Пришли месячные, а с ними – мучительные приступы тошноты и изламывающие боли. Так было не всегда. Луна не могла избавиться от мысли, что это ей в наказание.

Всю ночь она металась и ворочалась, мокрая от пота, и никакие обезболивающие не помогали. Свернуться калачиком казалось невыносимым. Вытянуться во весь рост – тоже. Хотелось выбраться из собственного тела и бежать. Или хотя бы забыться. Когда она все же смогла хоть чуточку задремать, вышла мерзкая полудрема, то и дело прерывающаяся очередным приступом.

Нужно еще лекарство. Когда спазмы ненадолго утихли, Луна воспользовалась передышкой и спустилась по лестнице. Чувствуя себя привидением, она продвигалась на ощупь. Первый кухонный шкафчик налево – там у них жил ибупрофен.

Когда она открыла дверь, посреди полок вспыхнул огонек светлячка. Луна потерла глаза. Светящийся жук едва не задел ее плечо. Проводив его взглядом, она увидела за окном поблескивающую пелену. Несчетное количество светляков сгрудилось на задней террасе.

Луна надела теплое пальто и сунула ноги в мамины меховые тапочки. Осторожно приоткрыла дверь – и от ветра все сжалось внутри, тошнота вернулась…

Вот они, засверкали ярче в знак приветствия. Светлячки стали кучковаться вокруг ее пупка, так близко, точно она сама стала излучать свет и они признали ее своей.

Неужели ей это снится? Что-то дернуло внутри, потеплело – и ее отпустило. Стало легче дышать, точно порвалась невидимая нить, стянувшая внутренности. Боль стихла. Светлячки смогли унять ее страдания.

– Спасибо вам, – сказала Луна.

Они заплясали у ее лица так близко, что она слышала, как их крылышки шелестят в воздухе. Они двигались не так, как насекомые, которых она видела прежде, – мотыльки, пчелы или обычные светляки, какие появляются летом. Она ни разу не слышала, чтобы те издавали звуки. А ее светлячки порхали туда-сюда, порой зависая неподвижно, точно крошечные барабаны. Их крылышки словно шептали о чем-то.

– Вы хотите мне что-то сказать? – спросила она.

Один замер у нее на запястье. Она осторожно накрыла его ладонью. Между пальцев вспыхнула искорка света, затрепетали крылышки. Она не хотела причинить ему вред – поймала, просто чтобы рассмотреть поближе. И держала свою добычу в руках бережно, точно хрупкую былинку.

Вернувшись в дом, она направилась к перевернутым для просушки стаканам, чтобы поместить светляка в один из них. И разжала кулак.

В нем ничего не было.

Краем глаза она увидела, как у ящика стола блеснул свет. Сама не понимая, что она делает, Луна выдвинула ящик и обнаружила внутри белый камень, вырезанный в форме шестигранника.

И тут же мучивший ее голод усилился. Поверхность камня блестела, как леденцы, которые тают на языке. Какими цветами или травами пахнет так тонко и маняще? Она поднесла шестигранник к лунному свету, и он тут же ослепительно вспыхнул. Луна подпрыгнула – и задела локтем папку с отцовскими документами. Бумаги разлетелись по вымощенному плиткой полу.

– Что ты делаешь? – У входа на кухню стоял папа, держа пальцем кнопку выключателя.

Застигнутая врасплох, она смутилась:

– Я… кажется, я ходила во сне.

Отец пристально посмотрел на нее, и по его лицу невозможно было прочесть, что он думает.

– Ты упала? Как ты себя чувствуешь?

– Ну… да. Я нормально, просто…

– Тебе в школу через пару часов. Иди спать.

Она кивнула, позволив ему помочь ей собрать бумажки. Он проводил ее вверх по ступенькам.

– Постой, – сказала Луна. – Я кое-что забыла.

– Что? – спросил папа.

– Э… камень. Кажется, он лежит на полу на кухне. Я его не убирала.

Дойдя до середины лестницы, он обернулся:

– Я не видел камня. Тебе, должно быть, приснилось.

Она уставилась на отца и смотрела достаточно долго, чтобы услышать тиканье часов. Ей ведь не померещилось… правда?

* * *

Утром Луна проснулась до будильника. По тому, какая в доме стояла тишина, она поняла, что родители еще спят. Спустившись на кухню, она направилась к ящику шкафа, в котором ночью нашла белый шестигранник.

Это не могло ей просто присниться. Совершенно точно.

Она искала всюду, но камня нигде не было.