— Все, больше ждать нечего, — сказал Чекур, когда мы вернулись в Управление. — Приступаем к задержанию, доказательств вполне достаточно. Остальное будем добывать в ходе следствия... В Мазпилс поедет наш славный тандем Агеев и Зутис — самые терпеливые и настойчивые, больше всех сделавшие для раскрытия преступления. Берите, мальчики, оперативную машину и чтобы завтра днем Шорникова была здесь. Все ясно?

— Так точно! — дружно козырнули мы и отправились собираться в дорогу.

Зутис был несколько обескуражен тем, что ехать придется не на его машине, но потом даже обрадовался. Был уже поздний вечер, ехать предстояло всю ночь, а он и так замотался с этим непростым делом.

В порт мы должны были прибыть в пять тридцать утра. Но случилось непредвиденное — машина в дороге сломалась. И пока водитель с помощью Зутиса устранял повреждение, время было безнадежно упущено. Когда на полной скорости мы въехали на пирс Мазпилсского торгового порта, «Ангара» уже скрылась за горизонтом.

Я бросаюсь к капитану порта Кириллову, объясняю создавшееся положение: человек, подозреваемый в опасном преступлении, не должен находиться на судне, заходящем в иностранные порты.

— Все правильно, — соглашается Кириллов, — но поймите: каждая минута опоздания — валюта. Если посылать вдогонку сторожевой катер, это повлечет остановку судна, какое-то время уйдет на переговоры... Кстати, надо подумать и о замене повара, нельзя оставлять экипаж без горячей пищи. Она у вас надолго задержится?

— Лет на пятнадцать.

— Ой-ля-ля! — присвистнул Кириллов. — Что ж она такое натворила?..

Подождав немного и убедившись, что я не собираюсь удовлетворять его любопытство, заторопился:

— Понимаю, лейтенант, служебная тайна. У нас тоже есть и тоже свято... — Он что-то поприкидывал в уме и вдруг воскликнул: — Слушай, лейтенант, а если вертолетом? Самое милое дело: не останавливая судна, сядешь на палубу, произведешь все нужные формальности... Годится?

— Конечно! — обрадовался я. — Отличный вариант!

Мы с капитаном порта развиваем кипучую деятельность: звоним, упрашиваем, обещаем...

— Ну, все в порядке, лейтенант, езжай в аэропорт... Стой, стой, куда ринулся? Замену возьмешь!

В кабинет входит полнотелая молодая женщина с короткой прической под пажа. Повариха недовольна и не скрывает этого.

— Что же это получается, Василь Никитич? Не успела прийти из рейса, опять посылаете? Это уж не в охотку работка, а на износ...

— Все претензии, товарищ Гущина, к этому молодому, интересному, — указывает на меня Кириллов. — Зачем-то ему срочно понадобилась Шорникова.

— Она многим мужикам нужна — только ненадолго. Ладно, поехали, что с вами делать...

В вертолет садимся втроем: Зутис, Гущина и я. Мне выпало место рядом с пилотом Николаем Паниным — худощавым веснушчатым парнем примерно моего возраста.

Некоторое время летим молча, потом Панин не выдерживает.

— Видно, важного преступника будете забирать, раз такая срочность...

Я киваю с подобающей случаю солидностью.

— Небось, за границу решил мотануть, или валюту везет?..

— Все может быть, — сухо буркаю я, не желая вдаваться в подробности.

Николай обиженно замыкается и больше с расспросами не пристает. Он связывается по радио с «Ангарой». Переговорив, поворачивается ко мне.

— Ничего не выйдет, товарищ старший лейтенант. По условиям безопасности вертолету запрещается садиться на танкер. Нефть! Вдруг искра?

— Что же делать? — я встревожен не на шутку.

— Зависнем в воздухе, спустим шторм-трап...

— Мне-то все равно, а вот как она? Вдруг испугается?..

— Так это женщина? — удивляется пилот. — Молодая?

— Тридцать лет.

— Тогда ничего. Если морской качки не убоялась, воздушной — не должна.

— Ты, Коля, все же спустись пониже, хорошо? Вдруг нарочно разожмет руки и упадет на палубу?

— Разве такое может случиться?

— Кто ж ее знает? Женщина — существо неожиданное.

— Это верно, — вздыхает о чем-то своем веснушчатый Коля и тянет ручку управления на себя. — Внимание, подлетаем к объекту!..

Танкер прет не замедляя хода, вертолет плавно идет на сближение. Я подумал, что от пилота потребуется немалое мастерство, чтобы, сообразуясь со скоростью танкера, спустить шторм-трап на палубу и неподвижно над ней зависнуть... Зря я так с Николаем, мог бы кое-что и рассказать, сейчас это уже не тайна. А все мое неистребимое пижонство — напустил туману непонятности и рад до смерти...

Посмотреть на редкое зрелище сбежалась чуть ли не вся команда. Однако Шорниковой почему-то не видно. Благополучно припалубившись, я прошу одного из матросов проводить меня к капитану.

Капитан танкера — высокий, сухощавый, в кителе с золотыми галунами — дважды перечитал постановление об аресте Шорниковой.

— Не скрою, приятного мало, — говорит он. — Сказать, что для меня это полная неожиданность, не могу. Ведет себя нагло, у команды авторитетом не пользуется... В довершение ко всему спуталась с боцманом Мешковым. Кстати, он не прибыл к отходу. По той же причине?

— Примерно.

— История!.. Ему-то мы нашли замену, вот с коком будет потрудней.

— Повар прилетела со мной.

— Ах, так! — обрадовался капитан. — Тогда все в порядке. Узнаю распорядительность Василь Никитича. Это ведь его заботами?..

— Его...

Капитан позвонил по телефону, вошел вахтенный.

— Озолиньш, проводите товарища на камбуз. И выполняйте все его распоряжения, как мои. Понятно?

— Понятно, товарищ капитан!

Когда мы вошли на камбуз, Шорникова возилась у плиты. Мазнула по мне быстролетным взглядом, сделав вид, что не узнала, и продолжала с шумом передвигать кастрюли.

— Здравствуйте, Людмила Юрьевна! Вы, наверно, догадываетесь, по какой причине я здесь?

— Ничего я не догадываюсь, — придушенным голосом ответила Шорникова. — Я занята, мне скоро людей кормить.

— Команду накормит Гущина, она сейчас сменит вас. А ваш рейс мы вынуждены прервать.

Шорникова придерживала кастрюлю с кипящим супом. Казалось, она раздумывала: не выплеснуть ли всю эту огненную массу мне в лицо?..

— Только, пожалуйста, без глупостей, — строго произнес я. — Вы их и так натворили достаточно. Пойдемте в вашу каюту за вещами.

Мы спускаемся в кубрик. Остроносенькая камбузница, мельком глянув в нашу сторону, продолжает упоенно расчесывать перед зеркалом роскошные медно-золотистые волосы. Проскочив мимо нее, Шорникова стала лихорадочно собирать свои вещи, бросая их как попало в чемодан.

— Все, я готова! — выпрямляется она.

Я окидываю кубрик прощальным взглядом.

— Посмотрите еще раз, все ли свои вещи вы забрали?

— Все, больше у меня ничего здесь нет.

— А кофточка? — спрашивает вдруг остроносенькая. — Это же твоя кофточка, Люда!

И она услужливо протягивает Шорниковой красивую заграничную кофточку с оригинальным рисунком — падающая Пизанская башня...