– А почему это тебе именно чёрная корова понадобилась? – не унимался пёс, когда они втроём с Дядей Фёдором и Матроскиным брели по деревенской улочке. Ход мыслей кота ему был совершенно не понятен.

– Вот ты балбес, Шарик… – Матроскин закатил глаза. – Чёрную корову можно и ночью пасти. Потому что в темноте её не видно, значит – и волки её не увидят и не съедят.

– Нет, корова белая должна быть, – не соглашался Шарик. – В белой молока больше.

– Корову надо чёрно-белую брать, – Дядя Фёдор нашёл решение, которое устраивало всех, – чтобы на зебру похожа была. Тут тебе и красота, и польза.

Он хотел ещё что-то сказать, но тут над улицей разнёсся истошный женский вопль:

– Стой! Стой, паразит пернатый!

Кот и пёс тут же сделали три шага назад, спрятавшись за спиной у самого надёжного члена команды – Дяди Фёдора. По двору с громкими криками носился кто-то в цветастом платье и грозно размахивал веником над головой.

– Это дом профессора Сёмина, – задумчиво и немного растерянно пробормотал Матроскин.

– А это хозяйка евойная, – поддержал Шарик. – Которая венико-выгонятельная.

– И лучше, чтобы она нас не видела… – в кои-то веки согласился с ним кот.

– Да не волнуйтесь, – махнул рукой Дядя Фёдор. Едва ли женщина такая уж злая, как её рисуют. Как папа говорит: «Нервные клетки не восстанавливаются»…

Мальчик обернулся, чтобы приободрить друзей, но позади никого не оказалось: кот и пёс буквально растворились в воздухе.

– А ну стой, комок с перьями! – снова послышался визг, потом – топот, и вот навстречу ему выскочила дородная дама с веником в руке.

Она заметила Дядю Фёдора и, замахнувшись своим орудием, кинулась прямо к нему. Дядя Фёдор сперва не понял, в чём дело, и размышлял: позвать на помощь или самому кинуться наутёк? Но тут прямо ему на макушку приземлилось что-то маленькое и растрёпанное. Галчонок! В клювике птички что-то блеснуло. Серебряная ложечка! Теперь всё встало на свои места.

Мальчик опередил даму с веником, схватил птичку и сунул за пазуху. Что бы этот галчонок ни сделал – обижать зверушек он не позволит.

– Ага, попалась, скотиняка сутулая! – победно завопила тётка, как труба в оркестре, и потребовала: – А ну, мальчик, давай его сюда для экзекуции.

– Не надо никаких экзекуций, – вступился за птичку мальчик. – Животные – наши друзья!

– Друзья серебряные ложечки не воруют! – заявила дама, уперев руки в бока.

Назревала склока, а этого не хотел никто. Если перессориться с соседями, не то что коровы – спокойной жизни им не видать.

– Давайте я его к себе заберу, – примирительно заявил Дядя Фёдор, отбирая у галчонка похищенную ложку и возвращая женщине, – и он больше ничего у вас воровать не будет.

– Ну, не знаю… – с сомнением протянула та. – Ложечка-то нашлась, а осадочек остался.

Возвращением похищенной части сервиза тут явно не обойдёшься, это Дядя Фёдор понимал без подсказки. Домохозяйка явно ждала чего-то в качестве утешения. Он сунул руку в карман и нашарил найденную старинную монетку. Ох и жалко было находки… Но ничего больше не нашлось. Мальчик вздохнул и протянул её женщине.

– Вот вам за моральный ущерб.

Глаза у той загорелись. Она схватила монетку, повертела её – и быстро спрятала в карман.

– Ладно, – она сменила гнев на милость, но назидательно погрозила пальцем: – Только чтобы я этого свинёнка перелётного больше тут не видела.

Довольная женщина удалилась, помахивая веником, а осмелевший галчонок высунул голову из-под рубашки, блестя хитрым глазом.

– Как же мы тебя звать будем? – задал он риторический вопрос.

– Разоритель, – тут же предложил Матроскин.

– По миру пуститель, – поддакнул Шарик. Дядя Фёдор, вынырнув из собственных мыслей, резко обернулся. Он некоторое время смотрел на друзей, появившихся неизвестно откуда, как только миновала угроза веника, а потом удивлённо спросил:

– Это ещё почему?

– Потому что мы на него последние деньги потратили, – сердито заявил кот. Ему и так хватало балбеса-Шарика, а тут ещё и комок перьев, от которого вообще непонятно, будет ли польза. – У нас теперь коровы не будет, а молоко – если только птичье…

– С такого, конечно, много не надоишь, – протянул Шарик, с сомнением глядя на галчонка.

– Что-нибудь придумаем, корова – дело наживное, – заявил Дядя Фёдор. – А бросить его в беде я не мог.

Любопытный Шарик протянул лапу, и птичка тут же схватила его за палец.

– Ай! – взвизгнул пёс, больше от неожиданности, чем от боли. – Ещё за лапу меня схватил!

Но этот вопль навел мальчика на мысль.

– Придумал! Давайте назовём его Хватайка?

– Кар! – каркнул галчонок, глядя на него умными глазёнками-бусинками, затрепыхал крылышками и взлетел в небо. Он как будто понимал, о чём говорили его новые друзья.

На далекий теплый Сочи спускался вечер.

Такси остановилось возле входа в гостиницу, где уже дожидался папа Дяди Фёдора с огромным букетом цветов. Дверца открылась, и навстречу ему выпорхнула мама.

– Привет, – улыбнулась она, увидев цветы и обнимая мужа. – Это мне?

– Ага, как положено – Дяде Фёдору мороженое, тебе – цветы, – процитировал папа героя известного фильма. – Правда, я мороженное съел, чтобы не растаяло.

– А разве Дядя Фёдор не с тобой? – недоверчиво нахмурилась мама, удивлённо и встревоженно оглядываясь. Что-то тут не клеилось. Что они опять с сыном задумали?

– Откуда ему тут быть – он ведь с тобой на самолёте летел? – Папа вёл себя так, как будто правда не понимал, что происходит.

– На каком самолёте? – сердитость с каждым словом уступала место панике. – Он с тобой на поезде поехал…

Повисла пауза. Мама и папа испуганно смотрели друг на друга и молчали. Оба не понимали, что происходит, где теперь их сын, и главное – как им теперь быть.