Коттедж они покидали поздно ночью. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь хрустом гравия под ногами. Никто не проронил ни слова, пока они шли к «мерседесу». Небо над головой затягивалось тёмными тучами, поднялся сильный ветер, и начал накрапывать дождь. Он, словно молчаливый свидетель, оплакивал жертв массового убийства. Где-то вдалеке сверкнула молния, а затем раздался раскат грома. Ребята прибавили шаг, а потом и вовсе побежали, так как дождь усиливался с каждой секундой. В автомобиль они садились немного промокшие.

– Что дальше? – спросила Катя, смахивая капли с кожаной куртки.

– Сейчас поедем в отель, а завтра отправимся на базу дальнобойщиков. Нужно только найти, где она находится.

– Уже. – Она протянула телефон Павлу. – Пока мы были в доме, я залезла в интернет и забила координаты. Это находится как раз на выезде из города.

Павел внимательно посмотрел на карту и, кивнув, вернул Кате, а затем завёл мотор.

К мини-отелю, расположенному почти в центре, они подъехали в половине третьего. Павел попросил Катю отыскать и забронировать два номера, желательно подальше от места их последнего пребывания. Там, где они могут спокойно отоспаться, не беспокоясь о раннем выезде.

Высадив Катю с Ренатом, Павел отъехал от отеля, чтобы припарковать «мерседес». Заглушив мотор, он какое-то время сидел в салоне, чувствуя, как по всему телу разливается неприятная тяжесть, словно на грудь, живот и ноги положили по огромному булыжнику. Спустя несколько минут это чувство прошло, он открыл бардачок, вытащил пистолет и, спрятав его во внутренний карман куртки цвета хаки, вышел из автомобиля.

Когда Павел вошёл в просторный холл отеля, Катя ждала его у ресепшена. Она ничего не сказала, только протянула ключ, и они вместе направились на второй этаж. Так как их комнаты находились в разных концах коридора, наверху Павел повернулся к Кате и, чтобы не нарушить сон постояльцев, тихо сказал:

– Как проснётесь, я буду ждать вас в своём номере.

Она кивнула, и они разошлись в разные стороны.

Сейчас он хотел побыть один, обдумать события этой ночи. Войдя в номер и закрыв за собой дверь, Павел сел на край кровати и, поставив локти на колени, опустил подбородок на переплетённые пальцы.

Он всё ещё ощущал удовлетворение от того, что сделал, совесть его не мучила, ведь Павел не считал убийство этих людей преступлением. Скорее, казнью. И пусть его рука правосудия несколько жестока, они получили то, что заслуживали. Только вот ему, похоже, снова придётся звонить и просить об очередной услуге отца, который не будет в восторге от такого сюрприза. Было бы лучше, если бы Павел смог обойтись малой кровью, но обстоятельства, увы, складывались не в его пользу.

Он достал из кармана джинсов телефон и зашёл в галерею. Отыскал любимый снимок с Аней. Бережно коснулся большим пальцем её лица.

– Ты бы не одобрила, – тихо произнёс он, глядя в её серые улыбающиеся глаза, – ты бы не смогла после этого смотреть на меня, видеть бы не захотела. Наверное, подумала бы, что я психопат. Но пойми, всё это я делаю ради тебя. Тебя одной.

Павел замолчал, чувствуя, как в груди теснит. Он вспомнил сегодняшнюю встречу со Светланой Александровной. Ему становилось дурно от мысли, что, возможно, он бы смог спасти Аню, если бы увёз её к себе сразу после смерти родителей, но не сделал этого. Не настоял, уступил её желанию остаться с тётей. Той, которая была причастна ко всему ужасу, который пришлось пережить Ане. Бедная его девочка.

Отчаянная злость и жажда мести вернулись, разгораясь с новой силой.

– Скажи, ты знала, что это всё твоя тётя? Что Богдан ни при чём? – сверля фотографию пристальным взглядом, спросил он сквозь зубы, прекрасно понимая, что Аня ему не ответит. – Я сегодня узнал… И не нужно смотреть на меня так осуждающе. Я бы сделал это снова, убил бы эту мразь за то, что она притащила смерть в ваш дом.

Павел тяжело вздохнул и, в последний раз взглянув на фотографию, вышел из галереи.

Он набрал номер отца. Долго вслушивался в длинные гудки. Монотонные, равнодушные. Наконец на том конце провода послышался заспанный голос. Павел извинился за столь поздний звонок, попытался вкратце обрисовать ситуацию и, когда подошёл к кульминации, на том конце послышался вздох, а после ему пришлось убрать подальше от уха телефон, иначе он бы точно оглох. Отец сурово выговаривал ему во всю мощь своих лёгких, так, что казалось, Павел слышит, как огромная люстра в родительском доме подрагивает от его голоса. А когда наконец-то высказался, выпустив пар, он серьёзным тоном спросил адрес и добавил, что всё решит. Впрочем, как и всегда. Попрощавшись с отцом, Павел на какое-то время почувствовал облегчение. Нужно было отдохнуть, но от переполнявших эмоций ему долго не удавалось уснуть, и только когда стало светать, сон сморил его.

* * *

Ближе к обеду Катя проснулась с блаженной улыбкой на лице. Её дыхание было спокойным, а сердцебиение ровным. Она какое-то время лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к тому, как шумит вода в соседней комнате, как за дверью раздаются голоса постояльцев. Это была первая ночь за последние почти три недели, когда ей не снились кошмары и её не тревожила резкая боль в руке. Непривычно и в то же время хорошо. Она наконец-то открыла глаза и, повернув голову на шум распахнувшейся двери, увидела Рената. Он вышел из душа в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Ренат был таким же высоким, как и она, но крепким и широкоплечим мужчиной. С густой бороды и каштановых волос всё ещё стекала вода.

– Я тебя разбудил? – Его зелёные, глубоко посаженные глаза излучали спокойствие и добродушие.

– Нет, я уже минут десять как проснулась, – с улыбкой ответила Катя и, поднявшись, направилась в ванную комнату.

Включив кран, она набрала в ладонь прохладной воды и, ополоснув лицо, взглянула на себя в зеркало. Белые растрёпанные волосы топорщились в разные стороны, а у корней уже показался родной цвет. На худом вытянутом лице выделялись жёстко очерченные тонкие губы и серо-голубые сияющие глаза. Несмотря на события прошлой ночи, она была счастлива. Она почти не думала об этом, но после смерти тату-мастера чувствовала себя почти полноценной. По крайней мере, так казалось, когда она проснулась. Ей даже захотелось накраситься, но она быстро отогнала это желание, стоило ей вспомнить, что одной рукой ей пока сложно делать самые простые вещи. А уж о нанесении макияжа можно забыть, ведь это не так необходимо.

Когда она вернулась в комнату, Ренат уже оделся в тёмно-синюю футболку поло и джинсы.

Катя же осталась в длинной футболке, которая едва прикрывала её такую же худую, как и все остальные части тела, задницу. Но это её не смущало, ведь она всегда воспринимала Рената как врача и хорошего друга.

Тем более первые недели он помогал ей одеваться, перебинтовывал эластичным бинтом культю и даже кормил. Хоть Кате скорее хотелось начать делать всё самой, некоторые вещи требовали помощи. И отказываться, когда рядом с тобой такой человек, было бы очень глупо. Она это понимала и поэтому позволяла ухаживать за собой. При том, что, кроме благодарности, Катя ровным счётом ничего к нему не испытывала.

– Я не одобряю то, что вчера произошло, – сдержанно высказался Ренат. – Зачем он всех убил?

Она поморщилась, стягивая с себя футболку, но не от боли, а от того, что он решил поднять эту тему.

– Так было нужно.

Оставшись в спортивном топе и трусиках, Катя сняла висевшую на спинке стула одежду и, усевшись на кровать, начала натягивать джинсы. Это она уже наловчилась делать одной рукой.

– Они же люди. Я должен был его остановить, Катя.

– Это ничего бы не изменило. Я тоже не в восторге от поступка Павла. Ну, такова цена. – Наконец-то расправившись с джинсами, она схватила футболку с изображением вокалиста группы «Клуб 27» и, просунув голову, стала натягивать. – Ай.

– Больно? – Ренат присел на кровать рядом с ней. – Давай помогу.

– Нет, всё в порядке. Просто дай мне обезбол.

Он быстро вытащил из своей аптечки таблетки и эластичный бинт, взял стакан и, наполнив его водой, подал Кате. Она выпила, а Ренат присел рядом и, взяв аккуратно её руку, начала снизу вверх бинтовать культю.

– Нам нужно будет зайти к Павлу, как закончишь.

– Катя, – он посмотрел на неё каким-то грустным взглядом, – я не хочу тебя потерять.

– Но я здесь, – непонимающая улыбка коснулась её губ.

– Знаю, но… – Он закончил перебинтовывать, а потом склонился и прижался своими тёплыми губами к её губам.

Катя замерла на секунду, а потом отстранилась.

В последнее время она всё чаще ловила на себе его осторожные, но полные нежности взгляды, только по-прежнему не придавала им большого значения. Хотя бы потому, что пока он не переходил черту, ей не нужно было держать дистанцию. Но теперь…

– Ренат, – растерянно проговорила она.

– Прости, я не должен был… В общем, Катя, я люблю тебя.

– Я догадывалась. – Она вздохнула, и губы расползлись в жалкой кривой улыбке. – Прости, Ренат, я больше по девочкам.

Его глаза потухли, а сам он слегка склонил голову и опустил плечи. Явно не это он хотел услышать в ответ на своё признание в любви. Только честность – это те границы, которые она расставляла, когда дело касалось чувств. Вот и сейчас поступала так, как велел разум.

– Я думал, это слухи, – упавшим голосом произнёс Ренат.

– Что я лесбиянка?

Он кивнул.

– Ты хороший друг, ты поехал со мной и помогаешь – я это ценю. Если бы мне нравились мальчики, я бы встречалась с тобой, – добавила в конце она и поднялась с кровати. – Идём?

– Идём, – ответил тихо Ренат и, поднявшись, последовал за ней к выходу.

Они вышли в длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались номера. Тот, который был им нужен, находился в самом конце второго этажа.

Остановившись напротив номера, Катя расправила плечи и громко постучала. Дверь немедленно открылась, будто их давно ждали.

Павел был уже готов. Выглядел, по крайней мере, бодро, хотя синяки под глазами выдавали то, что спал он очень мало.

– Вы уже ели?

– Нет, мы сразу к тебе пошли, – ответил Ренат за двоих.

– Тогда, – Павел бросил взгляд на наручные часы, – обедаем и выезжаем.

* * *

К высокому строению с огромными окнами они подъехали в половине третьего. База дальнобойщиков находилась не просто на окраине, а за пределами города, где стояла особняком.

Несколько фур возвышались, будто отгораживая базу от посторонних глаз.

Когда они вышли из автомобиля, каждый из них не кожей, но шестым чувством понял, что в этом месте что-то не так. В воздухе стояла невыносимая тишина, какая бывает только перед грозой. Только вот безоблачное голубое небо обещало погожий денёк.

– Не нравится мне здесь, – высказался Павел, ни к кому конкретно не обращаясь.

Он направлялся прямо к зданию, огибая одну из фур, за ним Катя, рядом с которой шёл Ренат.

Павел первым ступил на залитый бетоном пыльный пол и осмотрелся. Несколько больших грузовиков, как заснувшие великаны, смирно стояли вдоль стены. Складывалось впечатление, будто это место застыло во времени, брошенное и никому не нужное. Правда, он быстро понял, что ошибся, когда из-за фуры показался низкий, похожий издали на ребёнка человек. Это был мужчина в дорогом чёрном пиджаке, в добротных сапогах и вполне приличной шляпе-котелке.

Павел сразу направился в его сторону, а мужчина остановился, заметив незнакомцев. На его лице появилась брезгливая гримаса, словно он учуял какой-то мерзкий запах.

– Я не знаю вас, – протянул он, упирая маленькие руки в бока. – Что вы здесь делаете?

– Нам нужен Ч, – перешёл сразу к делу Павел.

– Тот, кто вам нужен, перед вами, – сказал он с важным видом.

Своими маленькими и тёмными, как у крысы, глазами-пуговками карлик смотрел то на одного, то на другого. И под этим взглядом Кате стало как-то не по себе, словно гадкая и холодная змея забралась под одежду и теперь ползала по коже, как полноправная хозяйка. Чтобы хоть как-то стряхнуть это ощущение, она подошла ближе и, встав рядом с Павлом, сказала:

– Мы ищем Радиоведущего, и нам сказали, что вы знаете, где его найти.

– Тот, кто вам это сказал, ошибся, – заявил Ч. – Я не знаю никакого радиоведущего. И вообще, вам здесь нельзя находиться. Это база только для работников.

– Мне кажется, вы лжёте. – Рука Павла напряглась, сжимая пистолет за поясом. – А я ненавижу, когда мне лгут.

– Уходите, или я вызову охрану.

– Никого не нужно вызывать, просто скажите нам, где мы можем найти…

– Он блефует, – перебил Катю Павел и, вытащив пистолет, навёл на карлика, – а даже если нет, в его же интересах… А ну, стоять! Стой, или я…

Прогремел выстрел, который показался оглушающим в полупустом помещении.

– Буду стрелять, – произнёс Павел одними губами уже после того, как остановил Ч, бегущего к фуре.

– Зачем ты выстрелил? – наконец-то подал голос Ренат, который всё это время стоял в стороне.

– Да что с ним будет?

Павел подошёл к карлику, который, раскинув руки, лежал на животе. Под его ногой растекалась лужица крови.

Поддев носком туфли, он перевернул Ч, который тут же застонал.

– Живой. – Павел скалил зубы в усмешке, но взгляд был холодным. Он направил пистолет на лежащего карлика. – Я ещё раз задам свой вопрос, и, если не получу ответ, твои мозги разлетятся по всему полу.

Катя смотрела на него и не понимала, блефует он или нет, но выглядел Павел очень решительным, поэтому на месте Ч она бы уже начала говорить. И желательно правду, которая удовлетворит их.

– Я же сказал, что никого не знаю, – морщась, процедил Ч сквозь зубы, приподнявшись на локти.

Она видела, что ещё немного, и Павел не сдержится, ведь, как оказалось, у этого парня пылкая натура. А им нужна была эта информация, поэтому Катя подошла к нему ближе и положила руку на плечо. Павел не шелохнулся.

– Не надо, мы поступим иначе.

Катя присела на корточки рядом с карликом, хотя Павел всё ещё не убрал наведённый на него пистолет.

– Нам сказал Ибрагим. – Она солгала, но, заметив, как взгляд Ч изменился при упоминании этого имени, поняла, что попала в цель. – И теперь он мёртв, потому что этот парень, – указала пальцем на Павла, – не отличается большим терпением.

– Нет, не может быть, – растерянно прошипел он. – Я вам не верю!

– Придётся. Если скажешь, где может быть Радиоведущий, он не убьёт тебя.

– Я ничего вам не скажу! – Его лицо вдруг стало злобным, а маленькие чёрные глаза сверкнули яростью; Катя резко поднялась и отступила на шаг. Хоть и был ранен, он до сих пор мог представлять опасность.

– А не скажешь, – в разговор вступил Павел, – я начну ломать один палец за другим на твоих маленьких ручках, пока ты не станешь выкрикивать то, что я хочу услышать. А если и это не поможет, я прострелю тебе коленные чашечки. Это будет адски больно, уж поверь мне. Но ты можешь отделаться этим ранением в ногу, если скажешь, где нам найти Радиоведущего.

– Лучше сказать, он не шутит. – Катя, как могла, вложила в свой голос предостережение.

Карлик смотрел то на неё, то на Павла, но теперь на его лице появился не страх, а беспокойство. Он будто что-то обдумывал и потому молчал.

– Ренат, наш новый знакомый не очень разговорчив, поэтому мне нужна твоя помощь. Подержи его, пока я буду ломать ему пальцы.

Эти слова будто не были услышаны, потому что Ренат даже не сдвинулся: он будто прирос к месту, отстраняясь от такого зрелища.

– Ренат!

– Да-да, иду. – Он всё же нехотя направился в их сторону.

– Я скажу, всё скажу! – завопил карлик, когда сильные руки прижали его к полу.

– Так-то лучше, – с нескрываемым удовлетворением протянул Павел и махнул рукой, давая понять Ренату, чтобы он отошёл.

– Сегодня ровно в полночь и шесть минут на шестьдесят шестом километре трассы Питер – Москва проедет большая серебристая фура с надписью «Дальний путь», следуйте за ней. В её фургоне находится большой красный контейнер, в таких обычно перевозят бытовую технику. В нём вы и найдёте Радиоведущего, – протараторил Ч и глубоко задышал.

– Это всё? Или есть ещё что-то, что я должен знать?

– Больше ничего.

– Учти, если ты солгал, я вернусь. И тогда ты не отделаешься лёгкой смертью, я буду тебя долго мучить, прежде чем пристрелить.

Он развернулся и зашагал к выходу.

– Ты не жилец, – только и прошипел злобно карлик, смотря в спину уходящему Павлу.

* * *

На заднее сиденье Ренат садился в мрачном настроении. Всё внутри него кричало, что нужно вернуться помочь карлику, ведь он тоже человек. Только Павел не разделял его благих намерений. Даже Катя вела себя так, будто ничего не произошло. Только теперь она сидела спереди и болтала с Павлом, но Ренат, обеспокоенный и погружённый в свои мысли, не слышал, о чём.

После сегодняшнего разговора с Катей он перестал питать надежды, которые были только на уровне подсознания. Он понимал, что такая, как она, не полюбит его, но теперь, по крайней мере, знал, что дело не в нём. К тому же её последние слова были как бальзам на душу. Иногда ему казалось, что девушки, которые предпочитают себе подобных, просто разочаровались в парнях, и их сердца покрыты эмоциональными шрамами. Только в случае с Катей он не знал истинных причин, да и нужно ли было?

– Знаешь, я подумала… если у нас будет время, я бы хотела сделать на правой руке тату с Иисусом Давыдовым[18].

– Да ты отчаянная, – усмехнувшись, Павел вырулил на шоссе. – Тебя жизнь вообще ничему не учит?

– Ну почему же не учит? Учит. Поэтому в следующий раз пойду по рекомендациям.

– Да, это обнадёживает, – фыркнул Павел. – Лучше отыщи ближайшую заправку. Не хочу рисковать – никогда не знаешь, что может случиться на дороге. Лучше заранее приехать, чтобы точно не упустить ту фуру. Что-то мне подсказывает, что этот засранец о чём-то намеренно умолчал. Нужно было всё-таки дожать его.

– Мы и так оставили его истекать кровью, – не выдержав, вклинился в разговор Ренат.

– Предлагаешь вернуться и помочь? – развернувшись к нему, издевательским тоном спросил Павел. – Ну, тогда я точно доведу всё до конца.

– Почему нельзя вести себя хоть чуточку человечней?

– Ренат, я понимаю, что ты новичок в нашем деле. И до тебя не доходит, насколько всё серьёзно. Поэтому уясни простую истину: либо ты, либо тебя.

– Парни, прекратите выяснять отношения, и, Паш, прошу, смотри на дорогу.

– Я смотрю. – Он развернулся обратно и продолжил: – Ты должен думать о том, как помочь нам, если мы будем при смерти. А всё остальное тебя не должно интересовать, разве не так?

– Так, но я…

– Вот и договорились.

Больше он не влезал в разговор. Сидел и пытался свыкнуться с тем, что придётся каждый раз закрывать глаза. Наступать себе на горло и мириться с происходящим. Его учили спасать людей, и неважно, плохой это человек или хороший. Ведь даже убийца или грабитель имеет право на медицинскую помощь, если того ранили при задержании. Только вот в этой компании придерживались совсем других правил.

Через час они заехали на заправку. Пока бак наполнялся, Катя забежала и купила еды: сэндвичи, упаковку круассанов, несколько батончиков различного шоколада – не ахти какая пища, но и выбор был небольшой. К тому же неизвестно, когда им удастся нормально поесть. К этому нехитрому набору добавились две бутылки минеральной воды, кола и коробка апельсинового сока. Этого должно было хватить до утра.

– А чего это мы такие хмурые? – садясь, спросила она. – Мы же как-никак едем спасать мир, а вы как будто на поминки собрались. Ну ничего, я знаю, что исправит положение.

Катя схватила шнур, присоединила его к телефону, и через минуту в салоне автомобиля зазвучала бодренькая музыка. Басы гармонично накладывались на звучание электрогитары, а ударные подхватывали ритм. Это была её любимая панк-рок-группа «Клуб 27», и, откинувшись на спинку сиденья, она начала подпевать мощному голосу вокалиста.

– И как можно слушать такую чушь, – поморщившись, сказал Павел, но, скорее, в шутку.

– Просто кто-то тут слишком изнеженный, – заявила весело Катя, прибавляя громкость и продолжая подпевать.

Казалось, всё шло так, как нужно. Только Ренат не разделял общей радости и шуток, на душе у него было неспокойно.

Оставшийся путь они слушали музыку. По мере того как солнце склонялось к горизонту, на улице становилось темнее.

Подъезжая к месту, Павел, сбавив скорость, начал жаться к обочине, а на нужном километре съехал с трассы. Остановил «мерседес», заглушил мотор и погасил фары. Салон погрузился в темноту.

– Что дальше?

– Дальше только ждать.

И они стали ждать. В тишине. Пока на небе одна за другой загорались звёзды, а мимо проезжали автомобили. Они даже успели перекусить шоколадками, а Павел, который всё это время был за рулём, только сейчас, с жадностью вонзаясь зубами в сэндвич, понял, как оголодал.

– Время, – прервала трапезу Катя.

Павел посмотрел на наручные часы: 12:03. Сделав два больших глотка колы и отставив бутылку в сторону, он схватился одной рукой за руль, другой – за ключи и стал внимательно следить за трассой, по которой пока никто не проезжал.

Он посматривал то на часы, то на дорогу, а когда стрелка подошла к шести минутам, яркий свет осветил дорогу и громкий рёв разрезал тишину. Через секунду мимо проехала огромная серебристая фура с надписью «Дальний путь» на кузове.

– Пора.

Павел повернул ключ зажигания, но «мерседес» не завёлся, издав лишь громкий скрежет. Он попробовал завести ещё раз, но также безуспешно.

– Чёрт возьми, только этого сейчас не хватало.

– Что-то с машиной? – обеспокоенно спросила Катя.

– Нет, это всё грёбаный Роберт! – Павел раздражённо ударил кулаком по рулю.

– И что теперь делать?

– Может, это знак, что стоит остановиться? – подал голос Ренат.

– Нет, – категорично произнёс Павел и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но ему это не удалось. Они и так уже потеряли полторы минуты. – Так происходит каждый раз, когда мы приближаемся к цели. А если это и знак, то того, что мы на верном пути.

Он опустил стекло, впуская в салон ночной воздух, выбрался из автомобиля и, со злостью хлопнув дверью, открыл капот.

– Попробуй завести.

Катя потянулась к ключу, и мотор со скрежетом, но всё же завёлся.

Павел вернулся на водительское сиденье и захлопнул дверь; шины взвизгнули, и «мерседес» резко рванул вперёд, выехав на шоссе. Он вдавил до упора педаль газа, набирая скорость, так что уже через две минуты, показавшиеся вечностью, заметил серебристую фуру. На их счастье, грузовик двигался со скоростью не больше шестидесяти километров в час, в то время как Павел разогнался так, что нарушил все мыслимые ограничения, но об этом он подумает позже, когда придут штрафы. Сейчас важно было не потерять из виду цель, и, сбавив скорость, Павел продолжил ехать следом на небольшом расстоянии.