Раз теперь у них ещё один жилец – его нужно чем-то кормить. Корове нужно сено. Много сена. Мурка оказалась довольно прожорливой. Теперь к прочим домашним обязанностям Дяди Фёдора прибавилась ещё одна – заготовка. Поэтому каждое утро он брал косу, вилы – и отправлялся на луг. Он всё косил и косил, стог рос и рос, порой делаясь выше него ростом… но с той же скоростью уменьшался: корова, которой теперь не нужно было самой бродить и искать себе пропитание, просто ела скошенную траву. Словом, запастись впрок не очень получалось. Дядя Фёдор выбивался из сил… а кот и пёс тем временем лежали на нагретом солнцем полу комнаты и слушали радио…

– …Мы передаём привет всем труженикам села и желаем успехов в их тяжёлой, но важной работе. А следующая песня… – зазвучал из динамика голос диктора.

Из коридора донеслись тяжелые шаги, и в комнату вошел утомлённый Дядя Фёдор. Он убавил громкость приёмника и хмуро смерил взглядом лентяев.

– С каждым днём всё больше маму понимаю, – вздохнул он. – С работы приходишь, а дома – два бездельника. Пойдёмте тоже сено косить. А то эта корова ест как бегемот.

– Я попрошу коровку мою бегемотом не обзывать! – вступился за Мурку кот.

– Хорошо устроился! – сердито отозвался Дядя Фёдор. – Коровка твоя – а сено, значит, я кошу.

– Ну? Мы же тебе объясняли, Дядь Фёдор! – по привычке начал спорить Матроскин. Он и мысли допустить не мог, что с коровой придётся расстаться. – Не можем мы косить, у нас вон… – они с Шариком разом подняли лапы вверх, – …лапки.

– Ясно, – выдохнул Дядя Фёдор. – Тогда надо письмо на тракторный завод писать. Чтоб нам трактор выслали. А то ещё ж сено запасать…

– Точно! – воскликнул Шарик, вскакивая. Хоть у кого-то в этом доме в голове умные мысли водятся. – Дядя Фёдор, ты – гений! Как я сразу не вспомнил?

– Всегда удивлялся, откуда у собак столько неоправданного оптимизьма берётся, – недовольно вздохнул Матроскин, махнув лапой.

– Трактор же у профессора нашего в сарае стоит! – продолжал рассказывать Шарик. Он говорил взахлёб, едва в словах не путался. – Эх, жалко, что он в Африку уехал…

– Так давайте у хозяйки спросим, может, она даст? – воодушевился Дядя Фёдор.

– Дать она только пинка может, – грустно опустил уши пёс. – Или веником. А трактор – ни за что.

– Значит, надо его как-то незаметно из сарая выкатить, – невинным голоском предложил кот.

– Это называется «угнать», – отрезал Дядя Фёдор. – Так нельзя. Или это «трактороприютительство»? – добавил он саркастически, скрестив руки на груди.

– Профессор нам бы его обязательно дал, – уныло протянул Матроскин. – Поэтому мы трактор сейчас возьмём, а спросим у него, когда вернётся. Это «задним числом» называется.

– Ясно. Сам придумал? – хмыкнул Дядя Фёдор.

– Я полгода в бухгалтерии жил, там все так делали, – заверил его кот. – А ещё в шапках прямо в кабинете сидели. В пыжиковых. Я оттуда и ушёл, потому что одна женщина в толстых очках меня всё время на голову надеть пыталась.

– Никаких задних чисел, – сурово перебил Дядя Фёдор. Он был категорически против любых нарушений. – Воровать – это плохо. Понятно вам?

Он бросил сердитый взгляд на кота и пса, те неуверенно закивали. Они редко видели мальчика сердитым и понимали, что если такое случилось – то неспроста.

Впрочем, его слова на них не слишком подействовали. То, что влетело в одно ухо, довольно быстро вылетело в другое. К тому же они не насовсем трактор берут, а на время только…

В тот же вечер Матроскин с Шариком засели в кустах возле дома профессора и наблюдали за домохозяйкой, гоняющей чаи в саду.

– Наверное, Дядя Фёдор расстроится, если мы трактор угоним, – шепнул Шарик Матроскину.

– Зато обрадуется, когда мы сена накосим, – отозвался тот так же тихо. – Такие вот эмоциональные качели.

– Качели – это хорошо, – поддержал пёс. – Их все дети любят.

Женщина вздрогнула и обернулась на шум.

– Так, это кто у меня там? – ворчливо спросила она.

– Это я, почтальон Печкин! – раздался в ответ голос Хватайки.

Пока женщина непонимающе оглядывалась, на стол приземлился галчонок, блеснул хитрым глазом, потом вдруг схватил ложку и улетел.

– Ах ты жульё пернатое! – взвизгнула женщина, попытавшись схватить воришку, но тот ловко увернулся и выскочил через окно на улицу. – А ну стоять! – завопила хозяйка дома и бросилась в погоню.

Галчонок усердно хлопал крылышками, увлекая женщину всё дальше и дальше от дома, а Шарик с Матроскиным, дождавшись, пока она исчезла из виду, покинули свою засаду и прошмыгнули к сараю. Деревянный засов поддался быстро. Пёс и кот распахнули двери. Внутри стоял новенький красавец-трактор.

– Чур, я за руль сяду! – вызвался Шарик.

– Нет, за руль сяду я! – не уступал кот. – Я месяц в кабине КАМАЗа жил. А у тебя из транспортного опыта только то, что тебя один раз самокатом переехали.

Но Шарик не слушал и всё равно забрался в кабину. Ещё ему всякие полосатые говорить будут, что делать!

– Подумаешь! – фыркнул пёс. – Тут вон – инструкция есть. Я её прочитаю и всё пойму, – он внимательно уставился на надпись и озадаченно почесал лохматую голову. – Что-то ничего не понимаю. Что за «тыр-тыр»? Какой Митя?

Матроскин, который забрался в кабину следом, внимательно изучал инструкцию. Сверху там действительно красовалась надпись: «Тр-Тр Митя Продуктовый, 20 л. с.».

– И чего непонятного? – хмыкнул Матроскин и заявил уверенно: – Просто же всё, как арбуз. «Тыр-тыр» – сокращённо «трактор», «Митя» – модель инженера Тяп-кина. Который профессору этот трактор прислал.

– Допустим. А что такое «двадцать лы сы»? – поинтересовался Шарик недоверчиво.

– «Лы сы» – это лошадиные силы. Значит, он перетянет двадцать лошадей, если они будут тянуть в одну сторону, а он – в другую, – объяснил кот.

– Ничего себе! – Шарик снова озадаченно почесал затылок. – Это сколько же ему сена надо?

– Гляньте на него! – всплеснул лапами Матроскин. – А ещё за руль просился. Какое сено? Написано же – продуктовый. Значит, на продуктах работает.

Договорить они не успели: за дверью послышался шорох. Шарик с Матроскиным едва успели спрятаться, когда открылись ворота и на пороге возникла хозяйка дома. Рядом с ней стоял взволнованный Дядя Фёдор.

– Я сама-то на нём не езжу, а профессора пока нет, – призналась женщина, отдуваясь. – Так что пользуйтесь на здоровье.

– Спасибо вам большое, – искренне поблагодарил мальчик. – А то корове надо много сена запасать. Кстати, вот вам – арендная плата, – добавил он, передавая женщине трёхлитровую банку молока.

– Спасибо. – Женщина заулыбалась, на её щеках заиграл румянец. – Ну, разбирайтесь тогда, а я пойду.

Когда женщина ушла, Дядя Фёдор обошел трактор и заметил притаившихся в тёмном углу кота и пса.

– Та-а-ак! – Мальчик упёр руки в бока и смерил недовольным взглядом двух «угонщиков». – А вы что тут делаете?

Шарик с Матроскиным растерянно переглянулись: их застали врасплох, прежде чем они успели придумать правдоподобное объяснение.

– А мы… – попытался оправдаться кот, – догадались, что ты пойдёшь к хозяйке трактор просить, и пришли тебе помочь.

– Да, заранее. Передним числом, – закивал Шарик.

Дядя Фёдор скептически покачал головой, но ничего не сказал.

– Да правда! – продолжал честно врать кот. – Вот как раз выяснили, что трактор этот на продуктах работает.

– Интересно… – протянул мальчик, забыв о сердитости и доставая из кармана большой бутерброд с колбасой. – Сейчас проверим.

– Колбасой вниз кидай! – напомнил кот.

Мальчик с сомнением посмотрел на бутерброд, а потом размахнулся и закинул его в бак. У трактора тут же загорелись фары и заурчал мотор. Точь-в-точь как довольный сытый кот!

– Ну ладно, поехали. Догадливые вы мои, – похвалил Дядя Фёдор, забираясь в кабину.

Мотор затарахтел веселее, и трактор выкатил из сарая.

Мама и папа вернулись в гостиницу, но уверенности и спокойствия не прибавилось. Мама только сильнее волновалась. Нужно было срочно возвращаться в Москву. Какой уж тут отпуск!

– Билеты взял, поезд через три часа, – отчитался папа, заходя в комнату с билетами в руках. – Поехали на вокзал?

– Лучше на пляж пойдём, – устало махнула рукой мама. – Прилечь на дорожку.

Такого поворота папа совсем не ожидал.

– На пляж? – растерянно переспросил он. – Я думал, ты переживаешь.

– Конечно, переживаю! – подтвердила мама. – Внутри. А снаружи мне загореть надо. И купальники выгулять. Я этого отпуска пять лет ждала.

– Я теперь многое поняла, – со вздохом призналась она, когда они лежали в шезлонгах возле кромки воды. – Когда Дядя Фёдор найдётся, я для него няню заведу. Он тогда никуда не убежит.

– У Пушкина тоже няня была, и чем всё кончилось? – насмешливо напомнил папа.

– Только сына я тебе портить не дам, – отмахнулась мама и заявила сурово: – Никаких кошек. Максимум – черепашка. В коробочке… – Она бросила взгляд на часы. – Так, всё. У меня смена купальника.

Она подобрала пляжную сумку и решительно поднялась с кресла.

– Да-а. И зачем люди на неделю в Сочи ездят, если можно за день всё успеть? – задумчиво протянул папа. Ему все больше казалось, что они приехали не за отдыхом, а потому что дома скопилось слишком много вещей, которые больше некуда надеть.