– Это объясняет, откуда он взялся на Зелирии, но не то, с чего он вдруг решил откусить голову послушнице Храма, – заметил Макс.

– Объясняет, – сказал я. – Финна сказала, что Корл принадлежал офицеру, служившему на станции. Чаще всего военные служат на кораблях очень долго, не меняя место приписки. А поведение клибонцев, как ты, наверное, понял, задаётся настройками чипов в их мозгах. Вполне логично, что в питомца боевого офицера был зашит и боевой протокол. Как я только что сказал – клибонцы очень прочные, и, в принципе, их можно использовать и как дополнительную боевую единицу.

– Прочные?! – почти в голос рассмеялся Макс. – Да ты его как салфетку разорвал!

– Макс, я могу и титановую колонну узлом завязать, я саланганец! Вдумайся, он выжил после удара молотом Финны! От любого другого существа блин бы остался!

– Ясно, убедил… И дальше что?

– И всё. Видимо, или чип в мозгу Корла был двойным, или часть его всё же не пострадала, и когда станция включила защитный протокол, то поведение Корла тоже переключилось в режим агрессии. А раз хозяина, способного управлять им, не было рядом, то он и перешёл в режим берсерка – уничтожения всего, чуждого представителям того вида, к которому принадлежал его владелец.

– А… – медленно протянул Макс, но вдруг резко оживился. – Слушай, разговор про Финну и её «дыньки» навёл меня на мысль!

– Буди Лику и трахай! Это не мои проблемы!

– Да погоди ты! Вопрос к тебе как раз, – в моём сознании сквозил его сарказм. Очевидно, придумал очередной способ попытаться подловить меня на какой-то мякине. Ну что за наивное создание… – Вот смотри, ты остался после Исхода здесь, и с тех пор прошло двенадцать миллионов лет. Но ты же женат!

– И? – я непроизвольно вскинул бровь, не понимая, к чему он клонит.

– Не боишься, что обзаведёшься такими рогами, что в триумфальную арку войти не сможешь, не пригибаясь? – с трудом сдерживая смех, с деланным сочувствием поинтересовался Макс.

– А не боишься, что после таких шуточек в туалет без костылей сходить не сможешь? – проворчал в ответ я.

– Боюсь, но очень уж интересно, – признался Макс.

– Ох, ну что с тобой делать, – я закатил глаза. – Так и быть, расскажу. Нет, я не боюсь, что у меня отрастут рога. Потому что мы, саланганцы, как ты помнишь – ходячее ГМО. Ну там, не дышим-не спим-не едим… И нечего ржать! – возмутился я, ощущая, как сознание заполняется его заливистым смехом.

– Молчу-молчу!

– Так вот. Мы можем просто отключать некоторые системы своего организма силой воли. В том числе – половую. Это означает возможность контролировать не только зачатье потомства, но и либидо в целом. Поэтому перед расставанием с Хемли мы договорились просто «отключиться» от плотских утех и заниматься своими делами. На Салангане это нормальная практика. Так что не дождёшься, рога у меня не отрастут. А вот ещё одна шуточка на эту тему – и костыли тебе точно понадобятся.

– Да всё-всё, выгрузился, – проворчал Макс. – Слишком уж вы практичные. Хотя…

– Что опять?

– Ну, Финна тебя называла странным не раз. – Удивительно, но сейчас в его тоне не было сарказма или издёвки. Словно он пытался понять действительно важную для него вещь. – И то, что ты рассказывал о саланганцах… сильно отличается от того, как ведёшь себя ты сам. Ты не убил меня за «хомяка», ты воскресил Мисси. Да что там! Ты остался на Салангане, чтобы не дать умереть расе умари! И сейчас ты готов помочь мне с биоочисткой. Помочь страшно и кроваво, но я понимаю, что и это – максимально хороший для человечества исход и огромное одолжение мне с твоей стороны. Ты орёшь, ругаешься, кроешь всех чуть не матом и смешиваешь с дерьмом… При этом спасая всех, до кого можешь дотянуться. Хамки, я не понимаю тебя…

– Э… – растерялся я. Да уж, когда он зовёт меня хомяком или ещё как-нибудь пытается подколоть, мне как-то привычнее. – Ну, я…

– Расскажешь?

– Расскажу, – сдался я. – Раньше я был таким же, как мои собратья. Но однажды произошло то, что повлияло на меня, превратив буквально в другое существо… – сказал я и углубился в воспоминания.