Настал день премьеры. На этот раз это был не предварительный показ двух актов для избранных. Это была большая премьера «Пьесы без названия», что уже наделала столько шума. Сегодня счастливчикам, что успели купить заветные билеты, предстояло посмотреть все три акта того, что обещало быть чем-то невероятным. Как говорила пресса, театральные подмостки ещё не видели ничего подобного. Для кого-то дни до финала пролетели незаметно, для кого-то они тянулись всю жизнь. Ангел ждал этого момента, пожалуй, больше всех, для него прошла целая вечность. Именно поэтому так важно было не запороть в последний момент всё то, что он так тщательно выстроил. Ангел порядком устал от бессмертия и сейчас хотел, чтобы этот его аккорд стал последним. Но если бы ему предложили умереть в мире, где Роберт всё ещё жив, он бы не согласился. Покончить с братом сейчас важнее всего – слишком многое он о нём знал, слишком многое видел. Он должен убить Роберта. И вот теперь цель так близка. Именно поэтому поисками Кати он занялся лично, никого не посвящая в свои рассуждения.

Павел практически уже был мёртв, так что вряд ли он мог как-то помочь, к тому же Ангел чувствовал неприязнь со стороны этого человека, который не совсем ему верил. Он его за это не винил: на долю Павла выпало слишком много испытаний для простого смертного. Густав занимался постановкой, поэтому на поиски у него просто не нашлось времени, особенно когда умер Адольф – вот уж что стало настоящей неожиданностью для Ангела. Оставался Богдан, который реагировал на всё очень эмоционально. Такой скорее наломает дров, чем сделает что-то полезное. Хотя Богдана стоило задействовать в поисках, но только уже на самых финальных этапах.

Ангел быстро сообразил, что, скорее всего, за похищением Кати стоит кто-то из «Последователей Р.» – небольшой группы главных почитателей Роберта из Берлина. Это вряд ли мог быть Филипп, так как шеф полиции в их компании являлся самым умным и знал правила пусть и хуже Ангела, но зато лучше многих. Именно из-за правил Ангел не сомневался, что Кате ничего не грозит – во всяком случае, до дня премьеры. Её считали антагонистом, а антагонистов на поздних этапах трогать нельзя: Роберт хочет возродиться максимально эффектно, и ему нужны препятствия. Стоит заранее всех убить – и никаких препятствий не будет, Роберта это не устраивало. Поэтому Филипп выпадал из списка подозреваемых, как выпадала и Сильвия, которая к тому времени уже отправилась на тот свет. Значит, оставалось три человека. Хелен, сдававшая квартиру Павлу, Кате и Богдану, стала главной подозреваемой. Эта женщина вполне могла запутаться и похитить бедную девушку, чтобы угодить Роберту. Возможно, ей хотелось знать, какие козыри имеют на руках антагонисты. Хелен очень давно служила Роберту, и она точно бы не стала убивать Катю, а вот держать в плену до самой премьеры – вполне возможно. Однако коренная немка оказалась ни при чём. Ангел последил за ней какое-то время и убедился в этом окончательно. Значит, оставался подозреваемый номер два. Штеффен – врач и настоящий фанатик. Кто знает, зачем ему могла понадобиться Катя. Скорее всего, ради информации, но у доктора имелось алиби на момент похищения, а поручать такое дело кому-то ещё он бы не стал. Остался последний кандидат на роль похитителя. Колин, самая тёмная лошадка в «Последователях Р.» и новенький в их группировке, даже Ангел знал про него слишком мало. Но раз другие ни при чём, значит, за всем стоит именно этот Колин.

В день премьеры с самого утра Ангел направился к нему, он думал взять с собой Богдана, но решил, что пока это лишнее. Этого парня он использует попозже, а пока справится сам. Колин жил на окраине, в старом доме. Его квартира находилась на последнем этаже, а лифт, казалось, здесь не работал целую вечность. Ангел поднялся без проблем – несмотря на трость и внешний вид, здоровье не подводило его, а сил хватало с лихвой. Одно из преимуществ бессмертия.

Он стал колотить в дверь «Последователя Р.» изо всех сил. Пока не услышал голос:

– Хватит стучать, иду я, иду.

Колин открыл дверь, даже не посмотрев в глазок, что, конечно, стало ошибкой. Хотя, с другой стороны, его входная дверь выглядела такой хлипкой, что Ангел легко выбил бы её, так что произошедшее, скорее, стало неизбежностью.

Ангел диким кабаном влетел в его квартиру и, схватив Колина, который на тот момент был в одних трусах, стал колотить его изо всех сил.

– Где она? – грозно прорычал он.

– Кто «она»? – непонимающе спросил Колин, и в тот же момент ему прилетело золотой тростью прямо в челюсть, да так, что один передний зуб вылетел и ударился о входную дверь.

– У нас слишком мало времени. Думаю, ты знаешь, кто я, так что отвечай, где Катя, иначе я превращу тебя в кусок золота. Золотой «Последователь Р.» – думаю, такое понравится моему брату.

– Не надо! Ты Ангел, Роберт предупреждал, что ты придёшь, – сквозь кровь, вытекающую изо рта, просипел он.

Ангел отпустил Колина, и его чересчур худое и слабое тело повалилось на пол.

– Я скажу тебе, где Катя, не бойся. Это всё Роберт, он попросил меня её похитить и потом тебе рассказать, где её искать.

– Ты разговаривал с моим братом? – уточнил с сомнением Ангел, нахмурившись.

– Только во сне, разумеется, – спокойно ответил Колин и, отыскав среди мусора какую-то грязную салфетку, приложил её ко рту. Его квартира, заваленная пустыми коробками из-под пиццы и бутылками от газировки, напоминала настоящую помойку. – Но у меня будет одна просьба. Ты можешь её не выполнять, я всё равно скажу тебе, где Катя, так как не могу ослушаться слов своего бога. Но я скажу тебе, где находится девушка, попозже; ты будешь меня пытать, а я – молчать, и, возможно, когда я признаюсь, будет уже слишком поздно. Или ты можешь выполнить мою просьбу и узнать, где искать однорукую прямо сейчас.

– Чего ты хочешь? – Ангелу всё это не нравилось, он не мог понять: этот парень врёт или ему правда снился его брат? Или он просто думает, что снился?

– Сейчас. – Колин начал копаться в своём мусоре, пока не достал оттуда трёхлитровую банку, в которой плавало нечто омерзительное. – Это мой член! Хочу, чтобы ты сделал его золотым во славу Роберта!

Ангел посмотрел на него с отвращением. У него оставалось два пути: послать чёртового психа и начать пытать, пока он не скажет, где Катя, или опять чем-то пожертвовать и сделать его член золотым.

Время поджимало, поэтому он выбрал второй путь.

– Достань его из банки, я лично не хочу к нему притрагиваться.

– Конечно, конечно. – Колин достал его, и через секунду после того, как его коснулась трость, тот стал золотым.

– Теперь диктуй адрес, – потребовал Ангел, ощущая, как кончик его носа стал крошиться, точно гипсовый. Он молниеносно разлагался, пока совсем не отвалился, беззвучно упав ему под ноги.

* * *

Вот и настал самый важный для неё день. Сегодня Эмилия Ланге, бывшая порнозвезда, покорит немецкий театр, а позже, если звёзды сложатся правильно, и весь мир. Хотя звёзды уже давно ни при чём, она сама решила вершить свою судьбу, как только взяла в руки Мегиддонский кинжал. И если Скарлетт, её коллега по порно, ещё заслуживала смерти за всё то, что совершила, то актриса, которую нашёл для неё Адольф, – нет. За её убийство она точно попадёт в ад, если тот, конечно, существует. Теперь, когда даже Адольф Браун – её напарник, как она любила его называть, – погиб, Эмилия ощутила, насколько он стал для неё важен, ей даже хотелось погоревать, поносить траур. Просто она не верила в любовь – если учесть её прошлую профессию, это неудивительно. Да и характер у неё всегда был отвратительный. Настоящая стерва. Разве такую кто-то может полюбить?

Теперь бессмертие, которое обещал напарник, стёрлось с горизонта, да и нужно ли ей это бессмертие? Зато впереди замаячила возможность сняться в новом фильме Ларса фон Триера – об этом она всегда мечтала. Но для начала предстояло разобраться с этой странной беременностью. Она так легко её приняла, не зная, кто отец будущего ребёнка, если вообще у него есть отец – с учётом происходящего возможно всё. Эмилия понятия не имела, что делать с ребёнком после того, как тот родится. Отдать в приют? Растить самой? Только когда, если она собирается сниматься в кино? Хотя всегда можно нанять нянек. А если ребёнок у неё в животе – и правда чистое зло?

Думать об этом в день премьеры было не лучшей идеей. Сегодня ей предстояло показать всё своё мастерство, ведь от этого зависело её будущее.

Как назло, прошлой ночью сон не шёл, не снились даже кошмары, к которым она успела привыкнуть. Поэтому Эмилия нашла недокуренный косяк Адольфа и решила прикончить его. Трава оказалась настолько сильной, что ей хватило пары затяжек, чтобы вырубиться. А может, просто сказалась усталость.

Её разбудил кот, который запрыгнул прямо на её уже большой и округлившийся от беременности живот.

– Рыжий Чёрт, ты что творишь? – спросила она у животного. Голова сильно болела то ли от некачественной травы, то ли от беременности.

– Малышка, послушай меня внимательно, – внезапно заговорил кот.

Она от удивления широко распахнула глаза и уставилась на рыжее создание. Такого поворота событий Эмилия точно не ожидала – возможно, в траву подмешали что-то ещё, и её до сих пор не отпустило. Хотя, с другой стороны, если она видит убитых ею людей, разве говорящий кот – это что-то более невероятное?

– Ты разговариваешь? – слетело с её губ первое, что пришло в голову.

– Ну, как видишь, – ответил кот.

– А почему тогда раньше молчал?

– А раньше мне не нужно было говорить, лишь охранять твоё тело. Кстати, я ненавижу кошачий корм, самая мерзкая еда на всём белом свете – это мне правда хотелось сказать, но я сдержался.

– Так что тебе сейчас нужно? – непонимающе спросила Эмилия, видя в золотисто-жёлтых глазах собственное отражение.

– Предупредить тебя, малышка. – Рыжий кот спрыгнул с её живота прямо на пол. – Сегодня ты умрёшь прямо на сцене театра. Но ты можешь выжить, если пропустишь премьеру и поедешь в парк Фридрихсхайн, там недалеко от фонтана в кустах лежит старая тряпичная кукла. Если ты её найдёшь, то сохранишь себе жизнь. Через пару дней тебе станет плохо, и ты попадёшь в больницу, там тебе сообщат, что ребёнок внутри тебя мёртв, что он всегда был мёртвым. На этом твоя история закончится. Ты не будешь играть в театре, не будешь сниматься в кино, про порно тоже придётся забыть. Твоё тело, после того как из тебя достанут мертворождённого, больше не будет прежним, но ты останешься жива. Жизнь важнее красоты, не правда ли?

– Я не хочу в это верить! – замотала головой Эмилия. На душе стало совсем неспокойно.

– Можешь не верить. Каждый сам выбирает свою судьбу, – направляясь к выходу из спальни, произнёс Рыжий. – Прощай, Эмилия Ланге, мать Роберта. Мне пора возвращаться на радио, слушатели уже заждались своего Радиоведущего.

Кот исчез так же внезапно, как и появился в её жизни. Она даже не успела до конца осознать, что он ушёл и больше не вернётся. Просто лежала на кровати полностью опустошённая, словно треснувший сосуд, из которого давно вытекло всё содержимое.

Но Эмилия уже не могла всё просто перечеркнуть, поэтому, встав, стала собираться в театр.

* * *

Они находились в закрытом клубе, который сняли на ближайшую пару дней. Там планировалась самая большая вечеринка во славу Роберта. И даже если он не родится, веселье никто не будет отменять. Но Филипп вместе с «Последователями Р.» всё-таки верил в лучшее. Сегодня был отличный день, чтобы наконец всё изменить в застарелом мире.

Среди их узкого круга на премьере «Пьесы без названия» собирался присутствовать только Колин. Он маниакально жаждал заснять всё действо на видеокамеру, тогда как другие предпочли не рисковать. Филипп ничего не имел против такого риска, наоборот, считал его благородным. Но антагонисты столько раз побеждали, поэтому приходилось быть прагматичным. Всё-таки их цель – бессмертие, а не внезапная смерть, пусть и во славу Роберта.

Подготовка к вечеру шла полным ходом, на сцене уже появился огромный экран, на который вывели портрет Роберта. Его взгляд охватывал всех присутствующих, он смотрел на каждого в клубе и одновременно как будто сквозь них. Возле экрана работали десятки людей в серой форме, устанавливая большие колонки. Первые гости вовсю прибывали из самых разных уголков планеты и занимали лучшие места.

– Мне только что звонил Колин, – сообщил Филипп стоявшим рядом с ним Хелен и Штеффену. – Сказал, что к нему заходил Ангел.

– И что хотел? – спросил Штеффен, потягивая какой-то зелёный коктейль через трубочку.

– Этот придурок, кажется, похитил антагониста, – начал объяснять Филипп. – Ангел хотел узнать, где он его держит.

– Колин ведь знает правила, антагонистов нельзя трогать перед самой премьерой! – возмутилась Хелен.

– Не переживай, он сказал Ангелу всё, что тот хотел услышать. Так что всё идёт по плану. Правда, Ангел выбил ему зуб, но Колин сам виноват, что я могу сказать.

– Минуточку, он прислал мне какую-то фотографию, – сказал Штеффен, заглядывая в свой телефон.

– Не открывай её, – попытался предупредить друга Филипп, но было уже поздно.

– Какая мерзость! – скривился Штеффен. – Зачем он вечно пытается показать нам свой член?

– Поди догадайся, в этом весь наш Колин. Теперь его член хотя бы золотой, правда, выглядеть лучше он всё равно не стал, – подытожил Филипп.

– Много сегодня будет людей? – поинтересовалась Хелен.

– Даже очень, клуб будет битком, но я уже занял нам лучшие места, – с гордостью заявил Филипп. – Уже приехали африканские почитатели, скоро будут последователи Роберта из Японии и Америки. Должны приехать представители Италии и Франции. Ну и, конечно, Россия, которая предоставила антагонистов в этот раз, не останется в стороне. Правда, их ряды значительно поредели после того, как этот Павел перестрелял лучших из них. Так что ближе к началу действа будет даже минута молчания по почившим. Я внёс в этот список Сильвию, её будет очень не хватать сегодня.

– Что там с твоим капитаном? Ждать нам от него сюрпризов? – спросил Штеффен.

– Нет, Гюнтер окончательно выбыл из игры – сейчас он в коме и вряд ли из неё выберется. Так что если кто-то и сорвёт пьесу, то это троица из России, других вариантов нет.

– Я слышала, что сегодня будет выступать какая-то крутая музыкальная группа! – внезапно сказала Хелен, когда увидела, как парни в сером устанавливают на сцене барабаны.

– О боже мой! – почти пропищал Штеффен. – Скажите мне, что это Rammstein.

– Прости, я без понятия, как Rammstein относятся к Роберту, – признался Филипп, – но сегодня будут выступать не менее классные ребята, которые посвятили Роберту чуть ли не всё своё творчество. Группа называется «Хоббиты из ада». Играют в стиле дет-сатаник-панк-метал. Понятия, правда, не имею, что это значит. Но, говорят, их музыка – что-то невероятное, чистое и громкое искусство.

– Эта не та группа, в которой играют одни карлики? – спросила Хелен.

– Кажется, их нельзя так называть, – поправил её Филипп. – Но да, эти ребята, надеюсь, зажгут сегодня не по-детски.

– А жертвоприношение хоть будет, кто знает? – поинтересовался Штеффен.

– Не факт, слишком много приехало либеральных почитателей. Они против излишнего насилия, – ответил Филипп с некой ноткой грусти.

– И здесь эти чёртовы либералы! Стоим на пороге бессмертия и не можем повеселиться как следует! – раздосадовано воскликнул Штеффен.

* * *

Сначала Катя думала, что её похитили только ради Мегиддонского кинжала. Она уже представила, как её будут пытать, заставляя отдать древний артефакт, ведь, если верить словам Ангела, его нельзя просто украсть или отнять. Пытки её, если честно, несильно пугали, ведь она сама себе отрезала половину руки – после такого начинаешь ко всему относиться немного иначе, даже к боли. Она уже даже была готова к ним – во всяком случае, морально, – но её похититель, видимо, хотел чего-то иного. Странный тип, который представился Колином, совершенно не собирался причинять ей какой-либо вред. Этот чудила даже извинился перед ней за похищение. Катю посадили в большую клетку из прочного металла где-то в подвале, судя по затхлому запаху. Возле клети стоял самый обычный стол, на нём находился небольшой телевизор, который постоянно работал, а рядом лежала её сумочка с кинжалом внутри. К счастью, этот чудила не имел привычки лазить по чужим вещам и даже не знал о сокровище. Несмотря на то что на дальнем краю стола Колин оставил ключи, Катя при всём желании никак бы до них не дотянулась.

Её постоянно кормили различным фастфудом, но она решила, что это лучше, чем если бы странный Колин начал готовить сам. К тому же в её похищении, кроме, разумеется, его самого, было ещё кое-что неприятное. Почти каждый день Колин показывал ей свой член, плавающий в формалине в трёхлитровой банке. Обычно после таких показов Колин в подробностях рассказывал, как он сам себе его отрезал и для чего. А это ей казалось даже хуже всяких пыток. Особенно когда он говорил, что они похожи – мол, он отрезал член, а она руку, – просто сражаются по разные стороны баррикад. Когда Колин уезжал и она оставалась одна, Катя смотрела ящик. Из новостей она узнала о смерти Адольфа и о том, что теперь Густав сыграет его роль в пьесе. Новости также помогали ей понять, сколько прошло времени, поэтому, когда настал день премьеры, её сердце сжалось. Ей следовало срочно выбираться из клетки, но она никак не могла этого сделать. Ни одна из её попыток не увенчалась успехом. Прутья, расположенные слишком близко друг к другу, не позволяли протиснуть даже кисть целиком, лишь пальцы. Колин толком не объяснял, зачем она здесь, просто говорил, что ему приказал это сделать Роберт. Этот парень точно свихнулся, правда, хотя и посадил её в клетку, Кате он казался безобидным. Эдакий городской сумасшедший, который ходит по улице, думая, что он автобус, и не причиняет никому особого вреда.

До премьеры оставалось всего несколько часов, но Катя всё так же сидела в своей темнице. Она прошла такой путь, потеряла Рената, чтобы застрять у самого финиша. Это ей казалось крайне несправедливым. Стоило прикрепить к телу какой-то трекер, который позволил бы отследить её местоположение. Почему хорошие идеи всегда приходят слишком поздно? И когда отчаяние уже полностью охватило её душу, в тёмный подвал спустился человек, при виде которого радость затопила её сердце.

– Ну и где здесь дракон, которого мне нужно победить, чтобы спасти эту принцессу? – На его губах играла лучезарная улыбка. Улыбка человека, который по-настоящему счастлив увидеть её живой.

– Ты меня нашёл! – Катя не верила своим глазам. Ещё секунду назад она сидела без какой-либо надежды на успех, и вдруг всё изменилось.

– Если честно, тебя нашёл горбун, – признался Богдан. – Я был весь на иголках последние несколько дней. Когда сегодня мне позвонил Ангел, я не хотел поднимать трубку, так как боялся услышать плохие новости, но он сообщил, что знает, где тебя прячут. Это далеко от театра, поэтому нам надо спешить. Это на самом деле уже даже не Берлин.

– Тогда, может, откроешь эту клетку? Ключи лежат на столе с телевизором, – пояснила Катя. – На этот раз я тебя точно поцелую.

– Звучит как угроза, – взяв ключи, пошутил Богдан. – Может, мне тогда не стоит тебя освобождать?

Дверь клетки легко открылась, и Катя тут же крепко обняла своего спасителя, осыпая его лицо краткими поцелуями.

– У меня сегодня, кстати, день рождения, – всё ещё обнимая её в ответ, внезапно выдал Богдан.

– Ничего себе! С днём рождения! Почему ты раньше не сказал?

– Не знаю, может, потому что сегодня важный день и не стоит отвлекаться на всякие мелочи, – наконец выпустив её из объятий, объяснил Богдан. – Сегодня мы убьём Роберта. Вот, произнёс сейчас это и даже не поверил.

– Твой день рождения не мелочь! Когда сегодня всё закончится, мы обязательно его отпразднуем. Кстати, кинжал в сумочке. Ведь я обещала, что сделаю всё возможное, чтобы он оказался у меня.

Богдан подошёл к столу и попытался взять сумочку, но у него ничего не вышло, словно какая-то невидимая преграда не позволяла этого сделать.

– Никак не могу привыкнуть к таким вещам, – признался он. – Уже видел фотографию, которая не горит в огне, видел нарисованную дверь, что ведёт в безумный мир, видел, как рука ползёт отдельно от тела, но всё равно постоянно удивляюсь, вот как сейчас. Я не могу прикоснуться к твоей сумочке. Видимо, ты сама должна отдать мне этот кинжал. Как же всё необычно здесь работает.

Катя достала древний артефакт, который не казался сейчас чем-то волшебным или мистическим. Он не светился, от него не исходила энергия, которую можно было бы прочувствовать. Просто древнее орудие, и всё.

– Держи. – Она протянула ему кинжал, и Богдан наконец-то смог его взять.

– Чёрт, а я по-другому его представлял.

– Вот и я думала, что он выглядит иначе, а так ничего особенного.

– И этим нам предстоит убить Роберта?

– Вообще-то тебе предстоит, именинник. Ты у нас сегодня главный герой. – Катя улыбалась, ощущая рядом с Богданом невероятное спокойствие.

– Точно. – Только сейчас он до конца осознал, что Роберта предстоит убить именно ему. К горлу подступил ком. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не страшно. – Всё так хорошо складывается… Жаль, что эту историю про Роберта нельзя закончить прямо сейчас. Вот на этом моменте.

Он представил, как они отдают артефакт Ангелу, а сами убегают ото всей этой тьмы. И Роберт больше никогда не появляется в их жизни, всё заканчивается хорошо. Так называемый happy end.

– Эй, ты чего? У нас всё получится, сегодня Роберт родится, и сегодня же он умрёт. Мы отомстим ему за всех наших друзей. – Катя инстинктивно взяла Богдана за руку. Она чувствовала, как в этот момент ему нужна поддержка, не обязательно её, кого угодно.

– Да, всё так и будет, – спокойно ответил Богдан и даже улыбнулся. – А сейчас нам надо уже собираться. Ты поедешь в театр, там уже ждёт Ангел. А я поеду на съёмную квартиру, там сейчас Павел, хочу показать ему этот кинжал. Думаю, он как минимум заслужил увидеть оружие, которым мы убьём этого ублюдка.

– Думаешь, это хорошая идея? – с сомнением уточнила Катя. – Не лучше потом всем вместе заехать к нему, когда всё закончится? Или, если хочешь поехать прямо сейчас, давай вместе.

– Нет, лучше я поеду к Павлу один: мы через многое прошли вместе, а тебе нужно всё объяснить Ангелу. Скажешь, что я быстро, он и своим единственным глазом не успеет моргнуть, а я уже вернусь.

– Уверена, ему это совсем не понравится.

* * *

На сцене всё уже было готово: колонки подключены, из них сейчас звучал лёгкий лаунж, прожекторы слегка подмигивали в ритм мелодии. На сцене появился даже микрофон, который ждал своего ведущего, что с минуты на минуту планировал начать мероприятие. Клуб был забит до отказа, а гости всё прибывали. На втором этаже за лучшим столиком – уже с напитками – расположились Филипп, Штеффен и Хелен. До премьеры пьесы, которая навсегда обещала всё изменить, оставался час.

– Как обстановка на улице? – спросила Хелен.

– Не очень спокойная, – признался Филипп. – Этот бродяга Дональд позвонил в полицию и сказал, что в театре бомба. К счастью, мои ребята всё проверили, никакой бомбы там нет.

– Я переписываюсь с Йоко, – поделился Штеффен. – Она пишет, что этот Дональд всё никак не успокоится, стоит возле входа в театр и пристаёт к гостям, пытается их убедить не идти на представление. Может, твои полицейские смогут от него избавиться?

– Это лишнее, – отмахнулся Филипп. – В хорошей истории должен быть сумасшедший, который попытается предупредить о грядущей опасности. Думаю, Роберт всё так и задумывал. Того бродягу всё равно никто не послушает. К тому же люди заплатили бешеные деньги за билет, они скорее прикончат Дональда, если он будет им сильно мешать. Ему уже ничего не изменить.

Заиграла громкая музыка, и взоры всех гостей устремились туда, где уже появился ведущий. Мужчина среднего роста, латиноамериканской наружности, облачённый в сюртук из жаккардовой ткани с золотым шитьём и хрустальными стразами на воротнике, носил тонкие элегантные усики, щегольски закрученные кверху.

– Дамы и господа! Леди и джентльмены! Все, кто почитает Роберта, я рад вас приветствовать! Меня зовут Ричард, и я буду вести это мероприятие, – представился ведущий, и зал взорвался аплодисментами. – Пути Роберта неисповедимы, и мы всем сердцем верим, что он возродится именно сегодня. Мы всем сердцем верим, что всё было не зря. Кто-то считает нас злодеями, но что дурного в желании не умирать? Мы все хотим творить и жить в вечности. Но начать придётся с чего-то плохого. Антагонисты убили лучших из нас, одних из достойнейших. Убили просто так, с нашей стороны не было никакой агрессии. Восемь человек в России погибли во время традиционного собрания. Они просто беседовали, когда их застрелили, словно каких-то бешеных животных. Среди этих восьмерых были ребёнок и женщина, которая не одобряла многие наши действия, но разве это остановило убийц? Нет. Уже в Берлине убили ещё одного нашего последователя, и пусть здесь не всё так прозрачно, но я уверен, что за этим злодеянием стоят именно антагонисты. Погибшие были художниками, актёрами, скульпторами, композиторами, они все были мечтателями. Давайте посмотрим на экран и помолчим в память о наших братьях и сёстрах, чьим единственным грехом было желание вечной жизни.

На большом экране, который находился прямо на сцене, стали появляться чёрно-белые фотографии погибших почитателей Роберта. На фоне звучала грустная фортепьянная музыка, и все собравшиеся с замиранием сердца смотрели на некогда живых людей. На снимках, сменяющих друг друга, кто-то был постарше, а кто-то совсем юн, но все они улыбались, не ожидая такой трагичной судьбы. В зале многие не смогли сдержать слёз, особенно группа из России, потерявшая в этом году так много близких друзей. Наконец на экране появилась последняя фотография с изображением Сильвии Браун, которая прижимала к груди какую-то картину. На этом снимке её глаза улыбались, и она выглядела такой счастливой. Теперь заплакали Филипп вместе со Штеффеном и Хелен.

– Думаю, все знают правило, что антагонистов перед премьерой трогать нельзя, – когда прошла минута, вновь заговорил ведущий. – Но это правило не касается их родственников. Поэтому у меня есть небольшой сюрприз.

Лицо Ричарда выражало истинное удовольствие.

– Это было непросто, честно вам скажу, ведь отец одного из антагонистов – высокопоставленный прокурор. Но мы справились! А как иначе? Ведь с нами Роберт.

Зал взорвался ещё более бурными аплодисментами, чем раньше, особенно когда на сцену стали вывозить людей, привязанных к вертикально установленным кроватям-каталкам, какие обычно используют в больницах. Теперь заиграла более быстрая и зловещая музыка.

– Позвольте представить вам наших гостей, – с безумной улыбкой продолжил Ричард. – Гость номер один – тот самый прокурор, отец Павла, который и убил всех.

Ведущий указал на мужчину, который даже не пытался вырваться, словно понимал, что всё уже кончено. Его измождённое небритое лицо выглядело печальным.

– Гость номер два – биологическая мать Павла, Елена. Красивое имя, когда-то из-за одной Елены началась великая война, но это совсем другая история.

– Пожалуйста, помогите! – с мольбой взирая на присутствующих, кричала она на русском, но её мало кто понимал.

– Гость номер три – мачеха Павла. – Ведущий указал на молодую и красивую девушку, которая дёргалась, пытаясь вырваться, но крепкие верёвки не позволяли ей этого сделать. – Именно к Маше отец нашего антагониста и ушёл от своей первой жены. Когда-то Маша также встречалась и с самим Павлом, вот уж ирония. А сейчас в её чреве живёт его единокровный брат по линии отца. Так что Маша у нас идёт за двоих.

– Отпустите меня, я ни в чём не виновата! – слёзно умоляла она, но никто не обращал внимания на её крики. Тушь растеклась грязными разводами по её щекам, а в глазах застыли ужас и непонимание.

– Переходим к родственникам другого антагониста. У нас здесь гости под номером четыре, пять и шесть. Мама и папа Кати, а также её брат. Эта девушка сама никого не убила, но она присутствовала при казни почитателей Роберта и всячески помогала Павлу, так что виновата не меньше него.

Родители Кати что-то кричали, они не понимали, что происходит, в отличие от Артёма, её брата, который, как и сестра, учил немецкий.

– К сожалению, мы не смогли разыскать родственников Богдана, третьего антагониста, но не потому, что плохо старались, а потому, что все они уже давно лежат в могиле. Видимо, Роберт сам его уже наказал. – Ведущий сделал небольшую паузу, чтобы все присутствующие услышали стоны и плач его пленников, которые находились на сцене, но не могли пошевелиться. – И сейчас, чтобы доказать всем, что мы не злодеи, мы сохраним одну жизнь. Потому что Роберт умеет прощать. Но кто из них достоин жизни – пусть решит судьба. Так как наши антагонисты из России, я предлагаю их родственникам сыграть в исконно русскую игру.

На сцену вынесли серебряный поднос, на котором лежали револьвер и горстка патронов.

– Игра называется «русская рулетка», и мы будем играть в неё, пока в живых не останется кто-то один! – Ричард вставил пять патронов в барабан револьвера и крутанул его.

– Ты безмозглый баран! – выругался на немецком Артём. – Я и мои мама с папой из Беларуси, так что давай с нами в другую игру играть. Мне нравится игра «пни ведущего по яйцам», эта забава исконно белорусская.

– А это даже смешно, но чувство юмора тебе вряд ли сегодня поможет, – ехидно произнёс Ричард. – Мне абсолютно плевать, откуда ты и твои родители. Играть все будем в русскую рулетку, скажи спасибо за это своей сестре.

Ричард направил револьвер на отца Павла.

– Прокурор, вас правда было сложно привезти в Германию, всё-таки у вас такая охрана. Хорошо, что наши люди есть везде.

– Это всё из-за меня, – очень тихо проговорил Виктор и опустил взгляд. – Лен, Маша, простите за то, что втянул вас в это безумие. – Он снова посмотрел перед собой. – Не медли, хочу побыстрее с этим покончить, – обратился он к Ричарду.

Ведущий нажал на спусковой крючок, и раздался выстрел. Мужчина дёрнулся, на его рубашке стало быстро расползаться огромное тёмно-красное пятно. Кровь закапала на пол. На сцене тут же появились помощники, которые увезли мёртвое тело на каталке за занавес.

– А я надеялся, прокурору повезёт, – признался Ричард. – Ну, значит, у остальных теперь больше шансов.

Ведущий крутанул барабан и наставил его на мать Павла. Она отчаянно замотала головой. Раздался щелчок без выстрела, и он перевёл оружие на девушку, что стояла рядом.

– Так как вы, Маша, беременны, будем считать, что у вас две жизни. Поэтому честно будет начать с ребёнка, ведь без него вы можете выжить, а он без вас – нет, – предложил Ричард и тут же направил револьвер на её живот. Раздался громкий выстрел.

Ужасный, душераздирающий вопль сорвался с её губ. Из живота тут же хлынула кровь, окрасив её ноги и полсцены.

В зале послышались оживлённые вздохи, не все сегодня ожидали увидеть такое представление.

Металлический запах и горький аромат пороха повисли в воздухе.

– Помогите ей! – приказал Ричард. – Пока погиб её ребёнок, а не она сама. Нужно по возможности сохранять ей жизнь, ведь милосердие нам не чуждо.

Помощники кинулись к девушке, в их руках находились какие-то лекарства, бинты и капельница. Они сразу же стали пытаться остановить такое сильное кровотечение. Так как Маша сильно кричала, ей сделали наркоз, чтобы она вела себя поспокойнее и не портила остальным развлечение.

Люди в зале ликовали: перед ними свершалась праведная месть. В это время ведущий направил оружие на маму Кати, выстрел не состоялся, направил на её отца, снова нет. Теперь револьвер смотрел на Артёма, в то время как его родители отчаянно кричали и молили всё это прекратить.

– Я хочу сам нажать на курок. Если и доверять судьбе, то лучше всё делать правильно, – вдруг высказался парень. – Освободите меня, и я немного оживлю ваше чёртово шоу! Пусть это будет моим последним желанием. Или вы боитесь, что я от вас убегу?

– Посмотрите, у нас здесь мистер самостоятельность! – сообщил Ричард, и зал взорвался смехом. – Тебе некуда бежать, так что мы не боимся. Освободите ему одну руку.

Помощник ведущего подошёл к Артёму, по глазам было видно, что освобождать парня ему не очень хотелось, но приказ есть приказ. Он отвязал одну руку и тут же сделал несколько шагов назад.

– Держи его крепче, – с улыбкой вручил револьвер Ричард.

Артём пытался быстро соображать, настолько быстро, насколько это вообще возможно в таком положении. Его сестра верила, что безвыходных ситуаций не бывает. Что всегда можно что-то придумать. Его пальцы крепко сжимали револьвер, который мог и не выстрелить. Рядом стояли родители, привязанные так же, как и он. Можно было попробовать направить оружие на ведущего, заставить всех отпустить, но это вряд ли сработает. Артём не знал, как Катя могла вляпаться в такое дерьмо, ведь из них двоих обычно именно он попадал во всякие неприятности. Только теперь он точно понимал: так просто им не выбраться, их никто не отпустит. Эти фанатики пойдут на всё, чтобы довести эту казнь до конца, а значит, его родители сегодня умрут, и он, скорее всего, тоже. Или всё-таки нет?

Никто в этом зале не знал, что любимый писатель Артёма – это Чак Паланик, который когда-то написал «Бойцовский клуб», величайшую книгу на свете. В финале главный герой стреляет себе в рот, но при этом остаётся в живых: пуля проходит не сквозь мозг, а сквозь щёку, выбивая при этом челюсть. Он понимал, что этот приём крайне сомнительный, но разве оставался у него другой выбор?

– Давай побыстрее, парень, не стоит зацикливаться на своих мыслях, – поторопил его Ричард и демонстративно посмотрел на часы у себя на запястье.

– Мама, папа, я вас люблю. – Артём засунул револьвер себе в рот.

«Была не была», – последнее, что пронеслось у него в голове, прежде чем раздался выстрел.

Его рука повисла, и револьвер с грохотом упал на сцену. Публика радостно закричала.

– А это было даже круто, но надо поторопиться, у нас на сегодня столько всего заготовлено.

Помощники быстро увезли тело Артёма, в то время как ведущий подобрал револьвер.

Следующим погиб отец Кати, за ним пулю в голову получила Елена – биологическая мать Павла.

– И вот у нас финалисты! – с гордостью объявил Ричард. – Справа находится Маша: девушка уже потеряла ребёнка, потеряла своего мужа, но она сама всё ещё может остаться в живых. Слева же от меня – мама Кати. Бедная женщина не заслужила всего этого, но её дочь сама выбрала для неё такую судьбу. Может быть, сохраним жизнь обеим, как считаете?

Большинство зрителей стало скандировать «нет», хотя нашлись и те, кто просил сохранить жизнь двум женщинам, но их возгласы тонули в общем шуме.

Маша не плакала и не брыкалась: наркоз подействовал, и она уже плохо понимала, что здесь происходит, тогда как другая женщина, у которой на глазах уже погибли сын и муж, не могла остановить слёз. Однако этот ад для неё продлился недолго. Очередной выстрел прекратил её страхи, слёзы и душевные страдания.

– Маша, ты победила, мы сохраняем тебе жизнь! – с радостью заявил Ричард. – Эта девушка даже не верит своему счастью. Ну а нам пора подготовиться, очень скоро мы узнаем, чем закончится «Пьеса».