В ожидании звонка из прокуратуры Светлана безвылазно сидела дома. Дверь на балкон она держала открытой, чтобы в квартиру врывался уличный шум, чтобы не было так одиноко и страшно. Большую часть времени Светлана проводила у трюмо, неотрывно глядя на оправленную в рамочку фотографию матери.

Резкий телефонный звонок вывел ее из душевного оцепенения. Светлана взглянула на часы — девять вечера. Кто бы это? Может быть, Толик?..

Она сняла трубку.

— Я слушаю!

— Света? — раздался неуместно жизнерадостный молодой голос. — Это я, Вадим. Узнаешь?.. Вадим Огарков, твой давний обожатель. Во-первых, Светочка, прими мои соболезнования...

Светлана до боли в пальцах сжала телефонную трубку, глаза полыхнули гневом.

— Не нуждаюсь я в твоем сочувствии! И вообще — откуда тебе все известно, когда я сама узнала только вчера?

Голос Вадима испуганно задребезжал.

— Светочка, уверяю тебя — меня подозревать не в чем. Я пальцем к ней не прикоснулся.

— Но ты знаешь, кто это сделал?

После долгой паузы Вадим промямлил:

— Есть кое-какие догадки...

— Ее убил кто-то из вашей шайки! Учти, я молчать не стану!

— Светочка, радость моя, нести вздор никому не возбраняется, но — в разумных пределах...

— Ты меня плохо знаешь, Вадим. Если уж я решилась...

И снова длительная пауза. Светлане послышалось какое-то перешептывание.

— У тебя кто-то есть? — спросила она.

— Никого. Я один, совсем один. Светочка, я сейчас приеду к тебе, и мы все обсудим. Идет?..

Через полчаса прозвенел входной звонок. Светлана посмотрела в глазок: на лестнице, прижимая к груди две бутылки, стоял Вадим Огарков — в отлично сшитом финском костюме, с ярко-красной гвоздикой в петлице. Она открыла.

— Извини, Светик, приятель увязался. Да ты его должна знать — хороший знакомый Веры Сергеевны.

Стоящий чуть поодаль спортивно-стройный мужчина с элегантной бородкой снял шляпу и галантно поклонился.

— Иконников Павел Евгеньевич. Бывал у вас неоднократно в должности друга дома...

— Вы... вам что-нибудь известно? — трепещущим голосом спросила Светлана.

Иконников безысходно развел руками и шагнул через порог.

— Увы! Скорблю безмерно вместе с вами, дорогая Светлана Георгиевна. Примите мои самые искренние соболезнования!..

Идя в комнаты впереди гостей, Светлана все вспоминала и никак не могла вспомнить, действительно ли этот человек бывал у них. Впрочем, при том несметном числе знакомых, которые появились у мамы с тех пор, как она начала ходить в море, это было нелегко.

Вадим вел себя непринужденно. Шампанское разлил по бокалам, коньяк — в маленькие рюмочки.

— Сейчас будем пить коктейль «Северное сияние». Делается это очень просто: рюмка коньяка опрокидывается в бокал шампанского, а что получилось — в рот. Светочка, кисанька, ну-ка! За помин души!..

Светлана метнула на него короткий бешеный взгляд и резко отставила свой бокал в сторону.

— Вадим, не мельтеши! — Павел Евгеньевич одним махом опрокинул бокал, хукнул в раскрытую ладонь. — А ведь я к вам, Светлана Георгиевна, по делу... Да, да, по очень важному и неотложному... Дело, видите ли, в том, что покойница Вера Сергеевна задолжала мне крупную сумму, причем не в наших купюрах. Я полагаю, вы, как законная наследница, наследуете не только ее имущество, но принимаете обязательства и по долгам. Нельзя, нельзя, Светлана Георгиевна, ронять деловую репутацию маменьки. Покойница в наших кругах слыла человеком кристальной честности и добропорядочности...

— Я не знаю... мама ничего не говорила, — растерялась Светлана.

— Значит, не успела, — спокойно и веско пояснил Павел Евгеньевич. — Но я заявляю совершенно ответственно — она осталась мне должна пятьсот канадских долларов. Где они?!

Голос Иконникова из нежно-вкрадчивого стал жестким и властным. Светлана сжалась в комок.

— Я не знаю... Я не видела...

Гость грозно привстал со стула.

— Ах, не знаешь! Говори, милиция здесь была?

— Да, но...

— Валюту нашли?

— Нет, не было здесь никакой валюты... Взяли только мамины записные книжки...

Иконников заметно побледнел и мгновенно переменил тон. Он снова влез в обличье доброжелательного и галантного друга дома.

— Я был немного резок, извините. У вас такое горе, а я... Да провались они, эти деньги!.. Из-за них, наверно, и вашу маму... Давайте лучше обсудим, чем мы сможем помочь милиции...

— Со мной уже беседовала следователь Сушко.

Иконников глянул на Светлану пристально и зорко.

— Про валюту спрашивала? Про контрабанду?

— Нет, пока нет... И я не знаю, как мне быть...

Иконников откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

— То есть, говорить — не говорить? М-да... Это надо обмозговать за чашечкой кофе. Вадим, иди на кухню, помоги Светлане Георгиевне.

Подождав, пока молодые люди скроются за дверью, гость прошел в соседнюю комнату, открыл шкаф. Приподнял кипу постельного белья — традиционное место хранения ценностей — пошарил там. Выдвинул несколько ящиков, бегло их осмотрел. Вернулся в столовую, открыл крышку секретера. Быстрыми ловкими движениями простукал стенку внутри — нет ли потайного ящичка? Затем просмотрел бумаги, находящиеся в секретере. Ничего не найдя, выругался, снова запихал все бумаги обратно. Вышел в лоджию, внимательно осмотрел щели между панелями.

Услышав, что хозяйка возвращается, стремительно подошел к столу, всыпал в бокал Светланы белый порошок. Когда девушка вошла с подносом, на котором ароматно дымились чашки кофе, Павел Евгеньевич спокойно разливал по бокалам остатки шампанского.

— Выпьем, друзья, за упокой души Веры Сергеевны. Славный она была человек! Прозит!..

Все, кроме Светланы, подняли бокалы. Иконников укоризненно покачал головой.

— Э, Светочка, так не годится. Этот тост надо поддержать... из уважения к памяти... Ну, вместе, раз и два!..

На этот раз Светлана выпила. И тут же сморщилась.

— Фу, какая горечь! Вадим, ты, наверно, слишком много коньяка плеснул... — Светлана размешала сахар в чашке, отхлебнула глоток. — Ой, я совсем пьяная... Меня уже ноги не держат... Павел Евгеньевич, вы обещали... вы обещали...

Голова Светланы безвольно склонилась на стол, она затихла. Вадим схватил руку девушки, дрожащими пальцами попытался нащупать пульс.

— Чего всполошился, болван? — раздался над ухом насмешливый голос. — Не тревожь, пусть отдохнет перед дальней дорогой. Ну-ка, живо, оттащи ее в машину! Сиди и жди меня! Куда она могла их запрятать?..

Иконников раскрыл шкаф и стал выбрасывать оттуда вещи. Вадим обхватил Светлану за талию и повел, вернее, понес к выходу...