Галчонок расхаживал по подоконнику туда-сюда, склёвывая невидимых мошек. Рядом устроился Матроскин, подперев лапами голову, и не унимался:

– Ну, давай. Скажи – «кто там?». Кто там? – настойчиво повторял он. Но галчонок не поддавался дрессировке – то ли из-за лени, то ли правда не понимал, чего от него хотят.

– Кар! – только и отвечал он.

Матроскин устало выглянул во двор. Там Шарик старательно копал яму, потом прятал в неё кость и закидывал землёй обратно.

– От кого ты там кости прячешь? – крикнул кот в раскрытое окно. – От меня или от Дяди Фёдора?

– От археологов, – озадаченно почесав за ухом, предположил Шарик. – Я слышал, есть такие специальные люди, которые чужие кости ищут.

Матроскин закрыл полосатой лапой глаза.

– Ой, балбе-е-ес…

– Зато я с птицами не разговариваю, – привычно огрызнулся Шарик, продолжая копать.

– Это я его языку учу, – деловито и важно заявил кот. – Он же у профессора жил. Значит, к языкам должен способность иметь.

– Ты бы его лучше песне какой обучил или стихотворению, – укоризненно проворчал пёс.

– Песни я и сам петь могу, – недовольно и лениво промурлыкал Матроскин. – Только от них пользы нету.

– А от твоего «ктотама» какая польза? – С точки зрения Шарика, кот занимался бесполезной ерундой, чтобы убить время. Лучше б по хозяйству помог! Матроскин же считал, что пёс не в состоянии оценить полёт его стратегической мысли, и это его очень огорчало.

– А такая, – протянул он. – Уйдём мы в лес за дровами, придёт чужой человек, а галчонок ему: «Кто там?» И человек ничего воровать не станет.

Шарик поразмыслил ми нуту-другую. Слова кота звучали разумно. Он отряхнул лапы и направился к дому.

– Правильно. И кости целее будут, – убедил он сам себя, деловито отряхивая лапы, и повернулся к галчонку: – Хватайка! Скажи: «Кто там?»

В этот момент из-за угла показался Дядя Фёдор с удочкой в руках.

– Смотрите, я удочку на чердаке нашёл! – Мальчик с гордостью показал друзьям свой трофей. Стоило ещё покопаться: наверняка дом хранил множество других неожиданных сокровищ. – Пошли на речку, рыбы наловим, а то Матроскин совсем без питания отощает, – позвал он. – А Хватайку потом научим. Шарик, бери лопату.

Пёс удивлённо посмотрел на лопату и опустил уши. Он совсем ничего не понимал. Мало того, что слишком умный кот всех вводит в заблуждение, так он ещё и Дядю Фёдора этому научил. Как можно ловить рыбу лопатой?!

– А можно я тоже удочкой буду ловить? – спросил пёс.

– Да нет, это чтоб червей копать! – засмеялся Дядя Фёдор. Шарик облегчённо вздохнул. Но дурное настроение нужно было на кого-то выплеснуть, поэтому он повернулся к Матроскину и буркнул:

– Если рыбы не поймаем, червей будешь есть, понял?

Потом махнул лапой и пошёл прочь. Матроскин проводил его взглядом и сокрушённо покачал головой. Нет, это не лечится…

Папа сидел на краю кровати в гостиничном номере, а мама нервно ходила туда-сюда. У неё в голове не укладывалось, что сын мог их обмануть. Он никогда так не поступал! Почему? За что?

– Я не понимаю, почему он так поступил?! – воскликнула она, всплеснув руками.

– Римма, не нервничай! – Папа резонно считал, что жена порой сама себя накручивает, но никак не мог её переубедить. Поэтому выдал привычное: – Нервные клетки не восстанавливаются.

– Я не нервничаю, это почти истерика! – воскликнула мама ещё громче, с театральным трагизмом. Что ни говори, актриса она была – на зависть многим. – Срочно аптечку!

Папа раскрыл сумку и вытащил аптечку.

– Вот, от нервов – успокоительное… – приговаривал он, копаясь в залежах таблеток. В этот момент из кармашка выпал сложенный листок и спланировал на пол. Мама машинально подняла его и развернула, даже не взглянув на подпись.

– Это письмо! – произнесла она удивлённо, а тревога на миг сменилась радостью. – Дяди Фёдора!

Спустя полчаса они уже сидели в такси. Неунывающий водитель насвистывал, крутя баранку. Машина летела по извилистым улочкам, как по прямой.

Мама нервно комкала в руках письмо Дяди Фёдора.

– Где же он сейчас? – причитала она. – И как он там… один…

– Не один, а с котом, – успокаивающе поправил папа. – Я думаю, всё будет нормально. Он же самостоятельный. Помнишь, как он за сапогами через всю Москву ездил к той женщине с твоей работы?

– Помню, – со вздохом согласилась жена (она всё равно ни на минуту не переставала волноваться) и добавила ворчливо: – И перестань называть так мою маму.

– Но вы же работаете вместе, – развёл руками папа. Мама рассерженно отвернулась. Беспечность и манера папы ляпать не подумав ужасно её раздражала.

– Я дико извиняюсь, – таксист, которому надоела семейная перепалка на заднем сиденье, решил напомнить о себе, – что стал невольным участником вашего разговора. Вы, когда в милицию пойдёте, сразу к Хасику и Тимурчику.

– Они самые лучшие? – встрепенулся папа.

– Бери выше – единственные, – заверил таксист, заставив маму беспокоиться ещё сильнее. – Всё, приехали, – добавил он через минуту, резко надавив на тормоз.

Машина резко остановилась возле небольшого здания с вывеской «Милиция».

– Сколько мы вам должны? – холодно поинтересовалась мама.

– Зачем деньги, когда с ребёнком такие проблемы? – воскликнул таксист, эмоционально жестикулируя. – Просто в Москве своей скажите, что Арсенчик – лучший таксист Сочи. Ну давай. Хасику и Тимурчику привет!

Калитка скрипнула, и во двор шагнула знакомая худощавая фигура в поношенном плаще, шапке и с сумкой наперевес. Печкин считал, что почтальону любые двери открыты, потому что почту ждут все.

Дом оказался заперт. Печкин огляделся – никого нет, что ли? – и постучал. Сперва было тихо. После повторного стука по ту сторону двери кто-то зашевелился, послышалась возня, а потом изнутри донеслось:

– Кто там?

Печкин застыл в изумлении. Голос был совершенно незнакомый, писклявый и, казалось, не совсем человеческий, но голоса кота и пса он запомнил хорошо. К тому же шёл он не из-за двери, а как будто со стороны приоткрытого окна.

– Это я, почтальон Печкин, – представился Печкин. – Принёс журнал «Мурзилка».

Ответом была тишина. Почтальон выждал минуту и постучал снова.

– Кто там? – снова раздалось в ответ. Это было похоже на плохую шутку, а их почтальон не любил. Он вообще не любил шуток, особенно над ним самим. И с нажимом повторил:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Снова тишина. Почтальон начал сердиться. Кто над ним пошутить решил? Он постучал ещё громче и уже собирался высказать шутнику всё, что о нём думает, когда дверь откроется.

– Кто там? – опять повторил незнакомый писклявый голосок. Это было уже слишком, Печкин рассердился.

– Кто-кто! – рявкнул он, напугав галчонка. – Почтальон в драповом пальто! Мне журнал надо отдать!

Хватайка подскочил и скрылся за горшком с геранью. Потом осторожно высунул голову и подсмотрел одним глазом за незваным гостем. А вдруг схватит? Наверное, он опасный, раз такой сердитый и громкий. Надо подождать в надёжном укрытии. Может, уйдёт?

Но почтальон не собирался уходить: раз хозяев на месте нет, они непременно вернутся. Печкин опустился на ступеньки крыльца, подпёр голову руками и стал ждать.

И вот с улицы донеслись голоса, а вскоре появилась компания друзей. Впереди вышагивал Дядя Фёдор с удочками на плече, за ним – Шарик и Матроскин с ведром, полным рыбы. Их глазам предстала странная картина: на крылечке сидел задумавшийся почтальон, а по подоконнику рядом расхаживал туда-сюда галчонок. Вот он заметил муху и бросился её ловить. Тук-тук! – донеслось с окна.

– Кто там? – встрепенулся Печкин, подняв голову и изумлённо глядя по сторонам. Наверное, он сошёл с ума: с такими соседями немудрено.

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка»! – послышалось в ответ писклявое.

– Ура!!! – радостно воскликнул кот, бросив ведро с уловом и радостно размахивая лапами. – Заработала!

– Кто заработала? – отозвался почтальон, приходя в себя. Он только сейчас заметил, что рядом кто-то действительно есть, а не ему кажется.

– Моя система безопасности, – самодовольно мурлыкнул Матроскин. – «Умный дом» называется. Мы её как раз испытывали.

Это было уже слишком. Говорящие зверушки точно скоро его до психушки доведут. Кто тогда будет почту разносить… и ценные слухи заодно.

– Не по-человечески это – всякие системы на людях испытывать, – проворчал он. – Для этого животных применяют.

– Да ладно вам, товарищ Печкин. Не ругайтесь! – поспешил успокоить того Дядя Фёдор. В отличие от кота и пса, его самого почтальон не так сильно раздражал. – Пойдёмте лучше обедать, мы рыбы наловили.

– Рыбу это пусть коты едят, – продолжал возмущаться Печкин. Его нервы стоили гораздо дороже, чем ведро ухи. – Почтальонам для подержания сил лучше всего чай с конфетами подходит. Особенно с шоколадными!

Дядя Фёдор гостеприимно распахнул дверь и сделал пригласительный жест.