Дверь за ними с грохотом захлопнулась. Шаги по мраморному полу отдавались гулким эхом. Папа Андрей и Яга очутились в большом зале, по центру которого располагалась тяжёлая и широкая лестница. Сделана она была из белого мрамора, но в мрачном свете фиолетовых фонарей он тоже казался фиолетовым. Свет этот как будто не освещал комнату – здесь было всё равно довольно темно, – а лишь окрашивал её. Стены также были из мрамора, но чёрного. Несмотря на всё богатство помещения, папа Андрей заметил, что углы заросли паутиной. Он также обратил внимание на перила лестницы. Мраморные опоры поручня формировали причудливый объёмный узор, похожий на спиральные переплетения нитей. Папа не мог поверить, что можно настолько тонко работать с камнем – толщина мраморных нитей была не больше половины сантиметра. Но скоро его удивление вновь сменилось на отвращение: внутри этих нитяных вихрей плели свои сети сотни пауков.

– Осторожно, – сказала спокойно Баба Яга. – Они все ядовитые.

И после этого она как ни в чём не бывало принялась подниматься по ступенькам, опираясь на клюку. Андрей последовал за ней, стараясь держаться подальше от перил.

Подниматься по лестнице, будучи «в теле» – в данном случае в чужом теле, явно злоупотребляющем сладостями и фастфудом, – оказалось занятием удивительно выматывающим. У Андрея, привыкшего к своей худобе, тут же сбилось дыхание. Тем более что в этом мрачном помещении воздуха было как будто меньше, чем надо, словно бы они находились на вершине горы. Папа Андрей даже остановился на одной из ступенек, чтобы перевести дух. Он устало запрокинул голову и ахнул от удивления. Чёрные мраморные стены уходили высоко-высоко вверх, а на самой вышине растворялись в усыпанном звёздами ночном небе, иссиня-чёрном, словно глубокая бездна океана, на дне которого сверкали отполированные водой самоцветы. Быть может, зал действительно находился где-то высоко в горах, а дверь в лесу – лишь портал в это далёкое место?

Папа Андрей размышлял о том, что ему уже довелось увидеть, и всё больше сомневался в собственных чувствах. «Может, это всё обман зрения? Или я просто в бреду и мне всё кажется?» Но что ему было делать? Его спутница знала всё о том, что случилось на ярмарке, и утверждала, что знает, как вернуть его сына. А он, Андрей, при этом не знал ничего: ни места, ни даже времени, в котором он сам сейчас находился. Оставалось лишь довериться старухе-колдунье и попытаться понять, как устроен этот удивительный мир, в который он попал.

За лестницей следовал тёмный коридор, и разглядеть, что там дальше, было невозможно: ни одного окна, ни одного фонаря. Когда Яга и папа Андрей уже приблизились к концу лестницы, вдруг по стенам коридора сами собой зажглись фиолетовые факелы. Один за другим они разгорались, и свет проникал в коридор всё дальше и дальше, пока вдали не стала виднеться тёмная фигура. Огонь фиолетовых факелов был парадоксально блеклым, и фигура всё равно терялась в темноте. Яга остановилась, и папа последовал её примеру. Фигура в конце коридора направилась в их сторону. Факелы с шипением вспыхивали, когда она проходила мимо них, словно салютуя своей госпоже. Когда она была ещё далеко, папе Андрею показалось, будто к ним приближается огромная паучиха, раскинувшая свои лапы по всему коридору. И он был вполне готов поверить в это, а потому невольно отшатнулся назад. Но оказалось, что за паучьи лапы он принял волосы подошедшей фигуры. Длинные, скрученные в чёрные дреды, они парили, словно в невесомости. Некоторые самые длинные локоны оплетали сверкающее золотом платье женщины. На длинных ногтях сверкали то жёлтым, то белым крохотные драгоценные камни, словно снятые с самого звёздного неба, под которым сейчас стояла эта женщина. Выглядела лет на тридцать, не больше.

Женщина остановилась на вершине лестницы, не желая спускаться на один уровень с гостями. Одним движением пальца она заставила огонь факелов сиять ярче. Словно верные слуги, по перилам к своей хозяйке поползли пауки. Папу Андрея передёрнуло – он терпеть не мог пауков.

Загадочная женщина молчала, вперив презрительный взгляд в Бабу Ягу.

– Здравствуй, кхм-кхм… – удивительная перемена случилась в голосе Яги. Вместо ворчливой и колкой старухи Андрей услышал кого-то другого: кого-то гораздо более зажатого, неловкого. А уж финал реплики совсем поверг его в шок. – Здравствуй, матушка.

– Она, что, твоя матушка? Точно не наоборот? Бабка, ты не стукнулась там об косяк случайно по дороге? – громко сказал папа. У него была одна особенность, которая периодически ставила его в неловкое положение: когда он нервничал или боялся, то начинал нести сплошную околесицу и не мог остановиться.

Баба Яга на это нахальное замечание лишь кивнула.

– Ну, э-э-э… – папа растерялся, но сейчас его речь шла против его воли. – А как вот это вот… – он указал на старую Бабу Ягу. – И вот это вот… – он кивнул и показал рукой на женщину на вершине лестницы. – Как вы… вместе… Баба Яга, да вы шутите!

И тут понял, что Яга не шутит. Хозяйка дома перевела на него свой взгляд, и он увидел её глаза: глубокие и чёрные, чернее мрамора стен и ночного неба над их головами. Сколько раз папа Андрей вглядывался в тёмную глубину космоса через свой дорогой профессиональный телескоп, но глубина и мрак этих глаз превосходили всё, что он когда-либо видел раньше. А где-то в этой глубине сверкал жёлтый огонёк, еле заметный на радужке. Казалось, словно между Андреем и этим огоньком простираются сотни тысяч километров, а может, сотни тысяч лет. Нет, обладательница этих глаз не могла прожить всего лишь три десятка, для неё десяток лет – как для нас мгновение. Она – богиня судьбы, а значит, вечна. Папе Андрею стало ещё более не по себе.

– Вы не подумайте, я не в том смысле, что вы какая-то не такая…

Маленький паучок приполз по перилам к богине судьбы. Она посадила его к себе на ладонь, поглаживая кончиком острого ногтя.

– …Не сочтите за оскорбление, вы прекрасно выглядите, прямо-таки суперпрекрасно, и эти вот волосы, я бы сказал, довольно впечатляюще, даже внушающе и…

В этот момент богиня судьбы проткнула ногтем маленького паучка, посмотрела на него, как на поломанную игрушку, и отшвырнула за лестницу. Папа тут же смолк.

– Я пришла закончить наш разговор, матушка. Разрешить ссору, – сказала Яга.

– Не прошло и тысячи лет. Хотя стой – тысяча как раз и прошла, – спокойным, медленным тоном ответила богиня судьбы. – А это мне на что? – спросила она, кивнув на мужчину.

– Да так, считай, гостинец тебе принесла. Знаю, ты любишь забавляться с судьбами всяких оболтусов.

– Кто гостинец? Не слушайте её, бабушка пошутила! Бабушка же пошутила, да?

Богиня судьбы слегка повела пальцем, и рот папы закрылся. Он промычал что-то нечленораздельное, но раскрыть рот уже не мог.

– Неинтересно.

Хозяйка дома развернулась и пошла по мрачному коридору. Баба Яга проследовала за ней, схватив за рукав Андрея.

– Неужели разлюбила свою давнюю забаву?

Факелы вновь вспыхивали рядом с богиней судьбы в своём почтительном салюте, заставляя бедного папу Андрея, неспособного даже выразить своё возмущение, вздрагивать каждый раз от очередного хлопка пламени.

– Скорее я просто разочарована.

Папа услышал странный шелест у себя за спиной. Он обернулся и сразу же пожалел о своём решении: за ними следовала целая орда маленьких паучков.

– Вестимо, ты всегда разочарована.

Богиня судьбы вздёрнула бровь, и Баба Яга прикусила язык.

– Но он тебя правда заинтересует. Он…

– Какая мне разница, что там «он».

– …он в судьбу не верит.

Богиня судьбы остановилась. Папа Андрей не заметил никакого движения её пальцев, но вдруг понял, что может говорить.

– Врёт всё бабушка, не…

Баба Яга стукнула его клюкой по ноге.

– …не верю, всё так. Правда не верю.

Хозяйка дома насмешливо улыбнулась.

– И не боишься ты говорить это в лицо самой Марене, богине судьбы?

– Честно говоря, немного боюсь…

– Ты бы слышала, как он за дверьми заливался. Говорит давеча, мол, «люди сами хозяева своей судьбы».

Марена вперила в Андрея взгляд, полный испепеляющей ярости. «Язык мой – враг мой», – подумалось ему.

– Нет-нет, это не я, это Шекспир сказал… Хотя, по сути, безусловно, верно, – добавил он тихо про себя, не удержавшись. Но Марена всё услышала. Папа Андрей увидел, как жёлтый огонёк в её глазах недобро засверкал. Тени от факелов стали длиннее. Паучки облепили Андрея со всех сторон и, повинуясь движению острого ногтя Марены, поползли по его ногам. Он стоял, скованный ужасом, не в силах дёрнуться.

Марена протянула к нему руку, словно желая схватить за шею и придушить – в ней скрывалась огромная сила.

Но Марена лишь щёлкнула его по носу. Паучки тут же разбежались в разные стороны, освободив ноги папы Андрея. Затем она посмотрела на ошарашенную Бабу Ягу.

– Другого ожидала? Я уже не та, какой ты меня запомнила. Меня так легко не спровоцируешь. Судьбы таких, как он, меня больше не волнуют. И всё же, раз ты пришёл… – она повернулась к Андрею. – Позволь открыть тебе глаза на то, как устроен мир на самом деле.

Марена сделала несколько шагов вперёд и коснулась мраморной стены. Чёрный камень с золотистыми и серебристыми прожилками словно превратился в воду. Потоки закружились, опустились вглубь стены, и через несколько мгновений перед Мареной появилась дверь, отлитая из мрамора. Она бесшумно отворила её.