— С возвратом, — предупредил Колян.

Я закатил тачку во двор и пошел за кудряшкой клубничной отряд необыкновенный.

— Карета подана, — легко подхватил удивленную раненную.

— Ты офигел, Белов?! — увидела свой транспорт. — Я не поеду!

— Можешь называть меня Демьян Борисович — это первое, а в остальном: либо тачка, либо прыгай на одной ноге, либо… — взгляд отчего-то упал на полные яркие губы, причем помады нет точно. — Поцелуй меня и признай, что понравилось у меня на руках, тогда понесу.

— Конечно, понравилось, — согласилась тут же. — Я в детстве на ишаке каталась. Вот примерно также, только ты пахнешь чуть лучше, — и показала пальцами насколько лучше. Лиза попыталась прыгать на одной ноге в сторону дома. Я с тачкой за ней. Мне даже стало чуть жаль ее. Сердце у меня не каменное, только характер плохой, поэтому подрезал Лизу и насильно усадил.

— Лизка, — нас увидел Колян, — так это он для тебя? Правильно, на фиг порш, — ржал как конь. — Давай завтра я тебе покатаю?

Она показала фак и отвернулась, насуплено сложив руки.

— Жених? — саркастично поинтересовался.

— Невеста. Просто выглядит плохо и отзывается на имя Колька-Нашатырь.

Я в голос рассмеялся. Ну что за язык!

— Батюшки! — баб Тая испуганно ахнула. — Случилось что?

— Бандитская пуля, — ответил я.

— И коровья мина, — Лиза кивнула на мои кроссовки.

Я снял их вместе с носками и улыбнулся, ощущая мягкое прикосновение травы и приятные царапины от мелких камней. Не буду мыть обувь, выброшу. Я слишком хорошо знаком с дерьмом (голубиным), чтобы знать: его никогда не отмыть до конца.

— Неси в дом, — скомандовала баб Тая, — а потом пойдем на огород, — развела руками. — Если Лизонька болеет, то…

Вот черт! Я исподлобья взглянул на Клубничную: хитрый взгляд и ангельски скорбное выражение лица.

Бросил ее на диван в маленькой гостиной. Или это зал, как говорили в СССР? Здесь было все так, как должно было быть в доме у бабушки: ковры на стенах, кровать со стоячими подушками в накрахмаленных наволочках, цветастое покрывало, скрывавшее только наполовину лаз на лежанку. Аутентично! Моя бабуля жила в Ницце: там рай для пенсионеров, и в ее доме, увы, никогда так вкусно блинами со сливочным маслом не пахло.

— Эй, поосторожней! — буркнула Лиза и скривилась. Сейчас фекалиями пахло не только от меня. — Я все-таки не мешок с картошкой!

— Поверь, ты очень к нему близка, — вроде никогда не имел тяги к сарказму, а эту клубничную кудряшу так и тянуло уколоть. Вроде ничего плохого мне не сделала, но я не прощал тех, кто на меня вилы направлял — холодное оружие, между прочим.

— Вон пошел, — указала на дверь и еле-еле поковыляла к шкафу. Мне сказали, и я ушел, но в маленькой кухне задержался, соблазнился ведром прозрачной холодной воды. Именно ведром, не кулером и фильтром, а ВЕДРОМ!

Повернулся к зеркалу, рожу свою потрепанную оценил: что-то пока деревенский воздух целительных свойств на меня не оказал. Задолбанный я какой-то.

Уже собирался выходить, но взгляд зацепился за округлые бедра: чуть сдвинул занавески и застыл: Лиза переодевалась, порывисто и нервно. Тонкая спина, длинные ноги, задница… боже, какая крепкая и подтянутая. У меня слабость на филе: миньон, пангасиус и женские ягодицы.

— Повернись, — одними губами прошептал. Она схватилась за сарафан, и лифчика он не предусматривал. — Давай же, клубничная девочка.

Лиза стала вполоборота, и я увидел острые пики сосков и округлую высокую грудь, абсолютно натуральную, любимого размера. Вот она какая деревенская эротика…

Красивая. Тело. Личико. Волосы. Как-то я недооценил Лизу с первого взгляда. Я не членистоногий, но…

— Лежать, — скомандовал привставшему младшему брату. Нужно упахаться сегодня, чтобы поллюцией ночью не сдобрить простыни.

— Демьян, — услышал из окна, когда вышел, — главное знаешь что, — Лиза как-то подозрительно улыбалась, — не влюбись в меня. Потом еще пинками тебя отсюда не выгоним.

— Четыре недели, кудряша, и я забуду тебя как страшный сон.

— Ну-ну, — медленно кивнула. Неужели видела, что подглядывал? А может, для меня раздевалась? А может Лизавета Клубничная всю эту игру в деревенскую жизнь затеяла, чтобы ко мне в постель запрыгнуть? Меня считали самым завидным питерским холостяком. Ну трахнуть-то я ее могу, но… разочаруюсь, если она обычная меркантильная подстилка и на местную природу и стариков ей плевать. Мне тоже плевать, но я сволочь и гад, а она… Ну, поглядим-посмотрим.

— Баба Тая, а как же обещанные блинчики? — любезно поинтересовался.

— Завтрак нужно заработать, Дёмик, — ласково улыбнулась и объяснила: — Пока солнце не палит, накопаешь молодой картошечки, а я к обеду рыбки пожарю. Будешь?

— Конечно!

Если не можешь обольстить дерзкую внучку, нужно перетянуть на свою сторону славную бабку, а также Эдуарда, Тяпку и даже петуха. Хз как его там. Верхние Ляшки буду покорять и клубничные кудряшки тоже. Лиза Клубничная еще будут моей!

Глава 6

Лиза

Шел третий день моего больничного: нога уже совсем не болела, но я об этом не говорила никому. Это давало возможность эксплуатировать Демьяна по полной программе, а бабуля вообще имела его и в хвост, и в гриву, но ласково.

— Ты видела, что Дёмик привез?! — бабушка резво влетела в кухню. Белова она называла исключительно так. — Поди, погляди!

Я показательно поскакал на одной ноге, демонстративно громко охая и ахая.

— Да ладно тебе, Лизка. Знаю, что придуриваешься!

Я прыснула от смеха и выглянула во двор. Грузчики устанавливали биотуалет. Надоело городскому мальчику ходить в кустики. Уличным душем пользовался, а вот туалетом брезговал. Сам Белов, сложив руки на груди, руководил. Одетый со вкусом, но абсолютно не по местности: кроссовки, брюки и футболка-поло, все черное. Прямо Мефистофель питерского разлива.

— Разрешение на перепланировку есть? — крикнула ему.

— А как же, — расплылся в улыбке и помахал моей бабушке. — Таисия Степановна, — я привез все, что просили.

Только сейчас заметила у его ног пару увесистых бумажных пакетов.

— Дёмик, это ты аж в областной центр мотался ради меня?! — в ладоши хлопнула она. Ну хитрец! Союзников ищет!

— Мне не сложно, Таисия Степановна, — и повернулся к рабочим. — Спасибо, мужики, — пожал руки. Они захохотали.

— Держись, Демьян Борисович.

Я удивилась. Мне он снобом законченным казался, но, видно, не совсем противный и высокомерный, раз с простыми рабочими по-свойски общался и не чурался жать мозолистые руки.

Демьян с пакетами поднялся на крыльцо, а я оперативно присела в кресло и вытянула больную ногу. Бабушка хлопотала и накрывала на стол, а Белов выгружал не только любимую бабушкой копченую пузанинку, но и то, что нравилось мне: мацарелла, прошутто, голубой сыр и тягучий луговой мед. Спелый ананас и крупную черную черешню. У нас в деревне неурожай в этом году: тля пожрала, а что осталось мелкое и червивое. Я обожала черешню, и мне интересно: Демьян догадался или любимая бабуля сдала? И вообще: такой набор продуктов не найти в центровой супермаркете!

— Угощайтесь, — хлебосольно развел руками, на меня подозрительно хитро поглядывая.

— Я не голодна, — фиг меня подкупишь! — А тебе, Белов, советую переодеться. Огород полить нужно.

— Поможешь? — спросил сухо.

— Не могуууу, — протянула жалобно, — у меня ножка болит.

Я старательно маскировала под скрип половицы голодное урчание в животе и только успевала сглатывать обильную слюну. Как же этот мерзавец красиво и аппетитно ел! Бабуля просто ела, но я ее люблю даже чавкающую и хрюкающую.

Через час я буквально пинками выгнала Демьяна в огород. Точнее, он меня нес (да, я максимально использовала надменного сноба как ездового песика), а я королевной отдавала распоряжения. Он скрипел зубами, но подчинялся: бабушка просила его о помощи, а он так красноречиво заливался соловьем о своей признательности, что съехать с поливки огорода уже не мог. Позер.

Белов думал, что скажет пару комплиментов, улыбнется кинозвездой, еды купит не в нашем магазинчике, работавшем три раза в неделю, и все: мы его простим и собственность на имя «Альфа-Строя» перепишем. Ага, карман шире пусть держит! Мы калачи тертые, мужиками вертеть умеем. Ну почти.

— Реально ведром поливать? — хмуро уточнил Демьян. Я мило захлопала ресницами. — Вот это все?! — обвел грядку, которая буквально до горизонта простиралась. Я только пожала плечами:

— Ты молодой, на тебе пахать нужно, а представь мы с бабушкой сами…

Белов бросил на меня недовольный взгляд, взял ведро и пошел. Я не удержалась и врубила на телефоне:

Выйду ночью в поле с конем

Ночкой темной тихо пойдем

Мы пойдем с конем по полю вдвоем

Мы пойдем с конем по полю вдвоем

— Выключи! — резко обернулся. Я решила не обострять и выключила. Демьян отвернулся и…

Ночью в поле звезд благодать

В поле никого не видать

Только мы с конем по полю идем

Только мы с конем по полю идем

— Заберу и сломаю, — кажется, он был на грани. Я выключила и с довольной улыбкой наблюдала, как чужая спина сгибалась.

— Может, домой, Белов? — крикнула я. — В теплую постельку, м?

Он показал мне фак и рывком снял футболку. До этого разулся и закатал полы темных брюк. Возможно, к концу экзекуции поймет, что пора сменить гардеробчик. Я закусила губу и отвернулась, потому что до этого неприлично долго залипла на мощную жилистую спину, загорелую и широкую.

— Лизок, — бабушка присела рядом, — может, пожалеешь его, а? Смотри какой гарный хлопец! А взмок как… — я тоже заметила бисеринки пота, сбегавшие по пояснице. Демьян как раз еще одно ведро воды вытащил из колодца, используемого для полива. Я вчера спрятала шланги и сняла мотор, чтобы измучить городского гостя тяжким трудом.

— Бабуль, нам его жалеть нельзя, забыла? — сузила глаза. Она у меня добрая, ее обмануть несложно. Мы ведь с Демьяном понимали, что на кону слишком много. Спор шуточный, а ставки высокие. А какие популярные видео-ролики с ними! У меня охваты и рост аудитории за неделю на двадцать процентов поднялись.

— Лиз, ты бы пригляделась к нему… — неожиданно выдала. Я медленно перевела на нее взгляд и смотрела, пока бабуля глаза не отвела.

— Никаких мужчин.

Теперь это мой девиз. Да и Демьян ясно дал понять, что я не в его вкусе. Ну на разочек можно, конечно, но я не делю постель с конкурентом, а он не настолько хорош, чтобы поступиться гордостью. Ну, может, настолько, но моя гордость не продается!

— Бабуль, я пойду перекушу, последи за нашим рабом, — хихикнула и пока была в поле зрения Белова старательно хромала и ползла по стенке.

Открыла холодильник, посмотрела на привезенные кулинарные изыски, даже риет из тунца был! Сделаю себе сэндвич с сыром, голодная. Жаль времени нет хлеб поджарить и сырок расплавить: микроволновку бабушка не признавала, только печь!

— Вкусно? — услышала тягуче опасное. Я даже откусить не успела! Шею втянула, бутерброд на стол положила и медленно повернулась. Демьян стоял в проходе, загораживая выход, лениво оперся о косяк, руки на груди сложил, а у самого ноздри хищно раздувались. Чувствовала, одно движение, и Белов на меня накинется. Да и куда мне бежать, разве что…

— Вкусно, — ответила и бросилась наутек. Нырнула в свою спальню, а там окно открытое.

— Стой, сука кудрявая! — услышала, буквально выпрыгивая во двор. Демьян только успел чиркнуть по плечами пальцами.

— Я буду кричать! — обернулась на бегу: гад не отставал от меня!

— О да, обязательно будешь!

Я бросилась в огород, перепрыгивая через кусты с помидорами и пробираясь сквозь подвязанные ряды огурцов. Мама дорогая, за мной гнался сам дьявол!

— Стой, зараза! — прорычал, буквально дыша мне в затылок. Он хорошо бегал, но я местная быстроногая лань!

— Батюшки, Дёмик, не убивай Лизоньку! — кудахтала бабуля, когда пробегали мимо нее.

— Я нежно, баб Тая. Убью ее очень нежно.

Ой, угрозы пошли. Нет, ну ничего же страшного не случилось. Небольшой экскурс во времена крепостного права. Эксплуатация человека человеком. Всего-то!

— Попалась! — Демьян повалил меня на травянистый берег и прижал горячим распаленным телом. Свидетелями были пара залетных рыбаков, но инициативы по моему спасении никто не проявлял.

— Еды жалко стало? — пискнула, поразительно остро ощущая его близость, терпкий запах пота и сексуального желания. Я это не придумала, сама чувствовала: оно пропитало воздух и било наотмашь искрами притяжения.

— Ты охренела? — сказал грозно, но слишком тихо, слишком интимно, затем надавил коленом, раздвигая мне ноги. Я видела, как на загорелой шее бился пульс и свой догнать не могла. Особенно, когда впечатался в меня напряженным пахом. Взаимная неприязнь порой приобретала причудливые формы. Я ждала его поцелуя…

— Дёмик, — услышала бабулю, — давайте миром решим, а?

Магия схлынула. Сексуальный флер рассеялся. Влечения испарилось. Я снова слышала гомон вокруг, стрекотание насекомых, свое рваное дыхание. И его тоже. Чувствовала мужское горячее тело и всю двойственность ситуации.

— Слезь с меня, — взбрыкнула, пряча за агрессией смятение.

Демьян скатился и секунд десять молча лежал на траве и смотрел в бледное, почти прозрачное голубое небо. Когда поднялся, был именно тем, кого я должна выкурить из деревни. Или он меня выселит. И не только меня. Всех, методично и безжалостно.

— Теперь ты поливаешь огород, а я смотрю и ехидничаю.

— Хорошо, — кротко ответила. Бабуля перекрестилась, что все закончилось относительно миром.

Белов с ехидной улыбочкой наблюдал, как взяла ведро и даже включил музыку:

Ты неси меня, река, за крутые берега,

Где поля мои, поля, где леса мои, леса…

Только радовался он недолго. Издеваться надо мной не выйдет. Ведро я отставила и сходила в сарай за мотором для насоса и поливочными шлангами.