Их собрание вот-вот должно было начаться. Все были в большом предвкушении – такие встречи проходили нечасто. И пусть явиться получилось не у всех, пришли самые достойные. Зал был украшен множеством портретов Роберта самых разных художников, каждый из которых являлся настоящим талантом.

В коттедже находилось восемь человек, облачённых в длинные красные мантии. Они сели за большой стол, уставленный множеством свечей, который ломился от изысканных блюд на любой вкус. Среди подносов с едой стояло и несколько бутылок абсента, который был обязательным напитком на каждой такой встрече.

Мужчина с уже седыми, зачёсанными назад волосами поднялся из-за стола. Ему было больше семидесяти лет, но вряд ли у кого-то из присутствующих мог повернуться язык назвать его стариком. Мужчина находился в отличной форме и явно следил за собой. Он улыбнулся братьям и сёстрам, и все увидели его золотые зубы. Руки мужчины унизывали перстни с драгоценными камнями, которые словно говорили: здесь он самый влиятельный.

– Я рад всех приветствовать, – произнёс мужчина. – Для тех, кто меня не знает, – он широко улыбнулся, словно не знать его – это самая большая глупость на планете, – я Ибрагим, художник.

Семь человек восторженно зааплодировали. Кто-то даже выкрикнул:

– Слава Ибрагиму!

– Слава Роберту, – поправил крикуна художник, и все повторили за ним.

– Слава Роберту!

– Мы собрались здесь из-за доброй вести, – продолжил Ибрагим. – Поистине доброй, братья и сёстры. Сто художников со всего света уже нарисовали сто портретов Роберта, а это значит, что наш бог скоро возродится и мир изменится. Но прежде, чем продолжить, я хочу, чтобы каждый представился и рассказал, что нового и важного произошло в его жизни. Возможно, кто-то из вас уже принёс дар в честь будущего дня рождения Роберта.

Мужчина в возрасте опустился на стул, а женщина, которая сидела слева от него, поднялась. В её руках уже был наполненный абсентом бокал, и она, выждав несколько секунд, начала говорить:

– Меня зовут Татьяна, я работаю в музыкальной школе – учу детей играть на фортепиано. Но вообще я композитор, преподавание в школе – больше хобби, чем смысл жизни, мне нравится видеть зарождающийся талант. – Женщина скованно смотрела в пол, она не обладала такими ораторскими способностями, как Ибрагим. Её очки то и дело сползали на кончик носа, а рыжие волосы, скрученные в гульку, небрежно торчали. – Недавно я собрала самых талантливых детей в своём классе и рассказала им о Роберте и его культе творчества. Уверена, некоторые из них пойдут по нашим стопам, в их глазах я вижу желание познать чистое искусство.

Татьяна сделала небольшой глоток из бокала и, поморщившись, села на место. Следующим заговорил невысокого роста мужичок с огромной лысиной на голове.

– Моё имя Азамат, я скульптор. И я с нетерпением жду пробуждения Роберта. Мир, в котором люди забыли, что такое настоящее искусство, мне противен! Меня тошнит от этого мира! В моём подвале стоит мраморная статуя Роберта; думаю, многие из вас знают, что она делает с неокрепшими умами. Недавно я запер в этом подвале одного тиктокера. «Тик-Ток» – это болезнь современного мира, опухоль, которую необходимо вырезать. Все эти парни и девушки и вправду полагают, что то, что они делают, – это творчество, но я с ними не согласен. Этот парень провёл у меня в подвале три долгих дня; когда я его выпустил, он забрался на крышу десятиэтажного дома и спрыгнул. – Невысокий мужчина сделал глоток абсента и сел на место.

– Я этого не одобряю, – произнесла Таня себе под нос, даже не поднявшись с места, но её никто не услышал или, может быть, не захотел слышать.

Следующим представился крепкий парень, обритый наголо.

– Всем здорово! Я Макс, тату-мастер, то есть художник. Все, кто следит за моими соцсетями, знают о подвиге, что мне довелось совершить. Все, кто не следит за моей страницей, – рекомендую подписаться и начать следить, там много классного творчества, в общем, всё то, что мы любим. Но вернёмся к подвигу. Ко мне пришла девчонка, длинная, словно шпала, могла бы быть баскетболисткой, если бы не была такой худой. Она попросила меня набить солиста одной панк-группы у неё на руке. Я решил, что можно сделать что-то получше: например, принести эту девушку в жертву Роберту в честь его скорого перерождения, и набил лицо нашего бога у неё на предплечье. Думаю, ему это понравилось.

Закончив речь, тату-мастер опрокинул в себя весь напиток, даже не поморщившись.

Со стула поднялась женщина средних лет, чьё лицо украшал яркий румянец, один её глаз сильно косил, и было сложно понять, куда именно она смотрит, но обращалась женщина ко всем присутствующим сразу.

– Меня зовут Елизавета. Я актриса Смоленского театра. И недавно у меня с мужем родился сын, мы так долго его ждали. Я назвала его Робертом. Мой муж обычный инженер, он далёк от прекрасного искусства, но надеюсь, когда Роберт окончательно возродится, он пощадит его, ведь миру нужны инженеры. Мой муж и так страдает всю жизнь, родиться без таланта – словно быть инвалидом.

Косоглазая женщина сделала небольшой глоток абсента и закашлялась, уступая место следующему оратору. Им оказался мальчишка лет четырнадцати. На его лице были очки с такими толстыми линзами, что казалось, они принадлежали какому-то старику, но точно не подростку.

– Я рад всех приветствовать на этом чудном собрании, – важным голосом заговорил он. – Меня зовут Матвей, и я поэт. Недавно я всё-таки решился и совершил то, о чём думал уже год. Сделал ради Роберта, ведь только ради него я живу в этом прогнившем мире посредственностей. Я убил своих родителей. Они не понимали моих стихов, говорили, что это слишком мрачная поэзия. А разве настоящая поэзия бывает другой? Вечно твердили, что я ребёнок и что у меня должны быть другие увлечения. Они хотели убить мой талант, но я не позволил. Теперь я дышу свободно, ничто не сдерживает меня, и я могу посвятить всю жизнь Роберту.

Мальчик сделал небольшой глоток алкоголя. Его лицо сморщилось от непривычной горечи, и он сел.

Со стула поднялся мужчина с родимым пятном в пол-лица. Его трясло то ли от волнения, то ли от возбуждения.

– Здравствуйте друзья, – кивнул мужчина. – Моё имя Тимур, и я писатель. Сейчас я заканчиваю новую книгу. Она будет о любви простого работяги к прелестной театральной диве, в свете которой мир работяги меркнет. Познав всю ничтожность своего бытия, рабочий думает о прекрасном акте самоубийства в знак любви. Моя жена уже пять лет как умерла, и все эти пять лет я жил в полном одиночестве, но недавно завёл себе котёнка. Теперь я не один, этот пушистый комочек даже помогает мне писать.

Мужчина сел и, как все до него, сделал глоток из своего бокала, отчего его передёрнуло.

Восьмой по счёту поднялась грузная женщина. Чёрные очки скрывали не слепоту, а полное отсутствие глаз. Пожалуй, эту женщину здесь знали не меньше, чем Ибрагима, поэтому было неудивительно, что она замыкала круг.

– Меня зовут Света, и я художник. Художник не по рождению, я родилась без таланта. Я художник благодаря Роберту. Утратив обычное зрение, я стала видеть гораздо лучше. Ослепнув, я наконец прозрела. Мне довелось лично видеть Роберта, и он прекрасен! Мы выбрали верный путь, и скоро мы будем вознаграждены. Слава Роберту!

Женщина высоко подняла свой бокал. Все поднялись со своих мест и, так же высоко вскинув фужеры, прокричали:

– Слава Роберту! – и опустошили бокалы.

Послышался кашель и вздохи. Не всем напиток пришёлся по нраву, но таковы были правила, и присутствующие их чтили.

– Славно, славно, что у всех так много новостей, – произнёс Ибрагим, широко улыбнувшись. – Как я уже сказал ранее, сто портретов закончено, а значит, первый этап завершён. Впереди нас ждёт пьеса. Наш бог уже выбрал себе режиссёра, и рукопись вот-вот окажется в его руках. Также хочу сообщить, что найден потомок Оделии. Этой девушке и предстоит родить Роберта во второй раз. Всё складывается наилучшим образом, потомком матери Роберта оказалась… – Ибрагим хотел назвать имя, но услышал за дверью какой-то шум. – Кто решил побеспокоить нас в такой волнительный час?!

* * *

Четверо неприглашённых крались по тёмному коридору коттеджа, в который им так легко удалось проникнуть. На их пути стоял лишь высокий забор. Богдану, как самому лёгкому, помогли взобраться и перелезть через него, чтобы он открыл калитку с другой стороны. К их счастью, она запиралась лишь на щеколду. С другой стороны не было злых собак или сторожа, которые могли бы их выдать. А дверь оказалась незапертой, и поэтому они легко вошли внутрь.

Впереди всех двигался Павел, он держал пистолет. За ним шёл Богдан, который нёс уже включённую видеокамеру. За Богданом следовала Катя; в кармане у девушки был спрятан автоматический нож, лезвие которого выскакивало и пряталось при нажатии кнопки на рукояти – отличное оружие для человека с одной рукой. Замыкал шествие Ренат.

Павел остановился у одной из дверей и за ней услышал голоса.

Приложив указательный палец к губам, Павел попросил свою команду не шуметь; он пустил Богдана вперёд, чтобы тот прислонил камеру поближе к двери. Собравшиеся фанатики не шептались, и их было слышно хорошо. Камера всё записывала.

Кто-то за дверью заговорил о какой-то пьесе и втором рождении Роберта; в этот момент Катю пронзила сильная фантомная боль. Будучи не в силах это терпеть, она тихонько вскрикнула, тут же зажав рот единственной рукой. Возможно, этого звука и не заметили бы, но тут заговорил Ренат:

– Катя, что с тобой? – встревоженно и совсем не тихо произнёс он.

За дверью послышалось:

– Кто решил побеспокоить нас в такой волнительный час?!

– Похоже, прятаться больше нет смысла, – произнёс Павел. Выставив пистолет вперёд и открыв дверь, он вошёл в просторную комнату. Следом за ним зашли и остальные.

Перед ними за большим накрытым столом сидело восемь человек. Три женщины, четверо мужчин и один мальчик. Сначала Павлу показалось, что он никого здесь не знает, пока его взгляд не упал на одну полноватую служительницу культа. В этот момент он не поверил своим глазам.

– Светлана Александровна, что вы здесь делаете? – растерявшись, спросил он, ведь перед ним сидела тётя Ани.

– Думаю, ты знаешь, что я здесь делаю, всё-таки парень ты неглупый, – произнесла она с жеманной улыбкой. – Ты мне всегда нравился, жаль, что Аня втянула тебя во всё это. И жаль, что ты так и не смог смириться с её смертью.

– Вы сейчас же всё мне объясните или, клянусь богом, я убью вас! – Павел направил пистолет на женщину.

– Ты думаешь, Роберт случайно оказался в жизни Ани? – хмыкнула Света. – Или вправду веришь, что его в её жизнь привёл этот неудачник, который даже художником никогда не был хорошим? – Женщина презрительно покосилась на Богдана. – Я слепая, но чувствую, что вы воняете своей бездарностью, – заявила она и сняла очки. Вместо глаз виднелись лишь тёмные впадины, где кожа затянулась, словно после ожогов. – Как видишь, дорогой Павел, я тоже заплатила свою цену – за талант всегда нужно платить. Что же касается твоей горячо любимой Ани, то Роберт избрал её. Вы были просто необходимыми винтиками в этой сложной для вас схеме. Он всё равно забрал бы мою племянницу, неважно, попросил бы её этот неудачник нарисовать портрет или нет.

– Я не неудачник, – снимая всё на камеру, внезапно парировал Богдан. На него навалилось чувство, что вот-вот произойдёт нечто ужасное.

– А как по мне, неудачник, – вставил Азамат.

– И даже внешне похож, – подтвердил мальчик.

– Если говорить уже максимально честно, – продолжила Света, – то ещё до рождения Ани я призвала Роберта в нашу семью. Я всегда завидовала своему брату, у которого был безумный талант к рисованию. Да, когда-то и я была бездарностью, как и все вы. Но Роберт пообещал мне талант за небольшую услугу и спустя много лет сдержал слово. Я хоть и любила свою племянницу, но её было уже не спасти: если Роберт чего-то хочет, он это получает. Но если тебе будет от этого легче, вини во всём меня.

– Мне уже никогда не будет легче, – процедил Павел.

Внутри него зрело что-то чёрное и ужасное. Нечто похожее он испытал ещё в замке Роберта, когда сначала пытал, а после убил одного из сектантов. Только сейчас это чувство было гораздо сильней и осознанней; зрение оставалось ясным, он полностью отдавал себе отчёт в происходящем. Сам Павел не знал, как описать это чувство, – возможно, желание высшей справедливости. Он и вправду больше жизни любил Аню и был готов умереть ради неё, но такой возможности не представилось, поэтому он решил ради неё…

Раздался выстрел – гораздо громче, чем показывают в кино. Рука Павла не дрожала, и пуля попала точно в цель. Тётя Ани повалилась на обеденный стол. На мгновение всё замедлилось: время, пульс, сердцебиение. Впереди рядом с уже мёртвой женщиной на какую-то секунду Павел увидел образ мужчины: голого, грязного и покрытого кровью. Его он уже видел прежде, так же мельком в замке Роберта. Павел понятия не имел, кто это мог быть, он и не хотел этого знать, настолько мерзко выглядел этот силуэт.

Ещё секунда, и время снова вернулось, шум волной накрыл его со всех сторон.

– Зачем ты это сделал?! – кричал Ренат.

Всё пришло в движение. Почитатели Роберта повскакивали со своих мест, но убегать не стали.

– Ты убил настоящего художника! – закричала косоглазая женщина и хотела кинуться на Павла, но он навёл на неё оружие, и она остановилась.

– Всем успокоиться! – приказал Павел. Он чувствовал себя уверенно, контроль над ситуацией, как ему казалось, был в его руках. – Мне нужна информация о пьесе: где она будет проходить, кто режиссёр и какой девушке предстоит родить вашего чёртового Роберта?

– Мы тебе ничего не скажем, убийца! – зло выкрикнул писатель с родимым пятном на лице. В его взгляде не было страха, он словно знал, что уж с ним точно ничего плохого не случится. Особенно сейчас, когда их Бог почти родился заново.

– Вот это ты зря такой смелый – Роберт тебя не спасёт. – Павел навёл пистолет на мужчину с родинкой и нажал на спусковой крючок.

Очередной выстрел раздался в коттедже. Очередное тело упало на стол.

– Хватит! Что же ты делаешь?! – возмутился Ренат, который привык спасать людей, а не бездействовать и смотреть, пока их убивают.

– То, что должен, – спокойно ответил Павел. – Катя, здесь есть мастер, который набил тебе тату?

– Да, этот ублюдок. – Она указала пальцем на бритого качка.

Рука Павла с пистолетом тут же переместилась в его сторону.

– Да ладно, убьёте меня за какую-то татуировку? – нервно спросил Макс. – Девчонке без руки даже лучше, теперь пособие по инвалидности сможет получать.

Раздался выстрел, и живых почитателей Роберта осталось пятеро.

– Ренат, подожди нас за дверью, – предложил Павел, когда почувствовал, что тот хочет ему помешать.

– Ты поступаешь неправильно, – только и произнёс Ренат, после чего всё же покинул комнату.

– Катя, ты можешь пойти с ним, – сказал Павел.

– Нет, я хочу остаться, – твёрдо произнесла она.

– Мне нужна информация об этой пьесе, – повторил Павел, снова обращаясь к почитателям Роберта. – Я буду убивать, пока не получу ответы на свои вопросы.

– Молодой человек, положите оружие и покиньте этот дом. Вы уже и так нанесли слишком много ущерба, – заговорила, задыхаясь, актриса. – И мы будем молиться Роберту, чтобы он забрал только вас, не тронув ваших родных.

Раздался четвёртый выстрел.

– У меня много патронов, хватит на всех, – спокойно предупредил Павел.

Мальчик в очках с огромными линзами запрыгнул на стол и стал громко читать свои стихи, которые придумывал на ходу:

Раздался выстрел, и юный поэт упал замертво, так и не дочитав своё последнее произведение.

– Ты убил ребёнка! – завопил невысокий скульптор. – Невинного ребёнка!

– За дверью я слышал, что этот ребёнок прикончил своих родителей, – отрезал Павел, и теперь его оружие смотрело на Азамата.

– Они заслуживали такой участи, – злобно фыркнул скульптор, – как и вы все, бездарное отребье! Мы будем жить в веках, про вас же забудут на следующий день!

Пуля попала Азамату прямо в голову, и капли крови брызнули на женщину, которая сидела рядом.

– Пожалуйста, прекратите! – По её лицу катились слёзы. – Мы не плохие, точнее, не все из нас. Я всего лишь учитель. Что вы хотите знать?

– Мне нужно знать всё о пьесе, которая связана с Робертом. А также о девушке, которой предстоит его родить.

– Ибрагим, расскажи им всё, прошу, – начала умолять Татьяна.

– Они всё равно нас убьют, неважно, дадим мы им информацию или нет, – заговорил мужчина, который до этого всё время молчал.

– Если вы ответите на мои вопросы, то я, пожалуй, смогу сохранить жизнь двоим прихвостням Роберта.

– Ложь, – спокойно и даже с улыбкой произнёс председатель этого собрания, блеснув золотыми зубами.

Павел навёл пистолет на него.

– Радиоведущий! – выкрикнула Татьяна. – Вам нужен Радиоведущий, он знает ответы на все ваши вопросы.

– Что ещё за Радиоведущий и где его найти? – спросил Павел, и теперь его пистолет смотрел на учительницу.

– У него нет точного адреса, – начала она. – Его радиостанция постоянно движется, но на базе дальнобойщиков «Дальний путь» работает карлик, которого все называют просто Ч; он всегда знает, где в данный момент находится Радиоведущий. Вам просто нужно обратиться к нему, больше я правда никак не могу вам помочь. – Женщина нервно улыбнулась в надежде, что её не ждёт та же участь.

– Спасибо, – спуская курок, сказал он.

– Нет!!! – закричала Катя, когда мозги учительницы украсили стену.

– Ты вообще спятил?! – рявкнул Богдан, опуская камеру. – Она же всё тебе рассказала!

– Она всё равно виновата – учила детей поклоняться монстру, – спокойно ответил Павел и навёл пистолет на последнего из почитателей Роберта.

– Поклоняться монстру? – подал голос Ибрагим. – Таня была весьма либеральна, ей не очень-то нравились наши методы, но она верила в Роберта и его новый мир. А ты только что убил семерых человек.

– Сейчас их будет восемь, – злобно произнёс Павел.

Ибрагим поднял руку.

– Вы никого не убивали, – обратился он к Богдану и Кате. – Поэтому, если уйдёте, останетесь жить. Но если вы продолжите свой путь с этим убийцей, каждый из вас в скором времени умрёт. Теперь что касается тебя, парень с пистолетом. – Ибрагим посмотрел на Павла. – Отныне каждый твой день будет идти за год. Через неделю ты постареешь на семь лет, через месяц – на все тридцать. Это моё проклятие за твои убийства. Ты хочешь стать писателем? Тебе никогда им не быть. Но талант у тебя определённо есть. – Мужчина громко засмеялся. – Ещё какой талант, но ты вряд ли о нём узнаешь, так как уже совсем скоро станешь немощным стариком, которого все бросят и который будет умолять смерть скорее к нему прийти!

Выстрел прозвучал вновь, и Ибрагим замолк. Павел опустил пистолет. Сейчас он чувствовал злобу и некое удовольствие от совершенного дела. Хотя ухмылка предательски рвалась наружу, Павел сдержался. Он прекрасно понимал, что никто из его компаньонов не поддержит решения убить последователей Роберта, и сейчас его ждёт очень тяжёлый разговор. Про себя он уже готовил ответы на вопросы, которые обязательно последуют.

Все трое вышли из комнаты, ставшей могилой для восьми человек. В коридоре на корточках, облокотившись о стену, сидел Ренат. Его глаза были прикрыты, в ушах торчали наушники, в которых играла музыка на полную громкость. Он отстранился от всего происходящего и потому не услышал, что ребята уже рядом с ним. Катя подошла и, опустившись на корточки, положила руку ему на колено.

– Вы закончили? – спросил он, вынимая наушники и наконец открывая глаза.

– Здесь – да, – ответила она, – но думаю, нам скоро нужно будет снова отправляться в путь.

– Он убил всех? – задал Ренат вопрос, ответ на который знал, но надеялся, что ошибался.

Катя кивнула.

В метре от них, спокойно сидевших на корточках, назревал конфликт, который никак нельзя было назвать дружеским спором.

– Зачем ты это сделал?! – спросил Богдан, злобно сжимая в руке камеру.

– Мне пришлось. – Павел старался сохранять спокойствие, но получалось не очень хорошо, ведь эмоции тоже переполняли его. – Они как болезнь, которая распространяет зло. Ты же слышал здесь, за дверью, что они делали. Кто-то из них убил родителей, а кто-то доводил до самоубийства. Посмотри на Катю, с ней это сделал один из тех ублюдков. И не стоит забывать про Аню. Я, правда, думал, что во всём, что случилось, виноват ты, но ошибался. Виновата та мразь, что лежит за дверью без дыхания. Та мразь и Роберт, который вот-вот родится заново, если мы не остановим это безумие! – В конце Павел всё-таки перешёл на крик.

– Мне кажется, не все, кто находился в той комнате, были злом. Посмотри на досуге, что ты сделал, я всё снял! – Богдан кинул камеру в руки Павлу. – Я ухожу, с меня хватит, ты справишься и сам! Кто-нибудь хочет со мной? – спросил уже дрожащим голосом Богдан.

Катя встала с корточек и посмотрела на него.

– Я остаюсь. Роберт чуть не заставил меня убить собственного брата, а потом вынудил лишиться руки, боюсь даже представить, на что ещё он способен. Если есть хоть маленький шанс, что мы можем его остановить, то им нужно воспользоваться. Кто знает, может, всё это не случайно. Знаю, как это звучит, но, может, мы избраны, чтобы победить этого долбаного засранца из прошлого? И пока я могу хоть как-то помочь, моя рука в деле.

За ней с пола поднялся Ренат.

– Тогда я тоже остаюсь. Не знаю, надолго ли, но я буду с Катей.

– Ваше право, – дёрнул плечом Богдан.

– Куда ты пойдёшь? – спросил Павел.

– Без понятия. Подальше от тебя, чёртов психопат!