Павел несколько раз просмотрел видео из особняка Ангела – зрение его уже подводило, да и камера на телефоне была не лучшего качества, а в помещениях с плохим освещением снимала просто отвратительно. Однако от записи всё равно был толк: просмотрев видео, Павел будто сам побывал в этом доме. У них имелся кое-какой план, правда, в последнее время все их планы были кое-какими.
Он чувствовал сильную слабость, спина жутко болела; быть стариком совсем не весело, особенно когда стареешь так быстро. До отъезда оставалось ещё много времени, и Павел решил немного вздремнуть – в последнее время дневной сон ему полюбился. После него он чувствовал себя бодрее и соображал лучше. Кате и Богдану он наказал тоже отдохнуть, ведь неясно, насколько затянется их встреча с Ангелом и во что перерастёт. Только друзья, кажется, не особо хотели его слушать, всё-таки стариком здесь был он один. Поставив на телефоне будильник, он быстро провалился в темноту, успев поймать себя на мысли, что однажды так уснёт и не проснётся. Главное, чтоб не сегодня. Чувство, что Ангел расскажет им нечто важное, придавало ему сил.
Будильник звонил уже больше десяти минут, но Павел так и не просыпался. Катя находилась в ванной и какое-то время не слышала его звона, а Богдан вышел за покупками и понял, что происходит, только возвратившись. Он одновременно с Катей метнулся в комнату Павла. Она издала крик, увидев бездыханное тело друга. Богдан крепко её обнял. Каждый из них понимал, что это может произойти, но они даже не обсуждали такой исход. Павел всегда знал, что делать, и бороться с Робертом без него казалось почти невозможным. Внезапно веки старика зашевелились, его рука потянулась к телефону, чтобы отключить проклятый будильник. Полностью открыв глаза, он спросил:
– Что тут происходит?
Катя кинулась обнимать его, когда Богдан просто широко заулыбался.
– Ты сильно нас напугал, дедуля, – произнёс он.
– Дедуля? Мне не нравится это прозвище, – пытаясь улыбнуться, запротестовал Павел. – Думали, я уже умер? У нас дело не закончено, отложим это на пару дней.
– Отложим, – с облегчением, смахивая слезу, сказала Катя.
– А теперь проваливайте из моей комнаты, дайте дедуле переодеться, – опираясь на трость, пошутил Павел.
За окнами стемнело, когда Густав остался в фойе театра один. Они договорились встретиться после того, как все разойдутся, чтобы избавить его от лишних вопросов. План Густаву не очень нравился, просто так наведаться к Ангелу он считал не лучшей идеей, но и отказаться не мог – слишком много накопилось вопросов и слишком многое стояло на кону. Его немного потряхивало, нечто похожее он испытывал перед каждой премьерой. Хотелось даже выпить для храбрости, но в театре не нашлось алкоголя.
Автомобиль с его соратниками – теперь он называл их так – подъехал в назначенный час. За рулём сидел парень, который совсем не говорил по-немецки, – вот кому действительно, наверное, приходилось нелегко. Рядом с ним на переднем сиденье – однорукая девушка, очень симпатичная, Густаву всегда нравились высокие. А он сам устроился рядом со стариком, который был главным, и Густав до сих пор не мог поверить, что на самом деле ему всего лишь двадцать семь лет.
– Как настрой, Густав? – спросил Павел, когда автомобиль тронулся.
– Если честно, не очень, – признался он. – Мне страшно, и я волнуюсь. Без понятия, что буду говорить Ангелу. Это не тот человек, с которым можно мило поболтать.
– Вам нужно только выиграть время. Мы заберёмся в дом через подвал, говорите погромче, чтобы мы быстрее вас нашли, – кто знает, где этот Ангел захочет вести беседу.
– Постараюсь вас не подвести, – пообещал Густав.
Они остановились в нескольких метрах от трёхэтажного дома. Густав вышел первым и двинулся к ограде, где находился звонок. Он уже хотел позвонить, но ворота оказались распахнуты, и Фишер просто прошёл на территорию, направляясь прямиком к особняку. Дурное предчувствие овладело им с новой силой, когда он взялся за дверной молоток в виде черепа с бараньими рогами. Густав стукнул им только раз, как дверь тут же открыл хозяин дома.
– Какая приятная неожиданность! – с улыбкой произнёс Ангел и пригласил его войти. – Кажется, вы хотите выпить. – Он протянул ему рюмку абсента, когда они вошли в дом.
– Спасибо, – пролепетал Фишер. – Мне нужно с вами поговорить.
– Конечно, зачем бы вы ещё сюда пришли в такой поздний час. Прошу в мой кабинет, там мы сможем обсудить что угодно.
Ангел стал подниматься по лестнице. Он был одет так же, как и всегда: всё тот же чёрный сюртук, цилиндр, который он, казалось, никогда не снимал, и трость, помогающая ему при ходьбе, а может, просто дополняющая образ. Густав, быстро опустошив рюмку с алкоголем, передёрнулся и пошёл следом за ним.
– Я, вообще-то, не очень жалую гостей, особенно незваных, но вам, герр Фишер, всегда рад, – открывая дверь своего кабинета, заявил Ангел. – Как там Куно? Не сильно скучает по маме?
Последний вопрос пробудил в Густаве новую волну гнева, о котором он уже стал забывать. Пальцы сжались в кулаки, и ему пришлось крепче стиснуть зубы, чтобы не наделать глупостей. Нужно постараться держать себя в руках, во всяком случае, до прихода соратников, но как же сложно это ему давалось.
– Он у моих родителей. Я давно его не видел – из-за репетиций совсем нет времени.
Густав стал осматриваться, искать всё, что может им помочь. Кабинет, в котором они оказались, был выдержан в классическом стиле: уютный зелёный цвет встречался на стенах, тяжёлых роскошных портьерах и даже в осветительных приборах. Настенные панели из корня золотой мадроны украшали пилястры и текстильные обои. Ближе к правой стене располагался элегантный письменный стол из натурального дерева, на котором стоял ноутбук и лежали дорогие письменные принадлежности – под стать роскошному интерьеру. За столом возвышалось обтянутое кожей кресло, а за ним по обеим сторонам стены тянулись книжные шкафы со стеклянными дверцами. Единственное, что сильно выделялось, – четыре стула, стоящие у окна. Их словно намеренно принесли сюда совсем недавно, и они совершенно не вписывались в обстановку. Присмотревшись, Густав понял, что это стулья из столовой, на которых они сидели на званом ужине.
– Скоро всё закончится, вы же знаете, – заговорил Ангел, расположившись в кресле у раскрытого ноутбука, – и вы сможете наконец провести столько времени с сыном, сколько вам захочется. Если, конечно, герр Фишер, вы не наделаете глупостей – тогда сделаю вам скидку на маленький гроб для Куно, у меня большой ассортимент.
– Вы чудовище! – не выдержал Густав.
– Почему вы сказали именно «чудовище»? – поинтересовался Ангел. – Всё из-за моего внешнего вида? Почему вы не сказали, к примеру, что я зло во плоти? Чудовище мне больше подходит? Интересно, а что должно сделать чудовище с вашими друзьями, которые влезли к нему в дом?
Ангел развернул ноутбук, и Густав увидел на экране знакомую троицу в подвале особняка.
– У меня здесь повсюду скрытые камеры – безопасность в наше время превыше всего, не так ли? Кстати, давно хотел спросить: вы любите рок-н-ролл?
Они забрались в подвал сразу, как только убедились, что Густав зашёл в дом.
– Пока всё идёт по плану, – подбодрил друзей Павел. – Вы двигайтесь вперёд, а я следом.
– Уже придумал, что скажешь этому Ангелу? – тихо поинтересовалась Катя, пробираясь по тёмному коридору.
– Буду импровизировать.
– Первая фраза очень важна, – заметил Богдан полушёпотом. – Она определяет тон всего последующего разговора, поэтому я бы хорошенько подумал, с чего же начать.
– Есть предложения? – спросил Павел, когда они уже находились у огромной печи для кремации.
– Скажи что-нибудь крутое, – предложил Богдан.
– Я знаю не слишком много крутых фраз. Может, ты что-нибудь скажешь?
– Я не говорю по-немецки, забыл? Но могу крикнуть «Гитлер капут», – пошутил Богдан.
– На самом деле самая крутая среди нас – это Катя. Вот кто точно знает кучу отличных фраз, – произнёс Павел, когда они прошли мимо винного погреба.
– Да ладно тебе, ты был в замке Роберта, вот где настоящая крутость, – с воодушевлением проговорила она.
– Это мелочь по сравнению с отрезанием собственной руки, – возразил Павел.
– Тут ты, Катя, точно нас переплюнула, – согласился Богдан, уже стоя на деревянной лестнице около двери.
Открыв её, они вошли в небольшую комнату.
– Минуточку. – Катя резко остановилась. – Этой комнаты раньше здесь не было.
– Точно, здесь должен быть просторный холл, – согласился Богдан.
– Неважно, – отмахнулся Павел и направился вперёд. – Густав нас ждёт. Думаю, за той дверью окажется ваш холл.
В ту же секунду дверь за ними захлопнулась, а маленькая светлая комната без мебели будто пришла в движение. Отчётливо послышался сухой и резкий металлический звук, словно кто-то запустил огромные шестерни, а затем громко заиграла музыка. Зазвучал пронзительный гитарный рифф, потом послышался голос вокалиста, и, наконец, вступили барабаны.
– Что это ещё такое? – закрывая уши руками, прокричал Павел.
– Это The Subways, песня «Королева рок-н-ролла», – ответила Катя, которая любила эту композицию, правда, в нынешней ситуации та не предвещала ничего хорошего, так как прямо у неё на глазах комната стала сжиматься. Пусть медленно, но стены со всех сторон надвигались на них.
– Дела плохи, – в панике громко оповестил Богдан, проверив двери. – Я видел такое в нескольких фильмах ужасов – комната сужается, пока не превращает всех, кто в ней, в котлету.
– В твоих фильмах были способы выбраться из ловушки? – спросил Павел, который старался не паниковать.
– Если бы у нас был пистолет, можно было бы попробовать выстрелить в механизм и сделать так, чтобы его заклинило, – выпалил Богдан.
Павел достал пистолет.
– Показывай, где механизм!
– Я так и знал, что ты без него никуда. А говорил, что хочешь всё мирно решить, – съязвил Богдан.
– Показывай, где, мать его, механизм! – прикрикнул Павел, ему было совсем не до упрёков. Стать раздавленной букашкой ему не улыбалось.
– Кажется, вон он. – Катя указала на несколько метрических втулок, что находились в углу стремительно уменьшающейся комнаты.
Павел прицелился и выстрелил, но промахнулся. Пуля застряла в стене. Музыка играла всё громче и громче, повторяя одну и ту же строку: «Будь моей маленькой королевой рок-н-ролла».
Стены становились всё ближе друг к другу, а потолок опускался к полу, желая поскорее с ним соединиться.
– Представь, что вместо механизма там живой человек, – предложил Богдан.
– Что ты несёшь? – огрызнулся Павел, после чего выстрелил второй раз, и снова мимо. Ещё одна пуля застряла в штукатурке.
– По людям ты как-то лучше стреляешь, – то ли издеваясь, то ли пытаясь помочь, проговорил Богдан.
– Я теперь старик, у меня руки трясутся, не могу прицелиться! – Он выстрелил в третий раз и на этот раз попал точно в цель. Пуля срикошетила от металла, чудом не задев их, но ничего не изменилось. Стены продолжали надвигаться со всех сторон.
– Всё бесполезно, – обречённо заключил Павел, отпустив трость, и повалился на пол вместе с оружием.
– Не думал, что мы умрём как в дешёвом фильме ужасов, – признался Богдан и сел рядом с Павлом. Потолок опустился так низко, что стоять уже было невозможно.
– Я люблю вас, мальчики, – прошептала Катя, тоже опускаясь. Её пальцы нащупали руку Богдана, и она крепко сжала его ладонь.
– Получается, отстойный был у нас план, – горько поведал Павел.
– А у нас бывали когда-то хорошие? – улыбаясь сквозь слёзы, спросил Богдан. Он так же крепко сжимал руку Кати, как и она, а в другую взял тёплую морщинистую ладонь Павла.
Боковые стены уже касались их плеч, а потолок давил на головы, поэтому Богдану и Кате пришлось пригнуться настолько, насколько это вообще возможно. Комната заключила их в свои смертельные объятия, и до мучительного конца оставалось всего пара секунд, как вдруг всё остановилось, а впереди появилась маленькая дверца, сквозь которую внутрь проникал электрический свет.
– Вы это видите? – спросила Катя.
– Да, осталось узнать, сможем ли мы туда протиснуться, – ответил Павел.
Катя, которая была ближе всех к маленькому выходу, смогла легко проползти сквозь отверстие благодаря своей худобе. Оказавшись в просторном холле первого этажа, она вздохнула с облегчением. Следом за ней пролез Богдан, а вот Павла пришлось тянуть за руки, чтобы вытащить.
Живые и невредимые, они поднялись на второй этаж и зашли в единственную незапертую комнату, где их уже ожидали.
– Присаживайтесь, нас ждёт весьма долгий разговор, – произнёс одноглазый мужчина с цилиндром на голове.
– Кто вы, чёрт возьми, такой?! – запыхавшись, бросил первую фразу Павел.
Губы Ангела растянулись в довольной улыбке:
– Я брат Роберта.