В эту бурную ночь не только скорая помощь отказывалась выезжать по адресу, боясь застрять. В глубокой луже, больше похожей на озеро, буксовал маленький «Запорожец». Как его угораздило попасть в такую западню – неизвестно. Но фонари на улице не горели, а ливень был такой, что фары слепли.

– Проедет, проедет, – упрямо заявлял папа, отчаянно давя на педаль газа и заставляя колеса визжать, раскидывая грязь.

Он прильнул к рулю, прищурился, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь завесу проливного дождя. В такую погоду все дома сидят, телевизор смотрят, а ездят по дорогам исключительно на тракторе…

Машина продолжала буксовать, увязнув в луже почти по самые окна. Вода звонко стучала по крыше и примотанному к багажнику новенькому велосипеду. Только кому его отдавать? Они ни почтальона, ни мальчика своего до сих пор не нашли – да и сами в беду попали. Как бы их самих спасать не пришлось. При каждой попытке газовать «Запорожец» чуть-чуть выплывал, но потом тут же погружался ещё глубже.

– Надо было пешком идти, – проворчала мама. – А то когда мы доедем, Дядя Фёдор уже и правда дядей будет.

– Римма, нервные клетки не восстанавливаются, – привычно ответил папа, провожая взглядом пролетающего мимо галчонка. Он изо всех сил трепыхал крылышками, борясь с дождём и ветром, но тот постоянно сносил птичку в сторону.

Когда Печкин и Шарик ввалились в дом, на них в прямом смысле не было сухого места. Пёс выжимал лохматый хвост, висевший грустной тряпочкой, а почтальон – шапку, больше напоминавшую губку для мытья посуды.

– Что значит – не приедут?! – возмущённо заорал Матроскин, выслушав их сбивчивый рассказ. Как так можно? Люди болеют, а они отказываются ехать лечить?! Тоже мне, врачи называется! – У них там что, в клятве Гиппократа мелким шрифтом было написано «только не в ливень»?

– Не ругайтесь, товарищ кот, – вмешался почтальон, деловито вытаскивая из сумки коробочку. – Я вот аптечку захватил. Но там только бинт и зелёнка.

Он уныло посмотрел на Дядю Фёдора, у которого от озноба зуб на зуб не попадал.

– Матр-роскин, м-можешь меня ещё ч-чем-нибудь укрыть? А то х-х-холодно… – попросил он жалобно

– Сейчас, Дядя Фёдор. Потерпи, – заверил его кот, вскакивая на кровать и сворачиваясь калачиком на груди мальчика поверх одеяла. Он прикрыл глаза и начал громко урчать. – Мне бабушка рассказывала, что коты лечебным эффектом обладают.

– Это что, кто-то трактор ваш завёл? – Печкин удивлённо завертел головой.

– Нет. Это кот наш мурчать начал, – усмехнулся Шарик.

Тут в комнату с писком влетел растрёпанный комок перьев, который бухнулся на край стола и отряхнулся по-собачьи. Во все стороны полетели брызги, даже Шарик прикрыл голову лапами. Надо же! Он, значит, не только говорить научился!

– Рим-ма! Нерррвные клетки не восстанавливаются! – прокричал Хватайка.

– Чего? – Шарик от удивления разинул пасть. Никто таким словам их птичку точно не учил.

– Не нервничай, он тебе говорит, – объяснил Матроскин, но пёс только отмахнулся.

– А почему Римма? – продолжал спрашивать пёс.

– Этого я не знаю, – пожал плечами кот.

– Я знаю, – вдруг подал слабый голос Дядя Фёдор, приподняв голову от подушки.

На сельской дороге, посреди глубокой лужи и лупившего по стёклам и крыше ливня, «Запорожец» продолжал бороться за свободу. Папа отчаянно давил на педаль газа, брызги и грязь летели из-под визжащих колёс.

– Ну, вроде продвигаемся, – удовлетворённо кивнул папа, прислушиваясь к звуку мотора. Впрочем, никто его оптимизма почему-то не разделял. Даже погода.

– Да уж, – нервно поёжилась мама. – Только не вперёд, а вниз.

Машина в ответ погрузилась в лужу ещё на несколько сантиметров.

– Юмор в безвыходной ситуации – это хорошо, – похвалил папа. Пусть уж лучше острит, чем ругается. – Но трактор, конечно, был бы лучше.

И тут в сплошной пелене дождя мелькнули фары. Потом послышался звук клаксона и рычание мотора.

И вот к «Запорожцу» подкатил трактор Митя. Из кабины выскочил промокший Печкин и лихо зацепил тросом бампер застрявшей машины. Потом махнул кому-то рукой. Вновь зафыркал и затарахтел мотор. Липкая грязь полетела из-под колёс трактора прямо на плащ почтальона. Трос натянулся, но машина не двинулась с места.

– Ну что там? – поинтересовался почтальон, забираясь в кабину.

– Зря рыбными котлетами заправили, – покачал головой Шарик. – На них далеко не уедешь. У вас никакой еды нет?

Почтальон помолчал немного (уж больно жалко было любимых сладостей!), а потом с неохотой сунул руку в карман и извлёк пригоршню шоколадных конфет.

– Вот, трофейные! – заявил он, отвернувшись. От сердца отрывал ведь любимое лакомство! Знали бы эти звери, на какие жертвы он пошёл ради помощи соседу!

– Да уж. Не того мы Хватайкой назвали, – пробубнил пёс себе под нос, чтобы собеседник не расслышал.

Печкин размахнулся и лихо закинул конфеты прямо в бак трактора. Мотор взревел, трос натянулся сильнее… «Запорожец» шевельнулся и мало-помалу начал выбираться из лужи. Шарик чуть не завыл от радости. Получилось!

Когда Печкин, Шарик и родители Дяди Фёдора наконец добрались до дома, мальчик дремал в постели, а на одеяле, свернувшись калачиком, лежал на страже кот Матроскин.

– Молодцы, что кота к больному месту приложили, – похвалила удивлённая мама. – Не лекарства, конечно, но тоже помогает.

– Это не меня приложили, это я сам приложился, – немного обиженно промурлыкал Матроскин.

Мама от изумления чуть не подпрыгнула и уставилась на кота широко раскрытыми глазами. Она-то думала, что коты только по ночам на деревьях умеют орать.

– Ой. Вы и разговаривать умеете?

– Я всё умею, – продолжал хвастаться кот, которому всегда было приятно, когда его хвалят. – Могу малины принести. Или воды тёплой, чтоб жаропонижающее запить.

– Надо же! – восхитилась мама. – Не знала, что коты такие умные бывают.

Кот довольно замурлыкал, а Дядя Фёдор открыл глаза.

– Как ты, сынок? – ласково спросила мама, погладив его по голове. Как же всё-таки хорошо, когда вся семья в сборе! Но всё-таки плохо, что они так давно не виделись. Вот и сын в беду попал!

– Всё хорошо, мама, – слабым голосом заверил её мальчик.

– Так. Жаропонижающим тут не обойтись, – решительно произнесла мама, тщательно осматривая сына. – Принесите стакан воды и две ложки.

Матроскин тут же притащил кружку тёплой воды и две ложки.

– Народная медицина? – непонимающе уточнил Шарик. – На ложках ему играть будете?

– Наоборот – самая передовая, – возразила мама и обратилась к мужу: – Срочно аптечку!

Папа порылся в сумке и вытащил дорожную аптечку. Он никогда с ней не расставался: мало ли что может случиться. Да и жена постоянно волнуется. Поэтому успокоительные должны быть под рукой.

Мама безошибочно нашла нужное лекарство, быстро растёрла таблетки в порошок, перемешала с водой и протянула сыну.

– Пей, сынок. Это поможет, – заверила она.

Дядя Фёдор собрался с силами, приподнялся на локте и проглотил лекарство. Мама одобрительно погладила его по голове, а остальные собравшиеся внимательно следили. Дядя Фёдор морщился, но пил. Он понимал, что таблетки – не конфеты и не обязаны быть вкусными. У них задача другая.

– Вот, молодец, – похвалила мама. – Ложись. Ты… прости, что я твоего кота выгнала. Я не знала, что он такой смышлёный.

– И вы меня простите, – опустил глаза Дядя Фёдор. – Я больше никогда из дома сбегать не буду. Обещаю.

Мама не ответила: она только покрепче обняла сына. Как же хорошо, что они снова вместе. Может, она и правда была слишком строга? Она многое поняла.