Новая американская администрация с первых дней своего пребывания у власти рассматривала Россию в качестве своего противника на международной арене, причём речь идёт именно об идеологическом противоборстве. Так, в своём выступлении в Госдепартаменте США в феврале 2021 года Дж. Байден заявил: «Мы восстановим наши союзы и снова будем взаимодействовать с миром, но не для того, чтобы отвечать на вчерашние вызовы, а для того, чтобы решать сегодняшние и завтрашние. Американское руководство должно встретить этот новый момент развития авторитаризма, включая растущие амбиции Китая в соревновании с Соединёнными Штатами и решимость России нанести ущерб и разрушить нашу демократию»[309].
В отличие от своей предшественницы, нынешняя американская администрация особый упор делает на взаимодействие со своими союзниками по НАТО в деле противостояния России. Выступая на Мюнхенской конференции по безопасности 19 февраля 2021 года, президент Дж. Байден сказал: «Я выступаю сегодня как президент Соединённых Штатов в самом начале своей президентской каденции и посылаю миру ясный сигнал: Америка вернулась. Трансатлантический альянс вернулся». «Путин стремится ослабить <…> европейский проект и наш альянс НАТО, – отметил он далее. – Он хочет подорвать трансатлантическое единство и нашу решимость, потому что Кремлю гораздо легче запугивать и угрожать отдельным государствам, чем вести переговоры с сильным и тесно сплочённым трансатлантическим сообществом. Вот почему <…> отстаивание суверенитета и территориальной целостности Украины остаётся жизненно важной заботой для Европы и Соединённых Штатов. Вот почему борьба с безрассудством – российским безрассудством и взломом компьютерных сетей в Соединённых Штатах, по всей Европе и во всём мире – стала критически важной для защиты нашей коллективной безопасности».
Следует отметить, что администрация Дж. Байдена не собирается при этом разрывать все связи с Россией. Американский президент подчеркнул в Мюнхене: «Дело не в том, чтобы противопоставить Восток Западу. Дело не в том, что мы хотим конфликта. Мы хотим будущего, в котором все народы смогут свободно определять свой собственный путь без угрозы насилия или принуждения. Мы не можем и не должны возвращаться к рефлексивной оппозиции и жёстким блокам холодной войны. Конкуренция не должна препятствовать сотрудничеству по вопросам, затрагивающим всех нас. Например, мы должны сотрудничать, если хотим победить ковид-19»[310].
Первые шаги администрации Дж. Байдена в целом соответствовали этой «двухколейной» стратегии в отношении России: сдерживание в сочетании с выборочным сотрудничеством в тех областях, где Вашингтон мог получить выгоду от взаимодействия с Москвой. И действительно, одним из первых шагов президента Дж. Байдена на международной арене стало решение о продлении на пять лет действия Договора СНВ-3. В то же время 2 марта 2021 года было объявлено о введении новых санкций в отношении России в связи с ситуацией вокруг А. Навального.
Данный санкционный пакет предусматривал санкции против девяти человек, «причастных к отравлению и задержанию Навального»; санкции против семи компаний за распространение оружия массового поражения, применение химического оружия, участие в деятельности российского оборонного или разведывательного секторов; санкции в отношении экспорта определённых товаров в Россию в соответствии с требованиями Закона о химическом и биологическом оружии 1991 года; ужесточение ограничений на экспорт оружия; новые полномочия отказывать в визах россиянам, причастным к российским программам по химическому оружию[311].
Вряд ли эти санкции могли бы повлиять на российскую политику, и трудно отделаться от впечатления, что в Вашингтоне стремились «послать сигнал» Москве, избежав в то же время нанесения действительно серьёзного ущерба России. Нельзя не сказать в этой связи и о позиции администрации Дж. Байдена по «Северному потоку-2»: новая администрация, в отличие от администрации Д. Трампа, не была готова с самого начала идти на конфликт с Германией по столь чувствительному для последней газовому проекту. Отсюда – очень умеренные и осторожные шаги администрации Дж. Байдена в отношении «Северного потока-2» в самом начале президентской каденции 46-го президента США. Так, в опубликованном в конце февраля 2021 года докладе Государственного департамента Конгрессу в числе компаний, нарушающих американские санкции в отношении строящегося газопровода, были упомянуты исключительно российские компании (в отношении которых уже были введены американские санкции) – и ни одной европейской[312].
Этот первоначальный осторожный подход администрации Дж. Байдена к вопросу о санкциях против «Северного потока-2» вызвал в то время критику в Соединённых Штатах. Так, 40 сенаторов-республиканцев подписали письмо с осуждением отказа Белого дома от введения санкций против компаний, участвующих в осуществлении данного проекта[313].
Видимо, отдавая себе отчёт в важности поддержания российско-американского диалога, Дж. Байден согласился на проведение встречи с В. В. Путиным в Женеве в июне 2021 года. Оценивая итоги состоявшейся 16 июня 2021 года российско-американской встречи в верхах, и президент РФ В. В. Путин, и президент США Дж. Байден были едины в том, что эта встреча закончилась успехом.
В принятом по итогам российско-американского саммита Совместном заявлении президентов России и США по стратегической стабильности говорилось, что Россия и США в ближайшее время запустят комплексный двусторонний диалог по стратегической стабильности. «Посредством такого диалога мы стремимся заложить основу будущего контроля над вооружениями и мер по снижению рисков»[314], – отмечается в документе. Это решение ещё не было началом полноценных российско-американских переговоров по стратегическим вооружениям, но это, по крайней мере, был шаг в правильном направлении.
Стороны договорились и о начале диалога по кибербезопасности, и это можно было также рассматривать как большой шаг вперёд. Ведь до прихода к власти администрации Дж. Байдена американская сторона вообще отказывалась вести такой диалог, вместо этого выдвигая голословные обвинения в адрес Москвы в «хакерстве» и «кибератаках».
Удалось достичь согласия о возвращении российского посла в США, а американского – в Россию. Лидеры двух стран договорились о том, что следует попытаться разобрать все те завалы, которые накопились в дипломатических отношениях США и России (отзыв дипломатов, закрытие консульств, фактическая конфискация российской дипломатической собственности в США и многое другое).
Наконец, сам факт проведения этой встречи – несмотря на серьёзные разногласия между нашими странами – стал, безусловно, позитивным сигналом, сигналом о том, что правящие круги двух ядерных сверхдержав, несмотря ни на что, отдавали себе отчёт в важности поддержания конструктивного диалога между Москвой и Вашингтоном.
Следует отметить, что внешнеполитические ведомства США и РФ не замедлили с выполнением поручения президентов. Уже 28 июля 2021 года в Женеве состоялись переговоры российской и американской межведомственных делегаций, однако эта встреча закончилась безрезультатно. Главное, не удалось добиться согласия относительно начала полномасштабных переговоров по стратегическим вооружениям – именно ввиду неготовности к этому американской стороны. По словам главы российской делегации, заместителя министра иностранных дел РФ С. А. Рябкова, позиция Москвы, в соответствии с которой на столе переговоров должны быть стратегические оборонительные и наступательные вооружения в ядерном и неядерном оснащении, оказалась неприемлемой для американской стороны: «Мы пока не договорились с американцами на эту тему. Американцы хотят обсуждать что-то другое и что-то ещё»[315].
Колебания администрации Дж. Байдена понятны. В американском истеблишменте утвердились представления о том, что российская сторона должна пойти на весьма серьёзные уступки, если хочет добиться заключения нового российско-американского соглашения по ядерным вооружениям, которое должно прийти на смену Договору СНВ-3.
Так, многие представители американской политико-академической элиты полагают, что Москва должна каким-то образом убедить Пекин присоединиться к российско-американским переговорам по ограничению стратегических вооружений. Продление Дж. Байденом действия Договора СНВ-3 на следующие пять лет в первый же день своего пребывания в Белом доме в качестве 46-го президента США без выдвижения каких-либо предварительных условий в отношении России стало предметом жёсткой критики со стороны республиканцев и в Конгрессе, и за его пре- делами[316].
Кроме того, анализ публикаций американских экспертов по проблемам разоружения, а также публичных выступлений и заявлений представителей администрации Дж. Байдена позволяет сделать вывод о том, что, по мнению американских правящих кругов, будущий договор невозможен без следующих уступок со стороны РФ:
– отказ от новых видов стратегических носителей (вроде крылатых ракет с ядерным двигателем типа «Буревестник»);
– отказ от оснащения гиперзвуковыми ракетными системами российских средних бомбардировщиков типа Ту-22М;
– отказ от оснащения гиперзвуковыми ракетами с ядерными боезарядами надводных судов и подводных лодок, не подпадающих под категорию ПЛАРБ[317].
Очевидно, что в ходе будущих переговоров по стратегическим вооружениям российская сторона потребует ответных уступок со стороны Соединённых Штатов в качестве платы за вышеупомянутые российские уступки и, прежде всего, будет настаивать на возобновлении диалога о стратегических оборонительных вооружениях, который был прерван после выхода США из Договора по ПРО. В какой мере эти российские встречные требования будут приемлемы для Вашингтона? Правда, в Обзоре политики в сфере ПРО за 2022 год указывается, что «в рамках комплексного подхода к сдерживанию Соединённые Штаты признают взаимосвязь между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными системами. Повышение взаимной прозрачности и предсказуемости в отношении этих систем могло бы помочь снизить риск возникновения конфликтов»[318], однако серьёзные переговоры между США и РФ по стратегическим оборонительным вооружениям пока так и не начались.
Следует отметить в этой связи, что взгляды на Россию как на непримиримого врага Америки широко распространены в американских правящих кругах, что делает весьма проблематичной ратификацию любого российско-американского договора по контролю над вооружениями в Сенате Конгресса США.
Хотя на протяжении 2021 года особого прогресса в российско- американском диалоге по стратегической стабильности достигнуто не было, он, тем не менее, проходил в достаточно конструктивной обстановке. Начало российской специальной военной операции на Украине, однако, стало сокрушительным ударом по переговорам между Москвой и Вашингтоном по стратегической стабильности – как и по двусторонним отношениям в целом.
Как заявила 4 апреля 2022 года заместитель государственного секретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Б. Дженкинс, Вашингтон-де не теряет заинтересованности в выработке с РФ соглашения на смену Договору о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (ДСНВ, СНВ-3), но этот разговор сейчас не ведётся: «В настоящий момент мы не можем поддерживать диалог с Россией в связи с ситуацией, с которой мы сталкиваемся [на Украине]. <…> Однако в США по-прежнему идёт работа, чтобы, когда придёт время, мы смогли начать вновь взаимодействовать. Заинтересованность никуда не делась. У нас всё ещё есть важные вопросы, которые нужно решить, в числе которых другой договор о сокращении стратегических вооружений. Просто сейчас мы не в том положении, чтобы вести подобные дискуссии»[319].
Более того, прекращение авиасообщения с Россией сделало невозможным посещение американских стратегических объектов российскими инспекторами в соответствии с Договором СНВ-3. Как заявила 30 ноября 2022 года официальный представитель МИД РФ М. В. Захарова, кризис в функционировании инспекционного механизма ДСНВ возник по вине США. Именно Вашингтон своими ограничительными мерами в отношении России создал ситуацию, когда российская сторона фактически была лишена возможности реализовать свои инспекционные права в соответствии с Договором[320].
В общем, в результате событий на Украине не только прекратился российско-американский диалог по стратегической стабильности, но и под вопросом оказалась возможность проведения российских инспекций на территории США. В Москве сделали однозначный вывод о невозможности вести с американской стороной, что называется, «бизнес как обычно» (business as usual) в стратегической ядерной сфере.
В своём послании Федеральному Собранию 21 февраля 2023 года президент В. В. Путин заявил, что Россия приостанавливает своё участие в Договоре о стратегических наступательных вооружениях. Он указал на те условия, при которых Москва могла бы пересмотреть это своё решение:
– трансформация российско-американского стратегического диалога в российско-натовский, с учётом стратегических арсеналов Великобритании и Франции;
– отказ США и их союзников от военной поддержки Украины и от планов нанести стратегическое поражение России.
Кроме того, российский президент заявил о готовности РФ возобновить ядерные испытания – в том случае, если такое испытание проведут Соединённые Штаты[321].
Государственный секретарь США Э. Блинкен выступил с осуждением этого заявления В. В. Путина, подчеркнув в то же время, что США по-прежнему готовы в любое время обсуждать с Россией ограничения стратегических вооружений, независимо от того, что ещё происходит в мире или в двусторонних отношениях[322]. Очевидно, что Москва не готова вести стратегический диалог с Вашингтоном, как будто в мире ничего не происходит.
В ходе своей пресс-конференции по итогам 2023 года министр иностранных дел РФ С. В. Лавров сказал: «Деструктивная политика, возглавляемая Соединёнными Штатами, привела к глубокой, прямо скажем, деградации российско-американских отношений и коренному изменению обстоятельств в области безопасности по сравнению с существовавшими на момент заключения Договора о стратегических наступательных вооружениях. Вашингтон просто отбросил в сторону все понимания, принципы, на которых наши страны в своё время согласилась [так в тексте. – В.Б.] налаживать взаимодействие, в том числе по контролю над вооружениями. В преамбуле Договора об СНВ отражена наша договорённость о приверженности принципу неделимости безопасности, когда никто не укрепляет свою безопасность за счёт безопасности другого. Принцип был растоптан в контексте подготовки и развязывания украинского конфликта. Там же (в преамбуле) записано обязательство России и США выстраивать отношения на основе доверия и сотрудничества. О каком доверии сейчас может идти речь? Все это прекрасно понимают. В реальности США давно сделали ставку на достижение военного превосходства, стремились обеспечить себе “свободу рук”, шаг за шагом демонтировали всю систему соглашений контроля над вооружениями. <…> Получается, что Россия – их враг, они объявили нас таковым, но готовы поговорить насчёт того, как бы им опять посмотреть на наш стратегический ядерный арсенал. Мол, это другое. Их цель понятна – под лозунгом о взаимности постараться каким-то образом обеспечить контроль за нашим ядерным арсеналом, минимизировать для себя ядерные риски, возникающие в результате силового давления на нашу страну»[323].
Что касается стратегического ядерного сдерживания Российской Федерации, то здесь американская сторона сталкивается в последние годы с серьёзными проблемами. Следует сразу сказать – проблемы эти носят не количественный, а качественный характер.
С одной стороны, согласно официальным данным о состоянии российских и американских стратегических наступательных вооружений, которыми обмениваются Москва и Вашингтон в соответствии с Договором СНВ-3, между сторонами существует примерный стратегический паритет и ни одна сторона не может, при существующем соотношении их стратегических сил, рассчитывать на победу в результате первого обезоруживающего удара (это соотношение стратегических ядерных сил двух сверхдержав соответствует тому определению стратегической стабильности, которое содержится в Совместном советско-американском заявлении относительно будущих переговоров по ядерным и космическим вооружениям и дальнейшему укреплению стратегической стабильности от 4 июня 1990 года, в котором, в частности, говорилось, что стратегическая стабильность достигается посредством договорённостей, устраняющих стимулы для нанесения первого ядерного удара[324]).
С другой стороны, в последние годы российско-американский стратегический баланс претерпел серьёзные качественные перемены. В то время как российская сторона смогла не только осуществить обновление своей стратегической ядерной «триады» почти на 90 %[325], но и разработать принципиально новые типы стратегических ядерных носителей, не входящих в традиционную ядерную «триаду», Соединённые Штаты обеспечивают поддержание стратегического баланса за счёт стратегических носителей, принятых на вооружение ещё в прошлом столетии.
Так, в Обзоре ядерной политики, утверждённом министром обороны США в 2018 году, указано, будто после 2010 года Россия приняла на вооружение МБР «Ярс» (натовское обозначение – SS27Mod. 2 ICBM), ПЛАРБ «Борей» и БРПЛ «Булава» (натовское обозначение – SS-N-32), ПЛАРК «Ясень» и крылатую ракету морского базирования «Калибр» (натовское обозначение – SS-N-30 SLCM), а также крылатую ракету воздушного базирования Х-102. В стадии разработки, по данным составителей ОЯП-2018, находились МБР «Сармат» и тяжёлый бомбардировщик ПАК-ДА.
В то же время обширные американские планы переоснащения американской стратегической ядерной триады, которые предусматривают принятие на вооружение новой МБР (типа GBSD), новой ПЛАРБ типа «Колумбия», нового тяжёлого бомбардировщика типа B-21 Raider и новой крылатой ракеты воздушного базирования типа LRSO, – остаются планами. В стадии разработки находится тактический ядерный носитель на базе истребителя-«невидимки» F-35[326].
Соединённые Штаты планируют приступить к обновлению своей стратегической ядерной «триады» в конце 2020-х – начале 2030-х годов. Все эти планы модернизации стратегических ядерных сил США выглядят впечатляюще, но, по оценке американских экспертов, Америка отстаёт в данной области от России, где модернизация стратегической ядерной «триады» близка к завершению. По словам заместителя председателя Комитета начальников штабов США генерала Дж. Хайтена, в то время как Россия завершает свою программу модернизации ядерного арсенала, Соединённые Штаты только начинают её[327].
«Более двадцати лет Россия проводит широкомасштабную программу военной модернизации, которая включает устаревшие стратегические ядерные системы и неуклонно расширяющиеся и диверсифицирующиеся ядерные системы, представляющие прямую угрозу для НАТО и соседних стран, – констатируют авторы Обзора ядерной политики (ОЯП) 2022 года. – Аналогичным образом Россия разрабатывает несколько новых стратегических систем, предназначенных для того, чтобы подвергать риску США и их союзников и партнёров. Некоторые из этих систем не учитываются в соответствии с новым Договором по СНВ»[328].
Очевидно, что составители ОЯП-2022 имеют в виду такие новейшие российские системы доставки ядерного оружия межконтинентальной дальности, как торпеда с атомным двигателем «Посейдон» и крылатая ракета с атомным двигателем «Буревестник». Российская сторона может наращивать количество этих систем в неограниченном количестве, не нарушая положения Договора СНВ-3.
Некоторые высокопоставленные американские военные (например, заместитель командующего Стратегическим командованием ВС США генерал-лейтенант Томас А. Бюссьер (Thomas A. Bussiere) указывают и на потенциальную угрозу со стороны российских гиперзвуковых систем, таких как ракета воздушного базирования «Кинжал»[329]. В случае оснащения гиперзвуковыми ракетами типа «Кинжал» среднего бомбардировщика Ту-22М последний фактически становится стратегическим носителем, способным нанести удар по цели на американской территории и вернуться на свой аэродром.
Успешное применение ракеты «Кинжал» по высокозащищённому объекту в Ивано-Франковской области 18 марта 2022 года означает, что гиперзвуковые системы такого типа могут поражать и стратегические цели с высокой степенью защиты (включая командные бункеры и ракетные шахты). До сих пор считалось, что высокоточное оружие с неядерной головной частью может уничтожать лишь незащищённые стратегические объекты (например, радары системы предупреждения о ракетном нападении, системы связи с подводными атомными ракетоносцами, находящимися на боевом патрулировании, стратегические бомбардировщики на аэродромах).
Теперь же выясняется, что неядерные гиперзвуковые системы могут нанести серьёзный ущерб и высокозащищённым стратегическим целям, что открывает новые возможности для державы, имеющей такие системы на вооружении. Например, появляется возможность нанести превентивный удар по важнейшим стратегическим целям потенциального противника, не прибегая при этом к применению ядерного оружия. Такая ситуация, безусловно, может причинить серьёзный ущерб сложившемуся в мире стратегическому балансу – и всё это происходит в условиях, когда механизм контроля над ядерными вооружениями находится на грани полного паралича.
Сложившийся стратегический баланс, безусловно, скажется на позициях официального Вашингтона в ходе будущих российско-американских переговоров по стратегическим вооружениям (разумеется, если эти переговоры вообще начнутся). Наверное, впервые с конца 1960-х годов, когда начались переговоры по стратегическим вооружениям между Москвой и Вашингтоном, американская сторона будет вынуждена вести эти переговоры с позиции относительной стратегической слабости. Отставание Соединённых Штатов в переоснащении своей стратегической ядерной «триады» лишает американцев технологических козырей на предстоящих переговорах по выработке нового договора по контролю над стратегическими ядерными вооружениями, который должен прийти на смену СНВ-3.
В этих условиях Министерство обороны, пытаясь найти ответ на «российскую угрозу», делает ставку на повышение уровня взаимодействия с вооружёнными силами своих союзников по НАТО, на укрепление конвенциального военного потенциала Североатлантического альянса и так называемого «расширенного ядерного сдерживания» РФ[330]. Эта цель – обеспечение ядерного сдерживания России – по мнению американского военно-политического руководства, должна быть достигнута посредством развёртывания в Европе американских истребителей двойного назначения типа Р-35, оснащённых гравитационными атомными бомбами В61–12, переоснащения американских БРПЛ «Трайдент-2» ядерными боеголовками пониженной мощности типа W76–2 и принятия на вооружение крылатых ракет воздушного базирования нового поколения типа LRSO[331]. Очевидно, что эти меры сами по себе не смогут изменить сложившийся военный баланс между США и РФ.
Изменение российско-американского соотношения сил в последние годы до сих пор, к сожалению, не привело к увеличению готовности официального Вашингтона вернуть контролю над вооружениями то же место в российско-американских отношениях и во внешней политике США, которое он занимал в годы первой холодной войны. Так, в опубликованном в октябре 2023 года докладе экспертов Конгресса по стратегическому положению США содержатся рекомендации о значительном увеличении численности развёрнутых американских стратегических ядерных боезарядов и носителей по сравнению с уровнями, зафиксированными в СНВ-3, и о разработке новых носителей ядерного оружия.
Что касается диалога с Москвой (и Пекином) по ядерному разоружению, то в докладе было сказано буквально следующее: «Учитывая историю несоблюдения и незаконных приостановлений действия договоров Россией, а также продолжающуюся непримиримость Китая в диалоге по контролю над вооружениями, Соединённые Штаты не могут развивать свою стратегическую позицию, основываясь на предположении, что соглашения по контролю над вооружениями неизбежны или всегда будут действовать. Короче говоря, Соединённые Штаты должны быть готовы к будущему с соглашениями о контроле над вооружениями и без них»[332].