А в Простоквашине продолжались рабочие будни. Впрочем, теперь троим друзьям стало намного легче. У них появился трактор, всерьёз облегчивший хлопоты по хозяйству… впрочем, его тоже нужно было кормить, причём самой обыкновенной едой. Дядя Фёдор, как самый опытный, управлял машиной, а Шарик таскал с собой ведро котлет, которые в нужный момент закидывал в бак. И о себе, впрочем, тоже не забывал. Галчонок Хватайка всюду сопровождал компанию. И только Матроскин большую часть времени проводил дома: доил корову. Молока было столько, что впору его продавать. Свободных вёдер и банок в доме уже не осталось.

К новым соседям все уже привыкли и не обращали внимания на необычную компанию – только привычно здоровались. Казалось, успокоился даже вездесущий Печкин… Но мир длился недолго. Когда почтовая машина в очередной раз привезла в отделение газеты, в одной из них оказалась прелюбопытная заметка. Под заголовком «Пропал мальчик» красовался кривоватый рисунок какого-то не то бандита, не то бомжа, отдалённо напоминавшего Дядю Фёдора, а дальше следовало описание.

Цепкий взгляд почтальона сразу выхватил заметку из общего вороха информации. Печкин даже на время забыл, что давно пора разносить почту. Он положил стопку газет на стол и начал внимательно изучать «фоторобот». Уж не его ли соседа ищут? Слишком всё хорошо складывалось… В любом случае надо проверить.

– Пропал мальчик… – прочитал он вслух. – Девять лет… Так-так-та-а-ак… – Мысли понеслись вскачь, в голове почтальона зрел план. Он оторвался от заметки и, прищурившись, устремил хитрый взгляд в пространство. Он сразу догадался, что со странным мальчиком без родителей что-то не так… И вот оно – подтверждение! Что ж, он во всём разберётся. И если он не ошибся (а скорее всего, он не ошибся), поможет вернуть ребёнка родителям. Потому что по правилам так и должно быть, а нарушать правила нельзя. Иначе кругом будет один сплошной бардак. Во что тогда превратится их тихая деревня?..

Очередным утром Дядя Фёдор привычно подошёл к умывальнику и обнаружил там не воду из колодца, а что-то белое с кислым запахом. Мальчик подозрительно нахмурился, принюхался, потом осторожно окунул палец и облизнул его.

– Ну, это уже перебор, – поморщился он, отряхивая руки.

Когда он вошёл в комнату с твёрдым намерением отчитать кота за самоуправство, Матроскин сидел за столом с невинным видом, попивая из кружки молоко.

– Матроскин! – сердито кликнул мальчик кота. – У нас и так молоко по всему дому. Ещё и простокваша в умывальнике?

– Ну, а что? – невозмутимо отозвался Матроскин. – Мы в Простоквашино, в умывальнике – простокваша. Всё логично.

– Да? – продолжал возмущаться Дядя Фёдор. Теперь он понимал Шарика. – А умываться как?

– Ой. Умываться и в речке можно, – отмахнулся кот.

– Интересные вы люди – кошки, – хмыкнул Шарик. – А зимой? Тоже в речке?

– Зимой снег кругом – не запачкаешься, – ответил Матроскин и добавил самодовольно: – И вообще, некоторые языком умываются.

– А некоторые и мышей едят! – саркастически заметил Шарик.

Дяде Фёдору все это надоело.

– Так, ну всё, Матроскин, – решительно заявил он. – У нас не дом, а молочный завод какой-то.

– А что? – с лёгкой обидой заявил кот. – Может, я этим молоком прославлюсь?

Свой портрет на бутылках нарисую и буду на рынке продавать.

– Хе! – хихикнул Шарик. – Кто ж будет молоко с котом покупать? На молоке корова должна быть нарисована. А кота надо на дешёвых сосисках рисовать. Для честности.

– Поживём – увидим, – проворочал кот и умолк. Ему и так не нравилось, когда его гениальные идеи подвергают сомнению, а тут ещё и Дядя Фёдор тоже с ним не согласен. Несправедливо это! Ничего, они ещё поймут, что ошиблись!

Сердитое молчание прервал дикий вопль Печкина, доносившийся снаружи.

– Помогите! Товарищи звери! Кто-нибу-у-удь!

Друзья переглянулись и, разом вскочив из-за стола, кинулись на улицу.

Выбежав во двор, компания, к своему удивлению, обнаружила почтальона, почему-то сидевшего на самой верхушке раскидистой яблони. Под яблоней бродила, как грозный часовой, корова Мурка, сердито поглядывая на незваного гостя.

– Ничего себе, какой фрукт у нас созрел в августе месяце! – покачал головой пёс.

– Я этот фрукт знаю, – махнул лапой Матроскин, разом позабыв о своей обиде. – Он вредный и с гнильцой.

– Сами вы – с гнильцой! – огрызнулся почтальон. – Это меня корова ваша сюда загнала. Вон у меня сколько дырок на штанах! – Печкин демонстративно запустил руку в карман, просунув пальцы в дырочки. – А я, между прочим, по делу к вам пришёл.

Определённо надо во всём разобраться. А для этого первым делом снять «пострадавшего» с дерева. Мальчик взял корову за верёвочку и аккуратно отвёл в сторону, постаравшись переключить её внимание на вкусные цветочки на другом конце двора.

– Знаем мы ваши дела, – скептически заметил Матроскин. Печкин был последним в деревне человеком, которому он стал бы доверять. – За яблочками нашими небось полезли. А назад никак, косточки-то уже старые.

– Я вас попрошу, гражданин кот, косточки мои не перемывать! – обиженно проворчал почтальон. – У вас вообще один год за четыре считается. Так что ещё неизвестно, кто из нас старее.

– А вам удобно так ругаться? – перебил Дядя Фёдор, которому надоело слушать перепалку. Он подошел к дереву и помог почтальону спуститься на твёрдую землю. – Может, лучше дома, за чаем… в спокойной обстановке?

– Спасибо, – поблагодарил Печкин. – Подайте-ка мне мою сум… Ах ты! – гневно воскликнул он, увидев, что корова, воспользовавшись заминкой, невозмутимо доедала её содержимое. Для неё, похоже, не было никакой разницы между сеном и бумагой. – Ты что делаешь?! Ты зачем все мои газеты съела?! Как я их теперь разносить буду? – в отчаянии заорал почтальон.

Корова тут же подняла голову и зыркнула на почтальона исподлобья, заставив попятиться.

– Да уж. Теперь вместо газет Муркино молоко разносить надо, – предположил Шарик. – Может, там какие-то буквы и останутся.

Тем временем Дяде Фёдору удалось отобрать у коровы сумку и то, что осталось от её содержимого.

– Так какое у вас важное дело было? – поинтересовался он, протягивая Печкину его «сокровище». Тот смерил тоскливым взглядом опустевшую сумку.

– Уже никакое, получается. Корова ваша моё дело скушала, – огорчённо протянул он и, опустив голову, поплёлся к калитке.

– Точно за яблоками приходил, – буркнул себе под нос Матроскин. В этот момент удивлённый голос Дяди Фёдора привлёк его внимание.

– Смотрите!

Мальчик держал в руке обрывок газеты с уцелевшим кусочком статьи под заголовком: «Пропал мальчик!».

– Вот он зачем приходил! – понял Дядя Фёдор.

– Получается, хорошо, что моя Мурка все его газеты съела, – похвалил корову Матроскин. – А то он бы тебя родителям выдал.

– Да. Но плохо, что мама с папой за меня волнуются, – вздохнул Дядя Фёдор. Всё-таки нехорошо с ними получилось. – Даже не отдохнут нормально… – И тут ему в голову пришла идея. – Надо им письмо написать! Подождите! – окликнул он уходящего Печкина и бросился его догонять.

Поймать почтальона удалось только у самого забора.

– Товарищ Печкин! – отдуваясь после бега, сбивчиво попросил Дядя Фёдор. – А можно через вас письмо отправить? Это очень срочно.

– Не знаю, – обиженно проворчал тот. Он только что пережил такой позор, что вспомнить стыдно. Очень уж хотелось хоть как-то отыграться за произошедшее на хозяевах коровы. Пусть в следующий раз лучше её воспитывают.

– Как это – не знаете? – удивился мальчик.

– А так это. – Печкин обернулся и объяснил слегка капризно: – Как почтальон, я обязан у вас письмо принять. А как человек, я на вас с вашей коровой обиделся.

– Но вы же больше почтальон, чем человек? – поинтересовался подошедший Матроскин.

Против правды не пойдёшь. Печкин пообижался-пообижался – да и согласился с доводами настырного кота.

– Приносите своё письмо, – вздохнул он и добавил, взглянув на часы: – Но… выемка корреспонденции через полчаса. А следующая только через неделю: я почтовый ящик красить буду.

– Эх… – Дядя Фёдор озадаченно почесал затылок. Как успеть завершить такое важное дело: написать, запечатать и опустить в ящик – всего за полчаса?! – А можете вы на утро выемку перенести? Или хотя бы на час.

– Как человек – могу. Но я же больше почтальон, – вернул колкость Печкин. – Так что у вас двадцать девять минут осталось.

– А вам на работе случайно не приплачивают – за вредность? – проворчал кот, скрестив лапы.

– Уже двадцать восемь минут, – напомнил Печкин, не обращая внимания на едкий комментарий. Ещё всякие лохматые будут указывать, что ему делать!

– Пойдём, а то вообще не примет, – одёрнул кота Дядя Фёдор и направился к дому. У него уже созрел план. Он раздобыл конверт и аккуратно подписал его. Главное – не напутать с адресом, иначе письмо будет идти слишком долго, а может и вообще не достичь адресата.

– Так… город Сочи, гостиница «Жемчужина». Римме и Диме Свекольниковым. – Он вытащил чистый лист и принялся за работу, продолжая наговаривать себе под нос, чтобы ничего не забыть: – «Дорогие мои папа и мама. Мы с Шариком и Матроскиным живём в деревне, тут хорошо. Просто замечательно. У нас есть свой дом, он тёплый. А ещё трактор есть и корова…»

Он мечтательно взглянул в окно и тут… о, нет! Только не это! Прожорливая корова обнаружила сушившееся на верёвке бельё и с невозмутимым видом жевала простыни.

– Мурка! А ну фу! – закричал он, замахав руками. Неужели постельное бельё такое вкусное?! – Фу, говорю!

Мурка даже ухом не повела и продолжала жевать. Вот же упрямая! Дядя Фёдор сперва даже растерялся. Он покосился на часы: те показывали без четверти семь. Времени совсем мало! Но не позволять же корове сожрать простыни и скатерти! Это уже ни в какие ворота не лезло. Что же делать?

Размышлял он всего пару секунд. Спасение имущества в итоге перевесило. Мальчик бросил недописанное письмо и кинулся к выходу. По дороге ему под ноги подвернулся кот, который как раз собирался спрятать вырученные на рынке деньги в трёхлитровую банку-копилку.

– Матроскин. Допиши за меня письмо, а? – попросил Дядя Фёдор, кидаясь к дверям.

– Я? – ошарашенно переспросил кот. Он много что умел, но о подобном его ещё ни разу не просили. – А что писать-то?

– Ну там… «У меня всё хорошо» и всё такое… – махнул рукой Дядя Фёдор и выскочил во двор.

Матроскин в недоумении опустился за стол и взял лапой карандаш. Действительно, о чём можно написать родителям Дядя Фёдора, чтобы те не волновались?

– «В общем, всё у меня хорошо. Только одна проблема…» – начал он. Он никогда раньше не писал писем, так что учиться пришлось на ходу. Кот почесал карандашом за ухом и продолжил. За одно предложение зацепилось другое, и Матроскин наконец так увлёкся письмом, что не замечал, как во дворе Дядя Фёдор безуспешно боролся с коровой за простыню (Мурка пока побеждала с разгромным счётом).

В этот миг полёт его мысли был прерван истошным воплем со двора:

– Матроски-и-ин! Помогай!

Кот выглянул в окно и ужаснулся. Ненасытная корова почти дожевала простыню! Это никуда не годилось. Как ни любил он свою Мурку, а такого хулиганства даже ей позволить не мог. Он со всех ног кинулся во двор, бросив на столе недописанное письмо, и в дверях столкнулся с Шариком, которого едва не сбил с ног.

– Шарик, там письмо на столе! – только и успел крикнуть кот. – Допиши быстренько.

– А что писать? – опешил пёс.

– Что всё хорошо.

Шарик пожал плечами. Проводив выскочившего на улицу кота, сел за стол, задумчиво посмотрел на листок, потом взялся за карандаш.

– «В целом, я живу прекрасно, – продолжил письмо Шарик, проговаривая всё вслух. – Настолько, что даже на днях…»

Шарик увлёкся сочинительством и потом уже сам не помнил, что написал, но ему удалось закончить письмо. Когда Матроскин и Дядя Фёдор сумели наконец одолеть жадную Мурку и отобрать простыню, пусть и пожёванную, но почти целую, пёс уже вкладывал сложенный листок в конверт. Часы показывали без двух минут семь. Времени в обрез.

– Всё, Шарик. Пора.

Он схватил конверт, едва успев поблагодарить пса, и бегом кинулся на почту. Пробегая мимо забора, он на ходу протянул незапечатанный конверт корове. Та лизнула его по краю, а мальчик на бегу запечатал.

Почта располагалась в конце улицы, до неё было минут пять спокойным шагом, но этих пяти минут у него не было: нужно было бежать со всех ног. Запыхавшийся Дядя Фёдор подбежал к ящику для сбора писем, когда Печкин с большим холщовым мешком уже стоял рядом, собираясь забрать корреспонденцию.

– Вот, держите! – выдохнул Дядя Фёдор и протянул конверт. – Успел!

– Письма только из ящика забирают, – заупрямился Печкин. – Порядок такой.

Дядя Фёдор недовольно покосился на почтальона – странный он какой-то, – но ничего не сказал, а послушно опустил письмо в ящик.

Печкин всё это время внимательно смотрел на часы. Когда часовая стрелка замерла на семи, а минутная – на двенадцати, он деловито вытащил заслонку и подставил под ящик мешок. В него выпало всего одно письмо. Ему предстоял долгий путь: сперва – в кузове почтового грузовика на сортировочный пункт, где автоматический сортировщик раскидывал тысячи таких же конвертов по разным мешкам.