С рыком, лязгом когтей и свистом щупалец толпа чудовищ бросилась на Лайза. Закрытые мощнейшими силовыми полями твари, заботливо собранные Искателями по самым тёмным и далёким уголкам Вселенной, сейчас мчались на врага лишь с одной целью – разорвать, растерзать, убить, сожрать.
Его смерть – их свобода, так им было обещано, хоть и не все из них понимали это на уровне слов. Многие – лишь на уровне инстинктов и принудительно загруженной в их разум информации.
Лайз закатил глаза. Всё это обрыдло ему до кисточек на ушах: эти твари, ежедневно пытающиеся убить его, эта бесконечная череда экспериментов и попыток, длящаяся десятки тысяч лет.
Вскинув лапу с зажатым бластером, Лайз серией метких залпов обратил нападавших в горстки серой пыли на полу – луч прошил поставленные системой силовые поля, испепелив инопланетян. Увы, одно из чудовищ подобралось к учёному слишком близко – остаточного импульса сожжённого тела хватило, чтобы испачкать пылью белоснежный халат саланганца и его пушистый, похожий на беличий, хвост. Вздохнув, Лайз отряхнул одежду и хвост и отправился в свою лабораторию, расположенную в соседнем кабинете.
Заваривая чай, Лайз краем уха слушал отчёты системы реинкарнации. Приятный женский голос сообщил сперва о запуске процесса воскрешения, а потом отчитался о полном возвращении к жизни каждого из подопытных образцов.
«Все образцы успешно возвращены к жизни», – закончила отчёт система.
– Эх… Очередной провал, – покачал головой Лайз.
Допив чай и даже не глянув в большое окно, из которого были видны многочисленные вибрационные заграждения, где томились его подопытные, которых он убивал уже не сотню и даже не тысячу раз, учёный взял портфель и отправился домой.
Эзиал, солнце Салангана, уже почти скрылся за горизонтом, последними косыми лучами освещая утопающий в пелене дождя город – всё небо, кроме горизонта, уже было затянуто низкими тяжёлыми тучами, а холодный ветер нёс крупные капли прямо в лицо. Лайз брёл пешком по аллее, не включив даже ограничительное поле – в результате его шерсть насквозь промокла уже через считанные минуты. За те полчаса что он, повесив голову и смотря на потоки воды у себя под ногами, брёл до дома, все его расчёты в чемодане уже превратились бы в кашу, если бы сумка не была сделана из совершенно непромокаемой кожи тысяченожки.
Лайз не успел даже коснуться кнопки звонка, как дверь открылась. На него пахнуло теплом, и он, не останавливаясь, вошёл в прихожую, где его уже встречали жена и дочка. Алди, похожая на лопоухого кролика саланганка, уже по лицу мужа всё поняла. Дочка же, копия отца, была слишком мала, чтобы разбираться во взрослых проблемах, потому тут же начала радостно скакать вокруг, что-то восторженно щебеча о том, как она «похимичила, как папа» и «а вот мама приготовила…».
Впрочем, учёный пропустил её речь мимо ушей – слишком мерзким было настроение. Вроде бы просто очередной проваленный опыт, обычная научная работа… Но не сегодня. Сегодня провал был особенно болезненным для него.
Вздохнув, он поставил портфель на пол и побрёл вглубь дома, оставляя за собой мокрые следы.
Садясь за накрытый стол, Лайз понимал, что Алди немало постаралась, готовя ужин, но есть совсем не хотелось.
– Думаешь о завтрашнем дне? – вдохнула она.
– Алди, ты помнишь?.. – грустно усмехнулся он.
– Конечно! Ровно сто тысяч лет назад ты в числе лучших оружейников Салангана получил от Учёной толпы заказ на абсолютное оружие. Такое, после которого даже системы воскрешения будут бессильны, которое сделает нашу армию ещё сильнее.
– Угу, – кивнул он, отрешённо ковыряя вилкой еду, даже не задумываясь, что вообще за блюдо перед ним. – Сто тысяч лет впустую… Сегодняшний опыт тоже провалился… Спасибо за еду, любимая, но я не голоден. Кусок в горло не лезет. Лучше поработаю. Есть соображения, завтра хочу ещё один опыт поставить.
Алди вздохнула, но спорить не стала. Малышка Касли к тому времени уже смела свой ужин и настойчиво трясла маму за лапу, чтобы получить добавки.
Убив несколько часов на модернизацию фокусирующего состава, Лайз встал из-за стола и подошёл к подоконнику, где стояли ещё несколько реактивов.
– Состав номер 1083794, – продиктовал он системе учёта опытов. – Внесены изменения в пропорции компонентов, расчётная мощность ударного пучка по сравнению с предыдущей версией состава не должна меняться, но за счёт смещения спектра ударных частиц возможно усиление дезинтегрирующего воздействия луча на органические и неорганические структуры.
Погружённый в мысли, бубня себе под нос отчёт, Лайз не заметил крадущегося к его столу диверсанта с маленькой красной кружечкой. Когда учёный обернулся – было слишком поздно – содержимое кружки уже оказалось в колбе с фокусирующим составом!
– Касли! – Лайз метнулся к столу и, схватив дочку за уши, приподнял над полом. Девчушка, поджав лапки и свернув калачиком хвост, прижала к себе пустую красную кружечку и большими глазами посмотрела на отца. – Касли, что ты тут делаешь!? Я же просил тебя не входить в мою лабораторию! А уж тем более не трогать мои реактивы! Это может быть опасно!
– Папочка, прости! – пропищала малышка. – Я помочь хотела! Я видела, как ты расстроен! Я специально для этого весь день химичила! Я свой состав намешала, он тебе наверняка поможет!
Свободной лапой Лайз со стоном провёл по лицу, а Касли тем временем продолжала тараторить:
– В моём составе яблочный сок, зелёная краска, варенье из киви и…
Лайз почти не слышал её. Он уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы хорошенько отчитать малявку, но лишь тяжко выдохнул.
«Ей всего пять лет… – подумал он. – Дочка хотела мне помочь… Ну, испортила очередной провальный опыт, невелика беда… Чего мне её ругать…»
Лайз опустил Касли на пол и чмокнул в лоб.
– Спасибо, малышка, но больше так не делай. А твой состав я сейчас внесу в протокол. У нас, учёных, с этим строго! А теперь иди спать, времени уже много!
– Хорошо, папа! – услышав, что её мешанина попадёт в «папин протокол», Касли просияла и довольная ускакала из комнаты.
Закатив глаза и вздохнув, Лайз вернулся за стол. Активировав систему протоколирования, он начал диктовать:
– В результате небольшого инцидента в состав в неизвестной пропорции были добавлены яблочный сок, зелёная краска и…»
Утром следующего дня Лайз привычно стоял перед дверью бестиария, где его поджидали его подопытные, которым сейчас снова предстояло умереть во имя прогресса науки, чтобы через считанные минуты вернуться к жизни, венчая своим возрождением очередной неудачный эксперимент Лайза.
Поудобнее перехватив бластер в лапе и убедившись, что фокусирующая система оружия впитала новый фокусирующий состав, учёный активировал своё защитное поле и шагнул внутрь.
– Ну что, чайку, – пробурчал себе под нос Лайз, возвращаясь в лабораторию и бросая бластер на стол.
«Система реинкарнации запущена», – рапортовала автоматика, а учёный потянулся к кружке чая, заваренного ещё до «расстрела подопытных образцов».
Лайз отхлебнул уже начавший остывать напиток, как вдруг вместо привычного отчёта о череде успешных возрождений, система выдала: «Сбой воскрешения, биосигнатуры не найдены».
Он начал медленно поворачивать голову к окну. Клетки были пусты.
«Сбой воскрешения, биосигнатуры не найдены».
Лайз метнулся к стеклу, не веря своим глазам и не заметив, что содержимое кружки теперь переместилось на его халат.
«Отказ системы. Воскрешение невозможно. Образцы полностью уничтожены», – такой была финальная фраза системы на этот раз.
Месяц спустя.
Лайз, Алди и Касли шли по «Парку первых», построенному в честь величайших саланганских изобретателей. Свернув на «Аллею оружейников», они миновали высокую статую, изображающую гуманоидного создания, которое стояло, преклонив колено перед похожим на хомяка саланганцем. «Адаптивная броня «БАБАЙ»» – гласила надпись у подножия статуи. Следующей была композиция из двух гигантских шпилей, между которыми, ухмыляясь и вперив лапы в бока, стоял похожий на белую мышь саланганец. «Ударная система «АПОСТОЛ»» – гласило информационное табло.
Пройдя ещё немного вперёд, они миновали большой плоский постамент, закрытый сотами силового поля, в центре которого стояла статуя длинноухого саланганца, довольно улыбающегося и умиротворённо закинувшего лапы за голову. «Массивный силовой щит» – вещала табличка.
И наконец им открылось то, на что они и хотели полюбоваться. На постаменте возвышалась статуя Лайза. В правой руке он сжимал направленный в небо бластер, а левой прижимал к себе точную копию Касли, которая, подобно отцу, правой лапой с зажатым в ней маленьким бластером целилась в небо, а левой держала маленькую красную кружечку. «Абсолютное оружие «ХАОС»» – так значилось здесь его открытие.
Алди и Лайз сияли, а Касли задумчиво смотрела на скульптурную группу.
– Пап, – наконец спросила она, – а почему везде только один саланганец, а тут мы с тобой оба?!
– Расскажу, когда подрастёшь, дочка, – улыбнулся Лайз, потрепав малышку по голове.