У нас с Бурцевым один кабинет на двоих. Два стола впритык, два сейфа, стулья, вешалка — вот, пожалуй, и вся обстановка. Ну и телефон, конечно, который мы тягаем по столам то к себе, то от себя. Хотя мы с Бурцевым на «ты», дружбы между нами особой нет. Какая, к черту, дружба, когда он по всем статьям старший: я — лейтенант, он — старший лейтенант, мне — двадцать пять, ему — сорок. Кроме того, я — холостяк, он — отец семейства. Все это дает Бурцеву повод относиться ко мне с этакой ехидной снисходительностью. Я, естественно, огрызаюсь, и начинается словесная потасовка, из которой я, к стыду своему, не всегда выхожу победителем.

В понедельник я пришел пораньше, однако у Бурцева уже сидел «клиент». По внешнему виду — солидному, респектабельному — его вполне можно было принять за крупного хозяйственника. И только шустро зыркающие из-под полуприкрытых век зрачки выдавали дельца — хитрого, ловкого, нахрапистого. Терять ему, видно, было нечего, и он распинался перед Бурцевым вовсю.

— ...Признаю, гражданин инспектор, ваша взяла. Да, заимствовал кое-какие суммы у перечисленных вами лиц, да, обещал достать кое-какой дефицит. Но я прошу учесть некоторые смягчающие мою вину обстоятельства. Вот у вас в протоколе эти граждане числятся потерпевшими. Спорная формулировка! А может, это я — потерпевший! Может, именно эти тряпичники сбили меня с честного трудового пути! Ну, скажите, инспектор, как откажешься от денег, которые чуть не насильно суют тебе в руки?..

В разгар этого монолога селектор на столе неожиданно кашлянул и выдал из своего чрева голос начальника отделения уголовного розыска Бундулиса:

— Лейтенант Агеев! Зайдите с материалами по субботнему происшествию.

Я подхватил со стола жиденькую папочку с начатым делом и вышел.

Внешность моего непосредственного начальника никак не соответствует общепринятым представлениям об облике сыщика. Ни поджарости, ни острого, проницательного взора из-под насупленных бровей. Вид у Ивара Яновича сугубо штатский: небольшого роста, толстенький, кругленький. И характер под стать внешности: добродушный, уступчивый, незлобивый. В веселую минуту Бундулис объяснял это так: толстякам и догонять обидчика тяжело и убегать непросто. Вот они сами про себя и сочинили легенду о кротости и всепрощенчестве. А на самом деле... А на самом деле за уютно домашней внешностью Бундулиса скрывается умный, опытный оперативный работник, начавший свою деятельность в органах милиции еще в то время, когда меня и в проекте не было...

Я уже доложил все, что стало известно по делу, и теперь выжидательно посматривал на Бундулиса, торопливо мерившего кабинет коротенькими перебежками. Он остановился передо мной, сказал, попыхивая трубкой:

— Ну, что ж. Как говорил знакомый бюрократ: «При наличии имеемых недостатков, общее резюме — положительное». Ошибок в твоих действиях, Дима, я пока не усмотрел, ты их еще не успел натворить. Но и достижений, прямо скажем, не густо.

— Откуда ж им быть, Ивар Янович? На второй-то день...

— Ты эту школьную арифметику забудь! В нашем деле счет не на сутки, а на часы, на минуты. Версия о личности преступника сложилась?

— Есть основания предполагать, что преступление совершил человек с уголовным прошлым.

Бундулис удивленно хмыкнул:

— И как ты это вычислил?

— Нож был применен после того, как Носков пригрозил неизвестному милицией. Преступник явно избегал встречи с нами.

Бундулис задумался.

— Может быть, он испугался, что при обыске найдут оружие?

— Это только подтверждает мою версию. Порядочные люди с ножами не ходят.

Бундулис сел за стол, открыл коробку «Золотого руна».

— Хм, логично... Что ж, примем это за рабочую гипотезу. Пока нет ничего лучшего, будем разрабатывать твою версию.

— Вы в нее не верите?

— Нет, почему же? Как одна из многих, она вполне... — Бундулис открыл папку, бегло просмотрел собранные мною материалы. — Мне кажется, Дима, мы упускаем из виду характер таксиста. Даже по тем немногим штрихам, которые ты сообщил, мне он видится человеком порывистым, импульсивным, непримиримым в борьбе со злом. Кто ему эта девчонка? Однако, не раздумывая, бросился ей на помощь. Возможно, так же Носков поступал и в тех случаях, о которых мы пока не знаем. Носков — активный автодружинник, это деталь немаловажная. Надо тщательно проверить всех, с кем он когда-либо сталкивался.

— Есть проверить, товарищ майор! Разрешите идти?

— Постой, торопыга! Звонил прокурор района, справлялся об успехах. Дело это квалифицировано как покушение на убийство, и поручено его вести следователю Сушко. Слыхал такую фамилию?

Я молча пожал плечами.

— Какой-то новенький... Будешь работать с ним в тесном контакте. Вот телефон — позвони, договорись о встрече.

Я досадливо переминался с ноги на ногу — мне не терпелось поскорей приняться за розыск.

— Можно идти?

— Иди! И держи меня в курсе.

Я уже был у двери, когда Бундулис меня окликнул:

— Кстати, какие волосы у предполагаемого преступника?

— Русые... длинные...

— Насколько я знаю, с такими из колонии не выпускают.

— Значит, успел отрастить, — упрямо гнул я свое.

Бундулис устало махнул погасшей трубкой, сказал раздраженно:

— Оправдать можно любой абсурд, но толку-то от этого немного.

Из кабинета начальника я выхожу с некоторым сумбуром в голове. Так было все ясно, стройно, неотразимо логично! Преступник — лицо, уклоняющееся от контактов с милицией. Возможно, он сбежал из колонии, или с вольного поселения. В любом случае поиск приобретает конкретность. Тоже надо покопаться, тоже искать нелегко и непросто, но хоть знаешь, где и кого. А если преступление совершено обыкновенным парнем? Без ясно выраженных мотивов? В хмельном угаре? Под влиянием минуты? Тогда — худо, тогда сфера поисков расширяется до необозримых пределов...

Бурцев уже один в комнате. Склонив голову на плечо, он трудолюбиво что-то пишет. Мельком взглядывает на меня, и в уголках тонких губ уже змеится ехидная усмешечка.

— Что, Дим Димыч, произвели вливание? Крепись, старина, то ли еще будет! Нет, без смеха, взбодрить нашего брата порой очень даже невредно. Разозлят неправедным разносом — забегаешь, как наскипидаренный!..

Я не реагирую. Молча сажусь за стол и набрасываю план первоочередных оперативно-розыскных мероприятий. Надо срочно проверить по картотеке лиц, недавно освобожденных из мест лишения свободы. Посмотреть последние сводки-ориентировки. Составить список водителей, с которыми имел дело автодружинник Михаил Носков...

Внезапно дверь распахивается, в комнату врывается распаренный Лаздуп. Бросает передо мной оперативно-учетную карточку, смаху хлопается на стул. Усы победно закручены кверху — значит, надо ждать хороших вестей.

— Нашел я преступника, Дим Димыч! Валет это, его поганых рук дело!

Я рассматриваю фотографию Валерия Дьякова по кличке Валет. Массивный удлиненный подбородок, узкие, хищно приплюснутые, как у рыси, крылья носа, хмурые, озлобленные глаза. М-да, личность малосимпатичная. Но точно ли он?..

— Дим Димыч, разочарование исключено! Час назад имел беседу со знакомой дворничихой. Обрисовал ситуацию, сообщил приметы. Ну, она долго не мозговала: «Валерка Дьяков — больше некому!» С Дьяковым я знаком не первый день: хорош, когда спит — зубами к стенке. К нему без промедления! Открывает Булкина Ольга Павловна — его квартирная хозяйка. Выясняется: как в субботу ушел, так с тех пор не появлялся...

— В котором часу ушел?

— В двадцать два тридцать. Как раз передача «Шире круг» кончилась. Бабка стала спать укладываться и слышала, как дверь стукнула. И ушел, заметь, в светлом плаще, другого у него и нет.

Неужели подтверждается моя стройная теория насчет ранее судимого? Я просматриваю карточку Дьякова. Год назад вернулся из колонии. Отбывал срок за квартирную кражу, за ношение холодного оружия... Что ж, кандидатура перспективная.

— Будем проверять, Улдис Петрович! Берите машину и срочно за матерью таксиста. Предъявим ей фото Дьякова.

— Сюда доставить?

— Нет, в прокуратуру, к следователю Сушко. Я тоже туда отправляюсь.

Едва закрылась дверь за Лаздупом, раздается телефонный звонок. Снимаю трубку.

— Агеев слушает. Кто?.. Доктор Сеглиньш? Здравствуйте!.. Пока еще нет, но на след, кажется, вышли. Как состояние Носкова? Без изменений? Понятно... Что, что?!. Вспомнил имя преступника?!. Спасибо, доктор, это очень-очень важно. До свиданья!

Я кладу трубку на рычаг и победоносно взглядываю на Бурцева.

— Ну, отец, можешь поздравить, операция близится к успешному завершению, Потерпевший вспомнил имя преступника. Девчонка кричала: «Не надо, Валера!»

Бурцев отрывается от бумаг, ехидно прищуривается.

— Хороший ты мужик, Дим Димыч, и неглупый, вроде, но самоуверен — до потери сознательности. Уж очень кругленько у вас все получается! Знаешь, что надо делать, чтобы поймать льва в пустыне?

— Ну, ну, просвети темного, дай испить из родника твоей учености.

— Слушай и запоминай! Берут ситечко и начинают просеивать через него песочек. Песок отсеивается, лев остается в сите.

— Так то ж лев. А мы ловим шакаленка.

— Без разницы, Дим Димыч. Песочком зря пренебрегаешь.

— Отец родной, да коли нет его? Коли лев, то бишь шакаленок, сам на ловца бежит?

— Вот это и подозрительно!

— Скепсис, Игорь Константинович, хорош в умеренных дозах. Когда его слишком много, он становится катализатором пассивности и бездеятельности.

Ух, как я его!

Бурцев демонстративно зевает:

— Помоги, господи, нашему теляти, та вовка зъисты...

Это уже откровенно слабо, этим можно пренебречь. Я подбираю к фотографии Валерия Дьякова снимки еще двоих парней примерно такой же внешности, наклеиваю их на протокол предъявления на опознание. Теперь можно звонить в прокуратуру. Набираю номер, который мне дал Бундулис. Отвечает женский голос: «Прокуратура слушает».

— Девушка, соедините меня со следователем Сушко.

Короткий смешок, и тот же голос сразу строжает:

— Следователь Сушко у телефона.

Моя профессия требует не терять присутствия духа в самых рисковых переплетах. Но не в таких же!.. Откровенно говоря, я не самого высокого мнения о способности женщин к логическому мышлению, и мне вовсе не улыбается перспектива вести розыск под женским руководством.

Называю следователю свою фамилию, должность и звание. Тон — уныл и безрадостен. На его фоне голос Сушко звучит особенно напористо и энергично:

— Что-то вы не очень торопитесь с визитом, инспектор Агеев!

Я пробую вяло отшутиться:

— Мой начальник учит: «Поспешай с медленностью!» Да и нечем было порадовать.

— А сейчас?

— Кое-что проклюнулось...

— Так поспешайте немедленно! Я жду вас, инспектор!

Я оставляю дежурному телефон Сушко (на случай экстренного вызова) и отправляюсь в прокуратуру.

Галина Васильевна Сушко оказалась чуть постарше, чем я себе представлял. С первой же минуты я понял не без горечи, что на роль опекуна робкого, неоперившегося существа мне рассчитывать не приходится — у Галины Васильевны двухлетний стаж работы в должности следователя. На второй минуте мне открылись еще две истины: Сушко отлично ориентируется во всех тонкостях нашей работы, и в ближайшем будущем предстоит основательно пересмотреть свои допотопные взгляды на аналитические возможности женского интеллекта.

— Итак, Дмитрий Дмитриевич (я даже оглянулся — настолько не привык к полному величанию), подозреваемый установлен. — Голос ее звучал подчеркнуто официально, и это странным образом контрастировало с улыбчивым взглядом больших зеленовато-карих глаз, опушенных густыми черными ресницами. — Меня, как вы понимаете, интересуют потенциальные свидетели. Какие у вас основания считать, что Валерий Дьяков знаком с той девушкой?

— Во-первых, — начал я уверенно, — потерпевший утверждает, что они ссорились, а ссориться могут только люди знакомые. Вообще слово «ссора» вызывает у меня ассоциацию с чем-то интимно-семейным...

— Любопытно, — усмехнулась она краешком капризно изогнутых губ. — А как вы назовете столкновение в трамвае, в магазине, на улице между совершенно незнакомыми людьми?

— Стычка, схватка, потасовка...

Галина Васильевна рассмеялась звонко и белозубо.

— Ваши лингвистические изыскания, Дмитрий Дмитриевич, не лишены интереса, но давайте оставим их до более спокойных времен. Картина преступления рисуется мне совсем иначе. Парень в светлом плаще пристал на улице к незнакомой девушке, она стала отбиваться. Таксист Михаил Носков бросился на защиту девушки, дав ей тем самым возможность скрыться. И вот тогда-то преступник, взбешенный тем, что жертва ускользнула, кинулся с ножом на таксиста. Я беседовала с матерью таксиста, она считает, что это был обычный уличный приставала...

— Я и сам так думал, Галина Васильевна. Однако выяснилось, что девушка называла преступника по имени.

Тонкие брови Сушко сомкнулись почти в прямую линию.

— Вот как? Об этом вы мне не докладывали, инспектор Агеев!

— Только что узнал, Галина Васильевна. Был звонок из больницы. Девчонка кричала: «Не надо, Валера!»

...Постучавшись вошел Лаздуп, мгновенно сориентировался.

— Товарищ следователь, свидетель и понятые здесь. Можно приглашать?

Сушко легким жестом поправила волосы.

— Да, капитан, пожалуйста!

Лаздуп ввел понятых — парня и девушку. Они робко остановились у дверей. Сушко встала.

— Проходите поближе, товарищи, мы вас долго не задержим. Вы поприсутствуете на опознании, подпишете протокол. Капитан, пригласите свидетеля!

Вошла Ксения Борисовна — бледная, исхудавшая. Она долго всматривалась в фотографии и, наконец, нерешительно показала на снимок Дьякова, наклеенный над цифрой номер два.

— Вроде бы, этот... Только у того бандита прическа была другая...

— Здесь у него вообще нет никакой прически, здесь он острижен под нолик. По какому признаку опознаете подозреваемого?

— Подбородок похож, такой же продолговатый...

— Товарищи понятые! — голос Сушко звенит от волнения. — Прошу подойти к столу и убедиться: среди трех предъявленных фотографий свидетель указала на снимок номер два!..

СВОДКА-ОРИЕНТИРОВКА

О ПРОИСШЕСТВИЯХ ПО ГОРОДУ

II РОЗЫСК

Пардаугавским РОВД разыскивается ранее судимый Дьяков Валерий Леонович, 1958 года рождения, проживающий по улице Капсетас, 13, кв. 8.

Приметы: рост 170, худощавый, лицо овальное, глаза серые, нос с горбинкой, волосы русые. Одет: светлый плащ, синий костюм, рубашка клетчатая, туфли на микропоре.

При задержании сообщить инспектору Агееву по телефону...