Если бы все тело не болело, он решил бы, что вчерашнее ему приснилось.

Он помнил, как падал. Как летел, пока не приземлился на дно и не ушиб ребра о сломанные ветки. Как думал, что никто его не найдет.

Хантер помнил, как небо над ним становилось цвета серого камня, как он лежал, боль разрывала грудь, а дыхание застревало в горле. Как тьма окутывала его. Он заблудился, замерз и ничего не видел.

Какое-то время спустя он услышал свое имя – сперва как эхо, а потом с вопросительной интонацией. На сей раз это был не ветер, но человек. Луна стояла у края обрыва и смотрела на него. Ему показалось, что на ней развевающееся белое платье с широкими, как колокола, рукавами.

Но он сморгнул и увидел, что она в свитере и джинсах. А потом она ушла, и он вмиг обострившимся зрением наблюдал, как она удаляется. Мысль о том, что она его бросит, ужаснула Хантера. Он попытался позвать ее, язык складывался в слоги ее имени, но из горла не выходило ни звука.

Деревья растворились в облаках. Снова появился туман.

Луна задышала на него, и медовая сладость ее дыхания вернула Хантера к жизни. Он опирался на нее, а временами ей приходилось тащить его волоком, пока наконец они не вернулись на твердую землю. Хантер припоминал, как им освещали путь огоньки. Маленькие звездочки.

В медкабинет Хантер идти отказался, так что она отвела его в пустую аудиторию, положив руку себе на плечо, чтобы поддерживать во время ходьбы. И обняв за талию для подстраховки. Все тело саднило, но он очень четко осознавал прикосновение ее пальцев к своим ребрам.

А потом она ждала рядом с ним, пока не закончились уроки.

– Луна Чанг прогуливает урок! Земля налетит на небесную ось!

Луна скрестила руки на груди:

– Ты начал шутить. А значит, тебе легче.

Хантер помнил, как доехал домой на автобусе и сразу отправился в постель. Лежал, терпел боль в ребрах – и тут заметил, что красный браслет надорван: должно быть, зацепился за что-нибудь, когда он падал. Слышал, как пришли домой родители и включили телевизор, как голос диктора сообщил, что образовавшаяся в земле трещина прошла через весь Фэйрбридж. Помнил, как чуть позже скрипнула дверь и в кровать заполз Коди – брат посадил крольчиху на сгиб Хантерова локтя. Он ощутил теплое тельце, то, как колыхался мех, когда она дышала; этот-то мерный ритм и усыпил его окончательно.

Много лет он считал ветер своим союзником – пусть слегка шаловливым, но все-таки другом, предлагавшим утешение: он всегда был рядом, приносил бумажные доллары. Теперь же он усомнился: разве это друг? Чего хотел ветер? Почему вел себя так непредсказуемо?

Теперь он шел к остановке, и каждый шаг отдавался во всем теле, заставляя его ощущать каждый синяк и ссадину так, будто они появились только что. И он напомнил себе: тебе еще повезло, что ты ничего не сломал.

Все эти годы Хантер думал, что ветер на его стороне. Он был другом, пусть и проказливым, зато готовым составить компанию и подкинуть деньжат. Но теперь Хантер уже не был в этом так уверен. Чего на самом деле хотел ветер? Почему вел себя так непредсказуемо?

А сам-то, бегун с препятствиями. Даже деньги не догнал.

От дыхания клубился пар, ветер царапал грудь. Хантер застегнул молнию до подбородка: жаль, нет шапки – поплотнее надвинуть на уши.

Хантер стал воображать, что он замерз и превратился в глыбу льда, раскололся вдребезги и разлетелся, точно головка одуванчика. И вот ветер уносит его из Фэйрбриджа, из штата, из страны, на Северный и Южный полюс, на небеса.