Луна ожидала, что после секса она станет другой, однако оказалось, что по большей части в ней мало что изменилось. Да, между ног было ощущение, что у нее обнаружилась еще одна часть тела. Нет, боли, которая «боль – это плохо», она не чувствовала; скорее, она как будто натрудила мышцу, и та давала о себе знать.

Начали они легонько и нерешительно. Потом ее тело и тело Хантера поняли, что делать. Сняв футболку, она увидела пурпурные цветки там, где его губы соприкасались с ее кожей. Они уже бледнели. Не засосы, нет – какое омерзительное слово, и сами такие же мерзкие, как синяки. Нет, то были следы магии, которую они открыли в автобусе. Их тела общались.

Луна хотела снова быть с ним. Узнать все языки, на которых говорят друг с другом их тела.

Ей подумалось: не схожее ли чувство толкнуло мать на измену отцу, – но она тут же задавила эту мысль.

Она никогда не будет такой, как мама.

Луна села на кровати. Вот уедет мать по субботним делам – тогда-то она и расскажет отцу. Пока что он рассержен на нее за то, что вчера вечером она вернулась домой поздно. Но долго это не продлится. Так было всегда.

А когда он узнает, чтó она хочет рассказать…

Что ж. Он примет ее сторону. Ее мать, его жена предала их худшим из возможных способов. Вместе они решат, чтó делать дальше.

Она слышала, как щебечут родители за завтраком. Это выглядело до омерзения нормальным.

Луну беспокоило и еще кое-что. Вчера она поняла, что пошла вразнос. Злость на мать и желание быть с Хантером слились воедино, и скоро она ощущала лишь желания своего тела, неистовые, точно фейерверк. Но почему именно их? Если уж быть предельно честной, часть ее хотела этого назло матери.

Натянув толстовку, Луна спустилась вниз. Как раз вовремя: она увидела в окно, как автомобиль матери отъезжает от дома.

Отец сидел за обеденным столом, допивая чай и читая работы студентов. Усевшись рядом с ним, она отломила от связки бананов один.

– Не стоит есть бананы на голодный желудок, – заметил отец, не глядя на нее.

Со вздохом Луна отодвинула банан в сторону и пошла за пачкой хлопьев. Понаблюдала за тем, как они сыплются в чашку, как заполняет пространство молоко. И села с ложкой в руке, пытаясь заставить себя есть.

Но аппетита не было.

– И холодное молоко лучше не пить, – добавил отец. – Знаешь ведь, что говорит на этот счет китайская медицина.

Луна не ответила.

Отец обратил внимание на выражение ее лица. Он снял очки и отложил бумаги.

– Мне нужно тебе что-то сказать, – объявила она.

И заметила, как опустились его плечи. Он кивнул:

– Что?

– Я видела, как мама изменяет тебе.

Отец слушал не моргая. И молчал.

– Помнишь тот день, когда нас отпустили пораньше? Она не знала, что я так рано приду из школы. Я поднялась наверх, и она была там с другим мужчиной. – На слове «другим» голос подвел Луну. Она ощутила ком в горле. – Она просила не говорить тебе.

Глаза отца стали стеклянными, взгляд – отрешенным. Интересно, верит ли он мне, подумала Луна.

– Я нашла это. – Она достала из кармана толстовки сплющенную упаковку презервативов.

Отец сглотнул. Больше он не издал ни звука.

– Пап. Ну что ты молчишь?

Наконец он поднял на нее глаза:

– Мне очень жаль, что ты узнала об этом, Луна.

От этих слов ее сердце замерло.

– Что? Так ты знал?

– Да. – И он снова уткнулся взглядом в стол.

– И давно ты узнал? – не отставала она.

Он тяжело вздохнул:

– Почти год назад. Я давно подозревал, а потом нашел доказательства.

– Весь гребаный год ты знал об этом?

Он сузил глаза:

– Не надо говорить такие слова.

Луна вскочила. Она уже не могла этого вынести.

– Целый год ты знал об этом, но ничего не сделал?

– А что тут сделаешь?

Луна чувствовала, что вот-вот взорвется.

– Поверить не могу! Ты просто сидел и смотрел, как разваливается наша семья?

– Нет, Луна, – ласково сказал он. – Я сохранял нашу семью.

– Ну так экстренное сообщение: ни хрена это не работает! – Луна переборола искушение швырнуть тарелку хлопьев в окно, вскочила и затопала вверх по лестнице, в свою комнату. И хлопнула дверью так сильно, что семейный портрет свалился с книжной полки на пол, а рамка сломалась.

– Туда и дорога, – бросила она рамке и снова упала на кровать.

* * *

Всю ночь Луна проворочалась. Уснуть ей удалось лишь под утро, да и то рваным, поверхностным сном. Ей приснился ветреный полдень на белом пляже. День из далекого прошлого, когда они с матерью брели босиком по горячему песку в поисках ракушек. Они перешучивались, и Луна рассмеялась, но тут голос матери исказился. Стал громким, страшным.

Проснулась она с мокрым лицом.