде не было у меня долгого полового воздержания, но и секс нормальный тоже давненько отсутствовал. Светка в последнее время давала уже тогда, когда доводила до ручки. А кудряшу было приятно целовать и подо мной она неплохо смотрелась. Хм… Может, устроить себе клубничные каникулы?

— Белов, за такие взгляды хозяйство отсохнуть может.

Я закатил глаза. Нет, у этой слишком дрянной характер и острый язык. Не подойдем друг другу. Не люблю проблемных баб.

— Так, — слишком серьезно начала вредная старуха, — ногу нужно беречь. Дня три полного покоя. Вот те мазь, — сунула мне в руку банку с белой жижей. Вонючей, жуть. У меня глаза слезиться начали!

— Фу, что за вонь? — скривился я.

— От твоей обувки тоже не фиалками несет, — парировала баба Нина. — Все, неси ее отседого.

— Опять?! — вздернул бровь и посмотрел в хитрые глаза довольной Лизы. Она игриво протянула мне руки. Я не против, да и вес у нее бараний, но! У нас же война, а врагов на руках не носят. — У меня руки не казенные, а тебе, кудряша, спортзал не помешает.

Она только рот возмущенно открыла, а вот баба Нина хмыкнула одобрительно.

— Жди, — бросил через плечо и вышел.

На улице осмотрелся на предмет наземного транспорта, желательно похуже. Мой порш стоял в двухстах метрах, но, во-первых, место в моей машине нужно заслужить, а, во-вторых, у меня кроссовки в говне, а в Верхних Ляшках вряд ли есть автомойка с деликатной чисткой салона.

— О, — снова увидел Кольку алкаша, — ну что там с ногой Лизки? — семь утра, а он уже нашел, где выпить.

Я не ответил, с интересом прикидывая поместится ли в его тачку симпатичная задница Лизы.

— Одолжишь транспорт?

— Ан-нет! — хитро покрутил пальцем перед моим лицом. — Двести рублей.

У меня не было с собой бумажника, только телефон.

— Переводом можно?

— А куда я его потом? У нас тут твердая валюта — рубль деревянный.

— Давай так, — я ведь деловой человек, — ты мне тачку сейчас, а я тебе триста рублей чуть позже, м?

Колян почесал голову задумчиво и передал мне управление трехколесной машиной с легким амбре куриного помета. Я прямо уже начал различать оттенки. То-то еще будет! Интересно, в какой жизни мне это пригодится?..