Сам Хантер не знал, как родители снова нашли этого Хванга. Как не знал и того, как они впервые попросили у него в долг. Все, что он знал, – были времена, когда ему приходилось спать рядом с родителями на грязном ковре съемной квартиры, укрываясь ветхими одеялами. А когда он ел, то выскребал из тарелки все, но не наедался.

Потом все трое отправились на встречу с Хвангом, который повел их в заведение, где подавали дим-самы. Там Хантер объелся до тошноты. С этого дня все изменилось. Родители Хантера впервые купили подержанную мебель. Что за роскошь – спать на кровати!

Они отвели Хантера к американскому врачу в отдраенную хлоркой и освещенную флуоресцентными лампами клинику, и там ему прописали ингалятор. Снова водили к китайскому врачу. Ни восточная, ни западная медицина не сработали, но, по крайней мере, теперь они могли позволить себе купить сиропы, которые помогали унять кашель, и теплые одеяла, которые его согревали.

Больше он не ходил постоянно голодным. Иногда родители даже покупали ореховые батончики «Литтл Дебби», если на них была скидка, – и Хантер разламывал вафли на много кусочков, чтобы они таяли во рту и подольше не заканчивались.

Хантеру было семь лет, когда Хванг в первый раз пришел забрать долг. Его встретили как старого друга. Но стоило отцу Хантера начать объяснять, что нужно больше времени, чтобы найти работу, на которой платили бы достаточно, Хванг тут же изменился в лице. Выражение его стало хищным, как у дикого животного, что рыщет в поисках добычи.

Семья Хантера заверила Хванга, что они обязательно вернут деньги. Они пообещали и подписали контракт. С процентами. А как же.

Раз в месяц Хванг вызывал отца Хантера в свой кабинет, чтобы сообщить, что процент вырос – и чтобы Йи в очередной раз ощутили, как затягивается на шее удавка. После одной из таких встреч папа вернулся домой с вытаращенными глазами и объявил, что им срочно надо съезжать.

Взяв с собой только необходимые вещи, они проехали через всю страну. Сменили фамилию (теперь она писалась не Йи, а И) в надежде, что это позволит им выгадать время и их обнаружат не сразу. Во время этих событий Коди, размером с плод манго, жил в материнской утробе, пребывая в счастливом неведении об этом мире и его темных сторонах.

Спустя несколько недель после того, как они сняли крошечную тесную квартирку, пришло известие, что бабушка Хантера тяжело заболела и очень страдает. Они отправили ей деньги на врачей. Зря, как годы спустя говорили родители. Она умерла через несколько дней после того, как пришел перевод.

Потом родился Коди. Еще один рот – и с деньгами стало хуже, чем когда-либо. Хантер живо вспомнил, каково это – жить в холоде и в голоде. Шоколадных батончиков не стало. И никакие одеяла не могли растопить лед, змеей пробравшийся ему в грудь.