– Макс!.. Макс!.. Ты спишь? – спросонья Максу показалось, что его разбудила Тиара, потому что Лика обычно не позволяла себе трясти «Великого Гласа Салангана» как старую грушу. Тем более среди ночи. Да еще и невесть как попав в его каюту.

– Да! – буркнул он, не открывая глаз.

– Проснись! – воскликнула Лика.

«Она издевается?!»

– Что случилось? – недовольно проворчал Макс, садясь на кровати и пытаясь разлепить веки. – Что ты тут делаешь?!

– Я нашла… что-то! – нерешительно сказала она.

– Ну нашла и нашла, чего бухтеть-то? Я тут при чём? Ложись спать!

– Я хочу показать тебе это! – она подалась вперёд, оказавшись нос к носу с парнем. Её глаза горели. – Это очень важно! Пойдём скорее!

Чертыхнувшись про себя, Макс посмотрел на Лику – ты выглядела очень взволнованной. Впрочем, это было понятно и по её малосвязным фразам.

– Лика, что случилось? Поясни нормально! – потребовал он.

– Я не знаю, как объяснить! – стушевалась она. – Пойдём, лучше покажу! Этого просто быть не может!

Она нетерпеливо потянула Макса за руку, и ему осталось только вставать и идти следом.

Умари буквально выскочила из комнаты и помчалась по коридору. Ничего не понимая, Макс был вынужден бежать за ней.

– Да подожди ты хоть минуту! – крикнул он. – Куда мы вообще несёмся?!

– На балкон! – не оборачиваясь, ответила Лика.

– Зачем?!

Лика не ответила. Макс догнал её лишь на самом балконе, когда она остановилась рядом с перилами.

– Хочешь поговорить наедине? Или что? – спросил Макс. – Для этого можно было остаться в комнате.

– Макс, то, что я хочу показать тебе – за гранью моего понимания. И я не хочу, чтобы об этом узнал Хамки, – пряча глаза, прошептала Лика.

«У нашей маленькой набожной умари появились тайны от Великого Салангана сразу, стоило тому самолично низвести себя из богов?! Что-то странное».

– Лика?!

– Обними меня, Макс, – попросила она, чуть покраснев. – Так крепко, как только можешь.

Макс удивлённо посмотрел на девушку.

– Обними, – повторила она. – И ничего не бойся.

«Да что с ней не так?!»

Он подошёл к Лике и крепко обнял её. В тот же миг её руки крепко сжали его талию, и Макс ощутил, что отрывается от земли.

– Держись! – Лика подпрыгнула, и в следующий миг Макс ощутил сильный ветер! Балкон стремительно удалялся вместе со станцией!

– Мы падаем! – завопил спецназовец. – Что ты творишь!?

– Всё в порядке, Макс! Просто держись за меня, и всё будет хорошо! Мы летим! – из своего странного положения парень всё же видел, что за спиной у Лики возвышается некое подобие зелёного горба, из которого в стороны торчат огромные крылья, подобные крыльям стрекозы. Точнее, они скорее угадывались по едва заметным отблескам исходящего от станции света и тихого шелеста, нежели были просто видны – они двигались слишком быстро.

– Какого чёрта ты делаешь?! – возмутился Макс.

– Мы почти на месте! – смущённо улыбнулась Лика, явно получая удовольствие от процесса.

Макс попытался подобрать слова, чтобы хорошенько обругать её, но уже через несколько секунд обнаружил, что мимо промелькнули листья деревьев, и спустя миг его ноги мягко встали на землю.

* * *

– Так какого чёрта ты творишь?! – поэтому обругал несчастную, уже стоя на земле, так ничего нового и не придумав. – Где мы вообще?!

– Макс, не злись, умоляю! – улыбка резко изменилась испугом и виновато прижатыми ушами. – Прошу, прости, что я вот так притащила тебя сюда, ничего не объясняя! Но я и не могу ничего объяснить. Я сама ничего не понимаю. Мы в нескольких километрах от станции. То, что я хочу тебе показать – в сотне метров отсюда, но там густая листва и приземляться было бы неудобно. Прошу не злись на меня, это очень важно, сам увидишь!

Злиться на это чудо Максу впрямь было трудно. Да и происходящее настолько вывело Лику из равновесия, что можно было предположить, что намечается и впрямь нечто серьёзное.

– Так, давай по порядку, – начал он. – Что ты тут…

– Нарушители! Назовите себя! – раздалось откуда-то сбоку.

– Кто ты такой?! – девушка толкнула Макса в одну сторону, сама же отшатнулась в другую, уведя их обоих с линии огня бластера, зажатого в руках вышедшего из кустов боевого андроида. В следующий миг Лика рванулась вперёд, но тот вдруг резко отступил назад, опустив руки вдоль туловища и, склонив голову, замер в этом состоянии.

– Идентификация командира и члена экипажа запоздала, – произнёс он. – Приношу свои извинения.

Существу повезло – Лика услышала и восприняла эту фразу за мгновение до того, как сверкнувшее в темноте красное лезвие рассекло бы его пополам.

– Эм? – растерялась Лика, выключая нож. – А ты кто?

– Боевой Андроид, приписан к станции ЩКВ-1723. Личный номер – триста четырнадцать ЗДЕ-Ц1.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Макс.

– Патрулирование территории. Стандартная ежедневная задача, капитан.

– Капитан?! – ахнула Лика, обернувшись на Макса.

– Эм… – для него это было не меньшим откровением. – Не знаю, но видимо, Хамки не только себе выдал такие полномочия, но и мне перепало…

– Капитан, будут дальнейшие приказы или могу продолжать патрулирование? – уточнил андроид.

– Выстрели из бластера в землю справа от себя, – приказал Макс.

Лика удивлённо взглянула на него, а биоробот отвёл руку с оружием в сторону и несколько раз нажал на курок. Ничего не произошло.

– Сбой в строевом бластере, капитан. Фокусирующий состав отсутствует. Исполнение приказа невозможно.

«Значит, Хамки действительно полностью разоружил станцию. Что ж, убедиться всё равно не мешало».

– Макс, пойдём скорее, – поторопила Лика. – Тут недалеко.

– Капитан, вам требуется конвой? – спросил андроид.

– Нет, можешь продолжать патрулирование, – махнул рукой «капитан».

Андроид кивнул и удалился в лес, а Лика взяла Макса за руку и потянула вперёд. Уже через несколько минут они оказались на небольшой поляне, в центре которой располагалась массивная статуя высотой метра четыре. Макс не сразу понял, что это такое и чей обелиск перед ним. Когда же пригляделся…

– Хамки! – ахнул он, делая шаг вперёд. И в тот же миг в его сознании зазвучал приятный женский голос.

«Этот обелиск – памятник безвременно и навсегда погибшему сыну Салангана. Его последнему хранителю – Хамки Пухлику-Иллей Пенки-Елси Церли-Хинси Авиру-Мелли Лоззи-Охли Пуньку. Наш славный собрат стал всем для этого мира. Его надеждой, его светом. Это памятник Хамки, научившему всех нас любви».

Образ Хамки возник у Макса в сознании против его воли.

«Любви к своему миру, своей родине. Любви, которой нам всем не хватило, чтобы остаться здесь. Любви, которой у него было слишком много. Любви, которая и привела его к гибели.

Славься вовеки и покойся с миром, добрейший и светлейший из нас, наш любимый брат! Наш Хамки!

Голос замолк, а Макс невольно отшатнулся. Сомнений не было. Перед ними – могила. Могила Хамки!

– Ты тоже слышал это, Макс? – взволнованно спросила Лика. – Что происходит? Как такое возможно?! Ведь Хамки жив!

Макс сделал ещё несколько шагов вперёд, но почему-то не решился приближаться к обелиску вплотную. Впрочем, и с такого расстояния всё было прекрасно видно – монолит из неизвестного материала изображал его мохнатого друга, застывшего в «прощальной» позе – Хамки словно сидел на земле, глядя в тёмное небо и махая правой лапой куда-то вверх, в пустоту. Своим собратьям, выбравшим Исход с Салангана.

– Я не понимаю… – растерянно прошептал Макс.

Тут он заметил, что в правом нижнем углу высокого прямоугольного постамента была нацарапана какая-то надпись на незнакомом языке, но не смог её прочесть. Вообще, создавалось впечатление, что эта конструкция стоит тут уже множество веков, если не тысячелетий, но выглядит при этом совершенно нетронутой временем. Да и сама полянка гладкая как газон, лишённая дикой растительности, лишь гладкий и ровный травяной покров.

– Макс, я боюсь! – пискнула Лика.

– Лика, постарайся не паниковать, – сказал Макс. – Я тоже не знаю, что всё это значит.

«Если Хамки жив – откуда могила?! – подумал Макс. – Если убит – то кого я встретил здесь, на Салангане? Кто привёл нас сюда?.. Что за существо сейчас бродит по станции?.. И как вообще возможно, что он мёртв? Ведь у него есть НОРА, способная вернуть его к жизни…»

– Лика, как ты узнала об этом месте?

– Прости, Макс, но я услышала ваш с Хамки разговор на балконе… Вы общались, а я слушала и смотрела из-за приоткрытой двери. Я должна была уйти, но мне было слишком любопытно… Это такой недостойный поступок…

– Ближе к делу, пожалуйста!

– Хамки смотрел на звёзды и иногда на тебя, а ты – на него. И вы оба не заметили в темнеющем небе столб света, поднимающийся с земли. Он был слабый, но я прекрасно вижу в темноте… Вы ушли, а мне стало интересно, что же там такое. Я помню, что Хамки сказал, что ТУЛУП может стать чем угодно. И он стал моими крыльями!

Я верю Хамки, я не боялась, ступая в бездну с балконных перил станции. И крылья возникли, стоило мне этого захотеть. Я прилетела сюда и увидела… Это… И я не знаю, что мне теперь делать и думать… Макс, скажи, что знаешь, что происходит!

– Лика, я не…

Девушка Лика вдруг прянула ушами и, схватив парня за руку, утянула в ближайшие кусты.

– ?!

Лика прижала палец к губам, и Макс всё понял. Выглянув через густые листья, они смотрели на поляну. Прошло меньше минуты, как на освещённую исходящим от монумента слабым светом лужайку вышел… Хамки!

Лика прижалась ко спецназовцу всем телом, и он ощутил, как она дрожит.

Хамки тем временем уже привычным спокойным шагом подошёл к монолиту и принялся его рассматривать. С каждым мгновением его передние лапы всё больше расслаблялись, под конец оставшись безвольно свисать вдоль толстых боков, а челюсть, начавшая отвешиваться, в итоге медленно приземлилась на мохнатое пузо. Ещё пару минут он недвижно стоял в такой позе.

– Что… мать… твою… это… за… нахер?.. – кажется, он удивился не меньше их.

Макс старался не дышать, чтобы саланганец их не заметил.

«А чего я вообще боюсь? Ведь мы же друзья… Ведь так?..»

Хамки сидел, водя взглядом по обелиску, иногда возвращая себе контроль над правой лапой, но лишь для того, чтобы задумчиво почесать макушку и матерно выругаться.

В немом бдении прошло не меньше четверти часа, и у Макс успели занеметь рука и нога, на которые он очень неудобно опирался, пока Хамки, наконец, не пошевелился. Он отошёл от обелиска на пару шагов и, снова почесав макушку, выдал:

– Я нихера не понял…

Таким потерянным Макс не видел его ещё никогда. Чувствуя, что сидеть уже невмоготу, он попробовал шевельнуть рукой, но ближайшая травина предательски закачалась, зашелестев в ночной тишине.

«Вот блин!»

Хамки обернулся на них и подозрительно вскинул бровь.

– А вы тут какого чёрта забыли?! И как вообще здесь очутились?! – проворчал он. – Кончайте по кустам прятаться, сталкеры херовы. Идите сюда!

Спецназовец понимал, что иначе и быть не могло – у саланганца абсолютное зрение и слух. Скорее всего, он не заметил их сразу только потому, что был в шоке от увиденного.

Они с Ликой вышли на поляну. Вид у них был сродни двум подросткам, которых суровая учительница застала за лобызаниями в кустах возле школы.

– Прости нас, Хамки, мы не… – начала было Лика, но фиолетовый её перебил.

– Крылья у ТУЛУПа отрастила?

– Да… И Макса в это я впутала. Если мы нарушили какую-то заповедь и осквернили это святое место – то я готова отвечать и понести любое наказание. Но не трогай Макса, я почти насильно его сюда утянула! Он не виноват!

Хамки посмотрел на Лику как на клиническую идиотку.

– Не пори чушь, и без тебя проблем выше крыши, – проворчал он. – Я сейчас торчал на балконе и увидел столп света. Вот и решил поинтересоваться, что здесь…

– Хамки, а что это за монумент?! – поняв, что ничего «из ряда вон» не происходит, решил прямо спросить Макс. – Он выглядит как…

– … моя могила? – закончил за него Хамки. – Это она и есть, Макс. Это по всем правилам возведённый саланганский монумент. Такими удостаивали самых выдающихся наших собратьев из тех, кого не удалось вернуть к жизни… То есть тех, кто был убит в бою ХАОС-оружием… Но я ведь жив… – Он посмотрел на собеседников с таким видом, словно хотел услышать подтверждение своих слов.

– Ну, да… – почесал затылок Макс. – Мёртвые жрать не просят.

– Ну и сволочь же ты, Макс… – нахмурился Хамки. – Но аргумент верный… – Он снова взглянул на обелиск. – А это тогда что?..

– Кстати, что там за длинный набор слов после твоего имени шёл? – вспомнил Макс.

– Так меня зовут целиком, – вздохнул Хамки. – Имя, пять колен родителей и фамилия.

«Так у него фамилия Пуньк?! Чёрт, это забавно. Но улыбнусь – убьёт на месте, поди… Надо менять тему».

– А что за надпись вон там в углу? – Хамки опустил взгляд на то место, куда указал Макс, и его без того круглые глаза, кажется, вовсе устремились вон из орбит.

– Глазам не верю! – воскликнул он.

– Что там написано? – насторожился Макс.

– Эм… – Хамки растерялся и, похоже, сперва собирался что-то сочинить, но почему-то вновь предпочёл сказать правду. – Ну… Там написано на саланганском: «Хамки – наивный дурачок»…

Лика ойкнула и прижалась к Максу – так сильно её напугала простая эта фраза.

– И я не знаю, как это понимать, – покачал головой хомяк. – Подобная надпись – осквернение могилы. Такого никогда не позволит себе ни один саланганец. Прецедентов не было во всей нашей истории. Но эта надпись есть. А я жив. Тот, кто нацарапал это, вероятнее всего был убеждён, что не делает ничего постыдного. То есть был уверен, что могила… потеряла актуальность?! – растерянно пробормотал он. – Я ничего не понимаю… Нанести надпись из царапин на памятный обелиск невозможно – это всё равно, что нацарапать что-то на обшивке боевого крейсера… Я не представляю, какая сила на это нужна… Но я знаю, чей это почерк.

– Что?! – удивился Макс. – Кто мог сотворить такое?!

– Судя по почерку – мой младший брат Слэмфи. Тот, кто вырос у меня на руках, когда наш отец занимался крупным военным проектом по модернизации защитных систем Салангана. Тот, кто называл меня своим самым близким существом… Тот, кто незадолго до Исхода стал первым Хомясином – сильнейшим воином не только на Салангане, но и, вероятно, во всей Вселенной.

– И что это всё может значить? – спросил Макс.

– Из журнала активности НОРЫ пропали многие миллионы лет. Я пока не понимаю ровным счётом ничего, но у меня теперь есть все основания полагать, что значительную часть этого времени я был мёртв.

– Но как?! – ахнула Лика.

– Не знаю, – признался Хамки. – Как не знаю причину смерти. И как я вообще сумел помереть так эффективно, что НОРА оказалась бессильна, ведь судя по надписи на обелиске – воскресить меня не смогли… Короче, конкретно сейчас я понимаю в происходящем ничуть не больше, чем вы. Но, возможно, в этом и кроется разгадка того, что за миллионы лет жители Зелирии так и не вышли за её пределы, а их численность не увеличилась, – он мотнул головой, пытаясь собраться с мыслями. – Так, всё, погуляли и хватит. У нас на завтра дел по горло, а с этим потом разберёмся. Экскурсия на мою могилку окончена! На правах покойничка объявляю, что кладбище закрывается на обед. Идёмте.

Картинка перед глазами Макса поменялась, и он понял, что стоит посреди своей каюты. Лики и Хамки рядом не было.