Когда Макс с Эйкой вошли в рубку – вся остальная компания была уже там. Спецназовец решил не показывать виду, что что-то пошло не так, ведь если Хамки узнает об очередном фокусе Сегно – точно покрошит всех оставшихся, начиная с Грисаи.

«Вообще, мне даже интересно – если на станции действительно обитает около сотни ксинори – почему я видел их в коридорах всего несколько раз?» – вдруг задумался Макс.

– Итак, Макс, пока ты дрых – я уже послал Финну на поверхность – изготавливать для тебя пассажирскую капсулу, – торжественно объявил саланганец, увидев их. – Только что убежала на балкон, поздно ты пришёл.

– На балкон? Зачем? – удивился Макс.

– Прыгать, конечно же!

– Что?! Она же разобьётся! Тут несколько сотен метров!

– На ней не будет ни царапины, не переживай. И так гораздо быстрее, чем брести до телепорта на поверхность – он на несколько ярусов ниже.

– Охренеть…

– Кстати, вот вам еще немного новостей про ксинори, – расплылся в ухмылке Хамки. – Я забыл про кроликов.

– Забыл?! – переспросил Макс. – Но я же тебе как раз говорил про них, когда мы стояли на балконе! – Хамки тут же начал потирать лапки, очевидно, соображая, как выкручиваться на этот раз, но положение очень удачно для него спасла Грисая.

– Другие ксинори?! – задумалась она.

– Именно так, – поспешил начать объяснение Хамки. – Они живут, возделывают землю, выращивают агрокультуры, точно такие же, как те, что вам поставляют андроиды с фермы.

– Я тебе про это и говорил! – взорвался Макс. – Да, они туповатые, наивные, также живут по заветам «предков», но эти кролики умеют работать. И если смешать жителей деревни с обитателями станции – это разнообразит их генофонд, верно?

– Да, есть такое, – хмуро признал Хамки. – Доступ к ферме у них при этом сохранится. Я насчитал двадцать уцелевших андроидов – несколько на станции и остальные внизу, на ферме и одном уцелевшем кордоне, который не попался мне на пути. Они не могут пользоваться оружием, так как всё, способное причинить вред этому миру, я переломал – бластеры больше не стреляют. Но использовать их в работе и, возможно, в качестве наставников, ксинори смогут. Я не изучал вопрос детально, но базовые сведения в андроидов заложены, они способны на вербальное общение и, по идее, должны иметь возможность получать сведения из базы данных станции.

Теоретически, это может позволить ксинори продолжить жить и развиваться. Как минимум, у них появится шанс выжить. Не гарантия, скорее маленькая вероятность, но она будет.

Конечно, запросто может получиться, что умари, территория которых тут совсем близко, очень быстро обнаружат, что стены нет, и ксинори станут их рабами. Но это тоже неплохой вариант.

– Стать рабами?! – ахнула Грисая. – Неплохой?!

– Да заткнитесь, дебилы! – взорвался Макс. – Ты, Хома неведающий, алкаш обрыганый, вообще в курсе, что происходит в Теократии?!

Хамки сделал большие глаза, уставившись на Макса, а уже в следующий миг весь сжался и прижал уши, вновь став похожим на фиолетового триббла.

– А что там происходит?.. – раздалось из глубин меха.

– Пока ты бухал как последняя скотина, не видя никого и ничего вокруг и трезвея лишь на пару часов в неделю, чтобы полетать по округе в образе Коксика и поржать над всеми вокруг – мы навели там порядок, – проворчал Макс. – Больше никаких рабов, жертвоприношений и прочего. Наладили через виконта Кабира связь с Кохроном, пытаемся установить мирные отношения со всеми. Даже Ласса уже поняла, что не обязательно строить всё на насилии и фанатизме! Так что я уверен – наладить контакт с ксинори и позволить им просто жить рядом – большой проблемой не станет.

– Всё-всё, сдаюсь! – проворчал Хамки, высовывая нос. – Был не прав. Это неплохой вариант, – он снова обратился к Грисае. – По крайней мере, вы выживете. Сейчас этот мир был стабилен в рамках стены. Но каким он станет в будущем – я не знаю. Кстати, есть ещё один интересный момент – проспал я много миллионов лет, стена была установлена всего пару тысячелетий назад, если не меньше. И она просто «отгородила» Зелирию от остальной поверхности планеты, не убив никого из местных – до этого момента все земли вокруг были пустыми.

Я проанализировал отчёты станции. Стена была установлена, но огневая обработка поверхности не велась. То есть планета просто была необитаемой, кроме того клочка поверхности, который сейчас называется Зелирией…

Он помотал головой, очевидно, собираясь с мыслями, ибо под конец фразы выглядел совсем растерянным.

– Не суть. Короче, в таком раскладе выживание вида ксинори и их последующее совместное развитие в контакте с зелирийцами и умари я считаю вполне возможным.

– То есть ты не убьёшь всех нас?! – обрадовалась Грисая.

– Если ты про эвтаназию – то нет.

– Жаль, – надулась Эйка. – Тут и без вас тесно.

– Эйка, не зверей, – проворчал Хамки. – У вас девяносто девять процентов поверхности Салангана не освоено, а тебе места мало.

– Мы не будем никого притеснять! Мы не можем! Мы не хотим! – заверила Грисая.

– А эти «андроиды» не могут быть использованы для нападения на Теократию? – задумалась Лика. – Всё же двадцать механических воинов это страшно…

– Конечно, могут, – расплылся в улыбке Хамки.

– Э… – Лика слегка побледнела.

– Но что будут делать ксинори, когда ваши стражницы голыми руками выпотрошат этих андроидов и придут с претензиями в их поселение – это уже другой вопрос, – перебил её Хамки. И тут же ответил на немой вопрос девушки. – ТТХ андроидов таковы, что в рукопашном бою они с вами не справятся. Физически они значительно сильнее зелирийцев, но используемый биоматериал не позволит им противостоять умари. Так что одну проблему по этой части мы решили. Осталась вторая. Кто будет всем этим заведовать?

– Я?! – Максу показалось, что этот вопль вырвался у жрицы-капитана против её воли.

Хамки лишь смерил её презрительным взглядом.

– Тебе бы я даже за свалкой металлолома не дал присматривать – ещё ноги себе переломаешь… Нам нужен кто-то с головой на плечах. И хотя бы минимальным жизненным опытом… А кроме того – готовый положить на это дело жизнь.

– Хорошо сказано! – рассмеялась Финна, как раз в этот момент вошедшая в рубку. – Из бессмертных тут только мы двое.

Саланганец задумчиво посмотрел на эзирийку. Макс попытался понять, как она успела так быстро вернуться. Обратно запрыгнула?!

– Капсула готова?

– Да, стоит на взлётной площадке на ярус выше этого. Чего ты на меня так смотришь? Кстати, а почему ты сам не стал её делать?

– Ничего-ничего. Спасибо за корабль. Я сам починил НОРУ и создал биопушку – потому что в НОРЕ есть данные об их строении. Создать или починить предмет, которого нет в базе НОРЫ я не могу – я не кузнец, не хватает знаний. Потому и потребовалась твоя помощь, – объяснил Хамки. – Ну, что, Макс, пошли смотреть, как выглядит твой билет домой?

– Ты собрался лететь прямо сейчас? – удивился спецназовец. – А что с ксинори?

– Макс, ты серьёзно? – взвыл Хамки. – Ты сам попросил меня спасти твой мир, а теперь, когда осталось только погрузить твою задницу в корабль и стартануть – ты задумался об этих блохастиках?! Они живы, я озвучил возможности, дальше пусть разбираются тут сами. Завязывай с игрой в демиурга! Без меня ты даже свои проблемы решить не можешь, а уже лезешь всех встречных и поперечных спасать. Захотят – выживут, нет – подохнут, и хрен с ними.

– Хамки, а как же мы?! – воскликнула Эйка, вскакивая на ноги. – И вообще, если твоя НОРА может просто взять и починить что угодно – почему не починить станцию и не отправить всех этих ксинори домой?

«Вот мы идиоты… Почему никто из нас вообще не подумал об этом?!»

– Исключено, – с суровым видом Хамки сложил лапки на груди. – Я не имею права использовать саланганские технологии для ремонта иномирной техники. Это закон. – Как бы Хамки не выкобенивался тут, и как бы Финна не рассказывала, что для саланганцев нет запретов, для Макса стало очевидным, что законы своего мира они соблюдают неукоснительно и добровольно.

– Но ведь у нас есть Финна с этим её волшебным молотком. Почему бы ей не отремонтировать эту штуку? – спросила Эйка.

– Эм… – судя по его виду, саланганец не относился к числу идиотов. Хамки просчитал этот вариант, но почему-то не счёл возможным его озвучить. – Финна, ты можешь нам помочь?

– Могу, – кивнула та. – Вопрос – что получу взамен?

– Это решило бы проблему ксинори целиком, а заодно и избавило бы от них Саланган, – нехотя признал Хамки. – Так что я в принципе готов выполнить любое желание Финны взамен на эту услугу… Если бы не одно «но»…

– Хамки, какие «но» могут быть? Это идеальный вариант! Они все вернутся домой и всё! К своим далёким предкам! – воскликнул Макс.

– Ага, – кивнул хомяк. – И с высокой долей вероятности будут уничтожены вместе с кораблём.

– ЧТО!? – Или парню показалось, или этот вопль издали все присутствующие одновременно.

– Посмотри на них! – вскинул лапы Хамки. – Это не те ксинори, что построили эту станцию или были её экипажем! Это не те биологически бессмертные и развитые существа, которые колонизировали десятки планет. Это – кучка отупевших выродков!

Что здесь, на станции, что там, внизу, в селении – они имеют мало общего с теми, кто обитает сейчас на их родине. И я сильно сомневаюсь, что их вообще признают за своих. А если и признают – то, скорее всего, просто отправят в лабораторию. Кажется, у вас есть выражение «подопытные кролики»? Вот ими они и станут в прямом и переносном смысле.

– Но почему?! – в глазах Грисаи снова стояли слёзы. – За что? Мы такие же, как они! Мы их дети!

– Вы – живое доказательство того, что они могут деградировать. Признавать подобное не захочется никому. Поэтому я не удивлюсь, если вас по-тихому отправят в самый дальний угол, с глаз долой, и сделают вид, что вас никогда не было. Учитывая, что вы умудрились поделиться по видовому признаку – всё очень плохо. Намёка на подобное в обществе быть не может и не должно. Ваша сепарация – плевок в лицо миллионам лет общего развития.

– Ты уверен, что всё так будет? – всхлипнула девушка.

– Я не предсказатель, и как будет – я не знаю. Но такой вариант выглядит наиболее вероятным. Как минимум, из курса межгалактической истории такие прецеденты известны. На Салангане подобное было бы немыслимым, но не у всех такая сильная внутривидовая лояльность как у нас. Конечно, я могу ошибаться. Возможно, вас там примут с радостью, починят генетический код, сделают бессмертными, будут долго и упорно учить всему, а потом постепенно выпустят в общество. Такая вероятность тоже есть, – он ухмыльнулся. – Рискнёшь проверить?

– Да, – внезапно решительно кивнула Грисая. – Мы вернёмся домой.

– Что?! – Хамки аж подпрыгнул.

– Если Финна восстановит наш корабль, и ты поможешь мне разобраться с управлением – я буду вам очень благодарна. Мы вернём сюда всех, кого изгнали на поверхность наши предки, и вместе отправимся домой, – тихо сказала Грисая.

– Не боишься, что в биореактор спустят?

– Боюсь. Поэтому никому больше о нашем разговоре не расскажу. Но я уверена, что это будет лучшим выбором. Если нас примут – мы вновь обретём свой дом, перестанем быть «деградировавшими овощами», снова станем теми ксинори, которыми были когда-то. Наша жизнь обретёт ясность и настоящий, а не ложный смысл. Если же нас отвергнут – значит, такова наша судьба. И мы её примем. Я, верховная жрица или капитан – не важно. Но я готова решить это за всех нас. Потому что остальные не вынесут бремени такого решения.

«Ну да, если уж она на себя чуть лапы не наложила, то остальные «овощата», не обременённые даже нуждой ежедневных молитв, а проводящие всю жизнь в безделье – точно схватят инфаркты», – подумал Макс. Тем не менее то, что Грисая произнесла эти фразы достаточно спокойно, позволяло верить, что есть шанс, что она действительно услышала советы землянина. И на самом деле попытается стать лидером для своего народа и спасти его от гибели, вернув домой.

– Любой исход лучше, чем погибнуть здесь на станции или не справиться с освоением навыков и умереть от голода на поверхности. Тем более теперь, когда мы знаем, кто мы и откуда. Даже умирать лучше дома. Я никогда не была на Ксинори, но уже хочу туда. Чем бы для меня это ни кончилось.

– Ладно, пусть так, – сдался Хамки. – Если готова поставить на кон все ваши жизни – обеспечим. Финна, починишь станцию?

– Я могу просить взамен что угодно? – уточнила эзирийка.

– Да.