Семейство Жарковских занимало отдельную двухкомнатную квартиру в небольшом трехэтажном доме. Квартира была типа «распашонки»: рукавами служили две комнаты, куда вход был из кухни. В первой комнате, где стояли шкаф, диван, трельяж, ничего подозрительного мы не обнаружили. Войдя во вторую, увидели тахту, телевизор, швейную машинку, круглый обеденный стол. На полу был расстелен голубой в розовых цветочках палас. С него-то все и началось.

— Агеев, снять палас! — распорядился Чекур.

Когда я аккуратно скатал синтетическое покрытие, Виктор Антонович с лупой в руке стал тщательно исследовать щели в полу. Приглашенные в качестве понятых соседи с веселым недоумением наблюдали, как солидный немолодой человек, не жалея брюк, ползает по полу.

— Есть! — говорит Чекур, поднимаясь и отряхивая пыль с колен. — Зутис, перевернуть стол! Понятые, будьте внимательны!..

На нижней крышке стола явственно видны пятна крови. Замытые и затертые, они обнаруживаются и на стене.

Жарковская ходит по своей квартире с таким видом, будто впервые в нее попала. Откуда пятна, какая кровь?..

— Покажите, где хранятся вещи вашей сестры! — требует Чекур.

Раиса Юрьевна ведет нас в прихожую и показывает небольшой шкафчик.

— Здесь! Но объясните, что все это значит?..

— Терпение, Раиса Юрьевна, скоро все узнаете.

Из шкафчика в числе других вещей извлекается зеленый халатик. Чекур скрупулезно осматривает его через лупу.

— Обращаю внимание понятых — замытые пятна бурого цвета, похожие на кровь.

Потом обращается к сестре Шорниковой:

— Ваша дочь Таня опознала рисунок с окунем. Как вы думаете, где он мог находиться?

— Все ненужные Танечке тетради, блокноты я отношу на чердак.

— Проводите!

Вместе с понятыми идем на чердак и находим там на груде старых бумаг пятна крови.

— Теперь понятно, как рисунок попал в чемодан, — говорит Чекур. — Труп был вначале затащен на чердак, рисунок прилип снизу, преступник этого не заметил...

— Да кто преступник, объясните наконец! — взмолилась Жарковская.

Чекур помолчал, отдаляя еще хоть на минуту страшную весть.

— Ваша родная сестра Людмила, теперь это уже вне всяких сомнений...

Раиса Юрьевна побледнела, схватилась за сердце.

— Какая мерзость! В моей квартире!.. Я догадывалась, я знала, что этим кончится ее беспутная жизнь... Боже мой, как мне теперь людям в глаза смотреть!.. Сестра убийцы!..

Из коридора слышится голос Зутиса.

— Понятые, сюда!

Зутис вытаскивает из кладовки женские вещи, они тут же вносятся в протокол: «Халат красный с цветным орнаментом, босоножки на пробке с бежевыми и темно-красными ремешками, шапочка вязаная из мохера светло-голубого цвета, нейлоновая косынка желтовато-голубоватого цвета, сумка кремовая с двумя ручками и металлическим замком желтого цвета...»

— Ваши? — спрашивает Чекур у Жарковской.

— Нет, такие хорошие вещи я бы в кладовку не положила.

— Может быть, они принадлежат вашей сестре?

— Нет, не ее. Халат явно ей велик... Да и босоножки на два номера больше...

— Все ясно, это вещи убитой, — говорит Чекур. — Зутис, срочно доставить Тулину для опознания!

Жарковская опустилась на стул, обхватила в отчаянии голову.

— А я-то, дура старая, еще похвалила ее в тот день. Прибегаю — полы вымыты, палас вытряхнут, в комнате все прибрано. Я же ее упрекала не раз: «Людмила, ты живешь у нас, денег с тебя мы не просим, хоть бы убрала разок...» Куда там — барынька, пальцем не шевельнет... А тут вдруг сама, без напоминаний! Так вот в чем дело — следы замывала. Я пришла — она как раз постирушку затеяла...

— Когда это было?

— В субботу, второго июня. Помню, я в тот день работала до пяти, потом поехала к Танечке в пионерлагерь. Она говорит: «Ой, мамочка, у нас сегодня открытие, а у меня формы пионерской нет». Я схватила такси и — домой. Прибегаю взмыленная, а она белье стирает...

— Вы не заметили — она была взволнована?

— Да нет, никакой тревоги на лице. Еще спросила: «Ты что так запыхалась, будто за тобой кто гонится?» Боже мой, и в это время труп уже был на чердаке!.. И я до переезда на дачу две ночи еще ночевала. В этой самой комнате, где было убийство!.. В жизни никогда ей этого не прощу! В моей квартире такое устроить!.. И пусть не надеется — ни передач я ей носить не буду, ни адвоката нанимать! А что с мамой нашей будет, когда узнает?.. «Любимая донюшка!»

В квартиру в сопровождении Зутиса вошла Светлана Тулина. Жарковская сразу догадалась, кто это, и виновато замолкла.

Чекур повел девушку в коридор.

— Посмотрите внимательно на эти вещи. Узнаете их?

— Да, это мамины, — тихо сказала Светлана и заплакала.