Петр Шестаков. Письмо Леониду Долгополову (фрагмент). 7 ноября 1969
8 сентября 1969
Глубокоуважаемый Леонид Константинович!
Мне только передали Ваше письмо товарищи из музея.
О Д. П. Шестакове удалось пока выяснить немногое. Но я спешу Вам сообщить о этом, поскольку Вам это немногое, видимо, будет интересно.
Д. П. Шестаков, по данным соответствующей кафедры Казанского университета, работал в университете десять лет (с 1912 по 1921 год), затем уехал на Украину, где и умер в 1938 году в возрасте 69 лет[1].
По другим сведениям, еще жива дочь С. П. Шестакова, и мне обещали узнать ее адрес. Адрес этот сразу же перешлю Вам.
Вот пока и всё. Пишите мне по домашнему адресу <… >.
По мере получения новых сведений буду писать.
С лучшими пожеланиями
P. S. В Саратове перед Оксманом я мог выступать только один раз – на защите кандидатской диссертации в 1955 году.
В других случаях я мог выступать только после Юлиана Григорьевича.
Автограф. Опущены домашний адрес и номер телефона автора в Казани. Бушканец Ефим Григорьевич (1922–1988) – доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой русской литературы Казанского педагогического института (1967–1988). Копии писем Долгополова к Бушканцу в его архиве не сохранились.
1. Эти сведения оказались неверными.
15 сентября 1969
Глубокоуважаемый Ефим Григорьевич! Ваше письмо получила 13/IX вечером. Хотелось ответить быстрее, но наше почтовое отделение в воскресенье не работает. Поэтому отвечаю 15/IX. Вам нужны сведения из биографии моего дяди Дмитрия Петровича Шестакова с 1922 года. В эти годы историко-филологический факультет Казанского университета был закрыт, чем, по всей вероятности, объясняется уход из университета Дмитрия Петровича. Чтобы уточнить эти сведения, я одновременно написала в Москву его сыну, моему двоюродному брату. Мы постоянно переписываемся. По получении от него нужных сведений тотчас передам Вам. Последние стихотворения Дмитрия Петровича собраны П. П. Перцовым в сборнике «На склоне дня»[1]. Они написаны на пишущей машине. Они находятся у его дочери. С уважением
Автограф.
1. Имеется в виду сборник, составленный П. П. Перцовым в 1939 г. «На склоне дня» – название одного из его разделов.
23 сентября 1969
Глубокоуважаемый Леонид Константинович!
Мне остается Вас поздравить с находкой детей Вашего героя и его последних стихов. Я думаю, что из прилагаемого письма Елены Сергеевны Шестаковой Вам станет всё ясно. Запросим Елену Сергеевну (она на даче, километрах в
60–70 от Казани, в Казань вернется только в начале ноября) адрес сына Шестакова и его дочери. Как только получу ответ – Вам сообщу. Напишите Вы ей и сами – ее адрес <…>. Было бы хорошо, чтобы это было официальное письмо из издательства. Жму руку
Автограф. Опущен адрес Е. С. Шестаковой в Казани.
Б/д
Многоуважаемая Елена Сергеевна!
Позвольте мне выразить Вам свою глубокую признательность за Ваш скорый ответ и за сведения, которые Вы сообщаете, о Дмитрии Петровиче Шестакове. Я приношу вам эту благодарность и лично от себя, и от имени Редакционной коллегии «Библиотеки поэта», члены которой очень заинтересовались Вашим сообщением о том, что в собрании дочери Д. П. Шестакова сохранился целый сборник его неопубликованных стихотворений. Е. Г. Бушканец, очевидно, сообщил Вам, что в Ленинграде предпринято издание сборника стихотворений поэтов 1880–1890-х годов. В их числе имеется и Ваш дядя как автор стихотворного сборника, изданного П. П. Перцовым в 1900 году. Сборник этот готовлю к печати я, почему я и стал разыскивать следы Д. П. Шестакова. Из воспоминаний П. П. Перцова мне было известно, что у Д. П. Шестакова имеются еще стихотворения, – и вот теперь их след отыскался! Это большая радость и большая удача. Спасибо Вам!
Некоторое время назад я получил из Казанского архива копию дела профессора Д. П. Шестакова[1], и там оказалось много материалов, касающихся Вашего отца, который был деканом филологического факультета. Вот уж не предполагал, что мне придется иметь дело с его дочерью!
Примите, многоуважаемая Елена Сергеевна, еще раз мою искреннюю благодарность.
Адрес дочери Д. П. Шестакова мне сообщит, я думаю, Е. Г. Бушканец, но было бы хорошо, если бы и Вы на всякий случай также написали мне.
С искренним уважением
Машинопись (копия).
1. В архиве Долгополова сохранились только выписки из дела.
6 октября 1969
Глубокоуважаемый Леонид Константинович!
Получил письмо от Петра Дмитриевича Шестакова. Он готов передать Вам стихи отца последних лет его жизни (которые Вы разыскивали), все биографические данные об отце и т. д. Его адрес <…>.
Вот так-то! Всё нашлось… Рад от души за Вас. Горячий привет Михаилу Павловичу[1].
С уважением
Автограф. Опущен адрес П. Д. Шестакова в Москве.
1. Михаил Павлович Алексеев (1896–1981) – действительный член АН СССР, заместитель директора ИРЛИ.
19 октября 1969
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Простите меня за долгое молчание, т. к. была больна. Очень рада, что мое сообщение о том, что у дочери Д. П. Шестакова имеются позднейшие его неопубликованные стихотворения, собранные П. П. Перцовым, было радостью и удачей для Вас. Да, Е. Г. Бушканец писал мне о подготовке к печати в Ленинграде сборника стихотворений поэтов 1880–1890 гг.
Позднейшие неопубликованные стихотворения Д. П. Шестакова имеются и у его сына, в Москве, адрес которого Вам известен.
Когда я отвечала Е. Г. Бушканцу, он (П. Д. Шестаков. – В. М.) был еще на даче под Москвой, и нужных материалов у него там не было. Мне нужно бы было упомянуть об этом в первом письме к Е. Г. Бушканцу. Двоюродный брат П. Д. Шестаков писал сестре, что всю переписку по интересующим Вас вопросам он берет на себя.
По Вашей просьбе, на всякий случай, сообщаю Вам адрес моей дворюродной сестры Анны Дмитриевны Шестаковой <…>.
С искренним уважением
Автограф. Опущен адрес А. Д. Шестаковой в Казани.
14 октября 1969
Уважаемый Леонид Константинович!
По Вашей просьбе, переданной мне Е. Г. Бушканцем, посылаю интересующие Вас материалы: 1) краткий очерк жизни и творчества моего покойного отца Д. П. Шестакова (составленный по документам); 2) перечень его трудов; 3–6) копии трех писем и юбилейного стихотворения Фета (А. А. Шеншина); 7–8) копии лицевой обложки повести А. К. Толстого «Упырь» с надписью и стихотворением Вл. Соловьева и того же стихотворения в опубликованной редакции[1].
С книгой П. П. Перцова «Литературные воспоминания. 1890–1902 гг.» (Из-во «Академия», 1933 г.) Вы, вероятно, знакомы. В ней П. П. Перцов упоминает о поэтическом творчестве моего отца, в частности на страницах 156–157, 168 и 170–171.
Для составляемого Вам сборника произведений русских поэтов начала XX века, очевидно, не нужны папины стихотворения последнего десятилетия его жизни (начиная с 1925 г.), которые составляют основную часть неизданного посмертного сборника, составленного в 1939 г. П. П. Перцовым. Всё же, на случай, если этот сборник Вас заинтересует, я заказал его перепечатать.
Имеется у меня также неизданный сборник стихотворений П. П. Перцова (1890–1931 гг.), составленный автором и присланный им папе в середине тридцатых годов. В сборник, содержащий 65 стихотворений, включены четыре адресованные моему отцу послания 1895–1897 гг. и ответы на письма 1926 и 1927 гг.
Прошу Вас подтвердить получение посылаемых материалов и сообщить, не нужны ли Вам еще какие-либо сведения или материалы, в частности, упомянутый сборник стихотворений моего отца.
Уважающий Вас
P. S. Если это возможно, сообщите, какие (или какое) стихотворения моего отца Вы намечаете включить в составляемый Вами сборник.
Машинопись; подпись и приписка – автограф. Копии писем Долгополова к П. Д. Шестакову в его архиве не сохранились.
1. Перечисленные материалы сохранились в архиве Долгополова. Тексты, указанные в пп. 3–8, опубликованы в приложении к Шестаков–2014 (см. статью о Шестакове).
28 октября 1969
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Получил Ваше письмо, датированное 23/Х.
Первого Вашего письма, к сожалению, не получил. Оно не доставлено почтой.
Мне было весьма приятно узнать Ваше мнение о стихах моего покойного отца, тем более ценное, что оно высказано специалистом в этой области.
В Вашем распоряжении, очевидно, имеются сборник стихотворений отца, изданный П. П. Перцовым в 1900 г., и несколько ранее изданный и составленный им же (совместно со своим двоюродным братом В. Перцовым) сборник «Молодая поэзия», в который вошло несколько папиных стихотворений. Первый сборник у меня есть, второго нет.
Если Вас интересуют не только оригинальные стихотворения, но и поэтические переводы, то Вам, возможно, может понадобиться имеющееся у меня отдельное издание гомеровских гимнов в переводе отца, которое я мог бы Вам выслать при условии возврата (у меня нет дубликата).
Имеются также оригинальные стихотворения отца, не вошедшие в посмертный сборник, составленный П. П. Перцовым, но я сейчас лишен возможности подобрать те из них, которых в сборнике нет.
Дело в том, что из-за серьезного сердечного заболевания я с 15 октября нахожусь в больнице, и сколько времени придется здесь пробыть – пока неясно. Лежу на спине: строгий постельный режим.
Поэтому посмертный сборник стихотворений папы, составленный П. П. Перцовым, вышлет Вам вместе с этим письмом моя жена – Лидия Львовна Шестакова, которой я Вас – с Вашего предполагаемого разрешения – заочно представил.
Вы благодарите меня за помощь и участие. Поскольку в составляемом Вами сборнике сможет увидеть свет часть поэтического наследия моего папы, то чувство самой искренней благодарности к Вам как составителю сборника испытывает –
Уважающий Вас
P. S. В посылаемом Вам экземпляре сборника нет трех страниц (1–3), на которых – биографический очерк, составленный П. П. Перцовым, Я решил не задерживать отправки, ибо аналогичный, несколько расширенный очерк жизни и творчества моего отца у Вас уже имеется, при этом в него включены выдержки из очерка П. П. Перцова, касающиеся поэтического творчества отца.
Автограф.
7 ноября 1969
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Вчера жена принесла мне в больницу Вашу телеграмму, извещающую о получении сборника папиных стихотворений.
При этом письме Вам будут доставлены дополнительно:
1) предисловие П. П. Перцова к составленному им посмертному сборнику стихотворений отца (которое я не послал Вам вместе со сборником, так как его надо было перепечатать), и 2) четыре стихотворения П. П. Перцова (послания и поэтические письма папе, о которых я писал Вам; возможно, они будут Вам интересны). [1]
В заключение поздравляю Вас с 52-ой годовщиной Великого Октября и желаю Вам благополучия и здоровья, которое особенно ценю в теперешнем своем положении.
Уважающий Вас
Автограф.
1. Опубликованы в приложении к Шестаков–2014.
2 декабря 1969
Глубокоуважаемый Леонид Константинович!
Отвечаю из больницы, т. к. привык по возможности следовать принципу моего папы. Он всегда отвечал на письма исключительно быстро – в день получения или в самый ближайший последующий. Из-за этой «дурной» привычки оставленное без ответа письмо мешает мне спокойно спать даже в больнице.
Поэтому пока сообщу Вам всё, что смогу, не наводя справок по имеющимся дома материалам.
I. Дополняю – для начала – имеющиеся у Вас сведения о нашей семье. У моих родителей Д. П. и А. Н. Шестаковых было пятеро детей (в порядке старшинства): Наталья, Петр, Анна, Николай, Наталья. Двое умерли: Наталья (самая старшая) – в младенческом возрасте, Николай – подростком гимназистом. Мама пережила папу почти на 32 года. Она скончалась на 94-м году жизни 2 февраля 1969 г. Мои сестры живут в Казани.
II. Затем остановлюсь на затронутом в первом Вашем письме (копию которого Вы сейчас мне прислали) вопросе о возникновении полученного Вами теперь сборника. П. П. Перцов составил этот сборник в память об умершем друге-поэте. У составителя не было конкретной мысли об издании сборника. Он, ссылаясь на слова Белинского о том, что каждый автор попадет на свою полочку, тем самым выразил надежду на то, что когда-нибудь найдутся ценители поэтического дарования умершего. В Вашем лице он нашел первого такого ценителя-знатока. Надо сказать, что П. П. Перцов и мой отец дружили еще с гимназических лет. Взрослыми они жили далеко друг от друга – в разных городах, встречались очень редко, и дружба их приобрела эпистолярный характер. Писали они друг другу постоянно. Папа посылал Петру Петровичу все свои литературные труды. Так было и со стихотворениями владивостокского периода. Писем Петра Петровича у нас не сохранилось. В своих «Воспоминаниях» (о них Вы упоминаете в первом Вашем письме) П. П. Перцов неоднократно цитирует переписку с папой. Следовательно, у Петра Петровича она сохранялась, но, где она сейчас, не знаю[1]. Перцов был в последние годы жизни членом Союза писателей СССР и жил в Москве.
Кстати, не приходилось ли Вам слышать по радио или телевидению рассказ И. Л. Андроникова о том, как он рекомендовал в Союз писателей во время Великой Отечественной войны П. П. Перцова (рассказ этот был также помещен в «Литературной газете» – он у меня сохранен)?[2]
Теперь могу перейти непосредственно к вопросам, которые вы задаете в последнем письме.
1. У меня нет возможности документировать мое утверждение – оно предположительно (см. выше п. II). Я полагаю, что разбивка стихотворений по циклам и наименование последних принадлежат П. П. Перцову. Ведь сборник составлялся после смерти папы. Если, конечно, еще при жизни папы не было между автором и составителем сборника переписки по этому вопросу.
2. У папы была очень неразборчивая скоропись. Поэтому, когда во Владивостоке возникла возможность пользоваться имевшейся у меня пишущей машинкой, папа научился писать на ней. Большинство стихотворений папа писал сразу на пишущей машинке. У меня имеется большое количество таких авторских подлинников с правкой автором же от руки. Я собирался отобрать для вас те, которые не вошли в сборник, но не успел из-за болезни это сделать. Вернувшись из больницы, постараюсь эту работу проделать. Параллельно я проверю, не имеют ли отношение к циклам сборника проставленные на многих подлинниках стихотворений римские цифры. Тем самым я смогу уточнить ответ на первый Ваш вопрос.
3. Даты под стихотворениями также надо будет выверить одновременно с работой, указанной в пункте 2-м.
В одном случае я установил неточность даты. Под стихотворением «Колыбельная» в сборнике стоит «1927 г.». Между тем на имеющемся у меня подлиннике этого стихотворения указано: «На рождение первой внучки», а моя дочь – первая внучка папы – родилась в августе 1928 г. Соответствующее исправление внесено в сборник.
4. В жизни моего папы во владивостокский период не было никаких фактов, которые могли бы быть реальной (непосредственной – совпадающей по времени с периодом творчества) основой любовных стихотворений, ничего даже аналогичного, скажем, любви старого Джолиона Форсайта к Ирэн (если мне память не изменяет, так зовут эту героиню «Саги о Форсайтах» Голсуорси). Правда, папе в то время было далеко еще до возраста Джолиона Форсайта, а – с моей сегодняшней точки зрения – папа был тогда совсем молодым (самому мне – скоро 72)[3]. Мне думается, не исключена возможность, что некоторые из заинтересовавших Вас стихотворений могли быть своего рода поэтическим сопереживанием автора, отличавшегося исключительной деликатностью в отношении чувств других людей, всего того, что принято относить к личной жизни другого, хотя бы и близкого родственника. Возможным «виновником» иногда мог быть и Ваш покорный слуга (как принято было писать в 1880–90 гг.; к Вам как составителю антологии русской поэзии этого периода так обратиться вполне уместно).
5. В двадцатые и самом начале тридцатых годов я работал во Владивостоке, куда ко мне в 1925 г. приехали родители и сестры.
Вы спрашиваете, не интересует ли меня микрофильм личного дела папы как профессора Казанского университета. Я ознакомился бы с ним с удовольствием, но только если пересылка фильма не доставит Вам лишних хлопот.
На этом заканчиваю достаточно затянувшееся письмо.
Желаю Вам успеха!
P. S. Простите за слишком мелкий почерк. Боюсь, не потребуется ли Вам для прочтения моего письма лупа или специальный проекционный аппарат (что-то вроде эпидиаскопа).
Автограф.
1. Письма Шестакова к Перцову были, в числе прочих материалов Шестакова, проданы Перцовым С. Н. Дурылину и ныне входят в состав его фонда: РГАЛИ. Ф. 2980 (Дурылин С. Н.). Оп. 1. Ед. хр. 1347–1348.
2. Перепечатано: Рекомендация Перцову Петру Петровичу // Андроников И. Избранные произведения: В 2 т. М., 1975. Т. 2. С. 327–332. Фрагмент стенограммы заседания Президиума Союза советских писателей от 21 октября 1942 г. о приеме Перцова в члены союза: Лавров А. В. Литератор Перцов // Перцов П. П. Литературные воспоминания. 1890–1902. М., 2002. С. 34.
3. П. Д. Шестаков родился 5 (17) декабря 1897 г. (заметки Долгополова в его архиве).
4 января 1970
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Получил Ваше письмо, датированное 26/XII минувшего года.
Благодарю Вас – от себя лично и от имени моей жены – за новогоднее поздравление и добрые пожелания. Одно из них уже исполнилось: незадолго до Нового года я вернулся из больницы, правда, с многочисленными ограничениями вроде полупостельного режима и т. д. и т. п., но что поделаешь, если выбирать приходится между хотя бы ограниченной, но всё же жизнью или ее полной противоположностью.
Со своей стороны прошу принять поздравления мои и моей жены с только что наступившим Новым годом и сердечные пожелания счастья, здоровья и успехов во всех Ваших делах и начинаниях. В одной из них я «кровно» (как родной сын Д. П. Шестакова), платонически и тем более искренне заинтересован. За все Ваши начинания в отношении опубликования любой части поэтического наследия моего папы я Вам бесконечно благодарен.
Судя по всему, Вы приняли эстафету от П. П. Перцова. В дополнение к тому, что писал Петр Петрович в известных Вам мемуарах, могу привести надпись, сделанную Перцовым на экземпляре сборника папиных стихотворений изд. 1900 г., который он прислал папе в декабре 1931 г., видимо, взамен утраченного папой: «Многоуважаемому автору на добрую память от неизменного поклонника».
Напрасно Вы, Леонид Константинович, упрекаете себя за якобы недостаточную пунктуальность с ответом на мое последнее письмо. Задержка Вашего ответа вполне оправдана. Ведь Вы за это время добились таких результатов, что о них, даже будучи большим оптимистом, трудно было мечтать до того, как Вы столь активно заинтересовались поэтическим творчеством моего покойного отца. Мне, конечно, все сообщения Ваши весьма и весьма приятны. Жалею очень, что мама не дожила немного до этого. Она была бы счастлива узнать о ценителе стихотворений ее покойного мужа.
Кстати, когда я сообщил жене о моем ответе на Ваш вопрос о реальных переживаниях, лежащих в основе любовных стихотворений владивостокского периода, она вполне резонно заметила: «Почему же ты не написал Леониду Константиновичу о том, что твои родители были идеальной супружеской парой, что Дмитрий Петрович был прекрасным семьянином, любящим, верным супругом и заботливым отцом?». Вероятно, жена права: я должен был сказать и об этом.
Вернувшись из больницы, я занялся разборкой имеющегося у меня небольшого папиного архива. Кроме стихотворений, вошедших в сборник, изданный П. П. Перцовым в 1900 г., и в посмертный сборник, составленный Петром Петровичем в 1939 г., имеется довольно много стихотворений, опубликованных в дореволюционные годы в газетах (в виде вырезок из газет), и неопубликованных черновиков владивостокского периода. Нередко невозможно установить, когда написано стихотворение, так как на вырезках папа не делал пометок о названии газеты и дате публикации, не на всех черновиках также проставлены даты. После возможной систематизации стихотворений, не вошедших в сборники, я отдам их перепечатать и вышлю их Вам, по возможности не задерживая.
Я не знаю, какие именно из папиных стихотворений были включены П. П. Перцовым в сборник «Молодая поэзия», вышедший в 1895 г. (у меня этого сборника нет)[159]. В «Литературных воспоминаниях» П. П. упоминает только одно стихотворение «Я сойду в мой сад пораньше», которое вошло и в сборник 1900 г. (стр. 9).
О переводе моим отцом «Божественной комедии» Данте у меня сведений нет. П. П. Перцов в предисловии к посмертному сборнику, упомянув оставшийся после смерти папы незавершенным перевод «Георгик» Виргилия (так. – В. М.), ничего не говорит о переводе «Божественной комедии». Между тем, о такой крупной работе П. П. должен был знать и, конечно, упомянул бы в предисловии. Упомянутого Петром Петровичем перевода «Георгик» Виргилия, как я уже писал Вам, также мною не обнаружено. Может быть, эта рукопись сохранилась в архиве П. П. Перцова[1], где, возможно, имеется и переписка Перцова с папой, которая могла бы представлять интерес при изучении творчества папы.
Может быть, Вы, Леонид Константинович, смогли бы запросить Союз писателей СССР, членом которого был покойный П. П. Перцов, не сохранился ли архив Перцова и где он находится?
Теперь относительно папиных портретов. Во Владивостоке папа снимался только один раз, да и то вместе со мной и младшей моей сестрой. У меня имеется еще портрет папы 1915 г. [2] и мой любительский снимок 1916 г., на котором папа и мама (на этом снимке, кстати, видна часть папиного портрета маслом, репродукция которого помещена в «Литературных воспоминаниях» П. П. Перцова и который в процессе репродуцирования был утерян[3]).
Я посылаю Вам перечисленные три фотографии (с предлагаемыми мною трафаретами для репродуцирования фотографии одного папы). Но, так как эти фото у меня в единственном экземпляре, мне бы не хотелось, чтобы с ними случилось то же, что и с упомянутым только что портретом папы маслом. Поэтому убедительная просьба к Вам сделать в Ленинграде репродукцию для журнала «Дальний Восток» выбранного Вами портрета (если это не представляет для Вас трудности) и затем возвратить мне все фотокарточки или, вернув мне карточки, сообщить, с какой, по Вашему мнению, следует сделать репродукцию. Тогда я сделаю ее в Москве, как только смогу выходить из дома (пока это – одно из медицинских табу).
В заключение разрешите обратиться к Вам, Леонид Константинович, с двумя просьбами.
Сообщите, пожалуйста, какие именно стихотворения Вы послали в редакцию журнала «Дальний Восток» (можно указать цикл и порядковый номер внутри цикла по сборнику 1939 г.). И, если возможно, ознакомьте меня с Вашей вступительной статьей или очерком, направленным вместе со стихотворениями во Владивосток.
Уважающий Вас
Чтобы не мучить Вас, Леонид Константинович, своим слишком убористым почерком, пишу письмо на машинке.
Машинопись; подпись и приписка – автограф.
1. Черновая рукопись хранится: РГАЛИ. Ф. 2980 (Дурылин С. Н.). Оп. 1. Ед. хр. 1275. Указано В. А. Резвым.
2. Фотография 1915 г. воспроизведена на вклейке в Поэты 1880–1890 и на переплете Шестаков–2014 по отпечатку из архива Долгополова.
3. Портрет работы Кубли 1890 г. воспроизведен на вклейке между с. 168–169 первого издания «Литературных воспоминаний» Перцова и на фронтисписе Шестаков–2014 (скан с предыдущего издания).
1 февраля 1970
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Ваше письмо от 13/I, почт<овый> штем<пель> 14/I было получено 19/I почт<овый> штем<пель> 18/I. Не очень торопится почта между столицами, старой и новой и наоборот!
Строго «делового», так сказать, ответа Ваше письмо не требовало. Поэтому я позволил себе ответить с некоторым промедлением – тогда, когда возникла надобность делового порядка.
Благодарю за высказанные Вами добрые чувства. Выражая удовлетворение тем, что я жив-здоров (последнее – весьма условно), и тем, что Вы познакомились со мною, Вы, я так понимаю, обращаетесь ко мне как к «связующему звену» между Вами и моим покойным отцом. Сердечно благодарю Вас и за него как автора заинтересовавших Вас поэтических произведений, и от своего имени.
После этого, своего рода «лирического», вступления – перехожу к вопросам, Вас интересующим.
Выполняя обещанную Вам работу, я установил, что имеется 168 стихотворений моего отца, которые не вошли в сборник, изданный в 1900 г., и посмертный сборник, составленный П. П. Перцовым в 1939 г.
Стихотворения эти относятся к трем периодам: I – конец XIX века (1887–1889 гг. (так! следует: 1899 – В. М.)), II – начало XX века (1900–1914 гг.) и III – 20-е и 30-е годы XX века (1925–1934 гг.).
Стихотворения первых двух периодов (I – 28 и II – 35 стихотворений, из них 4 переводных) сохранились в виде вырезок из газет и написанного папой от руки сборника из 21 стихотворения (14 из которых вошли в сборник 1900 г. и 2 в посмертный сборник 1939 г.), стихотворения третьего периода (105 стихотворений) – в черновиках, написанных самим отцом на пишущей машинке, некоторые с собственноручной правкой от руки, и часть в виде черновиков, написанных автором от руки.
Указанные 168 стихотворений, разбитые по трем периодам, а внутри периодов расположенные в хронологическом порядке, я отдал перепечатать в виде второго посмертного сборника[1].
Параллельно мною составлен алфавитный указатель всех поэтических произведений моего покойного отца, который также переписывается на пишущей машинке.
Как только сборник и перечень будут готовы, я незамедлительно вышлю один экземпляр Вам.
Кстати, не знаю, обратили ли Вы внимание на то, что в сборнике 1939 г. одно папино стихотворение помещено дважды. «Не говори, что ты устала…» включено в цикл «Миги» (стр. 19) и второй раз – в цикл «На склоне дня» (стр. 45)[2].
Для Вас мною приготовлены экземпляры изданных стихотворных переводов отца, а именно: «Героини» Овидия (1902 г.), «Три поэта византийского ренессанса» (1906 г.), «Аякс» Софокла (1910 г.), «Три комедии Аристофана» (1914 г.), «Старейший памятник польской поэзии» (1927 г.). Из поэтических переводов папы у меня нет второго экземпляра только книги «Из Гомеровских гимнов» издания 1899 г. (содержащей переводы 19 гимнов на 53 страницах, из которых два гимна включены были П. П. Перцовым в сборник, вышедший в 1900 г.).
Если Вам нужны перечисленные издания, я вышлю их Вам вместе со сборником и алфавитным указателем[3].
Если же у Вас нет сделанных моим отцов переводов Гомеровских гимнов, придется дать перепечатать на пишущей машинке книгу «Из Гомеровских гимнов». Предварительно, полагаю, надо будет посмотреть, не вошли ли какие-либо из этих переводов в сборник «Гомер в русских переводах XIX и XX веков», составленный Ягуновым (так! – В. М.) и вышедший в 1964 г. [4].
О некоторых трудностях в установлении даты написания значительной части папиных стихотворений, а также о том, какие «метаморфозы» произошли с папиным переводом комедии Аристофана «Лягушки» при включении его в юбилейное двухтомное издание комедий Аристофана, напишу Вам в следующий раз[5].
Жду Вашего ответа.
Всего лучшего!
Уважающий Вас
Машинопись, подпись – автограф.
1. «Второй посмертный сборник» составил второй и третий тома машинописного собрания стихотворений Шестакова.
2. В первом томе машинописного собрания стихотворений отца, включавшем сборник 1939 г., П. Д. Шестаков оставил стихотворение в разделе «Миги».
3. Прижизненные издания переводов Д. П. Шестакова в архиве и библиотеке Долгополова не сохранились.
4. Ошибка автора: речь идет не о сборнике переводов, но о монографии: Егунов А. Н. Гомер в русских переводах XVIII–XIX веков. М.—Л., 1964. Переводы Шестакова в ней не рассматриваются.
5. Очевидно, П. Д. Шестаков не исполнил это намерение; о чем идет речь, неизвестно. В издание: Аристофан. Комедии: В 2 тт. М.: ГИХЛ, 1954 – включены «Лисистрата» в переводе Шестакова «под редакцией Ю. Шульца» и «Лягушки» в переводе Ю. Шульца.
23 марта 1970
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Не могу согласиться с тем, что нет причин, оправдывающих Ваше молчание.
Разве большая Ваша занятость, особенно в соединении с болезнью Вашего ребенка, не уважительная причина?
Во всяком случае, я считаю, что такие обстоятельства могут извинить гораздо большее, чем простая задержка с ответом на письмо.
По собственному печальному опыту мы с женой знаем, как «накидываются болезни» на ребенка, когда после домашней «изоляции» он попадает в детский коллектив: с нашим сыном это случилось в пятилетнем возрасте, когда он стал посещать детский сад.
Кстати, Ваша двухлетняя дочурка «выступила на моей стороне» в моем с женой споре. Жена утверждала, что Ваши письма свидетельствуют о такой воспитанности и тонкости восприятия их автора, которым может обладать только старый петербуржец. Я, соглашаясь с оценкой писем, утверждал всё же, что мой корреспондент – человек не старый.
Перепечатка на пишущей машинке второго посмертного сборника папиных стихов, о котором я писал Вам, по ряду причин, от меня не зависящих, задержалась; я не имею этого сборника в перепечатанном виде до сих пор.
Поэтому я задержался и с ответом на Ваше последнее письмо (от 1 марта с. г.). Мне хотелось послать Вам неизвестные еще Вам папины стихотворения. Ведь у Вас может появиться возможность и желание с ними познакомиться. Да и у меня что-то слишком часто стали повторяться инфаркты миокарда. Так что лучше, пусть экземпляры всех имеющихся стихотворений отца будут и у Вас.
Убедительно прошу Вас не считать мое предложение выслать Вам в ближайшее время перепечатываемый сборник уклонением от личной встречи с Вами. Такое предположение было бы совершенно ошибочным. Я с удовольствием встретился бы с Вами, познакомился лично и побеседовал бы обо всем.
Вскоре я получу перепечатанными 168 стихотворений отца (условно называемые мною вторым посмертным сборником его стихов) и, если Вы разрешите, пришлю их Вам вместе с алфавитным перечнем всех папиных поэтических произведений.
Пока же я возвращаю Вашу вступительную заметку к посланным в редакцию журнала «Дальний Восток» стихотворениям отца.
Относительно строк, подчеркнутых в тексте карандашом, мне хочется сделать некоторые замечания[1].
1) Я не уверен в обоснованности утверждения, что перевод «Гомеровских гимнов» – единственное, что ценил отец из всего написанного им в стихах и что перевод этот сделан отцом в студенческие годы. Мне кажется более правильным было бы написать: «Уже став профессором, из всего написанного им в стихах он внес в список своих трудов только перевод “Гомеровских гимнов”, изданных в 1899 г.».
2) Дед мой П. Д. Шестаков не был профессором ни до, ни после того, как он в течение почти 20 лет был попечителем Казанского учебного округа. Защита дедом в бытность попечителем автономии университета по уставу 1863 года вызвала резкое столкновение с редактором «Московских ведомостей» известным крайним реакционером Катковым (газета Каткова в передовой статье ополчилась на казанского попечителя за защиту им автономии университета; П. Д. Шестаков поместил в местной газете статью с возражениями против этой передовицы, статья П. Д. была поддержана столичными газетами и журналами). Результатом этой полемики, которой предшествовало неудовольствие властей тем, что П. Д. отказался решительно проводить в Казанском учебном округе катковско-леонтьевскую систему классического образования, была отставка П. Д., после которой он отказался от всех официальных должностей, которые он занимал. Все эти сведения почерпнуты мной из книги А. С. Рождествина «П. Д. Шестаков. Очерк жизни и педагогической деятельности», изданной в 1907 г. А надо ли вообще писать о папином отце во вступительной статье к его стихотворениям?[160]
3) Юношеские стихотворения Овидия – это его «Героини» (перевод которых, сделанный отцом, вышел в 1902 г.).
4) Отец был профессором университета с 1909 г. – сначала в Варшаве, затем в Казани.
5) Когда отец был переведен в Казанский университет, его брат С. П. Шестаков не был деканом историко-филологического факультета, стал он им позднее и ненадолго. Может быть, правильнее было бы сказать: «член-корреспондент Академии наук СССР» (им дядя был с 1916 г. до самой своей смерти в 1940 г.), см. БСЭ, 2-е изд., том 48, стр. 15.
6) На основании личных своих наблюдений не могу согласиться с тем, что мой отец мало интересовался занятиями в Дальневосточном университете во Владивостоке. Наоборот могу засвидетельствовать, что он даже с удовольствием занимался и в библиотеке университета, и в качестве ученого секретаря издаваемых университетом трудов в XIV сериях. Вообще, должен сказать, к принятым на себя обязанностям отец относился всегда чрезвычайно добросовестно. Так, несмотря на повторяющиеся тяжелые приступы грудной жабы, на перенесенный, очевидно, инфаркт миокарда (в 1937 г. его почти не диагностировали), отец занимался составлением программы для аспирантов и закончил ее буквально за несколько часов до смерти.
7) Стихотворений владивостокского периода сохранилось 220 (из них у Вас имеется 119)[2].
Когда у Вас будут свободные минуты, сообщите, пожалуйста, какие фотографии Вами посланы в редакцию журнала «Дальний Восток» – переснятые в Ленинграде или экземпляры, полученные от меня; если мои, то можно ли рассчитывать на возврат их редакцией[3].
Уважающий Вас
Машинопись, подпись – автограф.
1. Сохранился второй машинописный экземпляр вступительной заметки с карандашными подчеркиваниями и номерами на полях, соответствующими приведенным в письме замечаниям, рукой П. Д. Шестакова и записью Долгополова, очевидно, адресованной редакции журнала «Дальний Восток»: «Я прошу исправить все неточности и вернуть эту заметку мне – для сверки с корректурой. Л. Д.». В опубликованном тексте замечания П. Д. Шестакова учтены.
2. В Шестаков–2014 включено 296 стихотворений владивостокского периода.
3. В журнале воспроизведен портрет 1915 г. (см. примеч. 1 к п. 5).
б/д
Уважаемый Леонид Константинович!
Поздравляю Вас, Вашу супругу и дочку (к сожалению, не знаю, как их зовут) с наступающим Новым Годом!
Желаю Вам в новом 1971 году счастья, успехов, благополучия и, конечно, здоровья!
Особенно усердно желаю много-много здоровья, т. к. у меня самого с этим самым здоровьем не очень-то благополучно: в ноябре я опять был в больнице.
Поэтому заканчиваю нашим русским пожеланием: будьте здоровы!
Ваш
Автограф на новогодней открытке.
12 января 1971
Мне очень жаль, что Вы, уважаемый Леонид Константинович, последовали моему дурному примеру и попали в больницу. Думаю, что Вам еще рано вплотную знакомиться с этим невеселым учреждением. Правда, болезни не очень-то считаются с возрастом, но всё же средний возраст больных (во всяком случае, в центральной больнице Минздрава РСФСР, где мне пришлось провести в прошлом году в два приема более двух с половиной месяцев) весьма солидный. Надеюсь, что Ваши пессимистически звучащие слова о «попытке хоть несколько смягчить головные боли» относятся к «добольничному периоду», а не к настоящему времени. Я, во всяком случае, искренне желаю Вам этого.
Итак, желаю Вам от всего сердца быть здоровым и избавиться от головных болей!
Жена моя Лидия Львовна благодарит за привет и просить передать Вам наилучшие пожелания.
В октябре-ноябре прошлого года исполнилось 150 лет со дня рождения А. А. Фета. Юбилею этому посвящены статьи в нашей центральной прессе («Росы и звезды России» Л. Озерова в «Правде», «Прекрасного след» Д. Голубкова в «Литературной газете» и др.). С некоторым опозданием посылаю Вам триптих моего отца, посвященный памяти замечательного русского лирика. <…>
Сначала я нашел только одно первое стихотворение, а затем в письме из Владивостока маме в Казань – весь триптих.
Может быть, о немного Вас развлечет?
Уважающий Вас
Автограф. Опущен текст посвященного памяти Фета стихотворения «Триптих» (I. На один вечер. II. Его имя. III. Еще о нем) (1926), включенного во «второй посмертный сборник» и в Шеста-ков–2014 (с. 176–177).
11 августа 1971
После того, как я, получив Ваше, глубокоуважаемый Леонид Константинович, сообщение о только что установленном на квартире у Вас телефоне, получил возможность расширить эпистолярное знакомство с Вами разговором по телефону, не только не наступил следующий этап – личная встреча, но и переписка наша прервалась надолго.
В середине мая мы с женой выехали за город (кислород!). Лето этого года не из удачных – и по погодным условиям, и по состоянию здоровья: дважды в течение последних двух месяцев перенес сердечные приступы, которые укладывали меня в постель на длительные сроки.
В период относительного благополучия просмотрел еще раз и дополнил сборник стихотворений отца, о котором я писал Вам. Пришлось также пересоставить указатели (хронологический и алфавитный), написал небольшие примечания.
Сейчас у меня возник еще один вопрос. В разрешении его хочу просить Вашей помощи. Нет ли у Вас под рукой сборника «Молодая поэзия», составленного П. и В. Перцовыми и изданного в Петербурге в 1895 г.?
В этот сборник вошли несколько стихотворений отца. Так как у меня этого сборника нет, не знаю, не помещены ли в нем какие-либо стихотворения, которые не включены П. П. Перцовым в сборник папиных стихов, изданный им же в 1900 г., и которых нет у меня в архиве отца, а поэтому не включены мною в перечни.
Если у вас упомянутый сборник «Молодая поэзия» имеется или Вы можете его посмотреть (конечно, если сделать это возможно без лишних для Вас затруднений), не откажите сообщить мне заглавия и первую строку или только первую строку (если названия нет) тех стихотворений, которых нет в сборнике 1900 г.
И, если я не надоел Вам окончательно первой своей просьбой, имеется еще одна. Среди папиных стихотворений есть несколько, которые озаглавлены, а в некоторых случаях начинаются строкой из стихотворения другого поэта, а одно так и называется «На чужие строки». Одну такую «чужую строку» я нашел: «Выйдем тихонько бродить…».
Оказывается, это предпоследняя строка стихотворения А. А. Фета «В лунном сиянии». Трех оставшихся «чужих строк» найти не могу, т. к. у меня нет полных собраний стихотворений Фета, подготовленных Б. Я. Бухштабом, изданных в 1937 и 1959 гг. Нет здесь и сборников лирических стихотворений других наших поэтов.
Строки эти: 1) «Не для житейского волненья…»; 2) «Хочется жить без конца…»; 3) «Дитя мое, не говори…»[1].
Если можете и, конечно, если это Вам не составит труда, помогите.
Как Вы и члены Вашей семьи поживаете? Где проводите лето? Каково Ваше самочувствие – оставили ли Вас головные боли? Сам я, к счастью, очень редко испытываю их, но жена и ее сестры часто страдают головными болями.
Не подписан ли к печати сборник «Поэты 1880–90 гг.»?[2]
Будьте здоровы!
Привет Вашей супруге.
Ваш
П. Шестаков
Сообщите, пожалуйста, цифровой индекс Вашего адреса, а то, как вчера сообщалось в «Известиях», письма без индекса вернула почта обратно. Правда, писали об этом отнюдь без похвалы в адрес почты адресаты.
Автограф.
1. Первая – из стих. А. С. Пушкина «Поэт и толпа»; вторая и третья не идентифицированы.
2. Сдан в набор 24 августа 1972 г., подписан в печать 21 ноября 1972 г.
6 сентября 1971
Не знаю, дошло ли до Вас, уважаемый Леонид Константинович, мое заказное письмо от 12 августа с. г. [1] Но от исполнения одной из просьб моих в этом письме я могу Вас освободить. По моему поручению в Ленинской библиотеке нашли сборник «Молодая поэзия». В него было включено 7 папиных стихотворений, из них 4 вошли в сборник стихотворений отца, вышедший в 1900 г., 2 были опубликованы в газетах и вошли в составленный мною сборник и только одно «Опять луна горит у нас в саду…» нигде, видимо, больше не публиковалось и нет его и в двух посмертных сборниках.
К сожалению, в Ленинской библиотеке не нашли хрестоматию В. В. Алексеева «Греческие поэты в биографиях и образцах» (1895 г. издания. – В. М.), хотя трудно думать, что она не поступила в центральную библиотеку СССР. Поэтому если эта хрестоматия будет у Вас, не откажите записать и сообщить мне, какие именно гомеровские гимны в переводе моего отца вошли в нее.
И еще одна просьба, не удивляйтесь ей. Нет ли в полученной Вами из Казанского университета (или архива ТАССР) фотокопии личного дела моего отца сведений о времени (годе) его женитьбы. Не подтвержденная документально имеющаяся у меня дата вызывает сомнение.
Будьте здоровы!
Сердечный привет Вашей супруге,
Ваш
П. Шестаков
Автограф.
1. Имеется в виду предыдущее письмо.
22 февраля 1972
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Благодарю Вас за приятные для меня сообщения о сборнике.
К сожалению, как Вы уже знаете (я имею в виду наш разговор по телефону 20 февраля), я мало чем могу помочь Вам в поисках первых публикаций стихотворений моего отца, вошедших в сборник, изданный в С. -Петербурге в 1900 году П. П. Перцовым. Но дружеские отношения автора с издателем, которому папа постоянно посылал свои стихотворения до их публикации, дают все основания для предположения, что для многих стихотворений, вошедших в сборник, это и было первой публикацией. И во владивостокский период отец продолжал по-старому посылать П. П. Перцову все свои новые стихотворения: на многих авторских подлинниках стихотворений этого периода имеются пометки: «П. П. П. заказным такого-то числа».
Непосредственно на Ваш вопрос ответ, да и то далеко не исчерпывающий, могу дать в отношении стихотворений «Toscana» и «Два века». Оба эти стихотворения были помещены в выходивших по воскресным дням Литературных приложениях к «Торгово-промышленной газете» (характерный шрифт заглавных букв)[161], причем второе – 21 ноября ст<арого> ст<иля> (год на вырезке не виден). Можно с уверенностью утверждать, что это 1899 г., т. к. в архиве отца имеется вырезка из того же «Приложения» с переводом сонета Эредиа «Фиалка», на которой рукою П. П. Перцова указано: «Торг. – Пром. газ. № 22. 15/VIII–1899». 21/ XI–1899 г. – также воскресенье, а приложения к «Торг<ово>-Пром<ышленной> газете» выходили по воскресеньям[162]. Даты публикации первого стихотворения установить не смог даже и в отношении месяца.
Таковы более чем скромные возможности архива моего покойного отца.
Но всё же этот архив свидетельствует, что в указанном Литературном приложении довольно часто печатались работы моего отца. Так из имеющихся у меня 14 номеров «Приложений» за 1900 год в 11 опубликованы оригинальные и переводные стихотворения, переводы рассказов и критические статьи Д. П. Шестакова. К сожалению, я лишен сейчас возможности просмотреть подборку указанных приложений за конец прошлого века и начало этого (вероятно, они имеются в Ленинской библиотеке). Можно предполагать, что такой просмотр дал бы положительные результаты.
Мне думается, что в поисках публикаций стихотворений моего папы в конце прошлого века можно было бы вспомнить о письме Фета от 2/I–1892 г., в котором он пишет отцу: «Ваша муза так плодовита, что, если бы Цертелев печатал все Ваши стихотворения, то последние явились бы в журнале в небывалом количестве, исключающем все сторонние стихи». (Копию этого письма я Вам в свое время выслал). Нельзя ли выяснить, какой журнал редактировал Цертелев?[1]
Если слова Фета о «небывалом количестве» не являются поэтическим преувеличением, то, видимо, из поэтического творчества молодых лет моего отца сохранилось не так уж много: 41 стихотворение сборника 1900 г., 17 стихотворений цикла «Из старых тетрадей» посмертного сборника, составленного П. П. Перцовым (из которого надо исключить 7 стихотворений начала XX века, следовательно, к прошлому веку относятся только 10 стихотворений) и 36 стихотворений моего сборника, включая и стихотворение «На могилу Фета» – всего 87 стихотворений[2].
Может быть, Вам будет интересно просмотреть прилагаемую первую часть составленного мною хронологического перечня стихотворений моего отца, относящуюся к концу XIX века.
На полях этого перечня – в трех колонках слева – я отметил, какие стихотворения имеются в написанной папой собственноручно и датированной 1898 г. тетради (Об этой тетради я уже писал Вам ранее. Название упомянутого выше цикла посмертного сборника «Из старых тетрадей», очевидно, говорит о том, что П. П. Перцов получал от папы и другие авторские тетради со стихотворениями.)[163], и какие опубликованы в сборнике «Молодая поэзия». Дополнительные сведения об отдельных стихотворениях, отмеченных в третьей колонке римскими цифрами, сообщаю:
I. Имеется вырезка из газеты с напечатанным за подписью «Д. Шестаков» стихотворением «Вечно мать больная, а отца нет дома…», на обороте которой – корреспонденция о передаче братьями Третьяковыми городу Москве в дар картинной галереи, что произошло в 1892 г. Название газеты, а также число и месяц публикации установить нет возможности.
I-a. Год, не позднее которого написано стихотворение «Челнока моего никому не догнать…», установлен благодаря тому, что на обороте газетной вырезки с этим стихотворением – сообщение об отпуске средств Министерству просвещения на будущий 1894 г. На слова этого стихотворения композитор Л. Л. Лисовский написал хор под названием «Челн», изданный в Москве издательством Юргенсона в 1898 г.
I-б. Стихотворение «Молитесь, молитесь! Уж бледные крылья…» было напечатано также в газете (дата публикации и название газеты не установлены).
I-в. В тетради 1898 г. стихотворение «Я сойду в мой сад пораньше…» имеет название «Феи».
II. Стихотворение «Нас кони ждут. Отдайся их порывам!..» было опубликовано позднее в казанской газете (на обороте вырезки объявления магазинов; название газеты и дата публикации не установлены) под заглавием «Зимою» (прилагаю страницу 50 подготовленного мною сборника).
II-a. Стихотворение «Вакханка» в тетради 1898 г. называется «Статуя».
II-б. Стихотворение «О, друг мой! Соловьи счастливее меня…» в тетради 1898 г. называется «Соловьи».
II-в. На стихотворение «У моря, у тихого моря…» композитор А. И. Чернявский написал романс, изданный в С. -Петербурге в 1905 г.
III и IV – см. на стр. 1-ой письма[164].
V. Стихотворение «Нет, полно пламенно дрожать и тосковать…» было напечатано в Литературном приложении к «Торгово-Промышленной газете» (дата публикации не установлена).
V-a, VI, VII, VII-a и IX – то же самое.
VIII. Стихотворение «Захолустье» было опубликовано в том же Литературном приложении от 17/IX–1900 г. за № 36[165].
Х. Стихотворение «Если звезды тихо в золотом покое…» было опубликовано в Литературном приложении к «Торгово-Промышленной газете» от 23/I–1900 г. № 4 (прилагается страница 34 подготовленного сборника).
XI. Стихотворение «Е. А. Баратынский» опубликовано в том же Литературном приложении к ТПг (дата не установлена) (прилагаю стр. 37 того же сборника).
XII. Стихотворение «Гном» опубликовано в том же приложении от 23/VII–1900 г. № 30 (прилагаются стр. 39–40 того же сборника).
Кроме того, в Литературных приложениях к ТПг публиковались и переводные стихотворения моего отца. В его архиве сохранились вырезки со следующими стихотворениями: Сонеты Ж. М. Эредиа «Основателю города» (дата публикации не установлена) и «Фиалка» (№ 22 от 15/VIII–1899 г.).
89-я Венецианская эпиграмма Гёте (№ 7 от 13/II–1900 г.) (прилагается страница для намечаемого мною отдельного сборника поэтических переводов отца).
Из Палатинской антологии «Не погасили года твоей красоты, но хранишь ты…» (дата публикации не установлена)[3].
Посылаемые мною часть хронологического перечня и несколько страниц сборников не откажите вернуть после ознакомления с ними, так как я отправил свои экземпляры, чтобы снятием копий не задержать ответа на Ваше письмо.
Как видите, Ваше заявление, что я знаю всё о стихах моего отца, оказывается излишне оптимистичным. Мне приходится повторить за Сократом: Я знаю только то, что я ничего не знаю.
Если я чем-нибудь смогу еще быть Вам полезным, пожалуйста, пишите. Постараюсь сделать в силу ограниченных своих возможностей. Ведь я еще почти не выхожу из дома.
Жена моя Лидия Львовна благодарит Вас и Валерию Израилевну за приветы и шлет взаимные, а также просит целовать Вашу дочурку[4]. Приноровилась ли она к ясельному распорядку и обществу?
Также прошу передать и мой привет Валерии Израилевне.
Жаль, что Вам не удалось побывать в Москве. Тогда бы мы познакомились не только эпистолярно и по голосу (по междугороднему телефону), но и «воочию».
Ваш
P. S. Все присланные Вами материалы по В<ашей> просьбе возвращаю (на 6 листах).
Машинопись, подпись и приписки – автограф.
1. «Русское обозрение», в котором было опубликовано всего 1 стихотворение Шестакова.
2. В то время П. Д. Шестаков еще не знал о существовании 62 стихотворений, которые автор посылал Фету и из которых позднее опубликовал всего 4.
3. Сведения П. Д. Шестакова были частично учтены Долгополовым при подготовке Поэты 1880–1890 и нами в полном объеме при подготовке Шестаков–2014, однако некоторые вырезки так и не удалось идентифицировать.
4. В. И. Долгополова и А. Л. Долгополова.
17 июля 1972
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Полученное сегодня письмо Ваше и огорчило, и обрадовало меня. Порадовало сообщение о благополучном движении антологии русских поэтов конца прошлого века. Но весьма опечалило сообщение об ухудшении состояния Вашего здоровья, вынудившее Вас согласиться на стационарное лечение. Желаю Вам от всего сердца наилучших результатов больничного лечения! Оставьте головные боли, мучающие Вас, в больнице, а сами возвращайтесь домой здоровым, бодрым и веселым! Да будет так!
Теперь относительно имеющейся у меня тетради стихотворений моего отца, датированной им 1898 г. [1]. Мне кажется, я сообщал Вам об этой тетради в самом начале нашей переписки. Какова она? Это 24 страницы 22,5 на 35,5 сантиметров пожелтевшей от времени бумаги, на которой в левом верхнем углу каждой страницы вытиснен знак «фабрики Платунова № 6». На первой странице надпись рукою отца (как и весь остальной текст) «Стихотворения Дмитрия Шестакова. Казань. 1898». Обратная сторона этого заголовка – без текста. Далее идут перенумерованные 22 страницы с текстом на лицевой и оборотной сторонах. Так как у меня нет окончательного перечня стихотворений, включенных в «антологию», перечисляю все стихотворения, вошедшие в тетрадь (нумерация соответствует таковой же в подлиннике):
I. «Нас кони ждут… Отдайся их порывам…»
II. «В бледных сумерках метели…»
III. «Деревья чуть обвеяны листвою…»
IV. «Зной томит, и всё поникло…»
V. «Молитесь, молитесь! Уж бледные крылья…»
VI. «В темной зелени оврага…»
VII. Феи («Я сойду в мой сад пораньше…»)
VIII. «На огонь твой одинокий…»
IX. Статуя («В забытом уголке покинутого сада…»)
X. У колодца («С гулом глубоким в кувшин набегает струя ледяная…»)
XI. «Если безмолвным и светлым волненьем…»
XII. «На мрамор резной водоема…»
XIII. «Помнишь ли ты, дорогая, любимую нашу аллею…» (2 страницы 13 и 14)
XIV. Соловьи («О, друг мой, соловьи счастливее меня…»)
XV. «Я коня оседлал, чтоб кручину избыть…»
XVI. «Есть сладость и в темном страданьи…»
XVII. «Прости, прости безумные упреки…»
XVIII. Под песню соловья («Полна любви, полна волшебной силы…»)
XIX. «У моря, у тихого моря…»
XX. «Осень в сердце твоем, и в саду у тебя…» XXI. «О, как далёко и как враждебно…»
У меня нет, так сказать, документальных данных, с какою целью была написана (безусловно, «набело») эта тетрадь (с заранее определенным объемом, ибо 24 страницы образуют 12 неразрезанных листов, при этом заголовок и последнюю страницу составляет один лист), но есть все основания предполагать, что она готовилась для печати. Безусловно, ее получил и П. П. Перцов. Сборник, составленный им и вышедший в свет в 1900 г. (Заканчиваю письмо 19/VII. Перерыв произошел из-за очередного сердечного приступа)[166], начинается, не считая поэтического посвящения А. А. Фету, первыми тремя стихотворениями, включенными в тетрадь 1898 г., а последующие, включенные в сборник 1900 г. стихотворения, за некоторыми исключениями, расположены в том же порядке, что и в тетради (см. на полях разметку о включении стихотворений в сборники и данные о первых публикациях, дата которых и наименование изданий не установлены[167]).
Поэтому (а также ввиду того, что ни в одном сборнике не указаны даты создания стихотворений)[168] в хронологическом указателе (стр. 237–241 полученного Вами сборника; кстати, эти страницы я посылал Вам и раньше) стихотворения конца прошлого века мною разбиты по периодам «не позднее такого-то года» (а теперь и стихотворения первых двух десятилетий текущего века). Под рубрикой «не позднее 1895 г.» помещены стихотворения, опубликованные в сборнике «Молодая поэзия». Этого сборника у меня нет. Возможно, что цензура разрешила выпуск его еще в 1894 г[2]. Тогда дата «не позднее» должна быть соответственно исправлена. К периоду «не позднее 1898 г.» отнесены все стихотворения, включенные автором в описанную выше тетрадь, кроме тех, само собой разумеется, относительно которых установлено более ранее их создание. Под рубрикой «не позднее 1899 г.» перечислены стихотворения, вошедшие в сборник 1900 г., кроме ранее опубликованных или включенных в тетрадь 1898 г. Дата «1899 г.», а не 1900 г., взята, ибо в сборнике, вышедшем в свет в 1900 г., имеется надпись: «Дозволено цензурою. СПб., 1 ноября 1899 г.». Следовательно, стихотворения, составляющие этот сборник, не могли быть написаны позднее 1899 г.
И, наконец, о Вашем предложении поместить в сборник в качестве послесловия текст Вашей статьи о моем отце как поэте для намеченной к выходу в свет антологии. Принимаю его с благодарностью[3]. Буду Вам весьма признателен, если Вы сможете (конечно, когда поправитесь) прислать мне окончательно одобренный к печати текст этой статьи. Тогда я вложу его в сборник со ссылкой на Ваше разрешение.
Лидия Львовна просит передать Вам ее привет и пожелания скорейшего выздоровления. Она просит также сообщить Вам, что у нее длительные и частые сильные головные боли завершились глубоким кровоизлиянием в глаз, который лечим сейчас уже больше полгода. Не надо ли Вам, – говорит Лидия Львовна, – посоветоваться с врачами, не следует ли обратить внимание на мозговое кровообращение.
Впрочем, я не думаю, что это не было еще сделано.
Сердечный привет Валерии Израилевне. У нее сейчас прибавилось хлопот и волнений. Мы оба – жена и я – искренне сочувствуем ей. Лидии Львовне, к сожалению, всё это более чем знакомо.
Еще раз желаю Вам поскорее и получше поправиться!
Ваш
Автограф
1. Тексты тетради в полной мере использованы в Шестаков–2014, но ее описание и оглавление приводятся впервые.
2. Сборник «Молодая поэзия» как столичное издание объемом более 10 листов выходил без предварительной цензуры и потому не имел даты цензурного разрешения.
3. Намерение включить во «второй посмертный сборник» статью Долгополова (очевидно, биографическую справку для Поэты 1880–1890) не было осуществлено.
23 января 1973
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Выполняя Вашу просьбу, посылаю заметки о некоторых периодах жизни моего отца.
На всякий случай прилагаю еще две справки о поэтическом творчестве и публикации поэтических произведений отца в советских изданиях, а также копию свидетельства о смерти отца, которое Вы хотели посмотреть[1].
В Министерстве социального обеспечения РСФСР мне сообщили, что пенсионное дело № А–155 (об академической пенсии Д. П. Шестакову, а после его смерти – вдове его А. Н. Шестаковой) в 1950 г. было переоформлено за № 1388-рн (о пенсии работника науки А. Н. Шестаковой) и что дело № 1388-рн (вместе с делом № А–155) отправлено 24/Х–58 г. в г. Казань (через Министерство социального обеспечения ТАССР в собес по месту жительства пенсионера)[169], где и можно получить все необходимые справки. Уже записав все эти номера, я сообразил, что они никак не могут Вас интересовать. Во всяком случае, если понадобится официальная справка об академической пенсии моего отца, ее можно будет получить в Казани.
Если Вас это не затруднит, пришлите мне, пожалуйста, копию уточненной редакции заметки для «Литературной энциклопедии» и сообщите фамилию, имя и отчество товарища в редакции «Л. Э.», который занимается интересующей нас частью 8-го тома «Л. Э.», а также его служебный телефон.
Как доехали до Ленинграда?
Каково состояние здоровья Валерии Израилевны? Прошу передать ей сердечный привет и пожелание скорейшего выздоровления.
Поцелуйте Сашеньку.
Ваш
P. S. Может быть, справки о поэтических произведениях моего отца и о публикации их после Октябрьской революции послать в редакцию «Л. Э.» с тем, чтобы редакторы сами решили, считать ли моего отца только русским или русским советским поэтом?[2]
Не удивляйтесь, Леонид Константинович, если обратите внимание на следы вскрытия конверта, в котором получите письмо.
Это – дополнительное доказательство правильности народной пословицы: русский человек задним умом крепок. Уже заклеив конверт, я вспомнил, что Вы связали (и, следовательно, «отправили» в свой личный архив) все материалы к сборнику «Поэты 1880–1890 годов». А у меня имеется к Вам вопрос именно по этим материалам, и задать Вам этот вопрос лучше сейчас, а не тогда, когда означенные материалы «покроются пылью забвения». А в плане личном: по непреложным законам Природы жизнь моя приближается к концу, и времени для завершения начатых дел осталось немного[170].
Как видно из примечаний к Сборнику, Вами проделана большая и тщательная работа по изучению изданий 1880– 1890-х годов. Вы нашли в журнале «Наблюдатель» за 1893 г. стихотворение «На могилу Фета» (№ 536 Сборника), которого у меня совсем не было, установили более раннюю, чем известные мне, публикацию стихотворений 537, 538, 540, 541 (нумерация Поэты 1880–1890. – В. М.).
Мне бы очень хотелось воспользоваться результатами Ваших трудов и внести соответствующие исправления в составленные мною хронологический и алфавитный указатели стихотворений отца, которые включены в посланный мною Вам «Сборник» 1972 г.
Может быть, Вами обнаружены еще неизвестные стихотворения, кроме присланного Вами мне «На могилу Фета»? Другие более ранние публикации?
Каким образом я бы мог ознакомиться с Вашими материалами?
Зная Вашу чрезмерную занятость, я не осмеливаюсь просить Вас сделать соответствующие пометки на хронологическом указателе и прислать его мне (тех страниц, где будут сделаны пометки). Может быть, можно прислать мне заказным письмом Ваши заметки? Если бы не мое нездоровье, я сам бы с удовольствием приехал в Ленинград, чтобы просмотреть Ваши материалы, но, увы… не только ехать в Ленинград, мне не разрешают пока выходить на воздух даже около самого дома.
Судя по письмам Фета от 6/XII–1891 г. и от 2/I–1892 г. (А переписка отца с Фетом, очевидно, началась значительно раньше, ибо в январе 1889 г. Фет послал отцу свое известное стихотворение «На пятидесятилетие моей музы» с надписью «Любезному Дмитрию Петровичу Шестакову – на память старик юбиляр» (этот автограф Фета – у меня). Следовательно, в начале 1889 отец был уже признаваемым Фетом постоянным корреспондентом)[171], в это время отец послал Фету много своих стихотворений, и значительное число их передано было Д. Н. Цертелеву. Между тем, в Ваш Сборник вошло только одно из его журнала «Русское обозрение» – 540-е (3). Не нашли ли Вы <других> опубликованных в «Русском обозрении» стихотворений отца (кроме 540-го)?
Какое стихотворение было опубликовано в журнале «Наблюдатель» в цикле из двух стихотворений под общим заглавием «В саду» кроме того, которое Вы включили в Сборник под № 537 «Я сойду в мой сад пораньше…»?
Простите за отнятое у Вас на чтение этого письма время.
Что Вы можете мне посоветовать?
Ваш
P. S. И еще три вопроса возникли у меня после чтения Вашего с Л. А. Николаевой сборника (видите, как опасно было для Вас дарить мне Ваш интересный сборник!): 1) Об архиве Фета. Не знаете ли Вы, сохранились ли письма, адресованные Фету в последние 5–7 лет его жизни? Не знакомились ли Вы с этим архивом? Где он находится? 2) Об архиве П. П. Перцова. От кого Вы узнали, что архив Перцова разыскивали, но не нашли? Нет ли каких-либо сведений об этом у <Л. Н. >Черткова? Не узнали ли Вы его адрес? 3) О «Литературном сборнике», изданном «Волжским вестником» (Казань, 1898 г.). Нет ли в этом сборнике стихотворений отца (кроме 541-го Вашего Сборника)?
На этом я окончательно письмо заканчиваю.
Не болейте, пожалуйста!
Автограф.
1. Указанные материалы сохранились в архиве Долгополова.
2. См. статью о Шестакове и публикуемое далее письмо М. Н. Хитрова к Долгополову (4 января 1973).
3. В примечаниях к этому стих. («Деревья чуть обвеяны листвою…») в Шестаков–2014 опечатка: «Русское богатство» вместо «Русское обозрение».
23 января 1973
Прошу не пугаться, многоуважаемый Леонид Константинович: это письмо не так обширно, как отправленное сегодня заказное.
Я пропустил в нем из того, что я хотел Вам сказать, одно обстоятельство (точнее: факт).
Во вводной статье Г. А. Бялого приводится стихотворение отца «Едва мерцает из тяжкой дали…» (стр. 63). Вряд ли автор введения сам разыскал это стихотворение. Вероятно, ссылка на него – результат Ваших трудов. У меня этого стихотворения нет, не включено оно и в Ваш сборник[1].
Это – дополнительное подтверждение основательности высказанного мною в «большом» (заказном) письме предположения о том, что среди собранных Вами стихотворений отца имеются еще неизвестные мне.
В биографической справке (стр. 585 Вашего сборника)
Вы пишете, что отец в 1915 г. получил ученую степень доктора греческой словесности. Так ли сказано в документах личного дела отца (микрофильм)? Мне кажется, наименование степени: доктор филологии[2].
Благодарный Вам
P. S. На стр. 703 – опечатка в строке 13-й: напечатано «Стихотворение», следует «Стихотворения».
Автограф.
1. Цитата из стих. «Романс» («О как далёко и как враждебно…»), включенного в сборник 1900 г. П. Д. Шестакова ввело в заблуждение указание автора статьи на строку «Едва мерцает из тяжкой дали…» как на заглавную.
2. Присужденная Шестакову степень называлась «доктор греческой словесности».
30 января 1973
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Вчера получил от сестры из Казани подлинное свидетельство о смерти отца, идентичное тому, копию которого я выслал Вам 24 января с. г. (мое письмо датировано 23-м, отправлено заказным 24-го).
Сестра помнит, что академическая пенсия была назначена отцу в 1926 г., до приезда сестры во Владивосток – поздней осенью 1926 г. (отец писал ей в Казань о назначении ему академической пенсии).
Следовательно, последние 11 лет своей жизни отец был академическим пенсионером. После его службы та же (т. е. академическая) пенсия с 1 июня 1937 г. (так как к моменту смерти отец не получил еще пенсии за июнь 1937 г., т. к. ее выдавали 20 числа) была назначена как его вдове – маме. Сестра прислала мне книжку академического пенсионера № А–155 на имя А. Н. Шестаковой, в которой указано, что пенсия назначена была маме с 1 июня 1937 г. (протокол № 7-а от 9/VIII–37 г.).
Как здоровье Валерии Израилевны? Выписалась ли она из больницы?
Если Валерия Израилевна еще в больнице, как Вы справляетесь с хозяйственными делами, особенно с уходом за Сашенькой?
Сердечный привет Валерии Израилевне.
Ваш
P. S. Сестра постарается найти в Казани и пенсионную книжку отца.
Автограф.
5 октября 1973
Наконец-то я могу, многоуважаемый Леонид Константинович, выполнить Ваше желание, а мое обещание: выслать Вам сборник 1900 г.
По возвращении на «зимние квартиры» я, пользуясь относительным благополучием моих «сердечных дел», занимаюсь в Отделе рукописей Ленинской библиотеки. С моими успехами Вас может познакомить прилагаемая копия моего письма ученому хранителю Рукописного отдела Пушкинского дома М. И. Маловой, которое отправится в Ленинград одновременно с ценной бандеролью в Ваш адрес.
Если Вас заинтересуют какие-либо подробности моих разысканий, напишите. Я с удовольствием сообщу всё, что узнал и узнаю.
Жена шлет Вам привет.
Передайте мой низкий поклон Валерии Израилевне, с которой я имел удовольствие несколько дней тому назад разговаривать по телефону, и поцелуйте Сашеньку.
Ваш
П. Шестаков
Автограф.
5 октября 1973
Институт русской литературы (Пушкинский Дом)
Академии наук СССР
Ученому секретарю Рукописного отдела
тов. Маловой М. И.
Глубокоуважаемая Марфа Ивановна!
Вернувшись во второй половине сентября в Москву, я – по Вашему совету – обратился в Отдел рукописей Библиотеки им. В. И. Ленина. Действительно, в его фондах хранятся подлинники: 14 писем отца к А. А. Фету 1888–1891 гг.
(ф<онд> 315 Фета, к<артон> 13, е<диница> х<ранения> 4),
27 писем к В. В. Розанову 1899–1913 гг. (ф<онд> М–4211, перепл<етенная> тетрадь писем), 2 письма к М. В. Сабашникову (1912 г.) (ф<онд> 261, к<артон> 7, е<диница> х<ранения> 5) и 1 письмо к В. О. Нилендеру (1913 г.)
(ф<онд> 261, к<артон> 7, е<диница> х<ранения> 4).
Я хотел заказать для Вашего отдела электрокопии перечисленных писем отца, но получил ответ, что Рукописный отдел Библиотеки им. В. И. Ленина по Вашему запросу незамедлительно вышлет Вам все нужные копии.
К большинству адресованных А. А. Фету писем приложены автографы стихотворений отца. Почти все эти стихотворения (их более 60) были мне неизвестны и поэтому не включены в составленный мною в 1972 г. сборник.
В некоторые из полученных от отца стихотворений А. А. Фет своей рукой карандашом внес редакционные исправления[1]. Из последующих писем отца видно, что А. А. Фет сообщал свои замечания отцу, иногда отец в ответном письме приводил доводы в защиту своей редакции. К сожалению, большинство писем Фета к отцу не сохранились. Последнее из хранящихся в Ленинской библиотеке писем отца к Фету датировано 18. IV–1891 г., а первое из сохранившихся в архиве отца письмо А. А. Фета от 6. XII. –1891 г. Эти письма, как я уже писал Вам, теперь также находятся в Отделе рукописей Библиотеки им. В. И. Ленина.
Просматривая в Библиотеке им. В. И. Ленина периодические издания, упоминаемые в переписке отца, а также с которыми были связаны его корреспонденты, я нашел еще несколько оригинальных и переводных стихотворений отца, которые не вошли в мой сборник, в частности перевод с польского поэмы Словацкого «В Швейцарии», а в отношении некоторых установил более раннюю дату их первой публикации.
Поэтому мне представилось необходимым, когда я закончу просмотр указанных периодических изданий (на это потребуется еще недели три – месяц), все вновь найденные оригинальные поэтические произведения отца приобщить в виде приложения к составленному мною в прошлом году сборнику или включить в составляемый в настоящее время сборник переводов поэтических произведений, а также внести дополнительные примечания во все три сборника.
Если Вы не возражаете, экземпляры сборников – составленного П. П. Перцовым в 1939 г. и мною в 1972 г. – я вышлю Вам по завершении этой работы. Сборник переводов отца, как я уже писал Вам, я надеюсь закончить в этом году и сразу же машинописный экземпляр его выслать Вашему отделу[2].
Ваш Отдел, персонально К. Д. Муратова[3] и Вы, проявили большое внимание и чуткость к моим просьбам, я чрезвычайно благодарен Вам. Не сочтите меня чрезмерно назойливым, если я обращусь к Вам еще с одной просьбой.
Учитывая большое значение переписки автора, чтобы отыскать все – опубликованные, а особенно неопубликованные – его произведения, а также отсутствие сколько-нибудь значительного личного архива отца, мне необходимо максимально использовать государственные фонды хранения. Просьба моя к Вам: сообщить, нет ли в фондах Вашего Отдела еще каких-нибудь писем или произведений моего отца Д. П. Шестакова. Меня интересует, в частности, вопрос о переведенных отцом произведениях Вергилия «Буколики» и «Георгики». В письме от 21 января 1912 г. отец сообщил М. В. Сабашникову: «Почти готов перевод “Буколик” и “Георгик” Вергилия». В записной книжке отца имеется помета: «18/Х–33 г. “Буколики” и “Георгики” Вергилия. Перевод с латинского размером подлинника с введением переводчика». Рукописи этого перевода в бумагах отца после его смерти не обнаружено; где этот перевод, неизвестно[2].
Прошу также сообщить, в каком виде лучше послать мне Вашему Отделу машинописные экземпляры трех неопубликованных сборников поэтических произведений моего отца – в переплете (тогда я отдам их переплести) сброшюрованными или отдельными листами (формат 15 см на 20 см).
Уважающий Вас
Машинопись (копия), подпись – автограф. Марфа Ивановна Малова (1907–1978) работала в Рукописном отделе с 1934 г.
1. Пометы Фета воспроизведены в примечаниях к Шестаков–2014; в приложении опубликованы его письма к Шестакову, из писем Шестакова к Фету приведены только фрагменты.
2. Согласно указаниям П. Д. Шестакова в экземплярах машинописного собрания стихотворений и переводов отца из архива Долгополова, первые три тома переданы в Рукописный отдел ИРЛИ в 1975 г., переводы – в 1976 г. Однако в опубликованных обзорах новых поступлений Рукописного отдела за 1970-е годы из материалов Шестакова указаны лишь: 1) Стихотворения (10), рукопись и машинопись с правкой (1913–1928 гг.) (Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год. Л., 1978. С. 129); 2) машинописный сборник «Переводы в стихах» (1976) (Ежегодник… на 1978 год. Л., 1980. С. 87).
3. Ксения Дмитриевна Муратова (1904–1998) заведовала Рукописным отделом в 1970–1978 гг.
4. См. примеч. 1 к п. 5.
18 октября 1973
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Могу Вас успокоить: никаких противоправных действий для того, чтобы подарить Вам сборник 1900 г., даритель не совершал. Можете владеть им (сиречь: сборником) совершенно спокойно.
Очень жаль, что Вы так плохо переносите переломы погоды. Мое сердце, увы, так же плохо реагирует на осень: уже несколько лет подряд октябрь-ноябрь отправляли меня в больницу. Но ведь какая разница в возрасте у нас: Вы же совсем молодой человек! Вам надо обязательно всеми возможными мерами избавиться от мучающих Вас головных болей.
Какие меры можно предпринять? Получили ли Вы врачебную рекомендацию о желательности перемены климата – на более континентальный, чем ленинградский? О возможностях получения работы в ИМЛИ я попытаюсь что-нибудь выяснить, но личное обращение мое к М. Б. Храпченко вряд ли может принести какую-либо пользу. Ведь со времени, когда я работал под его руководством, прошло более 25 лет[1], и в эти годы были только случайные встречи в автобусе или троллейбусе, да и их что-то не было уже много лет. Так что Вы правы: это – «грезы одни».
Надо подумать о более реальных мерах.
Если что-нибудь прояснится, сообщу.
Кстати о погоде. И у нас в Москве в последнее время погода не ахти какая: всё было – и холод, и дождь, и снег, перепады в температуре в течение суток более 10 <и> до 15 градусов. Вот Вам и умеренный континентальный!..
Теперь о результатах моих занятий в Отделе рукописей Ленинской библиотеки и о намеченной Вами статье «Из истории русской поэзии 1880–1890 годов»[2]. У меня у самого была мысль предложить Вам переписку отца с А. А. Фетом как материал для такого рода статьи.
К сожалению, корреспондирующих писем не сохранилось. (Последнее письмо моего отца к Фету из хранящихся в фонде Фета в Ленинской библиотеке (Отдел рукописей) 14 писем датировано 18/IV–1891 г., а первое письмо Фета к отцу из переданных мною в дар Ленинской библиотеке 3 писем Фета – 6/XII. –1891 г.). Ответом на письмо отца от 6/ II–1889 г. можно считать только печатный экземпляр стихотворения «На пятидесятилетие моей музы» с собственноручной надписью А. А. Фета. Но письма отца дают ясное представление о всей переписке.
В первом письме от 30/XI–1888 г. студент 2-го курса филологического факультета Казанского университета (ему только что исполнилось 19 лет) обращается к одному из любимейших им поэтов с просьбой прочесть прилагаемые к письму 6 стихотворений и сказать, стоит ли их автору писать стихи.
На это письмо Фет ответил 6/XII–1888 г. (т. е. немедленно), хотя обратился к нему неизвестный ему, молодой человек. 12/XII–1888 г. отец (точнее: отец мой в будущем) пишет Фету: «Как, какими словами выразить мне ту глубочайшую благодарность, какою я обязан Вам за Ваш столь же скорый, сколько и обязательный ответ на мое письмо? Как передать радость, охватившую меня при чтении Вашего лестного отзыва о моих стихотворениях? То, что Вы изволили высказать о достоинствах содержания их, побудит меня к дальнейшему совершенствованию на поэтическом пути, дает мне новые силы, вдохнет новую смелость. <… >[172] Я как драгоценность сохраню Ваше письмо не потому только, что оно содержит столь лестный отзыв одного из любимейших моих поэтов о моих стихотворениях, но еще более потому, что оно дает советы, необходимые для начинающего поэта».
6/II–1889 г. отец посылает Фету поздравление с юбилеем, прилагая поздравительное стихотворение.
30/III–1889 г. вновь посылает Фету на отзыв 6 стихотворений, одно из них с посвящением Фету. <…> (3) Я перечисляю только 55 оригинальных стихотворений, которых мы с Вами не знали; остальные – известные нам (изменяются только даты, позднее которых они не могли быть написаны).
Как видно из писем отца, он на все свои письма получал очень быстрые ответы А. А. Фета. Так, на письмо 1/I – 1891 г. Фет ответил 8/I–1891 г. 18/XII–1890 г. отец послал Фету свои стихотворения, а 6 января следующего года уже дает объяснения по замечаниям Фета.
На многих стихотворениях имеются карандашные пометки рукою Фета о предлагаемых им изменениях.
Когда Вы планируете начать работу над статьей? Дело в том, что я отдаю завтра перепечатать все стихотворения, приложенные к письмам отца к Фету 1888–1891 гг., и тексты замечаний А. А. Фета. Через недельку, думаю, смогу их Вам послать. Тогда Вы сами сможете решить, что Вам пригодится для статьи. Если Вы используете послание П. П. Перцова к Д. П. Шестакову (вероятно, 1895 г.?)[4], то учтите, что оно взято из неизданного сборника стихотворений П. П. Перцова, который он послал моему отцу во Владивосток (см. стр. 205 и прим<ечание> к этой стр<анице> в «моем» сборнике). Кстати, этот сборник я также передал в Отдел рукописей Ленинской библиотеки. И, в связи с этим, еще одно à propos. Когда я сказал в Отделе рукописей Ленинской б<иблиоте>ки, что перепиской Шестакова с Фетом интересуется литературовед из Ленинграда, то получил ответ: пусть обратится к нам. Может быть, действительно, Вам обратиться за ксерокопиями некоторых писем и стихотворений моего отца с пометками Фета в Ленинскую б<иблиоте>ку? <—> независимо от того, что машинописные копии я вышлю Вам[173]. Ксерокопии стоят 6 копеек страница, и Вам, мне кажется, интересно будет иметь автографы стихотворений с собственноручными замечаниями Фета[5]. Можно было бы к статье Вашей дать их в качестве иллюстраций. Мне кажется, что Отдел рукописей за то, чтобы к ним по этому поводу обратились. Так же, как это было в отношении Пушкинского дома[174]. Если Вы решите это сделать, обратитесь к зав<едующей> отделом Сарре Владимировне Житомирской или ее заместительнице Валентине Григорьевне Зиминой[6].
Пока всё. Я и то что-то «расписался».
Сердечный привет Валерии Израилевне.
Жена благодарит Вас и Валерию Израилевну за поклоны и шлет взаимные.
Ваш
P. S. Относительно издания сборника произведений моего отца надо подумать, хотя оптимизма большого у меня и нет[1].
И еще одно дополнение: Вашу микропленку я, наконец, прочел, воспользовавшись аппаратом для этого в читальном зале Отдела рукописей Ленинской библиотеки. Убедился, что я был прав (точнее: детские воспоминания меня не подвели): в Новороссийском университете в Одессе мой папа только держал магистерские экзамены, но на работу в этот университет его не назначали.
Автограф.
1. Очевидно, П. Д. Шестаков служил в Комитете по делам искусств при Совете народных комиссаров / Совете министров СССР в то время, когда в 1939–1948 гг. его возглавлял Михаил Борисович Храпченко (1904–1986).
2. Этот замысел не был осуществлен. 3. Опущены данные о датах писем и о количестве приложенных к ним стихотворений; приведены: Шестаков–2014. С. 311.
3. Долгополов подготовил для журнала «Русская литература» фрагмент послания Перцова Шестакову с рифмованным перечислением фамилий поэтов 1890-х годов (со своей вступительной заметкой), но опубликован он не был. Полный текст с комментарием: Шестаков–2014. С. 274–276, 329–330.
4. Очевидно, П. Д. Шестаков служил в Комитете по делам искусств при Совете народных комиссаров / Совете министров СССР в то время, когда в 1939–1948 гг. его возглавлял Михаил Борисович Храпченко (1904–1986).
5. Ксерокопии писем Фета Шестакову, если и были заказаны Долгополовым, в его архиве не сохранились.
6. Сарра Владимировна Житомирская (1916–2002) в 1952–1976 гг. возглавляла Отдел рукописей ГБЛ. Валентина Григорьевна Зимина (1923–2013), историк.
7. См. публикуемое далее письмо Долгополова в издательство Казанского университета (8 марта 1971).
29 октября 1973
Многоуважаемый Леонид Константинович!
Выполняя свое обещание, посылаю Вам стихотворения моего отца, хранящиеся в Отделе рукописей Ленинской библиотеки, а также вновь найденные мною при просмотре комплектов периодических изданий за 1899–1907 гг., и стихотворение «В глуши», опубликованное в литературном приложении к газете «Новое время» в 1913 г. (об этой публикации сообщили мне Вы). Нумерация страниц – продолжение имеющегося у Вас «моего» сборника[175].
На копиях стихотворений, посланных в 1888–1891 гг. А. А. Фету, сделаны мною пометки, в каком письме отца они были сообщены А. А. Фету, и красным – редакционные исправления А. А. Фета, а в одном случае изменение, которое внес в текст мой отец в связи с замечаниями Фета. На оставшихся стихотворениях сделаны пометки для публикации.
Не заинтересует ли Вас тема «К истории польско-русских литературных связей»?
Если да, могу прислать Вам копию сделанного моим отцом перевода поэмы Юл. Словацкого «В Швейцарии» и несколько статей о польской литературе. Всё это найдено мною при просмотре периодических изданий 1899–1907 гг.
Я просмотрел следующие издания: Литер<атурное> прилож<ение> к «Торг<ово>-пром<ышленной> газете» за 1899 и 1900 гг., газету «Слово» и литер<атурное> прилож<ение> к ней за 1906 и 1907 гг., журналы «Русское обозрение» за 1891 и 1892 гг., журнал «Новый путь» за 1903 и 1904 гг.
Не посоветуете ли еще что-либо проверить?
Сердечный привет от меня и Лидии Львовны Валерии Израилевне.
Вам также жена просит кланяться.
Ваш
Автограф.
22 мая 1976
Дорогой Леонид Константинович!
Вчера вечером разговаривал по телефону с Валерией Израилевной. Узнал о том, что Вы в больнице, и договорился об отправке Вам прилагаемого сборника переводов в стихах моего отца[1].
Сообщением о Вашей госпитализации я опечален, но, с другой стороны, рад, что Вы лечитесь: внезапная смерть нашего – Лидии Львовны и моего – единственного сына – трагическое событие для нас – должно убеждать в том, как важно своевременное и серьезное лечение.
Желаю Вам от всего сердца как следует полечиться. Я даже не высказываю пожелания поскорее поправиться. Пусть, если это необходимо, лечение и продлится, но чтобы был наилучший результат!..
Лидия Львовна присоединяется к моему пожеланию и просит передать Вам привет.
Прошу также и я передать приветы мои Валерии Израилевне и Саше.
Ваш
P. S. Сохранились ли у Вас перепечатанные на машинке стихотворения моего отца, ксерокопии которых получены мною из Отдела рукописей Ленинской библиотеки (из фонда А. А. Фета)? Если сохранились, пришлите их мне, когда у Вас будет такая возможность (когда поправитесь и окрепните)[2].
Автограф. Последнее из сохранившихся писем.
1. Этим же числом датирована дарственная надпись П. Д. Шестакова Долгополову на сборнике переводов Д. П. Шестакова.
2. Если речь идет о копиях, описанных в п. 19, они остались у Долгополова и сохранились в его архиве.
11 декабря 1969
Уважаемый Леонид Константинович!
Н. М. Рогаль[1] поручил мне ответить Вам и, во-первых, поблагодарить Вас за предоставленный материал.
Мы с удовольствием предоставим в свою очередь место в разделе «Наши публикации» стихам Д. П. Шестакова с Вашей вступительной заметкой. О сроках публикации: в связи с тем, что сейчас уже подготовлены редакцией номера журнала по третий включительно, опубликовать Ваши материалы возможно только после апреля, думаю, пятый-шестой номер.
Если Вас устроит такой срок, то очень просим выслать нам и фотографию Д. П. Шестакова. Конечно, если Вы располагаете ею.
С уважением,
Зав. отделом поэзии журнала
Машинопись (на бланке редакции журнала «Дальний Восток»), подпись – автограф. Поэт Михаил Феофанович Асламов (р. 1929) по окончании в 1969 г. Высших литературных курсов был назначен заведующим отделом поэзии журнала «Дальний Восток».
1. Прозаик и критик Николай Митрофанович Рогаль (1909–1977) был главным редактором журнала «Дальний Восток» в 1955–1977 гг.
6 мая 1970
Уважаемый Леонид Константинович!
Редколлегия журнала приняла решение опубликовать стихи Д. П. Шестакова в седьмой книжке. С высылкой корректуры весьма сложно по техническим причинам и потому такое вообще не практикуется. Высылаю Вам машинописный экземпляр публикации. Сообщите, пожалуйста, Ваше мнение об оной, а также прошу вычитать по оригиналу и выслать нам до 20 мая (к этому времени будет готова первая корректура).
Фотографию Д. П. Шестакова получили. С уважением и приветом,
Машинопись (на бланке редакции журнала «Дальний Восток»), подпись – автограф.
4 января 1973
Глубокоуважаемый Леонид Константинович! Посылаю текст Вашей статьи о Шестакове после предварительного редактирования, которое шло главным образом по линии «упаковки» в объем, ограниченный нашими более чем скромными возможностями. Если Вы предложите более удачный вариант статьи в том же размере, я буду очень Вам благодарен. Правя (или создавая новый) текст, учтите, пожалуйста, необходимость некоторых уточнений, связанных со спецификой нашего издания, и не только с ней.
При тех временных и географических границах, в которых жил Шестаков, мы должны указать в дефиниции, что он «рус. сов. поэт». Мы не даем такой дефиниции только в исключительных случаях – при особом отношении к советской власти. Поскольку я не могу судить, как было в данном конкретном случае, прошу Вас дать необходимые пояснения в тексте. Тем более, что чисто по-читательски возникают вопросы, вроде таких: почему Шестаков вдруг оставил кафедру в Казани и оказался во Владивостоке? почему столь долгим был перерыв в творчестве и т. п.? Возможно, что причины чисто житейские. Возможно, что нет серьезных оснований специально говорить об отношении Шестакова к революции. Но тогда это надо возместить точностью справки в энциклопедическом смысле – к примеру: до какого года был профессором и т. п.
У нас есть время учесть Вашу правку или заменить текст. Но не так много. Пожалуйста, пришлите ответ не позднее 1 февраля с. г.: статья сдана в набор, и правка будет внесена на производственной стадии.
С искренним уважением и самыми добрыми новогодними пожеланиями
Автограф. Михаил Николаевич Хитров (1932–2002) работал старшим редактором, заведующим (1979–1987) редакцией литературы и языка издательства «Советская энциклопедия». Речь идет о статье для «Краткой литературной энциклопедии».
8 марта 1971
Издательство Казанского университета
Главному редактору издательства
Я обращаюсь к Вам с предложением выпустить в Издательстве Казанского университета сборник стихотворений и переводов бывшего профессора Казанского университета по кафедре классической филологии Дмитрия Петровича Шестакова. Прежде чем стать профессором и целиком посвятить себя научной деятельности, Д. П. Шестаков пытался утвердить себя на поэтическом поприще. Еще будучи студентом Казанского университета, он много пишет и переводит, сборник его лирических стихотворений выходит в 1900 году в Петербурге (кстати, положительной рецензией на переводы Д. Шестакова откликнулся А. Блок). Переведенные Шестаковым «Гомеровские гимны» печатаются в 1890-х гг. на страницах Ученых записок Казанского университета.
Одним словом, материала тут много, стихи Д. Шестакова отличаются изяществом и тонкостью «рисунка» (он относится критиками к числу наиболее интересных последователей Фета). Д. Шестаков – сын известного в Казани культурного деятеля и попечителя Казанского учебного округа П. Д. Шестакова. Брат его – Сергей Петрович Шестаков, также известный ученый-классик, в 1900-х годах был деканом филологического факультета, а впоследствии был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Из всех этих Шестаковых наиболее интересный – Дмитрий Петрович. Он продолжал писать стихи и переводить даже тогда, когда стал профессором. О нем сейчас совсем забыли, но, как мне кажется, – зря. Это была интересная фигура, человек культурный и образованный и с отчетливо выраженным поэтическим (хотя и не слишком сильным) складом мышления.
Несколько его стихотворений владивостокского периода недавно опубликованы мною в журнале «Дальний Восток» (1970, № 7, стр. 141–143). Там же я поместил и небольшую биографическую справку Д. Шестакова, собственно, небольшую, но первую его полную биографию. Я давно увлекаюсь творчеством Д. Шестакова, и у меня собралось значительное количество материалов, связанных с его жизнью и творчеством. Я нахожусь в переписке с его сыном, в руках которого находится богатый литературный архив его отца, где хранятся письма Фета и очень много никогда не публиковавшихся стихотворений самого Шестакова.
Должен сказать, что в Ленинграде в Большой серии «Библиотеки поэта» готовится сейчас сборник «Поэты 1880–1890 годов». В число отобранных поэтов включен и Д. Шестаков. Подготовил его стихотворения я, мною же составлена и небольшая биографическая справка; стихов Шестакова там немного – около двух десятков, и несколько переводов (образцы). Однако я думаю, что Дмитрий Петрович вполне заслужил отдельного сборника (так! – В. М.). В этот сборник можно было бы поместить не только оригинальные стихотворения, но и переводы (это главным образом «классические» поэты – Гомер, Овидий). Целиком можно было бы включить стихотворения владивостокского периода, которые явились естественным продолжением «казанских» стихотворений.
Примерный объем сборника 10–12 а. л. (считая за авторский лист 700 стихотворных строк): 1 а. л. – вступительная статья, 1 а. л. – примечания и 10 а. л. стихотворений и переводов. Составление сборника, написание вступительной статьи и примечаний я, естественно, прошу поручить мне.
Вы понимаете, конечно, что обращение мое к Вам имеет в данном случае принципиальный характер: Д. Шестаков – казанец и вся его жизнь неразрывно связана с Казанским университетом: он его питомец и его профессор, и если кто-нибудь может почтить его память изданием стихотворного сборника, то только (или, во всяком случае, в первую очередь) Казанский университет.
Я прошу Вас рассмотреть это мое предложение. В случае, если Издательство примет решение выпустить сборник стихотворений и переводов Д. Шестакова, я прошу также сообщить мне условия, на которых я мог бы приступить к работе.
О себе сообщаю: кандидат филологических наук, научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР, автор работ о Блоке и русской литературе конца XIX и начала XX веков. Из казанцев мое имя известно проф. Е. Г. Бушканцу.
С искренним уважением
Машинопись (копия), подпись – автограф (через копирку). По словам Долгополова, ответа на письмо он не получил.