Доставив уже сладко спящую Лику в её каюту, Макс отправился к себе и мгновенно отрубился, едва коснувшись кровати, хотя хотел просто потянуться. Видимо, так подействовало иномирное вино, ведь его «день» до этого продлился меньше двух часов.

* * *

Когда он открыл глаза, за «окном» мерцали звёзды, а живот настойчиво напоминал о том, что пора подкрепиться. Парень встал с кровати и привычно потянулся к тарелке с едой. Боковым зрением он успел заметить, что на столе пусто, но когда полностью перевёл взгляд – еда была уже на месте. Меню точь-в-точь повторяло всё, уже опробованное им ранее.

– Они что, на одном этом корме целыми поколениями живут? – удивлённо проворчал он.

– Ну, на, – раздался в голове знакомый смешок, и рядом с уже привычным натюрмортом возникла стеклянная тарелка, на которой лежал длинный шампур с ещё слегка шипящим от жара шашлыком!

– Еда! – округлил глаза Макс.

«Чёрт, неужели я превращаюсь в Хамки?!.. Эх, ещё бы картошечки фри к шашлычку-то…»

Плюс одна тарелка на столе, на этот раз с картошкой фри. Макс аж глаза протёр.

– Хамки, спасибо! – вслух рассмеялся он.

– Всегда пожалуйста, – оказывается, даже мысль может быть «чавкающей», а не только физический голос – видимо, саланганец тоже что-то ел. – Голодные годы закончились, НОРА работает нормально. Я её настроил на твои мысленные частоты в пределах каюты – захочешь поесть – просто подумай о нужном блюде, и она тебе его подаст… Кстати, если хочешь – приходи ко мне, постоим на балконе – тут красиво.

– С удовольствием! – отставив подальше овощи, Макс навернул шашлыка с картошкой фри, запил это стаканом холодного светлого пива (на Салангане ТОЧНО есть сухой закон? Или для гостей можно?) и растянулся на кровати с блаженной улыбкой. Получить своё любимое блюдо в другом конце Вселенной он и мечтать не мог. – Ну, пора и честь знать, пойду, послушаю, что кормилец скажет.

* * *

Макс вышел на балкон, и двери за ним бесшумно закрылись. Хамки уже ждал человека, сидя на широких перилах и глядя на звёзды. Прохладный ночной воздух казался неподвижным, словно они были на веранде, а не высоко над землёй.

– Зачем ты меня позвал?

– Ты ведь хочешь поговорить, я прав? – не оборачиваясь, спросил Хамки.

«Вообще-то прав, но как он догадался…»

– У тебя на лице всё написано, – хмыкнул фиолетовый. – Не ты один можешь эмоции различать… Подозреваю, что ты хотел рассказать мне какой я плохой, и как неправильно живут саланганцы?

«Вот зараза…»

– Ты точно не лазил мне в мозги? – проворчал Макс. – Вообще-то именно такие мысли меня и посетили.

– Макс, мне иногда трудно помнить, что у тебя есть разум, – вздохнул Хамки. – Ты живёшь на планете, где убийства в социуме – в порядке вещей, войны – не прекращаются ни на мгновение, а нехватка денег может стать причиной смерти из-за отсутствия медицинской помощи. И ты хочешь рассказать мне «как правильно»?

– Не передёргивай, – нахмурился Макс, которого собеседник первой же фразой поставил в полностью проигрышное положение. – Но то, что рассказывала про вас Финна – неправильно! Назвали белкой – разнесли планету! Это вообще, как называется?

– Оскорбление, – пожал плечами Хамки. – Вероятнее всего, целью был сам оскорбивший, но ненастроенное саланганское оружие имеет свойство стрелять без ограничений по мощности, вот планету и смело.

– То есть ты согласен с тем парнем, который просто взял и…

– Он – не белка, Макс, – сурово сказал Хамки. – Как и я не хомяк. Мы саланганцы. И будь на моём месте кто-то другой – ты реально испарился бы после первой фразы, которую ты произнёс, появившись на Салангане. Уясни уже! Нет крыс, нет белок, кроликов и хомяков – мы все саланганцы. Если не в курсе, у нас есть четыре подтипа – внешне, повторюсь, внешне, они похожи на тех зверьков, которых я озвучил. Но на этом сходство со зверями заканчивается. Мы – один вид, нам не важно, как выглядит любой из нас. И сравнение с грызунами для нас оскорбление. А, учитывая, что я тебе говорил о нашем отношении к другим видам, оно для нас является веским мотивом для убийства разной степени массовости. Если хочешь знать, то из-за «белочек», «хомячков» и прочих «милых кроликов» погибло множество планет. Потому что настраивать оружие, когда у тебя подгорела задница – как-то не с руки…

– И ты поддерживаешь этот ужас?! – воскликнул Макс. – Я ушам не верю! Хамки, это неправильно! Это несправедливо!

– Макс, ты идиот, – покачал головой фиолетовый. – И как любой идиот, живёшь в выдуманном мире. Нет во Вселенной никакого «правильно»! Не существует никакой справедливости! Сами эти термины вообще не должны существовать, применительно к нашему бытию!

– Что за чушь? Хамки, ты крышей двинулся?!

– Не я, Макс. Ты. Кончай жить в мире иллюзий! Очнись! Как вообще ты, солдат, сумел нагрести столько нелепиц в свой разум! Нет справедливости! Нет ничего правильного! Есть рамки, которые ставишь себе ты сам и твоё окружение! Мир Финны погиб. Это правильно? Да! Это справедливо? Да! Мне жаль? Да, но иначе не могло быть! Они были слабее, их одолел более сильный враг, у него были свои интересы и планы, и существование Эзира в эти планы не входило! В итоге Эзир перестал существовать. Просто потому что был слабее. Ничего неправильного и несправедливого нет. Возможности и силы – вот что определяет, как будут развиваться события. Никаких не бывает неотъемлемых прав! Глуп тот, кто забывает – кто сильнее – тот и прав!

Помнишь, я рассказывал про Первую войну Салангана. Вот тебе ещё вводных – напади тейлунги на три месяца раньше – Апостол бы имел всего шесть эшелонов энергетических батарей из десяти, а не семь. Его залпы были бы слабее, и мы проиграли бы войну. И сейчас, да-да, вот прямо сейчас, не было бы никаких «великих саланганцев». Самого слова, обозначающего нашу планету, не было бы в принципе! Просто ещё одна погибшая в незапамятные времена цивилизация. И плевать, как там этих мохнатых ребят звали. Их больше нет!

А если бы тейлунги напали на пару лет позже, когда АПОСТОЛ был бы в полной боеготовности – мы бы сохранили не два процента нашего населения, а шестьдесят два! Вот и всё! Нет и не было в нашей истории ничего правильного и неправильного! Только наши интересы против чужих. А там – чья возьмёт! И так – от самых мелочей типа «кто схватит последний пончик с тарелки» до уже упомянутого глобального «кто победит в космической войне».

Хамки вздохнул и покачал головой.

– Ты второй на моём жизненном пути, кто не понимает столь очевидных вещей. Но тот парень хотя бы что-то собой представлял.

– Эм? – вскинул бровь Макс.

– Да был тут один… Однажды, путешествуя по Вселенной, я встретил странного парня, который представился мне как Странник-Обезглавщик, надо признать, странное имя для существа, подобного ему. Невысокий, всегда одетый в синий костюм как у ваших земных ниндзя, о которых ты как-то упоминал, обсуждая Эйку. По голосу и телосложению, я бы сказал, что на вид он примерно твоего возраста, но он явно многократно старше тебя. Так вот, мы общались не долго, но его суждения чем-то походили на твои нынешние. Кстати, вооружён он был весьма специфически – короткий меч и кинжал в качестве оружия ближнего боя и лук без тетивы с ячеистым колчаном за спиной. Подозреваю, что его клинки и стрелы представляли врагам серьёзную угрозу только в его собственных руках за счёт его псионных сил. И они были выдающимися, я должен признать – он мог перемещаться по Вселенной одной лишь силой мысли. А подобная ментальная телепортация считается достаточно сложной для исполнения.

– И что? – Макс не понимал, к чему Хамки вспомнил этого «Обезглавщика». – Он тоже мечтал о справедливости?

– Мечтаешь о ней ты, – заметил Хамки. – А он пытался её насаждать. Бесполезно и бессмысленно, разумеется, но его, кажется, все устраивало.

– Это как?

– Он путешествовал по разным планетам, которые захватили пришельцы, и помогал их жителям отбиваться от захватчиков. А потом учил их жителей использованию пси-способностей. Конечно, это всё лишь жалкие потуги и бесполезные телодвижения – пока он героически освобождал один мир, в галактиках гибли и становились рабами сотни других планет. Но, как ни крути, он пытался изменить эту Вселенную не словом, а делом, – он хмыкнул. – Прости, опять в ностальгию впал. Ещё вопросы остались?..

«Может и остались, но как их сформулировать – я что-то уже не знаю…»

– Что-то ещё? Или дальше пойдёшь спать?

– Да, – вздохнул Макс. – Ещё. Чую, обсуждать с тобой душевные метания смысла мало – не поймёшь. Но скажи хотя бы, почему ты всё же остался на Салангане. То, что ты говорил раньше про «просто так» – никак не вяжется с тем, что ты творишь сейчас.

– Ну… я… – несколько секунд он растерянно мялся, сочиняя, очевидно, очередную нелепую ложь, но наконец сдался и махнул лапой. – Ты же сам уже, наверное, обо всём догадался. Из-за умари. Я хотел убедиться, что они не вымрут и цивилизация будет развиваться. Я ощущаю за них ответственность. Ведь создать их – моя идея.

– Что?!

– Это я предложил Учёной толпе вывести нам вспомогательный вид живых существ, которых мы могли бы использовать в качестве многофункциональных слуг. По задумке, умари должны были использоваться как экипажи наших дипломатических миссий, вдобавок к саланганцам в ДАБАЯХ, также их можно было использовать для путешествия по Вселенной инкогнито – по моим прикидкам мы могли изображать их ручных зверьков.

Я презентовал это как «экстрим-туры», когда саланганец и его умари отправляются в путешествие по Вселенной, но саланганец выступает в качестве наблюдателя, обычного ручного зверька. Это казалось интересным развлечением. Ведь согласись, что когда от тебя все шарахаются и готовы реагировать на любой твой чих – путешествия становятся слишком пресными. А как к нам относятся во Вселенной – ты по Финне видишь. Да, мы путешествуем редко, но у туристов должны быть все возможности.

– И вы создали генетически подчинённый вам вид просто для исполнения своих хотелок уровня «скучно путешествовать в режиме бога»… Да, про правильность и сострадание, а заодно и про «поставьте себя на их место» – с тобой говорить бесполезно, – покачал головой Макс.

– Уже поставил, Макс. Когда их оставили умирать, я не смог «протолкнуть» требование забрать их на Новый Саланган. Поэтому я сам остался тут. Чтобы помочь им. И помог. Но мой сон затянулся. Почему – я пока не понимаю… С НОРОЙ что-то не то… И те повреждения, который там были – не объясняют некоторых временных аномалий, которые я наблюдал сегодня во время ремонта.

– Аномалий?

– Да. Я не понимаю, как это возможно, но в активности НОРЫ есть пауза. Почти на тридцать миллионов лет. И самое страшное – я обнаружил огромный пробел в боевом журнале АПОСТОЛа. Большой пласт данных просто удалён, о том, что он вообще был – я догадался по косвенным признакам. Получается, что система не спала почти три тысячи лет. Что она делала в это время – я не понимаю.

«Охренеть! У него абсолютное оружие, способное за секунды сжигать целые галактики, три тысячелетия занималось неизвестно чем, а он просто «не понимает»! – ужаснулся Макс. – Похоже, с эгоизмом и эгоцентризмом саланганцев может сравниться лишь один параметр – их пофигизм».

– И… Как ты планируешь разбираться с этим? – осторожно спросил он.

– Пока никак, – махнул лапой Хамки. – Что делать с умари и зелирийцами – тоже потом придумаю. Вполне вероятно, что на данном этапе уже можно оставлять их без присмотра. Тем более я и так спал слишком долго и… хм… не слишком чутко.

– А что тогда тебя беспокоит? Ксинори?

– Они самые. Я два дня обдумывал возможные варианты и, кажется, нашёл оптимальный.

– Отлично! – обрадовался Макс. – Ты умница! Как мы поступим?

– Очень просто. Общая эвтаназия, – сказал Хамки.

– Чего!?

– Ты услышал и с первого раза, Макс. Других вариантов просто нет.

– Хомяк, ты опять за своё?! Поленился пошевелить мозгами и решил просто всех поубивать?! – начал наседать на друга Макс. Но тот, как всегда в такие моменты, вдруг стал совершенно спокойным.

– Их нельзя убить, Макс, – сказал он. – Если я сейчас оторву от этих перил кусок и проломлю тебе череп – вот это убийство. В их же случае – это милость. Мы уже выяснили, что ты ценишь красивую картинку больше, чем реальность, поэтому поясню: они обречены. На станции чуть больше семидесяти обитателей. Они стремительно деградируют, способность выжить без кормящего их корабля равна нулю. Способности к обучению, сила воли – всё атрофировано. Они уже живут всего сорок-пятьдесят лет, а теперь добавь сюда перманентное кровосмешение – и уже очень скоро ты получишь кучку уродов, не способных самостоятельно существовать даже при наличии возникающей «из воздуха» пищи. У них нет никаких шансов на нормальное будущее, Макс. Поэтому не пытайся быть милосердным – у тебя не получается. Ты предлагаешь мне не трогать их сейчас? Верно?

– Ну… Да.

– Ты воистину жесток, Макс! – картинно закатил глаза Хамки. – Да, еще лет двадцать-тридцать, может пятьдесят они поживут. Если не откажет автоматика – ибо тогда они просто вымрут от жажды за несколько дней. Но если и не откажет – через указанное время тут будет просто парад уродов. И умирать они будут уже долго. В одиночестве в своих комнатах. Кто-то дольше, кто-то быстрее, но с такой скоростью деградации – это неизбежно. Без свежей крови и мудрых наставников у них нет другого пути. А сажать себе на шею ещё и их я не стану. Да и ты вроде как домой собрался.

– Но ведь можно спустить их на поверхность! Там есть ферма! И другие ксинори, ну, те кролики!

– Если бы я был редактором Саланганского толкового словаря, то слово «садист» я бы проиллюстрировал твоей голограммой.

– Да что такое-то?! – всплеснул руками Макс.

– Гуманнее всего спускать их туда, просто выкинув с балкона. Подумай, что ждёт этих блаженных пёсиков, когда они внезапно окажутся на Зелирии, где есть умари, любящие превращать всех слабее себя в рабов, и зелирийцы, которые не против выпустить кишки своему соседу, если у него монет в сумке побольше. Уверен, что ксинори проживут хотя бы месяц? Стены Отторжения-то больше нет. Я вот – не уверен. Зато уверен, что это будет время дикой паники и страха. Они не знают той жизни, не умеют заботиться о себе. Они ни на что не способны! Поэтому эвтаназия – лучший и самый лёгкий и благоприятный для них исход, увы…

В этот момент Макс услышал тихий всхлип, но, обернувшись на двери, успел заметить лишь мелькнувший в проёме край белого платья. Грисая.

«Похоже, она услышала наш разговор. Это плохо. Она может и не знает, что такое «эвтаназия», но можно и по контексту догадаться…»

– Ну вот, поставили на уши дурочку, – хмыкнул саланганец.

– Хамки, ты идиот! – завопил Макс. – Умари не будут никого порабощать! Пока ты бухал – мы работали! Теократия уже другая… Да ну тебя! Грисая же дурная! Удумает ещё чего! Вот чёрт… – со злостью махнув рукой перед самой мордой хомяка, Макс чертыхнулся и бросился следом за девушкой.