Сидеть в «У Джузеппе» с Хантером было не так, как с родителями. Сперва она ощутила приступ паники и задумалась, говорить ли об этом Хантеру. Но они собрались быть честны друг с другом. И как только она сказала ему, что ходила сюда с родителями, у нее гора упала с плеч.

За это она особенно любила быть с Хантером. Всю жизнь Луна прожила как сжатая пружина, а с Хантером она смогла высвободить настоящую себя.

Окуная самые заостренные на концах хлебные палочки в масло и уксус, они рисовали ими. Делились нежными, тающими на языке кусочками ньокки. Одновременно совали в рот вилку спагетти – вдруг совершенно случайно попадется длинная макаронина на двоих, как в том старом мультфильме про влюбленных собак.

– Мы вроде хотели антидиснеевский роман? – пошутила Луна.

– Тсс, – сказал Хантер. – Ты все портишь.

Они заказывали тирамису и чизкейк, как вдруг Луна услышала знакомый смех. Утробный, так смеются, откинув голову назад.

– Чего это ты? – спросил Хантер.

Луна уже вскочила и обернулась посмотреть.

Там, на другом конце зала, был ее отец. На столике плясал огонек свечи. Напротив отца сидела женщина со светлыми волосами. Женщина, которая совершенно точно не была ее матерью.

Отец на свидании. Сегодня вечером, когда ему полагалось быть в университете. О чем он вообще думает?

– Луна, – начал было Хантер.

На столе стояла бутылка вина. Луна забыла, когда отец в последний раз пил.

– Ешь минестроне, сколько хочешь, – с улыбкой сказал он.

Слова ударили ее, точно нож.

Луна подошла к отцу; время будто замедлилось. Он увидел дочь, и его лицо перекосилось от изумления. Ярость овладела телом Луны. Он что-то говорил ей, но она не слышала, в голове отдавался лишь звон. Ноги сделались тяжелыми и словно бы налились свинцом.

Время снова изменило ход, и Луна уже не понимала, замедлилось оно или ускорилось.

Пальцы ее обвились вокруг бокала, и вот она уже выплескивает вино отцу в лицо. Женщина вскрикнула – и в этот момент Луна ее узнала: это была одна из коллег отца по университету.

Еще один взгляд – и Луна увидела, что вообще-то столик накрыт на троих. И это рабочий ужин.

Потом Хантер оказался у ее локтя, и по лицу ее отца стало понятно, что он его узнал…

– Что тут такое? – раздался знакомый голос. Когда она подняла глаза, то увидела, как к столику направляется Родни Вонг и отодвигает третий стул. Как она сразу не заметила длинного пальто, висевшего на спинке стула?

Хантер резко выдохнул, и Луне показалось, что она услышала, как он прошептал: «Хванг». Внутри нее что-то екнуло.

– Ага, – сказал мистер Вонг. – Молодой мистер И. – И, широко улыбаясь, он кинулся на Хантера.

Но или промахнулся, или споткнулся: в следующую секунду Вонг очутился на полу с расквашенным носом.

Луну словно окутал туман, она никак не могла понять, что происходит. Хантер потащил ее из ресторана к машине, попутно роясь в кармане ее куртки в поисках ключей.

Автомобиль рванул с парковки. Перед глазами все плыло от слез.