Все утро он точно парил среди облаков, снова и снова переживая упоительные мгновения с Луной в автобусе.

Синяк под рукавом поменял цвет. Он был коричневым с индиго, а по краям противно-желтым.

А теперь стал синим. Нет, не синим, как обычные синяки, но немного электрическим, что ли. Как цветок в свете луны. Болеть перестало, корочки осыпались с руки, а та кожа, что открылась, была здоровой и без шрамов.

Поцелуи Луны сотворили чудо – согрели его, когда он дрожал. Он ощущал их тепло даже теперь, будто она подарила ему огонек от своего пламени.

В перерыв он зашел в кафетерий, и шум внезапно утих. Луна уже сидела за их столиком. Хантер сел рядом.

Она, блеснув глазами, посмотрела на него. И быстро отвела взгляд.

– Знаешь, что ты сделала? – спросил он.

Луна забеспокоилась:

– Ты о чем?

Хантер задрал рукав.

– Смотри. – К этому моменту ладонь полностью зажила, кожа обновилась и выглядела здоровой. Синяк на запястье уменьшился до размера монеты.

– Это не я, – сказала она.

– Ты, ты.

Она покачала головой.

У него созрел вопрос. Точнее, план.

– Покажи мне свою руку.

Помедлив, Луна протянула ему ладошку. Он обвил ее пальцы вокруг своего указательного и легонько прижал большим.

И тут же ощутил огонь под ее кожей. Рука Хантера впитала его, сделавшись теплой, как от жара.

– Чувствуешь? – спросил он.

Луна кивнула.

– Ты знаешь, почему так происходит?

– Не знаю, – выдохнула она.

Он повернул ее ладонь: на белой коже запястья – ручейки синих вен. Он повел пальцем по самым длинным из них, туда, где рука сгибается в локте. Луна вздрогнула, но не стала отнимать руки.

Хантер наклонился, чтобы лучше рассмотреть, – будто бы собирался предсказать ей будущее.

– Можно?

Она кивнула.

Опасаясь, что вот-вот – и ему не хватит духу, он коснулся губами ее запястья. Пролетела искра. Внутри губ точно что-то загудело, и по телу пробежал жар.

Луна втянула воздух и отдернула руку, осматривая место, которого он касался. Наступила ее очередь говорить: «Смотри!»

Он увидел темно-синий след своих губ на ее коже – очертания цветка.

– Прости, я не хотел, – ошарашенно произнес он.

– Не надо извиняться.

Хантер откинулся на стуле, лицо его горело, голова кружилась.

– Больно?

– Да нет. Просто… странно.

Интересно, подумал он, это и есть засос? Но он слышал, как ребята в раздевалке смеялись: вон, мол, какая горячая попалась, не ожидал. Хантер украдкой смотрел на них, но то, что он видел на их шеях, скорее смахивало на легкий ожог, а не на голубоватый цветок, распустившийся на запястье Луны.

– Это как диалог, – сказала она.

Он посмотрел на нее:

– Что?

– Наши тела говорят друг с другом. – И она нарочито завозилась со своим сэндвичем – наверное, чтобы скрыть неловкость.

Странно, думал он. Она коснулась губами его кожи – и синяк прошел. А когда он сделал то же самое – совсем наоборот.

Хантер приступил к собственному ланчу, и снова потекла непринужденная болтовня. Они начали придумывать легенды про женщин, которые работали на раздаче в кафетерии. Луна сочинила подчеркнуто недиснеевскую сказку про заколдованную сетку для волос, мучившую ту, кто ее наденет. Хантер подыгрывал, прибавляя детали вроде «она требовала русалочьей плоти», но сосредоточиться было непросто.

Что же значил след на ее руке?

Перед тем как зазвенел звонок, он заметил, что Луна с легкой улыбкой старается подставить запястье под свет флуоресцентных ламп.