В это время мама и папа в Сочи, забыв про отдых, спешно собирались на вокзал. Из-за вечных волнений мамы они едва не опоздали. Дорога в Москву было полна грусти и тревог. Папа пытался подбодрить маму (как правило, безуспешно) и хотя бы немного отвлечь.

– Я в газете вычитал, что у нас более трёх с половиной тысяч почтовых вагонов! – с восторгом заявил он, увидев за окном вагон с надписью «Почта». – Какая большая у нас всё-таки страна!

– Да-а. Целый вагон писем, которые кто-то очень ждёт. Впечатляет, – скептически заметила мама.

В этот момент с грохотом отъехала в сторону дверь, и на пороге возникла проводница с двумя стаканами чая в неизменных подстаканниках. Женщина окинула маму оценивающим взглядом, явно сравнивая с собой (и безусловно осталась уверена, что по части внешности эта нервная дамочка ей и в подмётки не годится), а потом нарочито недовольно фыркнула:

– Ваш чай. Холодный. И несладкий. Счастливого пути, – заявила она таким же, как температура напитка, тоном.

Впрочем, ни папа, ни мама на её тон внимания не обратили.

В момент, когда письмо Дяди Фёдора достигло наконец Сочи, его родители уже вернулись домой в Москву. Когда конверт лёг на конторку администратора гостиницы, мама со звоном опустила ключи на тумбочку в коридоре. На мгновение в её сердце блеснул огонёк надежды, она внимательно осмотрелась и прислушалась, ожидая, что вот-вот сын выйдет их встречать… Но в квартире было тихо и пусто.

Комната Дяди Фёдора выглядела такой же, как и накануне их отъезда. Папа по привычке щёлкнул пальцами, как делал раньше, чтобы попросить сына принести инструменты, но спохватился. Они так привыкли везде и всегда быть вместе, а тут впервые разминулись. Родители со страхом поняли, что не справляются без своего самостоятельного и серьёзного мальчика. Всё буквально из рук валится!

Мама задумчиво рассматривала фотографии на полке, потом – рисунки на стене. Вот они втроём, а вот – кот и собака. На глаза мамы навернулись слёзы. Она старалась не замечать, что Дядя Фёдор очень любит животных, она не позволяла ему держать питомцев. Как же он, наверное, скучал! А теперь он неведомо где… как он там? Всё ли с ним хорошо? Да как может быть хорошо, когда ребёнок совсем один?!

В её мысли ворвался резкий звонок телефона. Мама быстро взяла себя в руки, вытерла слёзы и поспешила в гостиную.

– Алло? – Лицо её просветлело, она прикрыла трубку ладонью и обратилась к мужу громким радостным шёпотом: – Это из милиции!

– Первый раз вижу, чтобы так милиции радовались, – задумчиво прокомментировал подошедший папа.

– Да нет же! Это Тимур и Хасик, из Сочи, – нетерпеливо и привычно капризно возразила мама, вслушиваясь в голос на том конце провода, а потом сообщила уже спокойнее: – Дядя Фёдор нам туда письмо написал, и его им передали.

На том конце провода два весёлых сочинских милиционера держали в руках конверт. Тимур прижимал трубку плечом, чтобы освободить руки. Так и читать удобнее, и у любопытного Хасика не получится письмо отобрать.

– Мама-джан! – не слишком разборчиво от любопытства говорил милиционер. – Мы вот спросить хотели – можно ваше письмо вскрыть и вам прочитать? Или его вам по почте отправить?

– Ой, ну конечно можно. Вскрывайте и читайте скорее! – нетерпеливо попросила мама.

– Это хорошо, – успокоенно выдохнул Тимур и признался: – А то мы уже вскрыли. Переживаем просто мощно. Ну, слушайте.

Папа и мама прильнули к трубке с двух сторон.

– «Дорогие мои папа и мама, – торжественным тоном начал зачитывать милиционер. – Мы с Шариком и Матроскиным живём в деревне, тут хорошо. Просто замечательно. У нас есть свой дом, он тёплый. А ещё трактор есть и корова. Я по вам очень скучаю».

– Видишь? – развёл руками папа. – Зря ты переживала. Всё нормально с ним.

– «Всё у меня хорошо, – продолжал Тимур, напрягая зрение, чтобы разобрать каракули кота. – Только одна проблема – здоровье моё не очень. То лапы ломит, то хвост отваливается. Это потому, что жизнь моя была сложная, полная лишений и выгоняний».

Папа и мама настороженно переглянулись. Слова сына звучали немного странно.

– «Но сейчас у меня всё есть – и колбаса, и молоко в мисочке на полу, – читал дальше Тимур тем же тоном, как будто не замечал нелогичности текста. – Мышей теперь ловлю просто для развлечения – на удочку или пылесосом».

Мама осела на диван, схватившись за голову. Она живо представила себе, как её сын гоняется с пылесосом за мышами и лакает из миски молоко. У неё чуть сердечный приступ не случился. Кто-то явно сошёл с ума: или Дядя Фёдор, или странные сочинские милиционеры. Или они просто над ними издеваются…

– А вы там точно всё правильно читаете? – настойчиво поинтересовался папа, перехватив у жены трубку.

– Обижаешь, папа-джан! – вклинился Хасик. – У нас висшее юриспрудическое оборзевание. Давай дальше, Тимурчик.

– «А в целом, я живу прекрасно, – продолжал Тимур. – Настолько, что даже на днях линять начал. Старая шерсть с меня сыплется – хоть в дом не заходи. Зато новая растёт – чистая, шелковистая. Просто каракуль».

Теперь уже у папы закружилась голова, когда он представил Дядю Фёдора, заросшего шерстью. Он выронил трубку и начал отчаянно тереть виски.

– Алё. Что там у него там повысилось? – испуганно переспросила мама.

– Лохматость, – повторил Тимур чётче. – Он теперь может зимой на снегу спать. Но вы не волнуйтесь. Хасик-джан, ты в девять лет сколько раз в день брился? – поинтересовался он у напарника.

– Два – утром и вечером, – доложил тот.

– Как девочка, что ли? Я два раза только утром, – непонимающе поморщился Тимур и снова обратился к собеседнику на том конце провода: – Короче, нормальная у вашего мальчика лохматость. Среднестатистическая.

– К тому же это письмо три разных личности писали, – опять встрял Хасик, которому очень уж хотелось поговорить. – Ми это установили с помощью дактилоско… дастилокто… дакто… Да кто придумывает слова такие, слушай?! По почерку видно, короче.

– Вы давайте там, не переживайте, – быстро произнёс Тимур, не позволяя напарнику запутать собеседников непонятными словами.

– Да, нервные клетки не восстанавливаются, – по привычке добавил папа. Мама сердито пихнула его локтем в бок. Когда он наконец сменит пластинку?

– Легко вам говорить! – воскликнула она. – У вас сын не пропадал.

– Это да, тут у нас в Сочи в основном папы пропадают, – подтвердил Тимур. – А не переживать говорю, потому что на конверте обратный адрес есть. Деревня Простоквашино.

– Что ж вы раньше молчали! – воскликнула мама нетерпеливо, готовая сорваться с места сию же секунду. – Мы сейчас же в эту деревню поедем.

– Быстро радуешься, мама-джан! – укоризненно заявил прорвавшийся к трубке Хасик. – Мы тут справки навострили – таких Простоквашин… Простоквашинов… Простокваши их…

Тимуру наконец удалось выхватить у болтливого напарника трубку.

– Короче, таких деревней всего двадцать два, – ответственно доложил милиционер. – А вас просто – два. Это вы долго будете ездить.

– И что же нам делать? – растерянно пробормотала мама.

– Я знаю! – нашёл выход папа. – Мы во все эти деревни телеграммы пошлём. Местным почтальонам. И спросим – есть ли у них такой мальчик.

– Точно! Какой ты у меня молодец! – восторженно всплеснула руками мама, с любовью глядя на мужа и целуя его в щёку. Какой он у нее всё-таки умный!

– Да, принять бы тебя на пятнадцать суток… к нам в отдел – мы бы все висяки закрыли, – пробормотал Тимур и со вздохом продолжил: – Ладно, диктую список деревень. Простоквашино Свердловского района. Простоквашино Куйбышевского района…

Папа пропустил последний комментарий мимо ушей и, взяв ручку, начал старательно записывать…