Матроскин бережно складывал в сумку бутылки с молоком и мурлыкал себе под нос. Он, как и всякий кот, обожал петь песни.

– «А я всё чаще замечаю, что меня как будто кто-то подменил»… Это я здорово придумал: деньги от продажи молока в банке хранить, – протянул он, ласково поглаживая трёхлитровую банку с накоплениями. – И на виду, и никакие вредители не доберутся.

Тут ему в спину ткнулось что-то холодное, круглое и металлическое. И без слов было понятно, что это такое. Ружье! Чьё? Откуда? У кота душа ушла в пятки, и он замер на месте как вкопанный – разве что лапы не поднял. Вся жизнь пронеслась перед глазами.

– Матроскин! – рявкнул Шарик. – Дай денег.

Кот облегчённо вздохнул. И тут же разозлился. Этот лохматый сдурел оружие на других направлять?!

– Ты нормальный? – Кот покрутил лапой у виска, проглотив страшные проклятия, которые уже готов был обрушить на голову пса. – Кто ж ружьё на людей направляет?

– Да оно не заряжено, – со смехом махнул лапой пёс. – Я его на чердаке нашёл. А патроны – не нашёл. Надо их купить. А на охоту без патронов неинтересно ходить.

– Сдалась тебе эта охота! – брезгливо отозвался кот. – Мясо можно и в магазине купить. Сам говорил – там костей больше.

– А я, может, и не из-за мяса, – продолжал отстаивать свое мнение пёс. – У тебя вон корова есть, у Дяди Фёдора трактор. Мне тоже своё дело нужно.

– С ружьём на невинных зверушек? Хорошее дело, ничего не скажешь! – укоризненно заявил Дядя Фёдор, как всегда неожиданно застукавший кота и пса «с поличным». Ну ничего от него не скроешь!

– Много вы понимаете! – обиженно фыркнул Шарик. – Звери – они, может, для того и созданы, чтобы на них охотиться. А во мне инстинкт проснулся. И меня в лес потянуло со страшной силой!

– Скажи, Шарик, а ездовых инстинктов у тебя, случайно, нету? – хозяйственно поинтересовался Матроскин. – А то мог бы нам молоко на рынок возить. Бесплатно.

Эта идея, впрочем, совершенно не устраивала Дядю Фёдора. У него родилась другая, гораздо лучше.

– А давай мы тебе фоторужьё закажем? – предложил он. – Экспресс-доставкой! Я в журнале объявление видел. Это и охота, и звери целые останутся.

– Ух ты! Здорово ты придумал! – озадаченно протянул Шарик. Ему самому такое и в голову бы не пришло. – Только оно, наверное, дорогое, – добавил он с грустным вздохом.

– Ничего, потянем, – заверил мальчик пса и распорядился: – Матроскин, выдай-ка нам из своего молочного банка денег.

– Добрались всё-таки, вредители, – проворчал кот, прижимая к себе своё сокровище – банку с деньгами. – Нет от вас никаких доходов. Расходы одни.

На следующий день с самого утра мама и папа уже были на почте. Папа старательно заполнял бланк телеграммы, а мама внимательно следила, чтобы он ничего не забыл.

– Вроде всё, – решительно кивнул он. – Отправляем?

– Прочитай, что получилось, – обеспокоенно потребовала мама.

Папа пожал плечами и начал читать:

– «Уважаемый почтальон! Мы ищем мальчика. Девять лет…» – Слова со стуком пропечатывались на телеграфной ленте.

– «…рост метр двадцать, глаза голубые…» – повторяла за ним телеграфистка.

Телеграммы разлетелись по указанным многочисленным адресам, привлекая внимание местных почтальонов. Почтальон Вилкин за завтраком, с аппетитом жуя бутерброд и прихлёбывая чай из стакана, изучал телеграмму.

– «…зовут Дядя Фёдор. Живёт в доме с котом…» – читал он.

Другой его коллега, постарше, в фуфайке и очках с толстыми линзами близоруко прищурился, поднеся телеграмму к свету, сочившемуся через мутное окошко.

– «…собакой и коровой. И чёлка у него, как будто эта корова его лизнула», – вторил ему почтальон из другого отделения.

Почтальон Ложкин в ещё одной деревне под названием Простоквашино так же задумчиво изучал сообщение.

– «Если в вашей деревне такой есть…»

Из старого деревенского туалета через прорезанное в дверце сердечко-окно доносился голос (кто-то читал там вслух):

– «…напишите нам, это наш сын. Мы по нему очень скучаем».

Такая же телеграмма достигла и Печкина.

– «Вознаграждение – велосипед». Хм…

Печкин призадумался, сжимая в ладони телеграмму и глядя вдаль. Слова родителей звучали обнадёживающе, а образ желанного велосипеда уже стоял перед глазами, как настоящий.

– …а теперь прогноз погоды, – вклинился в его мысли голос диктора Всесоюзного радио. – Через два дня в центральный регион придёт мощный циклон. Ожидаются дожди, сильные грозы, возможно, ураган и смерч. А сейчас весёлая песня для всех, кто работает в поле.

Печкин приглушил радио и принялся выдвигать один за другим ящики стола и рыться в них. Наконец с победным смешком он извлёк оттуда складной метр, растянул его и, спустив до пола, задумчиво изучал деления. Его подозрения с каждым днём только подтверждались. Он знал, что мальчика будут искать родители, дети сами по себе не бывают. Теперь эта телеграмма… Надо проверить.

– Метр двадцать, значит… – повторил он себе под нос.

– Что меряете, Игорь Иваныч? – раздался за спиной любопытный голос соседки. – Ремонт затеяли?

Печкин вздрогнул и обернулся: в дверях стояла хозяйка профессорской дачи.

– Нет. Это я велосипед себе затеял. Только надо «дядю» одного измерить. Для уверенности… – Он резко осёкся, понимая, что говорит не сам с собой и его план кто-то может узнать. – А мы, вообще-то, ещё закрыты.

– Да я просто посылочку очень жду. А вы всё не приносите, – призналась женщина. – Может, затерялась где-то?

– Гражданочка. Это почта! – резко бросил Печкин, удивив и даже немного напугав посетительницу. – Тут ничего не теряется. Вон ваша посылка.

Печкин нервно ткнул пальцем в коробку в дальнем углу. Женщина кивнула, но, приглядевшись, отрицательно покачала головой.

– Это не моя, – поджав губы, немного обиженно заявила женщина. Ей вовсе не понравилось, что сосед её игнорирует и вообще пренебрегает своими обязанностями. – Я в восьмом доме живу. А эта посылка – в третий. Где мальчик с трактором живёт.

– Мальчик, говорите? – прищурился почтальон. – А мне как раз к нему и надо! – Он вскочил со стула, радостно чмокнув соседку в щёку, чем ещё больше изумил. – Если он ростом метр двадцать – значит, он и есть Дядя Фёдор! И тогда велосипед у меня в кармане… Ой. Говорят так вообще про велосипеды?

– Вы бы отдыхали почаще, товарищ Печкин, – пробормотала ошарашенная женщина, проводив почтальона взглядом. Нет, он точно сумасшедший. Вроде тихий, а порой такое с ним творится…

Женщина явно осталась недовольна, но спорить с упрямым почтальоном – только зря время терять. Она ушла, нервно стуча каблуками, а Печкин проводил её взглядом, складывая метр и запихивая его в карман. Главное, чтобы на этот раз ему никто не мешал…